Недремлющая империя. Ч1. Серебро и кости. Гл. 2

 Глава 2. Смерть твоя


     Знакомый тракт, укутанный привычной ночной пеленой, нес Сильвер на запад, а она внимательно вслушивалась в сопровождавшие ее звуки лесной жизни. Скривив губы, Сильвер отогнала мысль о том, что ей следовало найти себе компанию для этого опасного предприятия, вспоминая остальных, носивших родовое имя Лейнов, и их постоянных спутников: устойчивое высокомерие и непомерный эгоизм. Одиночные пугливые огоньки Ньюфорда давно остались позади, и быстрая лошадь вынесла всадницу на дремлющую равнину; справа в отдалении спала какая-то деревенька. Метнув острый взгляд на небо, Сильвер усмехнулась убывающей луне: в том, что справится, она не сомневалась. Это другие сомневались, откладывали, взвешивали, снова сомневались, она – никогда. Они, наверное, и сейчас продолжают спорить, сравнивать и прогнозировать. Даже Кристиан, глава семейства Рот, вечно оглядывается на тех, кто сильнее. Сильвер не сомневалась, что для оставшихся Рот и Стейнов, если те еще живы, исход предопределен, и все совершится в день ее свадьбы. В стратегиях отца ее раздражали только новые взгляды на внешнюю политику, в остальном Кит Мак-Лейн был ловок и дальновиден.

Конь летел, опережая само время, словно ритм ночи придавал ему сил, и Сильвер была уверена, что успеет вернуться в свое поместье до рассвета. Последний рубеж отделял ее от границ территории Стейнов, не такой обширной, как владения рода Лейн, как вдруг Сильвер уловила в ночной свежести тонкий чужеродный запах, а, вылетев на вершину холма, почувствовала, как закипает кровь: гребень леса озаряло огненное марево. И вернуться бы ей в родное поместье, поступить, как многие в их роду: обсудить, обдумать и взвесить!.. Но лошадь молнией рассекла осиротевшую рощу и вынесла Сильвер к границе того, что когда-то было поместьем семейства Стейн. Некогда благородное здание было облито огнем, безжалостно попиравшим его многовековое величие, и теперь Сильвер была уверена, что дом семейства Рот постигла такая же участь. А если так, то лесной народ дорого заплатит – и, несомненно, проиграет эту войну.

Внезапно подле всадницы тенью возник какой-то человек.
– Уезжай, немедленно уезжай! – быстро проговорил он, и Сильвер вдруг припомнила, где видела эти сверкающие глаза.
– Где Стейны?! – в бешенстве закричала она, выхватывая кинжал.
– Им уже не помочь! Уезжай, пока цела!   
Внезапно серая масса мелькнула в воздухе – и Сильвер уже поднималась с земли в нескольких ярдах от трупа своей лошади. Огромный плечистый человек с хищным взглядом исподлобья ступил на траву и ощерился. От Сильвер не укрылось, как он косится в сторону пожара: от жара и дыма делалось трудно дышать, здание стонало и выло, грозя вот-вот обрушиться.   
– Эй, Харгел! Неужели кто-то уцелел?
Обходя стороной горящее поместье, к ним приблизилось еще четверо крепких мужчин. Подобравшись, Сильвер сделала несколько шагов назад, к огню и ощутила опасное прикосновение жара. Первый человек, тот самый, которого Сильвер тогда встретила на лесной дороге, снова заговорил:
– Она не здешняя. Отпустим ее. Уговор был только по мелочам.
– Да кто узнает? – плотоядно облизнулся второй. – Зато еще одним будет меньше!
– Значит вы, дикари, устали от собственной жизни? – нехорошо улыбнулась Сильвер, уже оценив положение. – Вижу, вы не представляете, чем это закончится. Сейчас сдохнете все вы. А потом и ваши братья по крови. Ни одного не останется. А убьете меня – ну так вам легче не станет. Вас уничтожат. По одному или всех разом – это неважно.
– А мы вас уже уничтожаем! – один из людей приблизился еще на шаг, но ни подойти, ни прыгнуть не решился.
Человек с лесного тракта, названный Харгелом, спокойно вышел вперед и заступил им дорогу.
– Нам нужно уходить, – твердо сказал он. – Убьем ее – наживем проблем. Вожак не будет рад нашим потерям, а в этом случае они неизбежны.
Повернувшись к Сильвер, он покосился в сторону бушующего пламени и произнес:
– Жившие здесь убили нескольких из нас. Тебе не нужно рисковать всем, чтобы отомстить за них. Они это заслужили. Говоря вашим языком, кровь за кровь.
– Не припомню, чтобы спрашивала твоего совета, волк, – неприятно улыбнулась Сильвер. – Но выражение «кровь за кровь» помню очень хорошо.
Взгляд человека потемнел, глаза опасно сверкнули, но он сдержался и добавил:
– Если не веришь, можешь поговорить с Вожаком. Мы сопроводим тебя в нашу деревню. Только сначала придется разоружиться. 
Дьявольский смех Сильвер разнесся по двору, перекрывая низкий голос пожара. Все это время напряженный взгляд Харгела перебегал с нее на окруживших ее волков. Сильвер с насмешкой оглядела их и, предвкушая неизбежность драки, с вызовом бросила:
– Вот что: предлагаю привести Вожака сюда, и тогда мы с ним побеседуем. А чтобы скоротать время, можно выяснить, чья кровь сильнее… 
  В этот момент огненная лапа сжала здание в огромный кулак, раздался оглушительный треск, и одновременно с этим несколько исполинских теней взмыло в воздух...
  Увидев в небе призрачную метку пожара, всадники из поместья Лейнов достигли догорающего остова здания за считанные минуты и теперь напряженно осматривались. Воздух был пропитан гарью и дымом. Сильвер не отзывалась, а ее лошадь и следы звериной крови тревожили. Отдав приказ остальным как можно скорее возвращаться в поместье и обо всем доложить, Летейя чуть отстала, чтобы обследовать окрестности, и Ланг Рот вызвался ее сопровождать. До первых лучей рассвета оставалась какая-нибудь пара часов…   

Как вышло так, что она проиграла? Их ведь было только шесть… А потом вдруг стало больше, и перед ней внезапно мелькнул тот странный человек с лесного тракта, – и теперь она здесь, в когтях предрассветной мглы, одна, безоружная, без возможности сбежать. Даже если ей удастся тайком разрезать веревки, из этого окружения ей не выбраться.
      Покосившись по сторонам, Сильвер осознала, где находится: это место выглядело, как десятки местных деревенек, но глаза окружавших ее людей вспыхивали в сумрачной тишине опасным любопытством. Даже женщины и дети не сводили с нее пристальных, не мигающих взглядов, словно определяя уязвимое место и подходящее время для нападения. В свете факелов перед Сильвер появилось изрезанное морщинами лицо какого-то мужчины, рослого, крепкого, с ненавидящим взглядом глубоко посаженных глаз. Некоторое мгновение он с видом превосходства осматривал Сильвер, а потом лицо его скривилось, и он выплюнул:
– Передашь своему хозяину: мы никогда не склоним перед ним головы!
– Я вижу, вы понятия не имеете, с кем связались, – со злобой отозвалась та, – это твоя последняя ночь под луной, лесная тварь!
– Из-за тебя мы лишились нескольких наших братьев… Ты даже не представляешь, что тебя ждет. Для начала, чтобы у вас правильно поняли наше послание, оставим нашу метку!
Не имея возможности увидеть, что творится у нее за спиной, Сильвер, тем не менее, уловила замешательство. 
– Давай, Харгел, не медли!
Послушались мягкие шаги, и уже знакомый голос прошелестел над ее ухом:
– Я предлагал тебе прийти добровольно… Ведь этого могло бы и не случиться.   
– Я найду тебя, не в этой жизни, так в следующей! – прошипела та в ответ, и в это мгновение спину обожгло так, словно сотни острейших ножей разом рассекли плоть, и в воздух взвился запах ее собственной крови. Боль кромсала ее тело снова и снова, но Сильвер приказала себе сосредоточиться на державших ее веревках: если сделать достаточный надрез лезвием, скрытым в ее кольце, она сможет разорвать путы и попробовать сбежать – но еще немного, и руки перестанут ее слушаться…
– А знаете, что? – выплыл откуда-то первый голос. – Оставим ее здесь! Скоро рассвет, посмотрим, что с ней будет!

Потерянная в безвременье, сквозь кипящую смесь бессильной ярости и боли Сильвер слышала отвратительные возгласы, точно голоса болотных тварей, чей-то мерзкий смех… В эти, возможно, последние для нее минуты, она не сомневалась, что завтра же это поселение и другие ему подобные непременно будут разгромлены, и что в неизбежных грядущих сражениях победа будет на стороне тех, кого возглавляет прославленный Кит Мак-Лейн. И она, дочь рода Лейн, одного из самых влиятельных и знатных, не должна погибнуть так глупо, особенно теперь, когда звериные когти оставили в ее сердце печать личной мести… Чья-то невидимая рука понемногу стягивала с небосвода ночное покрывало, но веревка почти поддалась, и Сильвер, все еще ощущая на себе пятна взглядов, застывших в предвкушении скорого конца, постаралась понять, что из ее костей и плоти успело срастись за это короткое время. Затем оставалось собрать последние силы и…   
          
Внезапный резкий крик разорвал пелену занимающегося утра, и вместе с ним воздух в очередной раз наполнился густым дымом и душной гарью. Попытавшись рассмотреть происходящее и увидеть виновников поджога, Сильвер словно наблюдала последние минуты дома Стейнов – в этот раз ненасытное пламя быстро расползалось по домам волчьей деревни, – тут же забыв о ней, жители бросились отвоевывать у огня свою территорию, и Сильвер, резко разорвав веревку, мгновенно исчезла в густых зарослях… 

В то утро в одном из домов на краю деревушки под самым Ньюфордом так и не проснулась привычная суета, и весь день в нем стояла странная тишина. Только глубоко под вечер, когда солнце потонуло в густоте облаков, на чердаке началось какое-то шевеление, быстрая тень упала во двор и скрылась в доме. Осмотревшись, Сильвер схватила какой-то плащ, чтобы прикрыть чуть затянувшиеся раны, и нетерпеливо покосилась на окно. Целый день, который ей удалось провести в укрытии на чердаке, и двое жителей этого дома почти полностью восстановили ее силы, до территории поместья Лейнов оставались считанные мили, а погони не было. Оставив лесное поселение покоряться огню, забыв о том, насколько плохо двигается ее тело после полученных травм, она на одном дыхании пролетела под хрупкой защитой лесных ветвей до ближайшей деревни и сумела пробраться в один из домов, к несчастью для его обитателей. Теперь, аккуратно уничтожив все свидетельства своего пребывания, Сильвер не сомневалась, что обнаружившие неладное односельчане припишут это разбушевавшимся в округе разбойничьим шайкам, а то и вовсе заподозрят неизвестного дикого зверя. Дневное время, проведенное в мучениях, только укрепило Сильвер в желании найти и уничтожить проклятого волка с лесной дороги самым жестоким образом.

Свежее дыхание нового вечера бодрило, и она устремилась к тракту, прикидывая, встретит ли на пути отряд, отправленный отцом на ее поиски, или к МакНоэллам уже отправлен гонец, и этим вечером грянет гроза. Наконец, по правую руку показалась знакомая череда деревьев, и Сильвер повернула на родовую территорию, пока еще являвшуюся безопасной. Вопреки ее предположениям, во внутреннем дворе стояла странная тишина, а окна были повседневно слепы. Сильвер, толкнув тяжелые двери, наконец, вошла в холл и только сейчас позволила себе несколько секунд отдыха. Незапертая гостиная делила с холлом негромкий гул разговоров, и Сильвер поспешила преодолеть последнюю лестницу. Когда она, наконец, ступила в мало освещенную комнату, гул стих, и десятки глаз всех, кто не ожидал увидеть ее в живых, уставились на вошедшую.

– Поместье Стейнов сожжено, волки сделали это намеренно, – упали ее тяжелые слова. – И останавливаться они не собираются. Готовьтесь к войне.
Она обежала взглядом напряженные лица собравшихся и нашла в толпе Кита и Рагнелле. Сделав к ним несколько шагов, Сильвер услышала за спиной взволнованные возгласы и поняла, что плащ, подобранный ею в том деревенском доме, соскользнул на пол.
– Сестра… – одними губами произнесла Рагнелле и отошла в сторону, открывая Сильвер зрелище, от которого в душе той вновь всколыхнулся гнев, стирая скорбные образы встревоженных людей вокруг нее. Гостиную накрыло гробовое молчание.

На диване лежало тело Летейи, а ее голова, отделенная от туловища, покоилась возле, точно часть древней статуи, которая не выдержала безжалостных рук времени. Кожа лежащей посерела и стала похожей на пергамент, казалось, коснись тела – и оно рассыплется прахом.
Не говоря ни слова, Сильвер развернулась и пошла назад к дверям, чувствуя на себе липкие взгляды, сочувствующие, встревоженные, заинтересованные – она прекрасно понимала причину этого внимания, но это ее сейчас волновало меньше всего. Выйдя в холл, Сильвер позволила себе тяжело привалиться к стене, но тут же ее прошил разряд неизвестного ощущения: осознав, что подхвачена кем-то и ее несут по коридору, она стиснула зубы, борясь с желанием вырваться, убежать, скрыться от того, чьи руки держат ее, даже если это – ее будущий муж.

Когда Сильвер была таким образом доставлена в ее покои, Рагнелле, бледнее самой смерти, чрезвычайно взволнованная Кэтлин и трое рыжих сестер вытолкали Дзина за дверь, а затем сами рыжие Рот испарились, отправившись в кухню за запасами. Рагнелле и Кэтлин, осмотрев Сильвер, пришли в ужас от того, во что чудовищные звериные когти превратили ее тело: страшные раны не зажили полностью даже после всей выпитой ею крови. В тумане сознания Сильвер, наконец, сбросившей оковы напряжения, поочередно всплывали горящие глаза волка, голова Летейи, адское пламя над крышей дома семейства Стейн, огонь, пожирающий волчье поселение, и ненавистное имя... Злясь на себя, она старалась совладать с собой и начать обдумывать их последующие шаги, не сомневаясь, что теперь миролюбивый Кит будет вынужден уступить. Нужно будет собрать единомышленников, связаться с МакНоэллами и уничтожить проклятых дикарей, пока они не успели нанести свой главный удар...

С трудом поднявшись, Сильвер освободилась от рук, пытавшихся ее удержать, сделала несколько неверных шагов к дверям и вдруг, упав на колени, издала ужасающий вопль, полный гнева и неукротимой ярости. Вновь явились рыжие Рот, и Сильвер бесконечно поглощала плоть и вязкую жидкость, а в голове все несся нескончаемый кровавый круговорот... Спустя какое-то время явился Кит с лицом, словно выточенным из мрамора, и, выдворив всех, кроме Рагнелле, в мрачном молчании выслушал рассказ старшей дочери, а затем, отдав несколько распоряжений, заперся вместе со своим братом Кадогеном Лейном и Кристианом Рот… 
 
К середине следующей ночи из своего фамильного поместья прибыли несколько десятков МакНоэллов: после погребения должна была состояться официальная встреча для обсуждения тревожного положения дел. Траурно убранный дом Лейнов встретил их, парализованный скорбью и трагическим ожиданием. На тщательно подготовленной, невзирая на все события, церемонии прощания все высокородные хранили торжественное молчание, приличествующее ситуации, удерживаясь от сплетен и прогнозов. Благородные лица Кита и его брата Кадогена были суровы и бледны. Дзин, нацепив маску скорби, кривил тонкую нить губ, что-то обдумывая, и еле заметно кивал в ответ на осторожные взгляды траурно убранных красавиц. Взволнованные Ланг и Кэтлин держались вместе и иногда обменивались тихими фразами.

Когда над Летейей Мак-Лейн сомкнулась вечность фамильного склепа, Сильвер и Рагнелле, не сговариваясь, задержались в его негостеприимных дверях. Встревоженные вторжением безмолвные плиты снова медленно погружались в полусон. Глядя в эту обитаемую темноту, Сильвер тихо обратилась к сестре:
– Запомни: с тобой ничего не должно произойти.
Рагнелле промолчала, сжав губы, и вперила взгляд в огромный букет темно-красных цветов, перехваченный черной лентой, – последний дар Кита Мак-Лейна своей жене. Уже кое-что произошло, но эта тайна была настолько ошеломляющей, что Лейн-младшая не знала, когда и как уместно будет с нею расстаться.