Недремлющая империя. Ч1. Серебро и кости. Гл. 3

Глава 3. Рассвет не наступит

      Креп ночной темноты все еще плотно окутывал землю, когда в одной из просторных гостиных имения стали размещаться главы и наследники фамилий. Кадоген Лейн одним из первых расположился в кресле с высокой спинкой и погрузил спокойный холодный взгляд в наружный мрак, когда его взбешенный старший сын ворвался в комнату.
– Отец, при всем уважении! Все происходящее унизительно… Наша свадьба откладывается на два года!
Невозмутимый Кадоген неохотно обернулся к нему.
– Что два года для таких, как мы? – спокойно ответил он. – В семье траур, этого не изменить, все последующие торжества также перенесены. А хочешь развлечься – поезжай в любой крупный город. Только не увлекайся, у нас и так много проблем, я не собираюсь убирать еще и за тобой.

Дзин фыркнул и отошел к окну, сложив руки. Виктор Лейн, показавшийся в комнате во время этого короткого разговора, с осуждением взглянул на брата и устроился подле отца. Вслед за ними появились главные организаторы собрания: Кит, сопровождающий глав второго рода – Максимиллиана и Агнес МакНоэллов, и их наследники – царственная в своей холодности Морин и Лоуренс со спокойными проницательными глазами.  Почти сразу к ним присоединились горящая решимостью Сильвер и Рагнелле, чей печальный взгляд тут же забегал с одного лица на другое. Семьи разместились друг напротив друга, присутствовали все пары, чьи упомянутые Кадогеном союзы также были отложены из-за внезапной утраты: после свадьбы старших Лейнов должны были следовать бракосочетания Лоуренса и Рагнелле, Виктора и Морин. Завидев свою нареченную, Дзин демонстративно подошел засвидетельствовать крайнюю степень заботы и, подхватив ледяную руку, почувствовал, как та еле заметно дернулась и попыталась высвободиться, однако не спешил ее отпускать, ловко прикрываясь традиционными словами соболезнования. Сильвер, казалось, смирилась и замерла, только складка меж ее бровей стала глубже. Между тем, Рагнелле оживила несколько свечей в серебряной оправе на небольшом столике, и призрачные отблески тут же придали собранию мрачную торжественность, а бледная кожа собравшихся будто засветилась в обрамлении траурных облачений.    

– Не хватает еще двух участников нашей встречи, – спокойно начал говорить Кит. – Впрочем, вот они.
      В комнату вошли Кристиан и Ланг, первый был напряжен, последний выглядел задумчивым. Собрание открылось, и Мак-Лейн продолжил:
– Ситуация тревожная, ведь имение Рот также было уничтожено. Однако большей части семейства удалось выжить.
– Трое спасшихся Стейнов сейчас в нашем поместье, – заметно сдерживая эмоции в присутствии дам, ответил Максимиллиан.
Сильвер перевела на него удивленный взгляд, и чуть заметная складка пересекла лоб Мак-Лейна. 
– Вот как? Что ж вы не привели их? 
– Мы допросили их, – прозвучал серебряный голос Агнес, – нападение было внезапным, с численным перевесом на стороне врага. Они сделали это на самой кромке дня. Не слишком ли много совпадений за одну ночь, учитывая рок, постигший семейство Рот и ваше собственное, уважаемый глава?
– Мы достаточно терпели их на общей земле, – продолжил Максимиллиан. – До этого момента они держались скромно, но в этот раз словно что-то их подтолкнуло. Боюсь, столкновение неизбежно. Но мы хотели бы услышать, при каких обстоятельствах нас постигла сама горькая из утрат.

       Все обратили взоры к скромно расположившимся Ротам, и Лангу пришлось заново пересказывать момент, когда, что-то завидев, Летейя молниеносно свернула с тропы и исчезла между деревьями, чтобы больше не появиться живой. Внимательно выслушав, МакНоэллы переглянулись, и на вопрос, почему не последовал за ней, Ланг ответил, что повиновался ее последнему приказу продолжать путь в поместье. Снова повисла кратковременная тишина, и Сильвер, неотрывно глядевшая на говорившего и уловившая общий дух сомнения, подала голос:
– Я осматривала тело и скажу, что эти повреждения мог нанести кто угодно. В том числе, кто-то из дикарей. Учитывая, в каком виде оно, по сообщениям, было доставлено в поместье, добавив все произошедшее помимо этого… Вывод только подтверждает уже сказанное.
Губы Мак-Лейна превратились в невидимую нить, Максимиллиан помрачнел: тело Летейи прибыло в имение усаженным на ее собственную лошадь, с головой у луки седла. Напоминание об этой извращенной насмешке уязвило гордость высокородных. Ланг, не ожидавший поддержки со стороны дочери главы, вскинул на Сильвер внимательный взгляд.

– Нам объявлена война! – решительно присоединился Дзин. – Предлагаю немедленно разработать план действий. Моя агентура сегодня доставит сведения о точном состоянии звериных деревень. Завтра ночью мы победим.
– Не следует забывать о последствиях, – предупредительно заговорил Кадоген, но его осторожное напоминание не возымело должного эффекта, а Сильвер, поначалу старавшаяся сохранять спокойствие, не выдержала: 
– Пока вы будете беспокоиться о последствиях, волки подойдут под наши стены! Они уже уничтожили два дома, и знаете что? Им по вкусу запах нашей крови и они никогда не оценят ваших мирных инициатив!
– Прошу простить, на фоне произошедшего моя дочь несколько позабыла о правилах приличия, – спокойно отреагировал Кит.
Рагнелле судорожно вздохнула, отметив, как быстро ее сестра пришла в себя после той ночи, когда спустя всего час после нашумевшего прибытия стояла над телом Летейи, разрезая, всматриваясь, изучая. Несомненно, взбешенная Сильвер искала доказательства волчьей вины, но, если не считать отсутствия головы, тело осталось нетронутым. Несмотря на то, что она была свидетелем того, как именно Сильвер провела этот час в своих покоях, Лейн-младшая решила, что пережила больше волнений о злоключениях сестры, чем сама Сильвер. Казалось, раздиравшие ту эмоции стихали вместе с постепенно сраставшейся плотью, и тот крик безумия был последним взрывом ненависти, который Сильвер себе позволила. Вот и сейчас сестра вела себя в своей обычной манере, но Рагнелле знала, какой след оставили волчьи когти в ее душе, и даже испытывала благодарность к периоду семейного траура за отложенную свадьбу сестры. Слушая спор Сильвер и Кита, она украдкой разглядывала лица собравшихся, и это небольшое исследование привело к открытию, значение которого Рагнелле не знала, как оценивать. В поисках опоры она бросила быстрый взгляд в сторону окна: до рассвета было еще далеко, но тревога в ее сердце уже нарастала.            
– МакНоэллы поддержат вас в выступлении против нашего общего врага, – неожиданно произнес Максимиллиан. – Все наши боеспособные подразделения – в вашем распоряжении, Кит. Когда мы получим нужные сведения, следует атаковать незамедлительно.
– В округе пять диких поселений… – начал Дзин, едва подавляя нараставшее возбуждение от предвкушения предстоящей битвы.
На мгновение Сильвер вспомнила лизавший крыши огонь и задумалась, уцелела ли та деревня. Кто поджег ее, если это были не их отряды? Что ж, она лично отправится в те края и, если потребуется, закончит начатое пламенем.
– Мы нанесем удар по всем деревням сразу, – вдруг сказала Сильвер. – Так вернее. Даже если кому-то удастся уцелеть, они вряд ли смогут взять реванш, и мы быстро с ними расправимся. 
– Хорошо, – мрачно ответил Кит после недолгого молчания. – Я согласен, что теперь нам следует ответить. Они, несомненно, ожидают этого и будут готовы. Что ж, покажите им их место.   
 
Каждый род должен был иметь шанс на выживание и сохранение власти, в случае потери одного из наследников, поэтому Рагнелле и Морин было по обыкновению предписано не покидать стен поместья, остальным же было отдано командование пятью отрядами. Разумеется, общие потери должны были быть малы, насколько возможно и, конечно же, участие в этом походе семейства Рот обязательным не было. Ланг поспешно выказал горячее желание присоединиться, но Кристиан уклончиво и, в большей степени, для вида, предложил поговорить с остальными.   
  После собрания Кит Мак-Лейн вдруг попросил Кристиана задержаться, и чета МакНоэллов многозначительно переглянулась. Наследники разошлись, ожидая новостей от разбойничьих соглядатаев, за щедрую плату исправно поставлявших Дзину сведения разного рода, и Сильвер выследила Ланга на одной из сумрачных лестниц поместья. Тот стоял, в задумчивости глядя через перила в головокружительную пустоту лестничного проема, но, завидев приблизившуюся Сильвер, выпрямился и вперил в нее заблестевший взгляд. Остановившись возле, она какое-то время бесцеремонно разглядывала его, а затем тихо сказала:
– А теперь – правду.
– Я не понимаю…
– Им ты мог сказать, что угодно, но мне сейчас нужна правда о том, что произошло, когда ты и Летейя отстали от остальных.
– Все было в точности так, как я описал. Вы тоже считаете, что я виновен в ее смерти?
– В этом случае, это были бы последние твои слова.
– Что ж… Скоро я смою эти подозрения своей кровью. Могу я просить о чести присоединиться к вашему отряду, Сильвер?
– Только постарайся не погибнуть. Сейчас важен каждый из нас.
– Вы тоже будьте осторожны.
        Когда она уже развернулась, чтобы уйти, с его губ сорвался вопрос:
– Как… как вы?
Она застыла, взглянув на него в недоумении, а потом спокойно ответила:
– К сожалению, мы иногда несем потери. 
– Я не об этом…
Сильвер снова странно посмотрела в ответ.
– Прошу простить мое нескромное любопытство… Кэтлин сказала, что ваши раны не сгладились до конца. Мне очень жаль это слышать.
– Кэтлин слишком много болтает, – с таким же спокойствием продолжила Сильвер. – А твое любопытство не видится мне уместным.
 
Вернувшись в свою комнату, она сняла свободную рубашку, которую теперь была вынуждена каждодневно предпочесть тугим объятиям корсета, и подошла к зеркалу: уродливые шрамы в виде длинных полос вместо мраморной кожи – все, на что было способно ее тело даже после тщательного восстановления. В бессильном гневе сбросив зеркало на пол, Сильвер, не одеваясь, упала на кровать, по недавно приобретенной привычке подложив под подбородок подушку, и сердито уставилась в немой камин, обдумывая скорую расправу. В комнату привидением вплыла Рагнелле, которая была случайным свидетелем этого короткого разговора на лестнице, и теперь, прибавив свои ранние наблюдения, размышляла, стоит ли посвящать в них сестру накануне важной битвы. Наконец, сделав несколько кругов возле лежавшей Сильвер, Рагнелле не выдержала:
– Ты, несомненно, заметила это…
– Что? То, что ты еще не обновила штат прислуги?
– То, как этот человек из семейства Рот смотрит на тебя. Ему следует быть осмотрительнее.
Занятая мыслями о предстоящем выступлении, Сильвер не сразу поняла ее намеки, но потом сухо бросила:
– Очень жаль, я уже мечтала о горячей ванне по возращении. Снова придется носить воду самой…
– Постарайся быть осторожной, сестра, – попросила Рагнелле, с нарастающим беспокойством оглядываясь на окно.
– У нас достаточно людей и вооружения, чтобы свести близкие столкновения недружественного рода к наименьшему драматизму, – спокойно ответила Сильвер и иронически добавила:
– Ты ведь помнишь их привычки: звери полагаются только на то, что дано им от природы. А мы лучше всего подходим для истребления подобных тварей, только вспомни, как уменьшилось число проблем в жизни крестьян.
Рагнелле кивнула, припоминая череду свободных охотничьих лет, значительно сокративших популяцию обыкновенных лесных хищников по всей стране, и обронила:   
– Если бы ты носила больше пистолетов, возможно, сейчас не лежала бы в таком виде.
Сильвер ответила с прежним спокойствием, но взгляд ее помрачнел, и она поднялась, чтобы одеться.
– А какая польза от того стреляющего перстня, что подарил тебе Лоуренс? Им разве что волка за ухом чесать! Не волнуйся, твой жених – такой же хороший боец, как я, Дзин или Виктор. Командование не доверят кому попало.
     Рагнелле улыбнулась уголками губ, радуясь, что ее неосторожное слово не заставило сестру разнести еще что-нибудь, кроме несчастного зеркала, осколки которого теперь придется тщательно убирать.
– Это просто забавная вещица. Но я не о Лоуренсе. Ты не ощущаешь, что в последнее время, особенно перед рассветом, витает какая-то необъяснимая тревога? Будь осмотрительнее, сестра. Опасность может явиться оттуда, откуда не ожидаешь, – прибавила она и вдруг решилась.

Быстрым шагом Рагнелле пересекла комнату, чтобы выглянуть в коридор, заперла дверь и, подойдя настолько близко, насколько сестра теперь позволяла, что-то зашептала ей на ухо. Лейн-старшая слушала с каменным лицом, но глаза ее быстро темнели.   
– Ты уверена? – также шепотом спросила она.
– Да, и это чрезвычайно странно. Но только, умоляю, ничего сейчас не предпринимай! Положение слишком шаткое!
– Больше никто не знает? Никого не посвящай, особенно глав и Кэтлин. Веди себя как обычно. Обдумаем это после. Что-то делать сейчас будет несвоевременно и опасно. Я в оружейную.
       Рагнелле, посмотрев ей вслед, подошла к окну и, зажав в руке бархат тяжелой портьеры, возвела глаза к мягкому краю неба. Неожиданное открытие, которым она только что осмелилась поделиться, несомненно, воспламенило сестру, и Рагнелле жалела, что сделала это так внезапно. Оставалось лишь полагаться на сдержанность, которую Сильвер, как ни странно, умела проявлять в особо важных вопросах.

Сестры не знали, что у того разговора на лестнице был еще один свидетель, скрывавшийся в ревнивом полумраке. Появись Сильвер в оружейной чуть раньше, она могла бы услышать отданный одному из Лейнов короткий приказ, предопределявший судьбу наглеца из Рот, что забыл свое место.
Первая половина суток пролетела в приготовлениях, над сведениями и картами, и, когда общая усталость дня утяжелила небеса, но еще несколько часов отделяли его от первых сумерек, последние приказы были розданы, и железный голос Сильвер громко разнесся над организованной толпой:
– Пленных не брать! Все сжечь! И принести мне головы всех молодых мужчин! Удачной охоты! 

…В ту оглушительную ночь тьма, насквозь пропитанная кровью, озарилась голодными очами пожаров и заставила жителей окрестных деревень и городков поверить, что зима в этом году грянет раньше и сделается суровее предыдущей, раз неукротимая свора вылетела на свою дикую жатву прежде обычного срока. Жуткая хищная тьма угнала за собой весь сон, а время ночного отдыха тех, кому все же удалось заснуть, поглотили кошмары, и люди были рады дождаться спасительных минут рассвета. Но утренняя заря, зиявшая в небе открытой раной, какое-то время еще служила зловещим напоминанием о том, чем заканчивается встреча смертельных врагов.       

Сильвер быстрыми яростными шагами обходила двор, усеянный трофеями, поддевая их, при необходимости, носком сапога. Несколько девиц с глазами, в которых еще горело воспоминание о жарких боях, уже присмотрев себе соблазнительную добычу, послушно отступили, завидев старшую Лейн.
– Продолжайте, – благосклонно разрешила та, и алые губы жадно припали к зияющим ранам.   
Ощущая нарастающее недовольство, Сильвер завершила свой мрачный обход и, чувствуя на себе выжидающие взгляды, скомандовала все сжечь. Этого проклятого волка не было среди убитых! Могло ли случиться так, что он был заранее предупрежден или всего лишь случай спас его от неминуемой смерти? 
– Вы по-прежнему излучаете силу и ярость, кузина, ночные битвы действуют освежающе, не правда ли?
Раздраженная Сильвер пропустила лесть мимо ушей и холодно приказала:
– Удвойте охрану, нужно быть начеку. Особенно на рассвете и в дневное время. Какие у нас потери?      
– Как и было приказано. Желаете взглянуть?
Главы с нетерпением ожидали их, и несколько минут спустя Сильвер, Дзин, Виктор, Лоуренс и Марк МакНоэллы, впустили в гостиную кровавый призрак прошедшей ночи.
– Все исполнено, – с горящими глазами отрапортовала Сильвер. – Все пять деревень, включая оказавших сопротивление дикарей, уничтожены.
– К сожалению, мы потеряли десятерых, – сухо проговорил Виктор. – Но это наиболее приемлемая цена...
– Потери для нас никогда не будут приемлемыми, – строго оборвал его Кит. – И будем считать себя победителями лишь в том случае, если не встретим ответного удара в ближайшие несколько дней.
– Дозор выставлен, – вмешалась Сильвер. – Можно беспрепятственно организовать похороны… 
– Прислуги, что мы взяли с собой, хватит, – сообщила Агнес МакНоэлл, бросая хитрый взгляд на Кита. – Не волнуйтесь, этим займутся.   
– Благодарим за такую дальновидность, – удовлетворенно ответил Глава.

Командующие разошлись, и Сильвер поднялась к себе, размышляя о необычном отсутствии Кристиана, который всегда стремился к обществу уважаемых фамилий. Дзин, удивительным образом не отпустивший больше ни одного замечания о прошедших сражениях, удалился в неизвестном направлении с гримасой недовольства, которая не сходила с его лица после осмотра павших. Стирая с клинков остатки дикой крови, Сильвер напряженно обдумывала все произошедшее: она едва не ослепла при появлении в том самом зверином поселении, а какого труда даже ей стоило не дать ярости поглотить разум! И этот проклятый волк исчез, словно пронюхал, что из хищника превратился в добычу! Что ж, если так, то охотник его выследит. Лезвие ножа точно и прочно вошло в дубовую столешницу, и воображаемое тело, дрогнув в конвульсиях, испустило дух. Приоткрыв окно, Сильвер прислушалась к звукам снаружи, и в комнате завертелся холодный осенний воздух. В этот раз общие потери были невелики, и Сильвер знала, что в случае новой угрозы все снова будут готовы к выступлению или отражению вражеских атак. Но ее отец, выражение глаз которого она недавно внимательно изучала, скорее всего, не одобрит новых военных инициатив без острой необходимости. Но ей, Сильвер, была нужна эта армия, чтобы насытиться своей местью, а если будет отказано, то она совершит все сама, поэтому непременно следует уделить больше времени оттачиванию навыков боя.

Раздался стук в дверь, и на пороге возникла Кэтлин с большим ведром воды, от которого поднимался пар. Сильвер, ожидавшая увидеть сестру, внимательно оглядела вошедшую:
– Что это с тобой?
– Госпожа Рагнелле предупредила меня. Я все сделаю.
И Кэтлин, взявшись за приготовление ванны «для госпожи Сильвер», одновременно пустилась в объяснения того, во что посвятил ее Кристиан, пока остальные были в отъезде, и им предстоит узнать свою дальнейшую судьбу только сейчас. Сильвер с интересом внимала, а потом, в одиночестве сгорбившись в воде и уже ощущая, как долгожданное тепло пробирает до костей, вдруг тихо рассмеялась.
   
Ветер швырял слетевшую листву в растопыренные руки голого осеннего леса. В самой чаще, на стволе поваленного дерева сгорбился рослый, крепкий человек, будто бы погруженный в свои не самые веселые мысли, он внимательно слушал звуки занимавшегося утра. Когда перед ним неслышно возникло еще двое людей, которые были также мрачны и угрюмы, сидевший глянул на них исподлобья, но остался на месте, и подошедшие расположились у корней соседних деревьев. Первое время все небольшое собрание хранило тяжелое молчание, но, наконец, человек на поваленном дереве недовольно заговорил:   
– Это все? М-да…
Двое переглянулись, и тот из них, что был постарше, гривастый, бородатый, нелюдимого вида, буркнул:
– Где-то еще двое бродят, не учинили бы чего.
Продолжавший сидеть человек плюнул в сторону.
– Надо было разорвать ту девчонку на части да бросить в овраг, пусть бы побегали…
– А я говорил, не надо ее трогать, но кто ж меня послушает, я же младший… – недовольно высказался третий.
– Вот придет твоя очередь, Харгел, и будешь решать за всю стаю, – оборвал его сидящий, являвшийся нынешним Вожаком. – Да и говорить-то ты говорил, а красоту все же ей навел…
– Только они от этого еще злее стали. Еще и следили, видать, за ней, раз сбежать помогли, – снова буркнул Харгел, уставившись в землю. Это располосованное тело даже он вспоминал с содроганием, и хорошо понимал, что если та девушка выжила прошлой багровой ночью, то отыщет его, как обещала, и ничем хорошим их встреча не кончится. Но чаще всего он видел перед собой ее пронзительный взгляд и гордый профиль, который порой тайком наблюдал издалека, когда она вихрем проносилась по лесным тропам.
– Схорониться мне надо, – хмуро проговорил он. – А вообще, пойти бы с ними на мировую, если не хотим все передохнуть.
Вожак пронзительно глянул на него, но тут все одновременно повернули головы, всматриваясь в чащу: среди темных древесных стволов показались упомянутые двое.
– Где носило? – недружелюбно бросил Вожак.
– Разобрались тут с шайкой одной… Местным житья не давали. Надоело терпеть все это разбойничье отродье на нашей земле!
– А теперь выбейте-ка дурь из этого. Слыхали, он предлагает на мировую пойти! Да ты знаешь, что они слуг своих жрут? Жители округи дико падают числом. Нагуляли кровавой славы они достаточно, вот что. С севера подойдут наши, и тогда последняя ночь настанет уже для этих кровососов…
И Вожак вставил такое низкопробное определение, что остальные, ухмыльнувшись, согласно закивали, однако Харгел не унимался:
– Да гляньте, что они натворили, вам мало огня и крови с нашей стороны? У них – лучшее армейское вооружение, уж не знаю, как они им разжились, видимо, есть связи. А что если они с двором на короткой ноге? Хотите, чтобы королевская армия шерстила наши леса?
       Все переглянулись: такая мысль не приходила им в голову, и один неуверенно пробормотал:
– Можно было бы их разнести, хотя, девчонки у них там ничего, жалко, не нашего круга…
– Ага, – осклабился Вожак. – Они неспроста такие хорошенькие, а чтоб ты сам шел в их когти. Не успеешь оглянуться, как они будут ставить свои ножки перед камином на твою шкуру!
И все собравшиеся громко захохотали, но потом один, просмеявшись, все же обратился к Вожаку:
– А младший складно говорит, как думаешь, Марсий? Даже если северные подсобят… Что это поменяет? И так, и так бродить нам по лесам дикарями.   
– Отчего же бродить, соберем свою стаю да будем жить, как прежде, – предложил Харгел, и ничуть не удивился, что его слова опять пропустили мимо ушей.
Вздохнув, Вожак ответил с видимой неохотой:
– Предлагаешь признать поражение? Да и нельзя с ними договариваться: хитрые они. А ты что скажешь, старший?
Угрюмый мужчина, появившийся вместе с Харгелом, отмалчивался, ковыряя небольшой палкой слой павших листьев. Ветер взвился и ударил в небеса ледяным кулаком, и из сгустившихся облаков брызнул последний дождь этой осени.