Недремлющая империя. Ч1. Серебро и кости. Гл. 5

Глава 5. Наедине с тенью

        Ноябрьский вечер, пробиравшийся по городским улицам, служил молчаливым предупреждением для всех жителей, еще не закончивших работу или не избежавших визита к друзьям: за ним по пятам следовала промозглая ночь, и с нею – ее неизменные спутники мрачного вида, разнообразных возрастов и биографий, но одинаково закончившие в грязной ночлежке, жадные до чужого кошелька и чужих низменных желаний… И горе тому незадачливому горожанину, который посмеет пренебречь безопасностью и покоем собственного дома: цепкая паутина черных улиц опутает его и сделает одним из ликов своего мрака… Рассвету, этому обманчивому сокровищу в толще мутной воды, будто бы удавалось очистить городские улицы, но лишь до урочного часа, когда ночь снова вступала в свои права. 

       Однако трех женщин, прибывших в Лондон из отдаленных земель с первым дыханием утра, притягивала еще не знакомая городская ночь. Экипаж подвез Сильвер, Хелен и Роуз к дверям одного из величавых домов в изящной линии покрытых кремовой штукатуркой террасных полукружий Белгрейвии, и молчаливый Оливер, быстро перенеся вещи внутрь, отлучился отвести лошадей отдохнуть перед завтрашней обратной дорогой. Хелен сетовала на невозможность аренды жилья в роскошном пригороде из-за отдаленности района и фамильной невоздержанности в отношении слуг, а остальные бросали молчаливые взгляды на расшитые портьеры, скрывавшие просторную улицу, которая в короткий срок обещала стать многолюдной. Великолепное укрытие Лейнов на следующие несколько месяцев было из тех, что аккуратно и основательно обставлены и снабжены всеми возможными усовершенствованиями времени: ледниками и ванными, каминами и печью с асбестовыми листами, лифтом между кухней и столовой (которым, впрочем, никогда не пользовались) и сложными газовыми устройствами. В каждой из роскошных гостиных, являвшихся воплощением в интерьере античности, готики и рококо, стояло по элегантному пианино розового дерева, а в одной из комнат развернулось подобие зимнего сада в герметично запаянных стеклянных ящиках. Имея в планах несколько частных визитов к поверенным, занимающимся деловыми вопросами семейств, новые жительницы Лондона решили сначала навестить Рипа МакНоэлла и наметить ряд совместных занятий, за что Хелен взялась с удвоенной энергией, сразу принявшись расписывать всевозможные местные развлечения.

– Вне всякого сомнения, вам понравится Хрустальный дворец: в ясный день он так и слепит своим великолепием! Это будет не слишком приятно для глаз, но ради некоторых достопримечательностей можно пренебречь комфортом в разумных пределах.
– Хорошо, – ответила Сильвер, неспешно прохаживаясь по дому, рассматривая картины в золоченых рамах, – нам очень повезло, что вы так в этом разбираетесь. Что ж, не знаю, что думает Роуз, но лично я желаю видеть все, что только возможно! Полагаю, ночная жизнь такого крупного города не менее интересна.
Следовавшая за ними молчаливая Роуз согласно закивала, но Хелен тут же распахнула глаза в притворном испуге:
– Несомненно, она ослепительна! Но должна предупредить... Не думаю, что для вас будет пристойным посещение некоторых мюзик-холлов… И, к большому сожалению, прогулки по ночным паркам – верх неприличия для дам из общества. К слову, чтобы избежать порочащих подозрений, для дневных прогулок в парках здесь требуется арендовать лошадь, – Хелен понизила голос, словно заговорщик. – Но вы, несомненно, оцените то, что в этом городе разрешено носить оружие. 
– Никакие парки не сравнятся с нашими лесами, – вздохнула Сильвер.
– Уже скучаете по имению? – Хелен постаралась придать голосу участливые интонации. – Или… по кому-то, кто остался в его стенах?
– Иногда полезно сменить обстановку, – уклончиво ответила Сильвер, чем привела Хелен в тихое бешенство, которое та подавила чудовищным усилием воли.

       Одновременно с этим в ее хорошенькой головке родился замечательный план, который начал осуществляться в тот же день, едва Сильвер и Рип МакНоэлл отправились к руководству Лондонского медицинского университета. В данную же секунду, взяв себя в руки, Хелен продолжила рассыпаться в расхваливании вариантов времяпрепровождения. Она, конечно же, скорбит по уважаемой Летейе и остальным, но необходимость завести полезные знакомства и укрепить старые связи вынуждает их посетить места, находиться в которых в траурных одеждах было бы странно. Если уважаемая Сильвер согласна, сегодня же можно отправиться к портнихам, и великолепное платье на выход будет готово на следующее утро…
– Ваша красота, точно сталь, – прошелестела Хелен в завершении своего монолога.– Невозможно избавиться от следов, которые она оставляет в душе… 
– Благодарю, – спокойно отозвалась Сильвер. – Но, полагаю, этот комплимент можно отнести в равной степени ко всем нам, и боюсь, что с сегодняшней ночи весь город перестанет спокойно спать, едва мы покинем этот дом.

Уже к концу первых суток их пребывания в Лондоне, Хелен поняла, что переоценила себя: даже после нескольких минут в компании Сильвер, когда сама Хелен пела соловьем, она была вынуждена под любым предлогом уединяться, чтобы унять злость, которую приходилось так тщательно скрывать. Необходимость быть рядом с той, кто отравлял само ее бытие, требовала от Хелен невероятного самообладания и выдержки. Она успокаивалась, глядя на игру пламени на тонкой полоске стального лезвия, которое всегда носила при себе в глубоком кармане платья. Надеясь, что скоро ночные часы снова будут предоставлены ей одной, Хелен уговаривала себя потерпеть еще немного, но каждая капля крови, когда-либо ответившая этой быстрой стали, неумолимо тянула ее назад, в омут лондонского мрака. Послушная рукоять ножа в ладони заставляла мечтать о временах, когда проклятой дочери Главы не будет не этом свете, но от таких опасных и этим соблазнительных мыслей Хелен часто становилось не по себе. Не понимая, чего боится, она прятала нож и возвращалась к прерванным делам. Она бы все отдала, чтобы Сильвер исчезла, – но совершить это казалось Хелен верхом безумия. Однако воздух черного города, плодящий порок и пожиравший страдания сотен людей, поддерживал в ней темную радость, с которой Хелен взирала на шумные улицы и снующие фигуры, вспоминая, какая кричащая тишина падает на извивы городских вен с приходом ночи. И она решила держать себя в руках и сопровождать соперницу всюду, вопреки собственным предостережениям, – от разгульной «Альгамбры» с ее водными представлениями до роскошных оперных лож. Этот Рип МакНоэлл, о котором в поместье ходили неоднозначные слухи, не должен был стать особенной помехой на пути осуществления ее, Хелен, замысла.

Два часа спустя, когда быстрые руки Роуз разложили все привезенные вещи по вместительным гардеробам спален, а Сильвер и Хелен изучили более двадцати листов городских карт из цилиндрического футляра, три женщины уже стояли на чисто выскобленных ступенях высокого дома по улице Гровенор. Хелен брезгливо морщила хорошенький носик, изображая недовольство простотой местных террасных домов и близостью темной реки, Сильвер и Роуз осматривали незамысловатый уголок зелени, обрамляющий тропинку к крыльцу, уже по-осеннему усталый. Слуга, удивленный ранним визитом дам, пропустил их в узкий, устланный ковром холл, но не успел он доложить о необычных гостьях, как сам Рип спустился со второго этажа и, всмотревшись в лица вошедших сквозь очки в блестящей оправе, учтиво поклонился:
– Госпожа Сильвер, какая неожиданность… Рад вашему возвращению, Хелен, уверен, Лондон без вас скучал! А вы… – он прищурился на рыжую Рот, бесцеремонно добавив:
– Роуз Рот, конечно же. Об изменениях образа жизни на наших землях мне исправно сообщают.
Роуз поджала губы: ей нравилось прислуживать быстроглазой Хелен, но вместе с тем она была рада покинуть полное Лейнов поместье, где все было пропитано высокомерием даже по отношению к тем, кто немногим ниже по статусу.
Рип МакНоэлл не показался Сильвер изменившимся с их последней встречи, только прежде небрежные светлые волосы превратились в узел на затылке, да очки чуждо блестели на правильном строгом лице. Поймав ее взгляд, Хелен расплылась в привычной сладкой улыбке:
– Солидно, верно? Добавляют учености и делают владельца более привлекательным… Но я все же не понимаю, почему уважаемый владелец не живет по соседству с нами, а предпочел этот невзрачный район банковских клерков! 
– Верно, – без смущения добавил Рип. – Простое стекло, а сколько пользы… Вы уже приобрели карты города? Горячо рекомендую прогулку по всем старинным королевским паркам, они восхитительны: тянутся через весь центр, словно драгоценное ожерелье. Люблю посещать их после десяти вечера, навевает воспоминания об оставленных вдали фамильных угодьях. Конечно, если не появляется какое-то более интересное занятие. Моя улица, Хелен, не может похвастаться роскошью, но некоторые вещи здесь менее заметны. 
Сильвер отметила, как блеснули глаза Рипа при этих словах.
– По ночам эти парки наводнены крысами… – вполголоса заметила Хелен с неожиданной серьезностью. – Отличное место для ужина.
– Берегитесь, Хелен: ночь – это время, когда голод довлеет над разумом! – усмехнулся Рип. – Приглашаете прогуляться? Тогда с вас хотя бы один!
Сильвер и Роуз переглянулись в недоумении, но вместо объяснений Рип кивком пригласил их подняться в комнаты, где, миновав отлично обставленную гостиную, вся компания оказалась перед крепко запертыми дверями. Вынув ключ, что всегда носил при себе на цепочке от часов, Рип отпер двери и снова закрыл их за вошедшими.
– Я хорошо плачу Джеймсу, чтобы не болтал лишнего, но осторожностью пренебрегать не следует. Для него я – холостяк, постоянно обедаю в клубе, требуется лишь держать в порядке дом и гардероб. Джеймс не жалуется и не кажется слишком любопытным.
В этом кабинете не было массивных кресел с высокими подголовниками и круглых чайных столиков, как в соседней гостиной: вместо них в центре стояло несколько длинных узких каменных столов на высоких ножках. Вдоль стен этой комнаты высились открытые шкафы с бесчисленным множеством склянок всевозможных размеров, форм и с самым разнообразным содержимым: особое внимание Сильвер привлекли полки с сосудами, полными мутной жидкости. Разглядев содержимое, она поняла, что могло бы напугать слугу МакНоэлла, и что именно подразумевал Рип под словами «хотя бы один». Привести в ужас человека очень легко, но ее саму только притягивала эта коллекция экспонатов.
Хелен, оглядев обстановку и капризно скривившись, протянула:
– Не понимаю, для чего вам этот университет, когда столько свидетельствует, что вы и так во всем разбираетесь прекрасно. Уважаемая Сильвер, насколько мне известно, представила блестящее заключение о смерти безвременно ушедшей Летейи...
Поймав быстрый взгляд Роуз, Хелен сделала невинное лицо.
– Правда? – оживился Рип. – Прошу прощения, мои глубочайшие соболезнования. Летейя была цветом нашего рода.
– Благодарю, это огромная утрата для всех нас. Но Хелен права, – спокойно ответила Сильвер, – однако я считаю собственные знания недостаточно систематизированными, именно поэтому одной из моих задач здесь является их упорядочивание. У меня есть письмо к руководству вашего университета: уверена, они оценят финансовую поддержку еще одной из самых известных и влиятельных семей страны. Поэтому, Рип, я надеюсь на вашу помощь в организации нашей с ними встречи в ближайшее время.
Приятно удивленный Рип сделал несколько шагов по комнате. 
– Смею заметить, местный уровень образования на данный момент не совершенен. Разбираться в человеческих недугах без необходимости впоследствии заниматься их лечением – не самое интересное занятие для нас, а некоторые предметы просто скучны. К тому же, постоянно находиться среди людей долгое время будет непросто… Однако думаю, директорат позволит вам посещать лекции, а что касается практики, здесь будет лучше нам объединить усилия. Моя комната для исследований, в которой я сейчас имею честь вас принимать, отлично подходит для этих целей.
И он внимательно посмотрел на Сильвер, а потом еще несколько раз касался ее взглядом, когда находился подходящий момент.
– Прекрасно, – улыбнулась Сильвер, замечая обращенное к ней неприкрытое любопытство. – Тогда отправимся сегодня.
Хелен и Роуз быстро переглянулись:
– Мы пока сделаем несколько покупок, а чуть позже займемся нарядами. Полагаю, Рип, вы составите нам компанию в «Ковент-Гарден»?
– Разумеется, ведь наши ложи выкуплены на год вперед. Завтра там дают Верди, вы прибыли весьма удачно, – ответил тот. – А сегодня предлагаю ознакомиться с ночными особенностями городского гостеприимства. К слову, я как раз собирался прогуляться по кладбищу Абни-парк – в летнее время это поистине прелестный уголок, что делает его необычно людным в светлое время суток. Эти чудесные извилистые тропинки среди пышных рододендронов и переплетения цветочных ароматов заставляют посетителей кощунственно предаваться удовольствию, нежели скорби... И несмотря на то, что сейчас его великолепие утрачено с неумолимым приближением зимы, это лишь усиливает атмосферу. 
Чуть прикрыв глаза, Рип мрачно усмехнулся, и Сильвер, оценив истинную причину любви МакНоэлла к кладбищенским прогулкам, догадалась, что именно он ей предложит, и уже заранее дала мысленное согласие.   

Часом позже, когда Рип и Сильвер поехали в университет совершать очередную сделку, Хелен и Роуз с огромным удовольствием отправились на прогулку по магазинам. Кроме купленных для себя и для отправки в поместье множества милых вещиц, которые должны были доставить в их лондонский дом этим же вечером, девушки выбрали в ювелирной лавке очаровательное золотое кольцо, переливающееся ограненной каплей крови. Дома кольцо было аккуратно упаковано и спрятано на несколько дней. В ответ на вопрос Роуз, Хелен хитро прищурилась:
– Стоит попробовать починить то, что сломалось. Посмотрим, что из этого выйдет, но только не советую мне препятствовать.
Роуз заверила госпожу, что даже не держала этого в мыслях, напротив, все происходящее вызывает огромный интерес.

Утром второго дня их пребывания на новом месте Сильвер написала письмо отцу с подробным отчетом о том, как они устроились и какова обстановка в городе, что руководство университета, едва увидев ее вошедшей в компании Рипа, не имело возражений, несмотря на предвзятость в отношении женского образования; что чрезмерный восторг Хелен передался Роуз и все они сегодня отправятся на поля увеселений Лондона; что если все будет в порядке, она, Сильвер, задержится в городе на какие-то четыре-пять ближайших лет. Начав второе письмо, Сильвер помедлила, а потом, передумав, спрятала едва надписанный листок. Поздним вечером письма – а остальные приготовили целый десяток запечатанных конвертов – вместе с купленными накануне подарками отправились в экипаже под управлением Оливера в поместье Лейнов. Когда же через несколько дней пришел ворох ответов, Хелен ловко отобрала те, что предназначались Сильвер (их было только два – от Кита и Виктора), и со скрытым торжеством положила перед ней на стол вместе с той самой заветной коробкой. Сильвер быстро просмотрела оба письма и с непроницаемым лицом взглянула на кольцо.
– Оно прелестно! Не хотите примерить? – прошелестела Хелен. – Нет сомнений, от кого оно…   
– Почерк на упаковке я узнаю, – спокойно ответила Сильвер, и Хелен мысленно вознаградила себя за старания, – но где же хоть какая-то записка с объяснениями?
Озадаченная Хелен быстро нашлась:
– Позволю себе заметить, что уважаемый кузен скуп на выражение своих чувств. Но, быть может, вы сподвигнете его на откровенность ответным письмом… Простите мою дерзость, но ваше внезапное решение, Сильвер, было слишком жестоко. Вы с кузеном составляли такую красивую пару! Ни один из других союзов не сравнился бы с вашим...
Сильвер молча заперла письма в ящик, а коробочку с кольцом положила на крышку секретера. 
– Разве он просил вас ходатайствовать за него?
Неясный порыв заставил Хелен, нырнув в карман платья, сжать привычную рукоять. 
– Ни в коем случае! Я лишь позволила себе высказать мнение, которое, впрочем, разделяет большая часть нашего сообщества…
– Гордость Дзина никогда не позволит ему пойти на такой шаг. Видимо, в наше отсутствие с ним произошла потрясающая внезапная перемена.   
Почувствовав, что теряет самообладание, Хелен титаническим усилием сорвала черную пелену гнева, отчего ее голос прозвучал с неприятной для нее слабостью:
– Отправить кольцо назад?
– Не стоит беспокоиться: я сама с этим разберусь, – ответила Сильвер, едва взглянув на нее, и вышла переодеваться перед скорым приездом Рипа.

       Вечером, когда Лондон уже принимал свой сумеречный облик, она села в экипаж вместе с МакНоэллом, как и было условлено, предоставив, наконец, Хелен и Роуз самим себе. Рип, внимательно глядя на собеседницу, поинтересовался ее мнением о городе и спросил, не скучает ли она по имению.
– Вполне удовлетворителен, – ответила Сильвер со спокойной улыбкой, – суетливый, шумный, слишком людный. Сейчас здесь теплее, чем в наших краях, но погода занимает мои мысли меньше всего.
– К многолюдности быстро привыкаешь спустя несколько недель волевых усилий. Но я иногда посещаю трущобы – о, их здесь неисчислимое количество, и все полны несчастных, у которых так мало денег и так много детей… – Сделав многозначительную паузу, Рип удостоверился, что был верно понят, и продолжил. – К слову, часто не вполне здоровых, но нам повезло иметь редкую сопротивляемость к разного рода заражениям, так что при желании мы могли бы пить прямо из Темзы. Разумеется, в этом нет необходимости в наших домах с прекрасной подачей воды… Как я понимаю, вы еще не успели ознакомиться с бедными районами? Предупрежу: они вызывают отвращение, даже наши звериные банды не позволили бы себе такой жизни. Но что удивительно – и в этих омерзительных дворах прорастает тяга к прекрасному! Мне доводилось замечать занятные отголоски любви к цветам, когда далеко не самые прелестные в мире подоконники вмещали миниатюрное подобие садика с изгородью! Можете представить себе такое? Но вот мы и приехали.
Сняв плащи в пустом темном холле, оба поднялись на второй этаж в уже уснувшую гостиную.
– Сегодня я отпустил Джеймса в паб. Но для наших будущих встреч – надеюсь, вы не примете это за оскорбление, – я подготовил два ключа. От главной двери и от черного хода. Чтобы вы могли прийти сами, когда мы условимся или если возникнет необходимость.
– Отчего я должна принять это за оскорбление, когда вы настолько обходительны? К тому же, если будет нужно, я смогу себя защитить.
– В этом я не сомневаюсь, – Рип улыбнулся, отпирая двери в заветную комнату, но его улыбка показалась Сильвер натянутой, – читал красочные описания ваших походов. В связи с этим я хотел бы… Даже не нахожу слов, как это выразить…
Внутри укутанной мраком комнаты для исследований было что-то новое, отсутствовавшее в их первый визит, но готовую к подобному Сильвер это не удивило. Едва они вошли туда, Рип развернулся и чуть дрогнувшим голосом проговорил:
– Нижайше прошу простить ту дерзость, что вынужден сейчас произнести. Мне сообщают буквально обо всем, что происходит в поместьях, и… Как ученому… Мне чрезвычайно любопытно… взглянуть на эти шрамы, оставленные волчьими когтями. Они, как я слышал, не исчезли, – поспешно добавил он, – поэтому мне, да и вам, думаю, тоже было бы очень интересно узнать причину этого досадного факта. Конечно, если вы будете возражать… Разумеется, я не настаиваю.       
Сильвер, с самого приезда в Лондон сохранявшая удивительное для себя спокойствие и умиротворение, некоторое время молчала, не без удовольствия наблюдая плохо контролируемую нервозность собеседника.
– Я подумаю, – коротко ответила она, наконец. – Но чувствую, что сегодня мы встретились не за этим.
– Вы правы, – Рип, позволив себе выдохнуть, зажег в помещении несколько привычных газовых ламп, Сильвер с полуулыбкой наблюдала за ним: видимо, о ее поведении Рипу рассказали такое, что в данную секунду он радовался, что остался жив после вопиюще неприличного предложения, сделанного дочери Главы. Проследив передвижения МакНоэлла до длинных каменных столов, Сильвер увидела на одном из них под куском светлой ткани какой-то предмет, наличие которого уловила ранее.      
– Прежде, чем здесь что-либо произойдет, я хотела бы показать вам один документ.
Поспешно приняв сложенные листы, Рип пробежал глазами первые строки и сразу же нахмурился.
– Выводы о смерти Летейи Мак-Лейн… – он заглянул в конец документа, оценив витиеватую роспись и оттиск фамильной печати, – сделанные вами? Так чем же я могу здесь помочь?
Сильвер неторопливо прошла вдоль привлекавшего ее стола и повернулась к МакНоэллу:
– Прочтите описание, а затем я расскажу вам о деталях… Впрочем, ваш информатор, вероятно, уже сделал это во всех подробностях. А то, что нужно мне – это ваше мнение.   
Присев на край одного из тяжелых стульев возле небольшого письменного стола, заваленного книгами и бумагой, Сильвер внимательно наблюдала за выражением лица Рипа, с чрезвычайным интересом углубившегося в чтение.
– Ужасно, – резюмировал он, закончив, – кому пришло в голову совершить такое… Впрочем, результаты подобных деяний я вижу в этой комнате почти каждый день, прошу прощения за столько низкопробное сравнение.
– Кому еще, кроме лесных… – презрительно бросила Сильвер.
Глаза Рипа блеснули, обратившись к ней поверх тонкой оправы, и он возразил:
– Но на это ничего с точностью не указывает. Повреждения мог нанести и кто-то с нашей стороны. Учитывая личность самой безвременно ушедшей Летейи, убийца должен был иметь четкий план действий, чтобы превзойти ее в скорости и силе. К сожалению, пока не могу добавить больше, но если возникнут новые соображения, непременно поделюсь.
– Превзойти… – задумчиво пробормотала Сильвер, пряча бумаги. – Ранее вы говорили о редкой сопротивляемости нашего организма. Скажите, можно ли сначала обездвижить нас каким-нибудь сильным ядом, а потом, воспользовавшись этим, убить?
Рип, уже бросивший полный надежды взгляд в сторону предмета под белой тканью, оживился:
– Премного благодарен вам за появление в Лондоне: я получил блестящего собеседника! Признаться, я также задавался подобным вопросом, но убийство сородича по новым законам строго карается, что исключает возможность проверки этой идеи на практике. Однако… – он помедлил, – мне как ученому случалось экспериментировать на себе. Это очень неприятно, но плоть восстанавливается быстро, особенно при должном питании. Но, чтобы понизить скорость наших реакций, нужно, чтобы яд молниеносно распространился по телу и достиг мозга, что подразумевает либо огромную дозу, либо поистине адскую смесь, создать которую нужно постараться. Теперь, когда мою скромную лабораторию озарило ваше присутствие, мы можем взяться за этот рискованный опыт вместе…      
Рассмеявшись и оценив уже второе захватывающее предложение, полученное в стенах этого дома, Сильвер снова обещала подумать и, наконец, указала на будоражащий воображение предмет под покрывалом:
– Разве в нашем анатомическом классе не проводятся схожие мероприятия?
МакНоэлл скривился:
– Ничто не сравнится со свободой выбора времени, способов и инструмента. Толпы жадных до знаний студентов, которые смогут применить знания на практике лечения себе подобных, в лучшем случае, через семь лет… Я же просто любознателен, как вы знаете, человеческие тела отличаются от наших: они подвержены разложению. Кроме того, я хорошо плачу за доставку – не меньше десяти фунтов, а то и больше, если случай действительно интересный. И вы не представляете, сколько среди бедняков бывает желающих заработать мертвые деньги, несмотря на опасность процесса добычи и угрозу смертной казни в случае поимки. Для первой совместной работы я просил кого-нибудь миловидного, но обычно работаю с любым материалом. Не отказался бы даже от кого-то вроде Энн Чапмен… Вы еще не читали подборку газет за эту осень? Я давал Роуз целый чемодан. Этот ряд чудовищных по человеческим меркам убийств будоражит общественность уже многие недели, и, представьте себе, виновного до сих пор не вычислили! Думаю, очень скоро мы услышим о новом его деянии, но я бы желал увидеть все своими глазами – судя по сочным описаниям, это настоящий мастер. Уверен, вы тоже пришли бы в восторг. 

    Быстрая, возбужденная речь Рипа, наконец, прервалась, и Сильвер, уже читавшая газеты, спросила, не думал ли он самостоятельно найти этого убийцу, а еще лучше – застать на месте преступления.
– Увы, календарь его выходов непредсказуем, – ответил тот с видимым сожалением. – Возможно, у него необычный рабочий график или он в городе наездами, или зависит от лунных фаз… В любом случае, будь это человек или даже волк, его психика точно имеет ряд отклонений.
Не переставая говорить, он развернул на столе солидный кожаный футляр, и Сильвер оценила набор идеальных в своей остроте лезвий, благородно сверкнувших в свете газовых ламп. Взяв со спинки стула один из незамысловатых мясницких фартуков, Рип протянул его Сильвер, теперь его жесты не были такими напряженными, и улыбка стала более расслабленной и искренней.    
– Кстати, Кожаный Фартук – одно из его прозвищ. Не желаете ли сделать первый разрез? Почту это за честь.
– Очень подходящее имя, – согласилась Сильвер и, с холодной улыбкой сняв черные шелковые перчатки, привычным движением облачилась и взялась за тонкий нож.   
Рип театральным жестом откинул покрывало и с удовольствием заметил, что для первого случая совместной работы недавняя смерть красавицы из среднего класса подходит особенно удачно.
– Я и забыла, какое у вас потрясающее чувство юмора, – ответила Сильвер, задерживаясь взглядом на тонких скулах и светлых локонах, бывших гордостью владелицы при жизни, и отгоняя воспоминание о похожем адресате начатого письма, запертого в ее секретере. – В следующий раз можете не заботиться о моих переживаниях: после смерти, независимо от пола и биографий, все они – просто плоть и часто не самого лучшего качества...

Потекли туманные, сырые ноябрьские дни, полные деловых и учебных мероприятий, экскурсий и увеселений, заинтересованных взглядов и поклонников. Но, к своему удивлению, Сильвер с нетерпением ждала именно еженедельных ночных встреч в доме на Гровенор, тяготясь обществом не в меру веселой Хелен и внимательной Роуз. Неоднократно обращая взор внутрь себя, Сильвер отмечала, что чувствует необычное спокойствие в этом суетливом, грохочущем городе и, радуясь своевременному и благоразумному решению уехать, втайне надеялась, что больше никому из сородичей не захочется явиться сюда.

      Уединенная и даже одинокая жизнь обрадовала бы сейчас Сильвер еще больше, но вместе с ней в Лондон незримо явился кое-кто незваный, о ком забыли Хелен и Роуз, а Рип знал лишь из длинных писем. По словам МакНоэлла, он не встретил в Лондоне ни одного волка за все месяцы своего пребывания, но Сильвер была склонна проверять все сама и, присматриваясь к жителям, пыталась разглядеть соглядатаев среди уличного потока горожан; бесшумно скользя во мраке лондонских трущоб, она то и дело оставляла за собой кровавый след, безуспешно пытаясь схватить того, кто казался ей тенью в городских закоулках, скрываясь в облике местных бродяг, или неизменно стоял у порога или под занавешенными окнами. Однажды, окутанная ночным туманом, прислонившись к печной трубе на одной из крыш, Сильвер посмотрела на низкое небо, обещавшее к утру холодную морось, и ощутила уверенность, что взгляд этого ненавистного волка еще не погас и сейчас где-то мрачно оценивает лунные бока. Понимая, что врожденная привязанность к земле заставляет волков избегать больших городов, Сильвер никак не могла отбросить безумную мысль: что, если Харгел Ро решил скрыться именно здесь, и никто не узнает, если она настигнет его? Но прорывавшийся голос разума твердил, что запрет отца превратил ее охоту в немыслимые фантазии, и это разрывало кокон умиротворения Сильвер, возрождая прежний гнев. Проклятый сын Вожака стал неуловимым призраком, проникающим в любую комнату, где Сильвер находилась, и что-то подсказывало ей, что этой охоте суждено затянуться.