Последние экзамены

Не знаю, почему, но в самом начале жаркого лета 1964 года я вдруг решил завести дневник, и записывать в него разные события из моей жизни. Откровенно говоря, мои дневниковые записи довольно просты и наивны. Впрочем, ничего удивительного в этом нет – ведь я был обыкновенным 13-летним пацаном. А в то время, я заканчивал шестой класс и сдавал экзамены. О том, что происходило тогда, напоминают записи, которые я оставил в первозданном виде.   


          3 июня (среда)

Сегодня экзамен по арифметике, которого я очень боялся. Но сегодня я почему-то не боюсь. Это наверное оттого, что вчера вечером я упражнялся в решении задач.

И вот мы ждём, когда напишут на доске задачу и разрешат войти в наш будущий класс.

Когда я стоял в своём парадном костюме и ждал, Витька Потапчук пролил мне на мои туфли чернила. Я хотел вытереть их рукой, но мне дали промокашку, и я поспешно вытер.

Потом мы ещё достаточно побродили, прежде чем нас впустили в класс. Мы сразу заняли места.

Первым делом мы посмотрели на две доски, на которых были написаны две задачи. Хотя мы уже видели эти задачи, подглядывая в окно, всё же мы почти все были взволнованы.

Нам дали листики: черновик и чистовик, и мы начали подписывать их и переписывать в них задачу.

Первые вопросы я быстро решил, потом мне подсказал один вопрос Давид Ильич – ассистент. И последний вопрос я скатал у Жорки Андрицы. Пересмотрев и переписав задачу в чистовик, я сдал работу и вышел из класса.

Время, данное нам на решение задач, было два часа, а я вышел около полтора часа. Толька Загороднюк ещё сидел и катал у соседей свою задачу.

Я сразу пошёл домой, переоделся и снова пришёл в школу.

Мы ещё долго ждали, пока проверят и, когда проверили, то объявили всем оценки. Мне и Тольке было ТРИ, почему – не знаю. Ответ правильный и вдруг ТРИ! Нам не удалось посмотреть на свои работы, и мы так и не поняли, почему нам ТРИ.


          4 июня (четверг)

Сегодня ходил на консультацию по русскому языку.

Мы ждали Галину Ильиничну около часа. Некоторые не выдержали и ушли в Дюк или домой. В Дюк пошли Лёнька Фокша, Юрка Давыденко и ещё кто-то. Только они ушли, как пришла Галина Ильинична, и мы стали заниматься.

Вместе с нами в нашем будущем классе сидело ещё два класса. И все эти три класса (вместе с нами) начали «атаковывать» учителя всеми вопросами, которые их интересуют и которых они не понимают. Я тоже спросил какой-то билет. Потом, после консультации мы пошли домой.


          5 июня (пятница)

Последний экзамен!

Приходим в школу раньше срока и начинаем учить билеты. И вдруг нам говорят, что «Фокша утопился в Дюке». Завтра будут похороны. Мы погоревали и начали продолжать учить билеты.

Вскоре пришли Галина Ильинична и ассистент.

Мы сидели тихо, но, когда начали отвечать первые ученики, мы стали шуметь. Тогда Галина Ильинична разделила нас на две группы. В первой группе был я с Толькой и нас оставили в классе, а вторую группу выгнали.

И вот мы сидим, учим билеты и… дрожим. Я ждал, ждал, но всё не решался взять билет, а Толька уже взял и сел отвечать. И когда нас осталось человек пять, я встал и взял билет. Мне выпал № 17, а в художественной школе на экзамене по истории искусств мне выпал № 14.

Я взял листик, билет и сел за парту отвечать на билет, но когда я посмотрел на вопросы, меня бросило в жар… Этот билет я совсем не знал!

Незаметно я оборачивался назад и спрашивал у тех, кто ещё не отвечал. Мне немного подсказала Люба Ляшевская, а остальное она не знала. 

Я сидел и боялся. Но вдруг я вижу, что Галина Ильинична подходит к отвечающим и подсказывает. Тогда я позвал её и сказал, чтоб она мне кое-что объяснила.

Она мне что-то наговорила, но я и половины не запомнил. Она ушла, а я продолжал сидеть и думать, но больше ничего не мог выдумать.

Тогда я решился и вышел отвечать. Я выложил всё, что знал, а ассистент задавал всё новые и новые вопросы, и я редко отвечал на них. Я стоял и уже думал о переэкзаменовке…

Когда я всё сказал (весь билет), то с меня пот градом полился. Я посмотрел на оценку. Это была галочка. Я вышел и сказал всем стоявшим, что я получил. И все мне сказали, что это три. Я испугался и… пошел домой.

Дома я переоделся и снова пошёл в школу. Там отвечала вторая группа, и нам пришлось подождать.

Наконец вторая группа ответила, и мы все вошли в класс, чтобы ещё раз прослушать свои оценки. Читали, читали и, наконец, моя фамилия. Я замер. Я не дышал… Вот что сказала Галина Ильинична: «Каминский – гм, гм, гм, ЧЕТЫРЕ…»

С меня гора скинулась! Уж и не помню, что было дальше.


          6 июня (суббота)

Был на похоронах Лёньки Фокши.

Я, мама и другие думали, что весь класс, этого мало – вся школа будет на похоронах.

Но… были только те, которые живут возле него. Были: Юрка Давыденко, Лёнька Мазур, Сашка Зброшко, Зина Соколенко, Гудима, Неонила Яковлевна и ещё кто-то.

Лёньку Фокшу пронесли до Московской дороги, а потом положили в автобус и увезли куда-то на 2-е кладбище. Таков был путь, по которому в последний раз проехал Лёнька…


Вот так мы сдавали последние экзамены. А отчаянный Лёнька Фокша не дожил до последнего экзамена. Эта нелепая смерть так подействовала на меня, что ведение дневника я забросил…