Отчаяние и надежда

Ваня осмотрелся. Он стоял посреди какой-то лесной тропинки. С двух сторон его окружали два противоположных вида. Впереди, Ваня увидел дремучий, мёртвый лес, плотно погруженный во мрак, где, казалось, никто не живёт. Сзади же он наблюдал совершенно иную картину: там сияло яркое солнце, слышалось звонкое пение птиц, а вдали можно было разглядеть, раскинувшуюся на лугу, деревушку. По обеим сторонам от тропинки стоял густой туман.

 Потерев затылок, он попытался понять, куда ему следует держать путь. Идти в туман было плохой идеей, так как он осознавал, как легко там затеряться, поэтому у него оставалось только два варианта: или идти прямо, или развернуться и пойти к деревне. Со стороны могло показаться, что тут и думать незачем, ясно же, что любой нормальный человек предпочтёт пойти по более понятному пути. Пойдя в сторону деревни, он будет знать, что его ждёт, в противном случае он рискует оказаться в роли слепого котёнка. Ваня это прекрасно осознавал, как и то, что, повернув назад, он, не встретив никакой опасности, вроде голодной стаи волков или огромного и непредсказуемого медведя, сможет спокойно добраться до нормальной, столь ему знакомой, цивилизации. В то же время, какое-то непонятное чувство, словно говорило: «Ваня, не торопись. Ты должен сделать правильный выбор» и он, прислушиваясь к нему, пребывал в замешательстве, так как не знал, как ему следует поступить.

Внезапно, ему показалось, что где-то вдали послышался женский голос. Сначала Ваня посчитал, что это ему чудится. Спустя несколько секунд этот голос прозвучал вновь, на этот раз более отчётливо. Ваня решил не обращать на него внимания и всё-таки сделать свой выбор. Сперва, он повернулся к деревне, но, сделав один-единственный шаг в ее сторону, остановился и задумался, а верная ли это дорога? В этот момент, мальчик снова услышал тот голос. На этот раз Ваня поймал себя на мысли, что он ему знаком.

Его сомнения по поводу верного пути продлились до тех пор, пока Ваня чётко не услышал несколько возбуждённый голос своей мамы.

- Рота, подъём!- расслышал Ваня.

Стоило ему только услышать Людмилу Олеговну, как, окружающие его, окрестности, словно по взмаху волшебной палочки, пропали, а он сам очутился в своей кровати. Это был сон.

- Мам, что случилось?- зевнул Ваня.

Ему ответила высокая, стройная красавица с длинной русой косой и лучезарными глазами, в которых читались такие важные для человека чувства, как нежность, доброта, заботливость и, что, наверное, самое главное, любовь к своему единственному сыну, ради которого Людмила Олеговна была готова пойти на что угодно.

- Как что?- удивилась Людмила Олеговна.- Тебе пора в школу, соня.

- А она не может подождать?- спросил Ваня.

- Сынок, я прекрасно понимаю твою неохоту, но ты ведь сам знаешь, какую роль играет школа в жизни каждого человека,- Людмила Олеговна выпрямилась и, подойдя к окошку, распахнула белые шторы. В комнату тут же проникли солнечные лучи.- Школа, сынок, это фундамент, на основании которого ты можешь построить своё будущее.

Людмила Олеговна относилась к тому типу женщин, что крайне успешно совмещали в себе  прямо противоположные черты. Строгость сочеталась в ней с мягкостью, требовательность время от времени могла переходить в умеренное попустительство, властность в демократизм, скромность в быту никак не отражалась на ее стремлении выгодно выделиться на фоне того однообразия, что царило в Димитровске, а, столь характерное для неё, спокойствие в какой-то момент могло смениться  кратковременными  вспышками гнева, от которых страдал как Ваня, так и его отец.

Ваня, хоть и признавал ее недостатки, искренне любил свою маму и по возможности старался ее обрадовать. Людмила Олеговна же отвечала ему своим обожанием, что, однако, не мешало ей и ругать его, и, когда надо, наказывать( впрочем, все ее  наказания отличались мягкостью и обычно ограничивались тем, что Людмила Олеговна нагружала его домашними делами. О телесных наказаниях Ваня даже не слышал).  Впрочем, куда сильнее доставалось Александру Сергеевичу, который, как неоднократно замечал Ваня, был мастером выводить из себя маму и, что самое удивительное, чаще всего это происходило несознательно: то он из-за своей рассеянности надевал дырявые носки, то он настолько увлекался чтением книг, что забывал проследить за бульоном, то не замечал новую причёску жены( а отсутствие должного внимания со стороны мужа всегда ее задевало), впрочем, ее гнев в адрес мужа всегда отличался кратковременностью, так как за четырнадцать лет совместной жизни Александр Сергеевич выработал свой собственный метод, позволяющий моментально утихомирить жену, так что никаких продолжительных ссор в Ваниной семье не было.

 Прочитав Вани ещё несколько напутствий, Людмила Олеговна вышла из его комнаты и пошла на кухню. Как только она вышла, Ваня, окончательно проснувшись, встал с кровати и, быстро одевшись, пошёл умываться.

Его настроение было просто отвратительным. Столь любимые им летние каникулы подошли к концу, а впереди его ждала очередная учебная четверть, на этот раз в совершенно новой школе, которая казалась ему чуть ли не отдельной страной, где ему все незнакомо. Нельзя сказать, что Ваня, подобно своим сверстникам, терпеть не мог учёбу, скорее наоборот, но тот факт, что ради получения новых знаний ему нужно находиться в одном помещении с совершенно незнакомыми детьми, перевешивал все то, за что Ваня мог любить школу.

Почистив зубы, Ваня вышел из туалета и пошёл на кухню. Там, он стал свидетелем уже несколько обыденной, но при этом не менее забавной сцены. Людмила Олеговна, скрестив руки, отчитывала Александра Сергеевича, который каким-то образом умудрился опрокинуть кружку с чаем на новую скатерть.

- Какой же ты растяпа, Лебедев, я прям не могу!- говорила Людмила Олеговна.- Вот скажи мне, у тебя вообще есть глаза? Есть. Так какого черта ты ими не пользуешься?! Неужели ты не видел, что прямо под твоим носом стоит кружка?!

В ответ на ее упрёки невысокий темноволосый мужчина, безуспешно оттиравший скатерть, поднял на неё глаза и, дружелюбно улыбнувшись, сказал.

- Ну не злись, дорогая. Ты же знаешь, что я не специально.

- Да мне от этого не тепло не холодно!- резко ответила Людмила Олеговна.- И вообще, продолжишь в том же духе, будешь спать на диване, понял?!

Александр Сергеевич, видимо поняв, что этот вулкан так просто не остановить, решил действовать своим излюбленным методом. Встав со стула, он подошёл к жене и, обняв ее, нежно прошептал.

- Ты у меня самая лучшая. Эх, ты даже не представляешь, как я счастлив, что судьба свела меня с такой прекрасной женщиной, как ты.

Людмила Олеговна, выслушав мужа, как это обычно с ней бывало, мгновенно преобразилась. На ее лице засияла улыбка, недавно горевшие глаза потухли  и она, словно забыв обо всем на свете, обхватила руками  шею Александра Сергеевича и поцеловала его в щеку.

- Ах, Сашенька, какой же ты подлиза,- несколько кокетливым тоном сказала Людмила Олеговна.

- Черт, как же мне всё-таки нравится твой звонкий голосок,- продолжал Александр Сергеевич. Ваня, услышав подобный комплимент, почувствовал себя несколько неловко.

- Я тоже тебя люблю, милый,- ответила Людмила Олеговна.

- А насчёт скатерти....

- Ой, да забудь ты о ней, я ее просто постираю, и уже завтра она будет, как новенькая.

- Люблю тебя,- Александр Сергеевич поцеловал ее в губы.

- А я в сотню, нет, тысячу раз больше!-на этот раз уже Людмила Олеговна полезла целоваться. Было видно, что ее настроение резко улучшилось.

Ваня, вновь отметив безотказность папиного метода и видя прекрасное настроение матери, решил этим воспользоваться. Зайдя на кухню, он подошёл к родителям, но не успел он обратиться к маме, как последняя, отстранясь от мужа, обняла уже самого Ваню и с нескрываемой радостью объявила.

- Как же я вас люблю!

- Мам, я тебя тоже очень люблю,- говорил Ваня,- но не могла бы ты ослабить хватку?

- Ой, я опять силы не рассчитала.

- Ничего страшного,- ответил Ваня, как только этот прилив нежности подошел к концу.- Слушай, мамуль, а не испечёшь вишнёвый пирог?

- Ты пирога захотел, моя радость?- улыбнулась Людмила Олеговна.

- Ещё бы!

- Раз так, то, конечно, я тебе его приготовлю,- пообещала она.

- А я помогу,- Александр Сергеевич обхватил ее талию и положил голову на ее плечо.

- Не нужно, Сашенька, я сама его испеку.

- Ты меня, конечно, прости, но на этот раз я не приму никаких отговорок,- решил Александр Сергеевич.

- Как скажешь,- улыбнулась Людмила Олеговна.

- Вот и договорились,- Александр Сергеевич отошёл от жены и, вернувшись за стол, попросил жену сказать, в какой день она решит приготовить пирог.

- Большое спасибо,- поблагодарил их Ваня.

- Не за что. Так, а теперь садись завтракать- я как раз приготовила тебе кашу.

Кивнув головой, Ваня сел напротив отца. Людмила Олеговна, наложив ему манной каши, поставила перед ним глубокую тарелку, после чего ненадолго удалилась с кухни. Ваня, черпая ложкой кашу, вновь подумал о своей новой школе. Что его ждёт? Какой класс ему попадётся? Какие там учителя? Как сложатся его отношения с коллективом? Именно на эти вопросы ему предстояло найти ответы.

По той причине, что в конце августа Ваня каким-то образом умудрился подхватить простуду, первую неделю сентября он провёл дома, что ещё больше усугубляло ситуацию, так теперь он должен был не только привыкнуть к новой школе, но и наверстать упущенное, и пускай пропустил он не так уж и много, но сам факт того, что Ваня пропустил первую учебную неделю, по-настоящему заботил его.

Александр Сергеевич, заметив, что Ваню что-то волнует, отложил в сторону очередной выпуск «Правды» и, сделав глоток чая, поинтересовался, все ли с ним в порядке. Не желая донимать его своими переживаниями, Ваня сообщил, что у него все хорошо. Александр Сергеевич, как могло показаться, сперва поверил ему и вернулся к чтению газеты. Ваня же возвратился к своему завтраку. В этот момент он вновь задумался о новой школе. А если он всё-таки преодолеет себя и попытается изменить свою жизнь? Что, если он попадёт в по-настоящему хороший и дружный коллектив, где впервые за столько лет найдёт себе друзей? Тогда бы его общение перестало ограничиваться родителями и родственниками. Он мог бы гулять с одноклассниками, играть с ними в футбол или, скажем, в «казаков-разбойников», да и вообще наконец наслаждаться своей школьной порой.

Однако не прошло и нескольких секунд, как Ваня отбросил все эти мысли, напомнив самому себе, что никакие друзья ему не нужны и что ему хорошо одному, а идея, что у каждого человека должны быть друзья, на самом деле ошибочна. Ваня всю свою жизнь был один, но, несмотря на это, он смог вырасти по-настоящему хорошим мальчиком( а в том, что он хороший, Ваня не сомневался), лишённым дурости большинства его сверстников.

- Что в «Правде» пишут? - поинтересовался он у отца.

- Как что? Правду, - усмехнулся Александр Сергеевич.

- А если серьёзно?

- Да ничего особенного. Вон, в Саратове ввели в эксплуатацию ГЭС, в других городах настроили заводы и фабрики. Короче говоря, план восьмой пятилетки, в чем можно не сомневаться, будет успешно выполнен.

- А что в мире делается?

Несмотря на возраст, Ваню искренне интересовало, что происходит в стране и в мире. Причем зачастую это увлекало его настолько сильно, что в прошлой школе его бывший классный руководитель то и дело предлагал ему делать политпросвет, но Ваня из-за натянутых отношений с классом отказывался от подобных предложений.

Его родители же не понимали, зачем их маленькому мальчику эта политика, если он, будучи ещё только семиклассником, в первую очередь должен думать об учёбе в школе. В то же самое время, несмотря на непонимание Ваниного увлечения политикой, что Людмила Олеговна, что Александр Сергеевич принимали данное хобби как свершившийся факт.

Однако, на этот раз Александр Сергеевич, услышав вопрос сына, отложил газету в сторону и, сняв очки, спросил, зачем ему это знать? Когда же Ваня ответил, что ему просто интересно, Александр Сергеевич томно вздохнул.

- Послушай, Вань, тебе только стукнуло тринадцать. На твоём месте, я бы думал не о международной политике, а о чем-нибудь более приземлённом. Например, о твоей новой школе,- говорил Александр Сергеевич.

- Ты, кстати, готов к новому учебному году?- вернулась на кухню Людмила Олеговна.

- Пионер всегда готов! - повернулся к матери Ваня.

- У тебя  глаз дёргается, - заметила Людмила Олеговна.

- Вот видишь, даже мой глаз подтверждает, что я ко всему готов.

- Вообще-то, он у тебя дёргается, когда ты врёшь,- напомнила Людмила Олеговна. - Как, правда, и у твоего отца.

- Неправда! - отозвался Александр Сергеевич.

- Пап, у тебя глаз дёрнулся, - сказал Ваня.

- Неважно, - Александр Сергеевич вернулся к чтению газеты.

- Вот врунишка, - засмеялась Людмила Олеговна.

  Позавтракав, Ваня пошёл одеваться. Зайдя в комнату, он по своей давней привычке проверил портфель и, убедившись, что все школьные принадлежности сложены, быстренько переоделся в школьную форму, состоящую из тёмно-синих брюк, пиджака и белой рубашки. Поверх всего Ваня повязал важнейший элемент всей школьной формы - красный пионерский галстук.

Выйдя из дома, Ваня пошёл в сторону, недавно построенной, МОУ СОШ № 5. Едва закрыв калитку, Ваня незамедлительно почувствовал, как закружилась его голова. Обычно, подобное происходило только тогда, когда Ваню одолевали сильные волнения, а потому он не сомневался, что головокружение связано с новой школой. Упёршись о забор, он начал дожидаться окончания приступа.  Пока Ваня приходил в себя, задул ветер.

Вскоре головокружение прошло, и Ваня, облегчённо вздохнув, направился к школе. В это время ветер усилился. Ваня же с каждым шагом все больше погружался в свои переживания. Он не знал, что его ждёт в новой школе и как изменится его жизнь( и изменится ли вообще?). Несмотря на все невзгоды, произошедшие с ним в Первой школе, Ваня, пусть и по-своему, но всё-таки любил ее, по крайней мере за то, что там ему было все понятно: он знал, что его ждёт на уроках, какие у него учителя, кто с ним учится в одном классе. Теперь же он понимал, что все изменится, и изменится отнюдь не в лучшую сторону.

Идя по родному переулку, Ваня то и дело смотрел по сторонам. На этот раз его внимание привлекли, строящиеся на переулке, двухэтажные дома, предназначавшиеся для рабочих Молочного завода. Ваня знал, что такие дома рассчитаны на две, а то и три семьи, что должны были заселить их после окончательного завершения строительных работ.

Выйдя на улицу Пушкина, Ваня по своей давней привычке начал выстраивать возможный сценарий его жизни в новой школе. Как это обычно у него бывало, по итогу этот сценарий вышел крайне пессимистичным, так как Ваня понял, что его школьная жизнь совсем не изменится. Да и не шибко ему этого хотелось. Будучи довольно консервативным мальчиком, Ваня настолько привык к своей скучноватой, но стабильной жизни, что любые, даже незначительные перемены вызывали у него отторжение и страх того, что из-за подобных изменений его привычная жизнь может стать намного хуже. Именно поэтому своеобразным девизом всей его жизни стала фраза, которую он три года назад услышал от своей мамы: «Самое главное-это стабильность».

Пятая школа представляла собой обыкновенное трехэтажное здание, за которым была закреплена небольшая территория. Кроме самого здания школы на ее территории были посажены две небольшие посадки, где в тёплое время любили играть ученики начальной школы. Также на территории школы находилась котельная, расположенная в нескольких метрах от  здания школы, и стадион, представляющий собой возвышенность, полностью покрытую травой, где стояли футбольные ворота, турники и брусья.

Смотря по сторонам, Ваня то и дело обращал свой взор на других учеников. Глядя на их радостные улыбки, Ваня уже в который раз ловил себя на мысли, что он здесь лишний. Слишком велика была разница между ним и остальной массой детей, для которых, судя по всему, школьная пора действительно была по-настоящему счастливой и беззаботной. Несмотря на внешнее безразличие, Ваня то и дело чувствовал, что ему бы хотелось быть на их месте. Вот и теперь, смотря на детские улыбки пробегающих мимо ребят, он представлял себя: весёлого, беззаботного рыжеволосого мальчика, что вместе с друзьями, едва начиналась перемена, бежал на улицу, где они играли во всевозможные игры, начиная с обычных догонялок и заканчивая казаками- разбойниками, а после, сбегая с какого-нибудь скучного урока, наподобие алгебры или геометрии, бежали в кинотеатр. Да, сейчас такая жизнь казалась Ване настоящей утопией, о которой он может лишь воображать. 

Поднявшись на последний этаж, Ваня довольно быстро отыскал нужный ему класс. Подойдя к 23-му кабинету, Ваня собрался с мыслями и, схватив дверную ручку, зашёл в класс, где ему предстояло учиться следующие четыре года.

Как он и ожидал, класс уже был заполнен учениками  7 «А», разделившимися на несколько маленьких групп, которые в этот момент что-то бурно обсуждали. Когда Ваня зашёл в кабинет, его новые одноклассники дружно посмотрели в сторону открывшейся двери. Увидев Ваню, ребята пришли в недоумение, что было не удивительно, ведь они увидели его впервые.

Ваня, несмотря на то, что терпеть не мог быть в центре внимания, не растерялся и скорее из вежливости поздоровался с ними.

- Ты тот новенький, про которого нам говорила Эльвира Петровна? - спросил у Вани, сидящий к нему ближе всех, черноволосый мальчик.

- Да, - неохотно подтвердил Ваня, начав искать глазами свободную парту.

В этот самый момент прозвенел второй звонок, и Ваня, облегчённо вздохнув, прошёл в конец класса и сел за последнюю парту центрального ряда. Заняв ее, Ваня раскрыл свой портфель и достал оттуда все необходимые ему учебные принадлежности: учебник, тетрадь, школьный дневник и пенал.

Разложив свои школьные принадлежности, Ваня достал из портфеля ещё одну тетрадь. Это была Ванина тетрадь для рисования, с которой последний никогда не расставался. Немного подумав над будущим рисунком, Ваня достал из своего пенала карандаш и начал рисовать портрет немецкой девушки в традиционном костюме.

Не успел Ваня начать рисовать, как в кабинет зашла невысокая и полная женщина лет 45 с короткими каштановыми волосами, одетая в черно-синее платье. Ваня знал эту женщину. Ее звали Эльвира Петровна Капустина. Она была учителем немецкого языка и одновременно с этим классным руководителем 7 «А» класса.

- Доброе утро, ребята, - сразу перейдя на немецкий, поздоровалась с классом Эльвира Петровна.

- Доброе утро! - встав со своих мест, ответили ей ребята.

- Садитесь! - сказала она.

Как только ребята вернулись на свои места, Эльвира Петровна обвела класс своим взглядом и, остановив его на Ване, сказала:

- Перед тем как перейти к уроку, я должна сообщить вам одну новость. Сегодня, как вы, думаю, уже поняли, наш дружный коллектив пополнился ещё одним товарищем, - Эльвира Петровна улыбнулась. - Вань, выходи к доске.

Как только он вышел к школьной доске и встал лицом к классу, Эльвира Петровна, встав со своего стула, подошла к нему и, приятно улыбнувшись, обратилась к классу.

- С этого дня Ваня будет учиться вместе с вами, а поэтому я прошу вас, по мере возможности, помогать ему с адаптацией к новой школе, - Эльвира Петровна посмотрела на Ваню.- Если что-то непонятно, не стесняйся обращаться за помощью к своим новым товарищам, хорошо?

- Ага.

В это время в рекреации послышался стук каблучков. Вскоре, кто-то постучал в дверь.

- Войдите, - сказала Эльвира Петровна.

Когда дверь открылась, на пороге класса появилась высокая и стройная светловолосая девочка, чьи глаза, к удивлению Вани, были совершенно разных цветов: правый глаз был голубым, а левый зелёным. Как и другие ученицы, она была одета в тёмно-синее платье с белым фартуком, поверх которого, как это было положено, был завязан пионерский галстук.

- Здравствуйте, Эльвира Петровна! - с улыбкой сказала девочка. - Простите за опоздание.

- Что на этот раз?- скрестила руки Эльвира Петровна. По тону ее голоса Ваня понял, что подобные опоздания не редкость.

- Долгая история, - ответила Полина.

- Ладно, - тяжело вздохнула Эльвира Петровна,- иди на своё место.

- Большое вам спасибо.

Пройдя мимо Вани, Полина села за первую парту третьего ряда и, достав все необходимое для урока, наклонилась к своей соседке по парте и что-то у неё спросила. Ваня, однако, не стал прислушиваться к ним.


Когда урок немецкого подошел к концу, Ваня , быстро сложив в портфель свои вещи, решил прогуляться по территории школы, но уже на выходе из класса его окликнула Полина.

- Вань, подожди! - сказала она.

- Что случилось?

- Добро пожаловать в наш дружный коллектив, - с улыбкой сказала она.

- Спасибо.

- Показать тебе школу? - поинтересовалась она.

- Зачем?

- Как зачем? Это ведь теперь и твоя школа.

- Да я и сам могу с ней познакомиться.

- А ты знаешь, в каком кабинете будет проходить следующий урок? У нас в расписании стоит литература, но во всей школе есть как минимум три кабинета, где преподают этот предмет. И вообще, мы с тобой теперь в одном коллективе.

- И что? То, что мы оказались в одном классе, не значит, что ты обязана тратить на меня свое время. Я и сам могу познакомиться со школой, а с кабинетами я разберусь в течение следующих двух-трёх дней. Так что спасибо за заботу, но я вынужден отказаться от твоего предложения.

- Я все поняла, - Полина опустила голову.

- Рад, что мы пришли к взаимопониманию, - Ваня выдавил из себя лёгкую улыбку и уже хотел начать знакомство с новой школой, как вдруг Полина подошла к нему и, мило улыбнувшись, сказала:

- Ты мне тоже нравишься.


- Ч-чего?
- Ой, да брось ты притворяться, я и так знаю, что ты в меня влюбился.

- Чего? - ошарашено переспросил  Ваня.

- Вот что значит любовь с первого взгляда, - продолжала Полина.- Только друг друга увидели и сразу влюбились: ах, как же это романтично!

- Чего?! - воскликнул Ваня.

- Тебя что, заклинило?- девочка озорно улыбнулась и сказала то, что вогнало Ваню в пот.- Когда я тебя увидела, моё сердечко забилось так быстро, что, казалось, ещё немного и оно выскочит наружу. Теперь же я убедилась, что это все взаимно, а твоё красное личико это только подтверждает.

Ваня отказывался поверить, что подобное происходит именно с ним, да и кто бы на его месте поверил в то, что неизвестная девчонка, с которой он едва знаком, признается в любви совершенно незнакомому мальчику? Казалось, такое может произойти исключительно в сказке( да и то не факт). Не зная, что ей ответить, Ваня сделал  то, о чем потом неоднократно пожалел.

- Сейчас вернусь, - сказал Ваня и, резко развернувшись, выбежал из класса.

- Куда же ты?! - крикнула ему вслед Полина.

- В туалет! - ответил Ваня. Последнее, что он услышал, был заливистый смех Полины.



Домой Ваня возвращался в нехарактерной для себя растерянности. Он не знал, что ему думать о сегодняшнем дне, ведь день, изначально казавшийся самым обычным, благодаря Полине превратился в настоящее испытание. Как скоро выяснилось, признание Полины в симпатии было ничем иным, как шуткой( что, впрочем, нисколько его не огорчило). Сама Полина вскоре после его «побега» начала вести себя так, будто Ваня - ее лучший друг, что сопровождалось непрерывными поддразниваниями. Однако, в то же самое время, Ваня, к своему собственному удивлению, не злился на неё, так как по сравнению с его прошлой школой озорство Полины выглядело по-настоящему невинным.

Несмотря на некоторую растерянность, Ваня после первого учебного дня в новой школе пребывал в приподнятом настроении, что было неудивительно, ведь только за один день он смог познакомиться с новой школой и получить сразу две пятёрки. Конечно, Ваня не относился к тому типу детей, что готовы лезть из кожи вон, дабы получить как можно больше хороших оценок, но при этом Ваня никогда не отличался и равнодушием по отношению к ним. Если по каким-либо причинам ему ставили двойку, он искренне расстраивался, а если пятёрку или четвёрку, то, наоборот, радовался.

Ванин дом находился в самом центре переулка Мира и представлял собой небольшое одноэтажное здание, окружённое маленьким серым заборчиком, перед которым находились две маленькие клумбы. Во дворе дома, кроме него самого, также находились, огороженный оградой,  огород, предназначенный для будущего автомобиля семьи гараж и, находящийся напротив огорода, сарай, где хранились как нужные рабочие инструменты, так и всякое барахло, от которого семья Вани никак не могла избавиться.

Дойдя до своего дома, Ваня открыл калитку (его мама ее никогда не запирала) и зашёл во двор. Как только Ваня закрыл калитку, к нему на встречу выбежала маленькая чёрная дворняга по кличке Соня, получившая эту кличку из-за своей любви ко сну. Погладив свою любимую собачку, Ваня пошёл к дому. Соня же бежала рядом, то и дело прыгая на него. Ваня, хоть и любил с ней играться, в этот раз ограничивался лишь улыбкой. Он уже хотел зайти в дом, когда входная дверь открылась и на крыльцо вышла Людмила Олеговна.

- О, ты уже вернулся,- улыбнулась она.

- Сто лет, сто зим, мам,- усмехнулся Ваня.

Людмила Олеговна, спустившись с крыльца, неожиданно остановилась и, повернувшись к сыну, как можно более непринуждённо спросила.

- Повесишь белье?- не став дожидаться Ваниного ответа, Людмила Олеговна отдала ему тазик с постиранными вещами.

- Как я понимаю, отказаться я не могу?- скорее из любопытства спросил Ваня.

- Неужели ты не хочешь помочь своей любимой маме?- удивилась Людмила Олеговна.- Которая, к слову, думает приготовить твой любимый пирог.

- Не волнуйся, мам. Я все сделаю.

- Люблю тебя!- улыбнулась Людмила Олеговна.

- Взаимно.

- Давай портфель,- Людмила Олеговна протянула руку.- Пока ты вешаешь белье, я отнесу его к тебе в комнату.

Ваня, поставив тазик на крыльцо, снял портфель и отдал его матери. Последняя, взяв его, вернулась в дом, а Ваня пошёл вешать белье. Через несколько секунд Людмила Олеговна вышла во двор, дабы составить Ване компанию.

- Как прошёл первый день в новой школе? - спросила Людмила Олеговна, почесывая живот Сони.

- Я получил две пятёрки,- с плохо скрытой гордостью сказал Ваня.

- За первый день?- удивилась Людмила Олеговна.

- Именно!

- Ты ж моя умница!- подойдя к Ване, Людмила Олеговна обняла его, после чего добавила.- Не то, что твой папа-двоишник.

- Это точно.

- Так, а теперь скажи мне вот что,- Людмила Олеговна забрала у него тазик,- как тебе новый класс?

- Пока ещё не знаю.

- Ты уж постарайся с кем-нибудь подружиться, хорошо?- Людмила Олеговна пошла к крыльцу.

- Я ведь тебе уже говорил: мне друзья не нужны.

- Они всем нужны, Вань. Просто не все это признают.

- Но у тебя ведь тоже нет ни друзей, ни приятелей-ты сама об этом говорила.

- Это так, но ты не забывай, что у меня есть любящая семья. У тебя она, конечно же, тоже есть, но что будет, когда ты закончишь школу и поступишь в университет? Нет, твоя семья от тебя никуда не уйдёт, но ситуация, несмотря на это, измениться и тогда ты уже не сможешь жить как прежде. Ты меня понимаешь?

- Да.

- Я знаю, что тебе не очень хочется это слышать,- Людмила Олеговна остановилась возле двери в дом.- Ты ведь понимаешь, что придёт время, когда мы с папой покинем тебя?- в ее голосе послышались нотки печали.

- Мам, ну ты чего?

- А что я такого сказала? Я всего-навсего констатирую факт,- говорила Людмила Олеговна.- Запомни, сынок, в этом мире нет ничего хуже одиночества,- Людмила Олеговна опустила голову.- Когда-то я уже прошла через подобное и поэтому я убеждена, что совершенно любому человеку нужны те, на кого он сможет положиться. Понимаешь?

- Да,- ответил Ваня.

- Вот и славно,- сказала она.

Насколько же всё-таки однообразна наша жизнь. Именно об этом, выйдя из дома, подумал Ваня. Как и вчера, этот день начался со спокойного голоса Людмилы Олеговны, что вернула его из сказочного мира сновидений в куда менее интересную реальность. Как и вчера, Ваня, умывшись и позавтракав в компании родителей, пошёл собираться в школу. Как и вчера, он, переодевшись в форму и взяв портфель, вышел из своего двора и направился в сторону школы. Дальше его ждали очередные уроки, после завершения которых он вернётся домой, где снова возьмётся за свои любимые книги или же пойдёт рисовать. В итоге, он не заметит, как пройдёт очередной день.
 
Задумавшись об этом вопросе, Ваня в который раз пожалел о невозможности переместиться в одну из тех книг, что он с таким упоением читал. Идя по переулку, Ваня то и дело представлял себя на месте различных книжных героев: вот он сражается с пиратами на Острове сокровищ, вот он помогает Робинзону с Пятницей, вот путешествует на яхте «Дункан», вот он говорит с капитаном Немо, вот, бок о бок с Павлом Корчагиным, сражается с белыми, вот знакомится с благородным индейцем Чингачгуком и его другом Зверобоем, вот заводит дружбу с Томом Сойером. Одна только мысль о подобных путешествиях заставляла, обычно скупого на эмоции, Ваню мечтательно улыбаться. Конечно, он понимал, что такая мечта неосуществима, но сделать что-то со своим богатым воображением он не мог.
 
Выйдя из переулка, он едва не столкнулся с проходившими мимо школьниками. Их было трое: два мальчика и одна девочка. Идя по улице, они звонко хохотали и всем своим видом показывали, насколько же им весело друг с другом. Ваня, несмотря на то, что они были его ровесниками, по сравнению с ними выглядел как чужеродный элемент. Он попробовал представить себя на месте одного из мальчишек, когда его внимание привлекло, лежащее на земле, яблоко. Оно лежало перед двором и медленно гнило. Бросив взгляд на это одинокое яблочко, Ваня вздохнул и, спрятав руки в карманы своей куртки, продолжил путь.

Чем ближе была школа, тем все грустнее становился Ваня. Встретив ещё одну дружную компанию, Ваня вспомнил свой недавний разговор с Людмилой Олеговной и ее грустные глаза. Кажется, впервые за долгое время Ваня начал сомневаться в правильности своих слов. А что, если он ошибался, и ему действительно нужны друзья? Вот тот вполне ожидаемый вопрос, что возник в его голове.

В это время он вновь вспомнил свою прошлую школу и свой бывший класс. Перед его глазами возник силуэт мерзко хихикающего мальчика, который сначала со всей силы ударил Ваню по лицу, а затем сказал: «Такая плакса, как ты, не заслуживает быть нашим товарищем. Запомни, Лебедев, ты тут никто и звать тебя никак». За этими роковыми словами последовал ещё один удар. Тут произошло то, чего так боялся Ваня. Его память вновь начала прокручивать те воспоминания, что он так хотел забыть, и с каждым таким воспоминанием Ваня чувствовал, что ещё чуть-чуть и маска безразличия спадёт с его лица.

Проходя мимо луж, что ещё не высохли после вчерашнего дождя, Ваня бросил взгляд на одну из них. В отражении Ваня, к своему удивлению, увидел маленького мальчика лет восьми. Его взгляд был полон грусти, а в голубых глазах этого печального ребёнка читалась самая настоящая боль, которая так отличала его от других ребят, чьи глаза обычно были полны радости. Спустя несколько секунд мальчик исчез, а на Ваню смотрел его двойник, с глаз которого капали слезы.

Не желая, чтобы кто-то видел его в таком виде, Ваня быстро вытер слезы и попытался взять себя в руки. Когда же ему удалось окончательно успокоиться, Ваня, дав себе слово больше никогда не вспоминать прошлое, направился к школе. Однако, в этот самый момент услышал звук стремительно приближающихся шагов. Посмотрев назад, Ваня увидел, как к нему неслась его новая знакомая.

- Ваня, привет! - поприветствовала его Полина.

- Рада тебя видеть! - Полина мило улыбнулась.

- Взаимно, - сквозь зубы ответил Ваня.

- Ну что, пойдём в школу вместе?

Ваня решил не отвечать ей и, мысленно отметив надоедливость девочки, продолжил свой, уже несколько затянувшийся, путь в школу. Полина же пошла за ним.

- Как тебе новая школа? - спросила она.

- Сойдёт.

- А наш класс? - продолжала интересоваться Полина.

- Пойдёт,- неохотно отвечал Ваня.

- А чем ты увлекаешься? - сменила тему Полина.

- Сном,- сухо сказал Ваня.- А ещё тишиной. Особенно, тишиной.

- А я вот люблю рисовать, - убрав руки за спину, призналась Полина.

Ваня, явно не ожидая такого ответа, посмотрел на свою спутницу. К его удивлению, Полина сняла портфель и, расстегнув замок, достала оттуда небольшой листик. Встав в полный рост, она, одарив Ваню своей милой улыбкой, протянула ему эту бумажку и попросила оценить ее рисунок.

Не сумев отказать ей, Ваня взял листик и аккуратно развернул его. На листике был изображён по-настоящему великолепный осенний пейзаж, явно нарисованный профессионалом. Сперва Ваня посчитал, что девочка просто разыгрывает его, так как он не мог поверить, что такую красоту нарисовала такая несносная озорница, как Полина. Вскоре голос разума взял над ним верх, и Ваня отбросил все сомнения насчёт авторства рисунка. В самом деле, зачем Полине понадобилось просить какого-то художника рисовать этот пейзаж? Чтобы просто разыграть его? Глупость, да и только.

  - Как тебе? - поинтересовалась у него Полина. Ваня, оторвав взгляд от рисунка, не мог не заметить, как заблестели ее глаза. Теперь никаких сомнений у него не осталось - его новая знакомая по-настоящему талантливая художница, чьи способности наголову превосходили Ванины.

- Потрясающе, - кратко ответил Ваня.

- Правда?

- По-моему, из тебя бы вышла прекрасная художница, - ещё раз осмотрев рисунок, признался Ваня.

- Так я уже,- улыбнулась Полина.

- В смысле?

- Я учусь в художественной школе,- с гордостью сказала она. - А после окончания школы я планирую поступить в ИнЖСА.

- Куда? - переспросил Ваня.

- В Институт живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина, - расшифровала Полина.- Это бывшая Санкт-петербургская академия художеств.

Глядя на Полину, Ваня понял, что она не так проста, как ему казалась. Да, судя по всему, она та ещё любительница дразнить других ребят, но в то же самое время Ваня не мог не отметить ее дружелюбие, приветливость и открытость. Он вновь попытался понять ее странную логику, но когда ему вспомнилась фраза отца о том, что «Мы, мужики, никогда не сможем понять женскую логику», Ваня решил, что он только зря тратит время.

 - Кстати говоря ,- Полина приблизилась к Ване,- я видела, что ты тоже рисуешь.
 
- Что? Когда?

- Вчера на большой перемене, - Полина улыбнулась.- Должна сказать, из тебя выйдет потрясающий художник.

- Ч-что?

- Я говорю, из тебя выйдет прекрасный художник.

- Ну что ты, - Ваня отвёл взгляд, - я рисую довольно посредственно.

- Кто тебе такое сказал? - Полина скрестила руки. - Бьюсь об заклад, это был какой-нибудь завистливый мальчонка, который сам рисует, словно курица лапой. Я права?

- Ну, в принципе да, - Ваня потёр затылок.

- Вот видишь, - Полина, забрав у Вани свой рисунок, быстренько  убрала его в портфель.

- А чем ты ещё увлекаешься? - неожиданно для самого себя спросил Ваня.

- Я просто обожаю шить, - немного подумав, сказала девочка,- а ещё играть на пианино.

- А ты талантливая,- заметил Ваня.- Не то, что я.

- Что за чепуха? Ты тоже талантлив, ведь далеко не каждый может красиво рисовать, при этом не посещая художественную школу,- говорила Полина.- А ты как предпочитаешь проводить свободное время? Не учитывая, конечно, рисование.

- Мне нравиться читать, благо, что у нас дома есть целая библиотека, а также ходить в гости к тете Вере.

- Это твоя родственница?

- Она лучшая подруга моей мамы. Два года назад дядя Юра( ее муж, если вдруг ты не поняла) купил телевизор, и теперь мы регулярно к ним ходим, дабы иметь возможность смотреть это чудо техники.

- Здорово, - снова улыбнулась Полина.

- Надеюсь, в скором времени он у нас  тоже появится, - замечтал Ваня.

- Можешь в этом не сомневаться, - уверенно сказала она. - Кстати, не подскажешь время?

- 7:54, - сказал Ваня.

- Вот черт, да мы уже опаздываем! - Полина подхватила свой портфель и, не став дожидаться Ваню, побежала в школу. Вскоре он последовал за ней, так как ему совершенно не хотелось опаздывать на первый урок.



В среду у Вани первым уроком стояла нелюбимая им алгебра, которую он совершенно не понимал, как и математику до этого. И хотя первые темы, которые они проходили, были ещё достаточно лёгкими( по крайней мере, по словам учительницы), Ваня так и не смог их разобрать, из-за чего домашняя работа вновь была невыполненной.

 Ваня очень сильно нервничал, ведь у Надежды Ильиничны была традиция начинать каждый урок с проверки домашнего задания и тем, у кого его не было, она ставила двойки, а Ваню перспектива вернуться домой с двойкой совершенно не радовала. Вскоре прозвенел второй звонок, и ученики 7 «А» класса расселись по своим местам. Ваня, как и прежде, сидел один за последней партой, что его, впрочем, совсем не смущало.

С самого детства у Вани была одна необычная черта, заключавшаяся в том, что, когда он о чем-либо переживал, его взгляд был направлен в одну точку, и пока он не успокаивался, взгляд Вани с этой точки не сходил. Вот и сейчас, переживая о несделанном домашнем задании, Ваня смотрел на школьную доску и не сводил с неё своего взгляда. Из-за этого он не замечал, как, сидящая за первой партой его ряда, Полина украдкой посматривала на него.

В этот момент в класс вошла невысокая пожилая женщина с короткими седыми волосами, одетая в чёрную юбку по колено и серую кофту. Зайдя в кабинет, она посмотрела на ребят сквозь свои очки и затем поздоровалась с классом.

- Здравствуйте, Надежда Ильинична! - поздоровался с ней класс, встав со своих мест.

- Садитесь пожалуйста, - сухо сказала Надежда Ильинична.

Как только ребята сели, Надежда Ильинична, скрестив руки, начала вести урок.

- Сегодня мы с вами пройдём очень важную тему, - говорила она. - Но для начала я проверю, как вы выполнили домашнее задание.

Ваня же, слушая ее, сглотнул от того, что окончательно осознал, что двойка ему обеспечена.

- Поднимите  руки, кто не сделал домашнее задание, - попросила Надежда Ильинична.
Ваня, решив честно во всем признаться, поднял руку, но вскоре понял, что кроме него все остальные худо-бедно, да сделали домашнее задание, что его довольно сильно огорчило, так как он понял, что ему влетит вдвойне.

- Лебедев, так значит домашнее задание ты не выполнил, верно? - довольно безразлично спросила Надежда Ильинична.

- Да, не выполнил, - сказал Ваня.

- А почему? Не у кого было списать? - строго спросила она.

- Нет, просто я совершенно не понял предыдущую тему и поэтому домашнее задание я не сделал.

- Почему ты тогда не подошел ко мне?! Почему? - слегка повысив голос, спросила Надежда Ильинична.

- Просто…просто я не понимаю ваши объяснения, - признался Ваня.

- Не понимаешь?

- Верно.

- Вот как. Ну что ж в таком случае.

Ваня уже начал готовиться к худшему, как вдруг Надежда Ильинична обратилась к Полине. Девочка в ответ встала со своего места, смотря то на Надежду Ильиничну, то на класс.

- Что вы хотели? -спросила у неё Полина.

- Я хочу, чтобы ты, как та, кто прекрасно разбирается в алгебре с геометрией, подтянула Лебедева, - ответила Надежда Ильинична.

- Подтянула? -переспросила Полина.

- Да, - подтвердила она. - Раз Лебедев говорит, что я непонятно объясняю темы уроков, то может быть, у тебя это получится куда лучше.

Ваня, явно не ожидавший такого поворота событий, посмотрел на Полину.
 
- Хорошо, Надежда Ильинична, я постараюсь его подтянуть, -пообещала Полина.

- Отлично. Лебедев.

- Да?

- Поменяйся местами с Зубковой, - требовательным тоном говорила Надежда Ильинична, указывая на соседку Полины.

- Зачем?

- Что за дурацкий…вопрос? Для того чтобы Гавриловой было удобнее объяснять тебе тему урока.

- Надежда Ильинична, а давайте я сама к нему пересяду, - предложила Полина.

- Хорошо, можешь пересесть, только сперва дай мне свою тетрадь.
Полина, кивнув головой, раскрыла свою тетрадь. Как только Надежда Ильинична проверила ее на наличие домашнего задания, она быстро собрала свои вещи и, подойдя к Ваниной парте, села к окну.

- Что касается тебя…Лебедев,-обратилась к нему Надежда Ильинична.- сегодня я не поставлю тебе двойку, но только сегодня.

- Хорошо. Большое спасибо.

Надежда Ильинична, ничего ему не ответив, подошла к первой парте третьего ряда и начала проверку домашнего задания. Полина, сразу раскрыв свою тетрадь, посмотрела на Ваню и, мило улыбнувшись, сказала:

- Ну здравствуй, мой новый ученик.

- Привет, - ответил ей Ваня. - Давно не виделись.

- Ты чего такой мрачный? Неужели ты настолько не рад тому, что Надежда Ильинична попросила меня тебя подтянуть?

- Нет, Полин, дело не в тебе, - отвечая на ее вопрос, сказал Ваня. - Я просто всегда был таким.

- Таким мрачным и нелюдимым? - спросила Полина.

- Нет. Я был таким не всегда.

Почти сразу же после своего ответа Ваня понял, что сболтнул лишнего и что теперь Полина не успокоится, пока не узнает причины, сделавшие его таким. Но Полина вместо того, чтобы начать расспрашивать его о прошлом, спросила:

- Что вызывает у тебя больше всего трудностей?

- Все, - ответил Ваня.

- Ясно, - сказала Полина. - Работы предстоит много.

Ваня, бросив взгляд в сторону Надежды Ильиничны и уверившись в отсутствии у неё интереса к тому, что происходит за их партой,  достал вырванный из тетради листик. Вложив его в тетрадь по алгебре, Ваня начал рисовать своих родителей. Он знал, что у них сегодня четырнадцатая годовщина свадьбы, в связи с которой Ваня и решил нарисовать их семейный портрет.

Полина в это время с интересом наблюдала за тем, как рука Вани вырисовывала контуры будущего рисунка. Когда же эти контуры стали постепенно превращаться в очертания человеческих тел, Полина, как показалось Ване, окончательно забыла о Надежде Ильиничне. В другом случае Ваня, поняв, что за процессом его работы смотрит посторонний, незамедлительно бы убрал лист и сосредоточил все внимание на учителе. В этот же раз Ваня был предельно спокоен и собран.

Пока Ваня погружался в процесс рисования, Полина раскрыла тетрадь по алгебре и, убедившись, что Надежда Ильинична не смотрит, вырвала оттуда лист. Спустя несколько секунд Полина дотронулась пальцем до плеча Вани, а когда последний повернулся, подвинула к нему свой листик.

 «Ничего, если я понаблюдаю за процессом твоей работы?»- прочитал Ваня. Посмотрев на ее воистину притягательную улыбку, Ваня впервые за время их знакомства отметил красоту девочки(особенно ее глаз, от которых, наравне с улыбкой, буквально веяло светом) и поймал себя на мысли, что она, наверняка, станет очень популярной у представителей мужского пола.

- Нет, не против, - шёпотом сказал Ваня.

Полина, забрав листик, начала что-то писать. Ваня же вернулся к рисунку. Он уже начал вырисовывать лица своих родителей, когда Полина вновь подвинула к нему тетрадный лист, где предложила ему добавить побольше теней, дабы рисунок получился выразительней. Вопреки своей нелюбви к чужим советам Ваня, посчитав, что Полина права, кивнул головой, давая ей понять, что принимает ее предложение.

Сама Полина, видно, войдя во вкус, вырвала ещё один лист и начала работать над собственным рисунком. Ваня, заинтересовавшись этим процессом, положил карандаш на стол и стал смотреть на то, как на «полотне» девочки стал вырисовываться милый лопоухий щенок. Наблюдая за тем, как его соседка все больше погружалась в столь любимое ей занятие, Ваня решил не отставать и, пока была возможность, поработать над своим подарком.

Надежда Ильинична, проверив класс, вернулась за учительский стол и уже хотела начать урок, когда раздался стук в дверь и  вслед за ним из рекреации показалась голова школьного завуча. Надежда Ильинична, неохотно встав со своего удобного стула, вышла из кабинета, успев предупредить класс, что она все слышит и что, если он начнёт плохо себя вести, она об этом тут же узнает. 

- Может, создадим свой собственный кружок рисования?- поинтересовалась у Вани Полина.

- Ага, из двух человек,- не отвлекаясь от бумаги, съязвил Ваня.

- И что? Не зря же умные люди говорят, что меньше народу, больше кислороду,- улыбнулась Полина.- Кстати, тебе не кажется, что ты переборщил с тенью?

- Сама ведь предложила добавить больше тени. Хотя, да, ты права, с тенью я переборщил.

- Надеюсь, тебя не злит моё вмешательство?

- Если б злило, я бы так и сказал,- Ваня достал ластик и начал убирать лишнюю тень.- Сколько ей лет?

- Надежде Ильиничне?

- Да.

- Она ровесница века.

- Понятно, значит, ей шестьдесят семь,-задумался Ваня.- И чего ей на пенсии не сидится?

- Наверное, Надежде Ильиничне очень одиноко.

- В каком смысле?

- У неё ведь никого нет, Вань,- перешла на шепот Полина.- Проклятая  война забрала всех ее близких: старший сын погиб в концлагере, младший- под Сталинградом, муж, освобождая Болгарию.

- Какой кошмар,- сказал Ваня, вновь задумавшись над тем, каково терять близких.

- Моя мама всегда говорила, что у большинства женщин есть одна общая черта,- Полина сделала небольшую паузу,- стремление быть нужной кому-то. Так что я думаю, что Надежда Ильинична продолжает преподавать только для того, чтобы заполнить пустоту, образовавшуюся после потери семьи. А я точно знаю, что нет ничего хуже, чем лишиться родного тебе человека.

Ваня, глядя на свою соседку, не мог не заметить, как погрустнели ее глаза. Уловив столь странные и необычные перемены в настроении девочки, Ваня решил сменить тему и поговорить с ней о чем-то более приятном, но Полина его опередила.

- Ну, так что, создадим свой кружок рисования?- с прежним озорством спросила она.

- Обойдёшься.

- Ну как хочешь,- Полина пожала плечами и поспешила направить свое воображение на лежащего перед ней щенка.



- Ты понял сегодняшнюю тему?- поинтересовалась она, как только они вышли из кабинета алгебры и геометрии.

- Конечно, нет. Я ведь уже говорил, что не понимаю математику от слова совсем.

- Значит, будем работать,- спускаясь вниз, говорила Полина.- Как ты смотришь на то, чтобы после окончания уроков остаться в школе и позаниматься? Или у тебя на сегодня есть планы?

- О, знакомое лицо,- остановившись возле доски почёта, заметил Ваня.

- Согласна. Я ее определённо где-то видела,- сказала Полина, смотря на свою фотографию.- Ну так что, позанимаемся сегодня?

- Давай.

- Что тебе дать?- поинтересовалась Полина.

- Опять издеваешься?

- Кстати, а кого ты рисовал?- опять поменяла тему Полина.

- Своих родителей. У них сегодня годовщина свадьбы.

- Какая по счёту?

- Четырнадцатая.

- Так значит, тот рисунок- твой подарок на их годовщину?

- Да.

- А ты неплохо придумал. Думаю, им понравится.

- Без тебя знаю. И вообще, почему ты ходишь за мной хвостиком? У тебя разве не было планов на эту перемену?

- На твоём месте, я бы радовалась, что у тебя появился такой хвостик,- улыбнулась Полина.- К тому же я просто обожаю гулять. Вот поэтому я и решила прогуляться вместе с тобой.

- Я вообще-то иду в туалет,- сказал Ваня.- В мужской туалет.

- Да уж, неловко получилось,- после небольшой паузы сказала Полина.- Пойду-ка я в класс.

- Ага. Ещё увидимся,- Ваня убрал руки в карманы и пошёл к мужскому туалету.



- Ну что, Вань, за какую парту сядем?- зайдя в класс после окончания шестого урока, спросила Полина.

- Давай по твоему усмотрению.

Полина, осмотрев класс, указала Ване на первую парту центрального ряда. Ваня, кивнув ей в ответ, сел за парту и достал все необходимые принадлежности. Полина, присев рядом с ним,  достала листик с ручкой.

- Итак, Лебедев, давай же немедленно приступим к нашему сегодняшнему занятию. Заранее предупреждаю: как учитель я очень строгая и требовательная, а поэтому будь так любезен отнестись к моему предмету очень серьёзно,- изображая Надежду Ильиничну, говорила Полина.

- А комедию ломать обязательно?- вздохнул Ваня.

- Сейчас я постараюсь объяснить тебе сегодняшнюю тему, - продолжая копировать Надежду Ильиничну, говорила Полина. - От тебя же требуется только внимание и ничего более.

- Хорошо,- Ваня решил не обращать внимание на ее поведение, сосредоточившись на их занятии.

Полина, довольно улыбнувшись, раскрыла свой учебник по алгебре.

- Вань, - немного полистав книгу, сказала она.

- Что?

- А какую мы сегодня проходили тему? - с виноватой улыбкой спросила Полина.

- Ты сейчас серьёзно?

Полина в ответ виновато кивнула.

- Ну ты даёшь.

- Ой, как будто ты никогда ничего не забывал.

- Мы проходили свойства многочлена.
 
- Благодарю, месье! - с улыбкой сказала ему Полина.- Теперь, мы можем начинать урок!

К удивлению Вани, уже через 20 минут после начала их с Полиной занятия, он смог не только понять сегодняшнюю тему, но и почти самостоятельно решить, заданное Надеждой Ильиничной, домашнее задание. В итоге, благодаря понятным объяснениям Полины, их занятие подошло к концу уже через 50 минут. 

Решив провести их следующее занятие через два дня, они быстро собрали свои вещи и вышли из класса. Замкнув кабинет, Полина вместе с Ваней пошли к техничкам и, оставив им ключ от двадцать третьего, направились домой. 

- Полин, - обратился к ней Ваня, когда они спускались вниз по лестнице.

- Да?

- Большое тебе спасибо.

- Вань, не благодари меня, ведь помогать своим товарищам-это мой долг. В конце концов, не зря же я давала клятву пионера.

- Странно, - засунув руки в карман, сказал Ваня. - Мы с тобой практически не знакомы, а ты уже называешь меня товарищем.

- Тебя это удивляет?

- Да, удивляет, даже очень. Хотя, с другой стороны, чего ещё можно ожидать от того, у кого товарищей никогда не было.

- Что? -удивилась Полина.

- Забудь.

Не став донимать его своими расспросами, Полина снова сменила тему и попросила Ваню показать ей тот рисунок, над которым он работал в течение дня. Вспомнив о том, как Полина, практически не зная его, показала свою работу, Ваня сразу согласился и, вытащив из портфеля свой подарок родителям, отдал его Полине.

- Надеюсь, в этот раз я с тенями не переборщил,- сказал он.

- Ваня, это просто потрясающе!- внимательно осмотрев рисунок, вынесла свой вердикт Полина.

- Правда?

- Тебе напомнить, кто из нас ходит в художественную школу и мечтает поступить в Академию художеств?

- И то верно. Рад, что он тебе понравился,- сухо ответил Ваня, искренне удивившись своей довольно равнодушной реакции на первый комплимент в адрес его творчества. За те годы, что он увлекался рисованием, подобные комплименты ему раздавали исключительно родители, да Сергей Вячеславович- его прадед и образец для подражания.

- Слушай, Ваня, а я могу тебя кое о чем попросить? - подходя к школьной калитке, спросила Полина.

- Смотря о чем.

- А ты можешь нарисовать меня?

- Ты и сама с этим справишься.

- Да, но мне хочется, чтобы меня нарисовал такой самородок, как ты,- улыбнулась Полина.- Если надо, я готова побыть твоей личной моделью.

Она не переставала его удивлять. С чего это вдруг она захотела, чтобы ее нарисовал такой посредственный художник, как он? Именно этим вопросом задался Ваня после столь внезапного бзика Полины( а иначе он не мог охарактеризовать подобное поведение девочки). При этом, чем больше он с ней общался, тем меньше сомневался в ее искренности. Вот и теперь, несмотря на убеждённость в преувеличении его таланта со стороны Полины, у него не было сомнений в ее желании, каким бы странным оно ни казалось.

- Хорошо, Полин. Я тебя нарисую,- сказал Ваня.

- Тебе надо будет попозировать?

- Ну, если тебе будет удобно задержаться в школе...

- Без проблем,- не дала ему договорить Полина.

- Раз ты уже согласна, нам осталось только определить время и место.

- Время и место? - задумалась Полина.

- Знаешь, как мы можем поступить? Давай после нашего следующего занятия мы с тобой немного задержимся в школе и тогда-то я тебя и нарисую. Ну, что скажешь?

- Отличная идея! Я согласна!-обрадовалась Полина.

- Вот и договорились.


Зайдя домой, Ваня услышал заливистый смех своей мамы, доносившийся с кухни. Его это несколько удивило, так как Александр Сергеевич был все ещё на работе, а тётя Вера  заходила к ним очень редко, а поэтому у него оставался один-единственный вариант.

Быстренько разувшись Ваня буквально заскочил на кухню. За одним столом с Людмилой Олеговной сидел рослый старик, одетый в клетчатую рубашку и коричневые брюки. Едва увидев Ваню, он улыбнулся и, встав со стула, подошел к нему и протянул руку.

- Привет, внучок,- сказал он.

- Привет, дедуль,- пожав ему руку, ответил Ваня.

- Ого! Вот это  я понимаю, богатырь.

- Чему вы удивляетесь, Сергей Вячеславович?- с улыбкой спросила Людмила Олеговна.- Вы что, забыли, кто его мама?

- Ну, до такого я ещё не докатился,- ответил он.
 
- Так, Вань,- посмотрела на сына Людмила Олеговна,- переодевайся и приходи к нам. Я тебе пока котлет наложу.

- Сейчас приду, - улыбнулся Ваня.

Переодевшись в свою домашнюю одежду и заскочив в ванную, Ваня вернулся на кухню, где его уже ждала тарелка с двумя аппетитными котлетами и не менее вкусным пюре. Глядя на такой манящий обед и чувствуя просто потрясающий запах, исходивший из тарелки, Ваня уже хотел сесть за стол, когда его остановила Людмила Олеговна со своим исконным вопросом.

- Руки  вымыл?

- Вымыл.

- А зубы почистил?

- Чего?

- Расслабься, я шучу, - улыбнулась Людмила Олеговна. - Садись за стол.

- Спасибо!- сказал Ваня и, сев рядом с матерью, принялся за обед.

- Приятного аппетита.

- Спасибо, мам,- Ваня разрезал котлету и, съев один кусочек, сказал.- Это просто божественно!

- Рада слышать,- решив не отвлекать сына от обеда, Людмила Олеговна повернулась к Сергею Вячеславовичу.- Ах, знали бы вы, какой у меня замечательный сын. Вы представляете, он чуть ли не каждый день приносит домой по две, а то и три пятёрки?

- Правда? Точно Ломоносовым новым будешь,- улыбнулся Сергей Вячеславович, глядя на Ваню.

- Не отвлекайте его от еды, - попросила Людмила Олеговна.

- Слово хозяйки-закон, - усмехнулся Сергей Вячеславович.

- Сейчас вернусь, - Людмила Олеговна неожиданно подскочила со своего места и вышла из кухни.

- Вань,- Сергей Вячеславович перевёл взгляд на правнука,- береги ее, хорошо? Береги как зеницу ока.

- Разумеется, дедуль,- ответил Ваня.

- И не забывай напоминать, как сильно ты ее любишь. Ты даже не представляешь, как это для неё важно. Ты ведь знаешь, что кроме вас с Сашей у неё никого нет?

- Кстати говоря, а что случилось с ее семьёй?- поинтересовался Ваня, вспомнив, как Людмила Олеговна уклонялась от его просьб рассказать о ее родственниках.

- Фашисты,- голос Сергея Вячеславовича, как показалось Ване, в этот момент слегка дрогнул.- Вот, что случилось,- Сергей Вячеславович допил чай, после чего продолжил.- Ты слышал про Малую Балку?

 -Если я точно помню, ее стёрли с лица земли во время Великой Отечественной войны.

- Верно.

- А как связана Малая Балка и моя мама?

- Ее семья была сожжена вместе с остальными жителями хутора, Вань,- Сергей Вячеславович опустил глаза.- Сама Люда смогла выжить только потому, что незадолго до этой ужасной трагедии, она ушла собирать грибы. А когда она вернулась....немцы уже согнали жителей хутора в сарай и....думаю, что произошло дальше, ты уже знаешь.

Ваня, услышав об этом, почувствовал, как к его горлу подступил ком. Конечно, он знал, что его мама сирота и что она лишилась семьи во время Великой Отечественной войны. Однако он и представить не мог, что это произошло при таких ужасных обстоятельствах, как уничтожение Малой Балки. Будучи обладателем крайне богатого воображения, Ване не стоило труда понять всю ту боль, что на протяжении стольких лет хранила в себе Людмила Олеговна. Представив  маленькую девочку, в одночасье лишившуюся всего того, что было дорого ее сердцу, Ваня опустил голову, поймав себя на мысли, что его боль, по сравнению с тем, через что прошла Людмила Олеговна, просто ничтожна.

- И даже теперь, по прошествии стольких лет, Люда вспоминает этот эпизод со слезами на глазах. Помню, когда они с Сашей только поженились, я имел неосторожность спросить, что случилось с ее семьёй. Сперва она не хотела об этом рассказывать, но потом Люда все-таки поведала мне эту кошмарную историю и, я никогда не забуду, как она тогда плакала. Поэтому я и прошу тебя почаще говорить, как сильно ты ее любишь.

В этот самый момент Людмила Олеговна вернулась на кухню. Подняв на неё глаза, Ваня понял, что она ходила переодеваться, так как ее домашний халат сменился на костюм, состоящий из белых брюк, красной футболки и надетого сверху пиджака.

- Ну как вам?- подобрав нужную позу, спросила Людмила Олеговна.

- Ух ты!- улыбнулся Сергей Вячеславович, а затем подмигнул Ване.- Видал, какая стильная у тебя мама?

- И не раз,- ответил он.

- Ты сама этот костюм сшила?

- Конечно, сама!- гордо ответила Людмила Олеговна.- Эх, знали бы вы, скольких усилий он мне стоил. Кстати говоря, Вань, где твоё воспитание?- Людмила Олеговна бросила на сына недовольный взгляд.

- Тебе идёт,- улыбнулся Ваня.

- И все?

- Ну да, а что?

- Ничего,- вздохнув, Людмила Олеговна ушла переодеваться, вновь оставив Ваню и Сергея Вячеславовича наедине.

- Надеюсь, она не обиделась?- Ваня посмотрел на дедушку. Последний в ответ лишь пожал плечами.



Когда Сергей Вячеславович ушёл домой, Людмила Олеговна быстро вымыла посуду и перешла в их небольшую гостиную, где в свободное от домашних обязанностей время любила отдыхать. Обычно она там или читала, или слушала радио, или же предавалась дневному сну, во время которого ее постоянно посещали идеи о новых нарядах.

Ваня, под впечатлением от рассказа Сергея Вячеславовича, все также сидел на кухне. Когда он взглянул на кухонные часы, выяснилось, что мысли о его маме растянулись аж на двадцать минут. Увидев, что часовая стрелка плавно движется к четырём вечера, Ваня, держа в голове слова Сергея Вячеславовича, встал со стула и прошагал в гостиную.

Людмила Олеговна лежала на диване и с интересом листала выпуск «Журнала мод». От изучения новых веяний ее отвлёк скрипучий звук открывающийся двери. Увидев Ваню, Людмила Олеговна мило улыбнулась.

- О, а я как раз хотела тебя позвать.

- Что случилось?

- Подойди,- попросила его Людмила Олеговна.- Как тебе вот это платье?- как только Ваня встал около неё, она указала пальцем на зелёное платье, чьим главным украшением было изображение цветов.

- Мне нравится,- тихо ответил он.- Ты хочешь его сшить?

- Как думаешь, твоей маме оно бы пошло?- с легким азартом спросила Людмила Олеговна.

- Да, вполне.

- Надо будет потом подобрать к нему туфли,- решила она.

- Мам, мне нужно тебе кое-что сказать.

- Что, думаешь, оно мне все-таки не подойдёт?

- Я не про платье.

- Надеюсь, ты ничего не натворил?- Людмила Олеговна отложила журнал, давая понять, что она вся во внимании.

- Насчёт этого можешь не беспокоиться.

- Хорошо. Так что, ты хотел мне сказать?

- Мам, я тебя люблю,- сказал Ваня, приобняв Людмилу Олеговну.

- И это все?- улыбнулась она, также обняв сына.- Я тебя тоже очень-очень люблю.

- Дедуля мне все рассказал,- признался Ваня, сев рядом с матерью.

- Может, пояснишь? Сергей Вячеславович много о чем может рассказать.

- Я о Малой Балки,- едва ему стоило произнести это роковое название, как непонятное чувство вины охватило все его мысли.

Людмила Олеговна, сразу поняв, о чем конкретно рассказал Ване Сергей Вячеславович, сиюминутно изменилась в лице и посмотрела на него глазами, в которых отчётливо виднелась печаль, охватившая Людмилу Олеговну. Казалось, даже спустя 26 лет после этой ужасной трагедии перед ней по-прежнему то и дело возникала картина горящего сарая, из которого доносились отчаянные крики сгорающих заживо людей.

- Сынок, давай не будем об этом говорить. Пожалуйста,- попросила она.

- Прости. Я не должен был ее упоминать,- Ваня виновато опустил голову.

- Но ты ведь это неспроста?

- Меня просто поразило, что ты, пережив подобное, не только не сломалась, но и, как будто бы, стала сильнее.

- Это не единственная трагедия, постигшая меня,- с грустью добавила она.- Первым потрясением для меня стала смерть отца.

- Он погиб на войне?

- Да, Вань. Причем, что самое ужасное, погиб в первом же бою с фашистами. Спустя три месяца, обороняя Москву, погиб мой родной дядя, с которым я была очень близка, а в конце 1942 г. смерть настигла и Клаву с Борей.

-  Кто это?

- Твоя тётя и дядя,- с грустной улыбкой сказала она.- Когда началась война, Боря, завысив свой возраст, отправился на фронт, Клава же, пройдя необходимый курс, стала радисткой. В дальнейшем так совпало, что они оба оказались в одной батарее, которая была практически полностью уничтожена под Сталинградом. Там-то они и погибли. Эх, а я ведь так надеялась, что они выживут и что после победы над фашистами мы вновь станем одной семьёй, но, как видишь, наши желания и тем более мечты сбываются далеко не всегда.

- Как же это страшно,- прошептал Ваня.- Честно говоря, после всего услышанного, я ещё больше поражаюсь и одновременно восхищаюсь тем, что ты смогла оправиться от полученных травм и жить дальше.

- Вань, сейчас я скажу одну фразу, которую, как я надеюсь, ты запомнишь на всю жизнь. Поверь, она тебе действительно пригодится,- Людмила Олеговна сделала небольшую паузу, видно собираясь с мыслями.-  Наша жизнь, сынок, состоит из постоянного преодоления всевозможных трудностей, которые, к моему глубокому сожалению, зачастую становятся катализаторами, что в итоге приводят к тому, что люди претерпевают серьёзные изменения. Запомни, сынок, по-настоящему сильные люди- это те, кто, постоянно преодолевая трудности, остаются самими собой и сохраняют веру в свои идеалы и принципы. Если человек сильный, он никогда не будет бороться с трудностями при помощи алкоголя или чего похуже, а будет пытаться изо всех сил их преодолеть, чтобы затем, став куда сильнее, идти дальше.
 
- Я тебя понял, мам. Понял.

- Люблю тебя, сынок,- Людмила Олеговна снова обняла Ваню, а затем, видно поддавшись эмоциям, уже тише добавила.- И всегда буду любить.

- Мне нужно тебе кое-что отдать.

- И что же это?- полюбопытствовала она.

- Увидишь.

Ваня, все ещё потрясённый ее рассказом, зашёл в свою комнату и, достав из портфеля свой сегодняшний рисунок, вернулся в гостиную.

- Это тебе,- протянул лист Ваня.

- Твой рисунок?-взяв его, улыбнулась Людмила Олеговна.

- Это мой вам подарок на годовщину свадьбы.

На Людмилу Олеговну смотрели двое нарисованных персонажей, в коих она узнала саму себя и Александра Сергеевича. На ней было надето белоснежное длинное платье, а на волосах виднелась не очень хорошо нарисованная вуаль. Александр Сергеевич, в свою очередь, был одет в строгий чёрный костюм. Было понятно, что Ваня пытался изобразить их в день свадьбы. Над ними же можно было прочитать два слова: «С годовщиной!».

- Ванюш, это просто потрясающе!- с восторгом сказала Людмила Олеговна.

- Тебе правда нравится?

- Еще спрашиваешь?- Людмила Олеговна погладила его по голове.- Я потом обязательно поставлю его в рамку и буду любоваться, как на свое сокровище.

- Неужели тебе настолько понравилось? Это ведь обычный рисунок, причем далеко не самый лучший.

- Это твой подарок, Вань, и этим все сказано,- Людмила Олеговна вновь улыбнулась.


В кабинете, как обычно, было оживлённо. Ванины одноклассники, как один, разбились на небольшие кучки людей. Кто-то из них обсуждал школу, кто-то делился своими впечатлениями от недавнего похода в кино, кто-то живо обсуждал «Неуловимых мстителей» и искренне надеялся на выход продолжения, кто-то планировал рыбалку и т.д. Полины же среди Ваниных одноклассников не было, зато рядом с первой партой центрального ряда стоял ее портфель, в связи с чем Ваня сделал вывод, что она куда-то вышла.

Сев, как обычно, за последнюю парту и, достав все необходимое для предстоящего урока немецкого, Ваня принялся перечитывать «Дети капитана Гранта», но, прочитав всего лишь одну страницу, он отложил книгу и начал смотреть по сторонам.
Сперва, наблюдая за своими одноклассниками, Ваня поймал себя на мысли, что ему здесь не место и что он тут лишний. И неудивительно, ведь у почти всех его одноклассников есть какие-то общие интересы, благодаря которым они могут совершенно спокойно общаться друг с другом, а у Вани нет с ними ничего общего и вряд ли когда-нибудь будет.

 Однако в этот момент он вспомнил свой вчерашний разговор с матерью. «Сильные люди-это те, кто, постоянно преодолевая трудности, остаются самими собой и сохраняют веру в свои идеалы и принципы»: именно эта фраза особенно въелась в его голову. Со вчерашнего дня она то и дело заставляла Ваню задумываться о том, правильно ли он сделал, что замкнулся в себе после неудачного опыта с предыдущим классом.    Его размышления были прерваны Полиной, которая в этот момент зашла в класс.

Едва увидев его, Полина мило улыбнулась и подошла к Ваниной  парте. В это время по классу пронеслись смешки, что было неудивительно, если учитывать тот факт, что Полина с момента его поступления в новую школу практически не отходила от него.

- Приветик, Вань, - поздоровалась она.

- Привет, - сухо ответил Ваня.

- Как твои дела? - полюбопытствовала Полина.

- Нормально, а у тебя?

- У меня все прекрасно, а знаешь почему?

- Не-а.

- Тебя увидела,- озорно улыбнулась девочка.

- Опять дразнишь?-  Ваня надул щеки.

- Кто знает?- пожала плечами Полина.

- Слушай, почему ты вообще проводишь со мной столько времени?

- А с кем, по-твоему, я должна его проводить?

- С девчонками,- не сразу ответил Ваня.

- Ты, наверное, удивишься, но общение с ними у меня не складывается от слова совсем. Мне намного проще находить язык с мальчиками,- призналась она.

- Правда?

- Стала бы я тебе врать? Видишь ли, я ещё в детстве предпочитала гулять с соседскими мальчишками, а не со сверстницами, и, что самое интересное, среди них я пользовалась огромным уважением. Да и здесь,- Полина обвела взглядом класс,- за этот год я так и не смогла найти настоящих подруг.

- Подожди, ты что, перевелась сюда только в начале шестого класса?

- Ага.

- А где ты училась до этого?

- В третьей школе.
 
- И почему ты оттуда ушла?

- Не поладила с классным руководителем,- коротко ответила она.

- Неужели у тебя и там не было подруг?

- Нет, не было, но, честно говоря, мне они были особо не нужны. Я ведь, как уже говорила, больше общалась с мальчишками и вот среди них у меня были те, кого я могу и сейчас назвать, если не друзьями, то очень хорошими приятелями. Так что, я никогда не жаловалась на отсутствие подруг.

- Ясно,- сказал Ваня, раскрыв портфель.

- Решил проверить, все ли ты сложил? -предположила Полина.

- Нет. Я хочу кое-что достать, - найдя рисунок, над которым он работал весь вчерашний вечер, сказал Ваня.

- И что же это?

- Эм…я хочу достать ручку.

- Вань, посмотри сюда, - сказала Полина, указав пальцем на находящийся перед ним пенал.
- О, пенал, а я его потерял.

В эту же самую секунду Ваня понял, какой бред он только что сказал. Полина же, наоборот, засмеялась.

- Ха-ха-ха-ха-ха, Вань, ты такой смешной!- смеясь, говорила она.

- Ничего подобного. Я просто забыл положить ручку в пенал и….

Полина же вновь расхохоталась.

- Ваня, какой ты у нас, оказывается, рассеянный с улицы Бассейной!- смеялась Полина.

- И вовсе я не рассеянный!

- Ладно-ладно, я все поняла, - успокоившись, сказала Полина.- Вань.

- Чего опять?

- Ты ведь в портфель не за ручкой полез? - с улыбкой спросила она.

- Нет, не за ручкой.

- А за чем тогда?

- Неважно, -застегнув портфель и поняв, что здесь не время и не место для вручения подарка, сказал Ваня.
- Вань, а ты часом не любовное письмо хотел мне вручить? - с озорной улыбкой спросила Полина.

- Да нет, что ты…Стоп, какое ещё любовное письмо?!-подскочив со своей парты, воскликнул Ваня.- Да у меня и мысли такой никогда не было! Да и вообще, мы с тобой едва знакомы, а поэтому я….

Полина, не удержавшись, захохотала на весь класс, да так, что, казалось, ещё немного и она точно упадёт со стула. Ваня же, покраснев от стыда, опустил голову вниз.

В этот самый момент прозвенел первый звонок и Полина, наконец успокоившись, одарила Ваню своей милой улыбкой, а затем, встав с его парты, подбежала к своей соседке по парте. Перекинувшись с ней пару слов, Полина, к Ваниному изумлению, взяла все свои вещи и вместе с ними подошла к Ване.

- Вань, ты не возражаешь, если на этот урок я пересяду к тебе? -спросила она.

- Мне все равно.

- Вот и замечательно, - Полина села рядом с Ваней и на протяжении следующей минуты не сводила с него глаз, чем все больше его смущала.

- Полин, -нерешительно сказал Ваня.

- Да, Ванечка, -ласково ответила ему Полина.

- Полин, а чего это ты решила пересесть ко мне? - стараясь не смотреть на неё, спросил Ваня.

- Тебе правду сказать? - мило улыбнувшись, поинтересовалась она.

- Д-да.

- Уверен? -загадочно улыбнулась Полина.

- Уверен.

- Точно?

- Говори уже.

- Точно-точно?

- Не испытывай моё терпение,- порекомендовал ей Ваня.

- Потому что ты мне очень нравишься.

- Ясно, - вздохнул Ваня, поняв, что Полина не станет отвечать на его вопрос.

Урок немецкого пролетел совершенно незаметно и вскоре Эльвира Петровна, дав классу новое задание, вышла из кабинета. После немецкого столь же быстро закончилась и литература.  Ваня после завершения второго урока, сложив все свои школьные принадлежности, несмотря на не самую лучшую погоду, решил пройтись по территории школы, благо, что недавний дождь уже стих.

- Вань, -обратилась к нему Полина.

- Что?

- Чем займёшься? -спросила она.

- На этой перемене? - предположил Ваня.

- Когда женишься на мне, - озорно улыбнулась Полина.

- Да даже не знаю…стоп, чего?!- покраснел Ваня.- Ты что, твою дивизию, несёшь?!

- Какой ты странный,- удивилась Полина.- У меня ведь никакой дивизии.

- Прекрати уже,- попросил он.

- Так что ты сделаешь, когда женишься на мне? - продолжала Полина, чьё настроение с утра было очень хорошим, если не сказать прекрасным. Его же реакция на ее дразнилки, как понял Ваня, только подзадорила девочку, о чем явно свидетельствовало их сегодняшнее количество. 

- Уйду к другой! - ответил он.

- Но ты ведь разобьёшь мне сердце!

- Не волнуйся, я подарю тебе клей,- съязвил Ваня, уже практически мечтая о том, чтобы она от него уже отстала.

- Ванечка, -ласково позвала его Полина.

- Что тебе?

- Ты взял бы меня в жены? - не унималась она.

- Да ты вообще сдурела! - чувствуя накапливающуюся злость, сказал Ваня.

 -Да, Вань, я по ходу и правда сдурела….

- Хорошо, что ты это понимаешь, - перебил ее Ваня.

- От любви, - докончила свою фразу Полина.

Ваня, услышав это, покраснел ещё сильнее. Полина же, которую, казалось, его реакция только раззадоривала, снова стрельнула в Ваню своими глазами и затем ещё приблизилась. Теперь их отделял друг от друга лишь метр. Ваня, поглядывая на улыбающуюся Полину, почувствовал, как его сердцебиение вновь участилось, а руки покрылись потом.

- Ну так что, возьмешь меня в жены?  - спросила его Полина.

Это стало для Вани последней каплей.

- Ой, совсем забыл, у меня же ещё остались незаконченные дела!- сказал, заметно покрасневший, мальчик и, забыв обо всем на свете, бросился бежать.

- Ваня, куда же ты?! Постой, мы же ещё не решили, когда сыграем свадьбу! - догоняя его, говорила Полина.

- Изыди! - в ответ кричал Ваня.

- Почему ты убегаешь?- интересовалась она.- Разве тебе зазорно удирать от своей будущей невесты?!

- Найди себе другого!

Ваня бежал сломя голову и вскоре оказался на первом этаже. Спустившись вниз, Ваня повернул налево и побежал в рекреацию, где находился женский туалет. Полина же, не отставая от него ни на шаг, весело хохотала и изо всех сил пыталась коснуться Ваниного плеча.

- Попался! - довольно сказала Полина, увидев, как Ваня уткнулся в стенку.
- Я…я сдаюсь.

- Да уж, сразу видно, что ты не очень дружен со спортом, - весело сказала Полина.

- Ага. Мы с ним, как говорит дедуля, классовые враги, - согласился Ваня.

- Умеешь же ты насмешить, - весело заметила Полина, как только, охвативший ее, приступ смеха наконец закончился.- Нет, ей-богу, тебе надо сниматься у Гайдая, ты бы у него всех затмил.

- Такое чувство, что я для тебя некое подобие клоуна, - несколько обижено сказал он.

- Я не считаю тебя клоуном, - улыбнулась Полина.

- Правда? И кем же ты тогда меня считаешь?

- Очень хорошим и талантливым мальчиком, с которым весело проводить время, - ответила Полина.

- Спасибо за столь высокую оценку.

- Не за что. Ну что, пойдём в класс или ещё побегаем?

- Ты иди, а мне нужно зайти в одно место,- сказал он.

- Хорошо, буду ждать тебя в классе.


Поднимаясь на третий этаж, Ваня вновь попытался понять мотивы Полины. Он был уверен, что просто так она бы никогда не обратила на него своего внимания, ведь в таком замкнутом и необщительном мальчике, как Ваня, нет ничего того, что может привлекать других людей. Однако Полина по какой-то непонятной причине прицепилась именно к нему, что наталкивало Ваню на мысль, будто бы Полина с самого начала знала о его переводе в 7 «А» и с самого начала решила найти с ним общий язык.Идею же о том, что Полина влюбилась в него с первого взгляда Ваня сразу отбросил, так как попросту не верил, что такая красивая девочка, как она, может полюбить ничем не примечательного мальчишку( а он считал себя именно таким).

Вспомнив ее слова о том, что ей куда проще общаться с мальчиками и что после перевода в пятую школу она так ни с кем толком не подружилась, Ваня предположил, что, увидев нового человека в их классе, она захотела наверстать упущенное и подружиться с ним, но и эта версия показалась ему неправдоподобной, так как он с первой их встречи демонстрировал нежелание с кем-либо строить дружеские отношения, но Полина, вопреки этому, продолжала с ним общаться. Не могла же она в конце концов отчаяться настолько, что замкнутый и отстранённый Ваня стал ее последним шансом?

Подойдя к классу, Ваня заглянул внутрь. Полина сидела за первой партой первого ряда и с интересом смотрела в окно. Интересно, что она там такого увидела? Неужели наблюдает за тем, как школьники носятся по двору? Или смотрит на пролетающих мимо птиц? Пока Ваня пытался понять, что она могла там увидеть, Полина отвела глаза от окна и, достав карандаш, начала что-то рисовать. Глядя на ее задумчивое и сконцентрированное лицо, Ваня подумал, что все художники, работая над своими творениями, выглядят именно так.

Наблюдая за ней, Ваня заметил, что сейчас она кажется ещё симпатичнее, чем до этого. В его голове снова пронеслась фраза Людмилы Олеговны. Размышляя над словами матери, Ваня все яснее видел свою слабость, а если быть ещё более точным, не слабость, а трусость, ведь, если так подумать, все это время ему искренне хотелось, чтобы у него были друзья, а единственной причиной, заставившей его думать об обратном, был страх, что его снова не примут.
 
Лишь спустя две минуты непрерывного переосмысления своей жизни, Ваня решил подойти к Полине и напрямую ее расспросить, так как другого способа найти ответ на интересующий его вопрос он не видел.

- Что рисуешь? - поинтересовался Ваня.

- Долго же тебя не было, - с улыбкой сказала Полина,- я уже успела по тебе соскучиться.

- Так что ты рисуешь?- повторил Ваня.

- Я пытаюсь нарисовать воробушка, - ответила девочка. - Он сидел на школьной крыше,- Полина указала на окно, куда она ещё недавно с интересом смотрела, - и мне захотелось нарисовать его по памяти.

- А, вот оно что,- сказал он.- Полин, нам надо поговорить.

- На какую тему?

- Я хочу задать тебе один интересующий меня вопрос.

- Кажется, я догадываюсь, о каком вопросе идёт речь, - улыбнулась она.- Сейчас уже начнется урок, поэтому давай ты мне его задашь на следующей перемене.

- Хорошо.


На следующей перемене Ваня с Полиной пошли в кабинет географии, где оставили свои вещи. Оттуда они, как и договаривались, двинулись на улицу. Выйдя на школьное крыльцо, они остановились и Ваня, собравшись с мыслями, задал столь интересующий его вопрос:

- Полин, зачем ты со мной возишься?

Девочка уже собиралась ему ответить, но Ваня, сообразив, что она может опять сказать что-то в духе: «Потому что ты мне нравишься», прервал ее и попросил пообещать, что в этот раз она скажет ему правду. Полина, к его удивлению, быстро согласилась и дала слово, что будет с ним честна.

- Хорошо, - удовлетворился Ваня. - А теперь скажи, почему ты вообще захотела со мной подружиться? Почему все это время ты вела себя так, будто мы давние друзья? И почему ты не отходила от меня ни на шаг, прекрасно видя, что я не очень-то заинтересован в твоей компании?

- Ты странный,- усмехнулась она. - Вроде бы речь шла об одном вопросе, а по итогу мне нужно ответить на три.

- Да, только вот они все связаны с одним-единственным вопросом, который я задал тебе в начале.

- Мы были с тобой в одной группе в детском саду, - неожиданно сказала она. - Только вот ты, к сожалению, меня забыл, а я нет.

- А какой ты заканчивала сад? - в голосе Вани прозвучали нотки недоверия.
 
- Тот же, что и ты, - улыбнулась она. - Ну, а если ты сомневаешься, я выпускалась из «Красной шапочки».

- Но почему я тебя не помню?

- Себя спроси. Лично я, когда Эльвира Петровна представляла тебя классу, сразу узнала своего друга детства.

- Разве мы дружили?

- Ещё как, а если ты по какой-то причине мне не веришь или сомневаешься в моих словах, спроси родителей.

- Так вот почему ты со мной возишься. Ты по-прежнему воспринимаешь меня как друга.

- И не только поэтому, - вздохнула Полина. - Я знаю, почему ты ушёл из первой школы, - в этот момент ее глаза погрустнели, а с лица девочки исчезла улыбка.

Ваня, услышав об этом, испытал странное чувство, в котором будто смешалась тревога, удивление и, что самое интересное, определённое облегчение. Несмотря на прошлое стремление скрыть свою боль, вызванную учёбой в первой школе, сейчас Ваню мало заботил тот факт, что Полина, судя по всему, узнала о ней, куда больше его заботил вопрос, откуда ей стало об этом известно? Ответ на интересующий Ваню вопрос не заставил себя долго ждать.

- Мне об этом рассказал Сергей Вячеславович, - пояснила она.

- Дедуля? - переспросил ее Ваня.- Ты что, с ним знакома?

- Не я, а мой дедушка. В прошлом они с Сергеем Вячеславовичем участвовали в коллективизации нашей станицы. Мой дедушка в ту пору был секретарём партячейки, а твой-председателем колхоза имени Ф.Э. Дзержинского, - рассказывала Полина.- С того времени они стали хорошими друзьями. После же того, как в 1937 году дедушку арестовали по обвинению в «контрреволюционной деятельности», Сергей Вячеславович начал всячески помогать нашей семье, а также безуспешно пытался добиться его освобождения. Когда же пришёл Берия, следователя, арестовавшего дедушку, поставили к стенке, а деда освободили, предварительно сняв с него все обвинения. Ну ладно, что-то я отошла от темы. В общем, Сергей Вячеславович друг нашей семьи, а потому довольно часто нас навещает. Помню, в один из дней я случайно подслушала его разговор с дедушкой, из которого узнала, что над тобой издеваются, и ты даже не представляешь, как мне было горько это слышать. Ну а незадолго до начала учебного года Сергей Вячеславович сообщил о твоём переводе в пятую школу, попутно попросив меня помочь тебе с адаптацией. Когда же я увидела твои глаза, в которых словно отразилась вся пережитая тобой боль, я решила помочь тебе не только с адаптацией к новой школе, но и с преодолением последствий твоего непростого прошлого. Вот поэтому я и старалась проводить с тобой как можно больше времени. Ну и в конце концов, ты, Ваня, мой товарищ, - в этот момент на лице девочки вновь растянулась улыбка.

Выслушав ее, потрясённый Ваня понял, что все это время Полина была по-настоящему искренней, он же, наоборот, вёл себя как самый настоящий дурак, который то и дело подозревал такую замечательную девочку, как Полину, во лжи и недосказанности. Взглянув на неё ещё раз, Ваня начал видеть обрывки воспоминаний, где мелькала маленькая пухленькая девочка, с которой он в прошлом постоянно играл. За то время, что прошло с момента его выпуска из «Красной шапочки», он позабыл о ней, в то время как она, превратившись в очаровательную девочку, продолжала его помнить и, более того, считать своим другом, что по-настоящему его поразило. Вслед за этим в голове мальчика снова прозвучали слова Людмилы Олеговны. Если раньше он пытался убедить себя, что друзья ему не нужны и что одиночество его полностью устраивает, то теперь он окончательно понял, что это просто отговорки, служащие для оправдания его слабости( а иначе он никак не мог это назвать). Столкнувшись с жизненными трудностями, он вместо того, чтобы пытаться преодолеть их и идти вперёд, предпочёл засунуть голову в песок.   

- Полин, - обратился он к ней.

- Да, Вань? - захлопала ресницами Полина.

- Давай дружить. Хотя это, наверное, лишнее, - поправил себя Ваня. - Мы ведь и так друзья.

- Тут ты, безусловно, прав, -улыбнулась она. - Ну что, значит, дружба? - Полина протянула руку.

- Дружба, - Ваня пожал ей руку.



- Итак, Лебедев, давайте приступим к нашему новому урок, - сидя рядом с Ваней и вновь пародируя Надежду Ильиничну, говорила Полина.

- Ты опять? - неодобрительно посмотрел на неё Ваня.

- Что значит ты? Вообще-то я твой учитель, а поэтому ко мне нужно обращаться на вы, - не выходя из роли, говорила Полина.

- Ну тогда ты останешься без подарка.

- П-подарка? -переспросила удивлённая Полина. - Какого ещё подарка?

- Так, давай…точнее давайте уже вернёмся к нашему сегодняшнему уроку, - решив сыграть по ее правилам, сказал Ваня.

- Ванечка, - ласково обратилась к нему Полина, - а о каком подарке ты говорил?

- Ни о каком.

- Вань, ну не вредничай!

- Помнишь, ты просила себя нарисовать?

- Конечно, помню.

- Ну так вот, я решил не дожидаться того момента, как ты сможешь мне попозировать, и нарисовал тебя самостоятельно, - рассказал Ваня. - И вот, что у меня получилось.

Вытащив свой подарок, Ваня протянул рисунок Полине. Девочка, заинтригованная тем, что там может быть нарисовано, взяла его и внимательно рассмотрела.

- Ну что? Я не сильно напортачил?

- Мне очень нравится. Большое тебе спасибо, - улыбнулась она и, аккуратно сложив его рисунок, убрала тот в портфель.

- Рад, что тебе понравилось, - спокойно сказал ей Ваня и опустил глаза в учебник.

- Кстати говоря, я тут заметила, что с физикой и химией ты тоже испытываешь определённые трудности. Мне ведь не показалось?

- Там цифры, Полин, цифры и формулы, - вздохнул Ваня. - Считай, мои злейшие враги.

- Что ж, раз так, положись на меня, - Полина положила руку на его плечо.- Я тебе помогу победить этих проклятых контрреволюционеров.

- Ты серьёзно?

- Конечно, мы ведь друзья.

- Но ты ведь понимаешь, что тебе придется тратить на меня куда больше времени? У тебя и так, судя по всему, дни расписаны по часам.

- Не проблема. Для тебя я всегда найду лишнюю минуту.

- Спасибо, - поблагодарил ее Ваня.

- Не за что, - Полина посмотрела в окно. - У меня предложение.

- Предложение?

- Да. Как ты смотришь на то, чтобы после занятия пойти погулять?

- Ну, в принципе, можно. Только недолго, а то у меня ещё были планы на этот день.

- Вот и договорились. Так, ну а теперь давай вернёмся к нашему занятию.



- Слушай, Вань, а ты любишь слушать музыку? -  спрашивала Полина, закрыв школьную калитку.

- А к чему ты спрашиваешь? - засунув руки в карман, поинтересовался Ваня.

- Простое любопытство.

- Честно говоря, нет, - отвечал на ее вопрос Ваня. - Во-первых, у нас дома практически нет никаких пластинок, а во-вторых, я никогда не питал большой любви к музыке, причем любой.

- Ясно. А я вот просто обожаю слушать музыку.

- Вот как. И…и кто же из современных исполнителей тебе нравиться больше всех? - желая хоть как-то поддержать разговор с Полиной, спросил Ваня.

- Муслим Магомаев и Эдуард Хиль.

- А Высоцкий или Окуджава? - поинтересовался Ваня.

- Ой нет, барды мне никогда не нравились. А вот моя мама их просто обожала.

- Обожала? А сейчас уже нет?- улыбнулся Ваня.

- Ага,- подтвердила девочка.

- Слушай, Полин, может, отдашь мне свой портфель?

- Это ещё зачем? Ограбить меня хочешь?

- Нет. Я хочу его понести.

- Не волнуйся, мне нетяжело.

- И все-таки я настаиваю, чтобы ты отдала его мне. Я же как-никак мальчик.

- Хорошо, - Полина сняла со спины портфель и отдала его Вани. - Большое тебе спасибо.

- Не за что, мадмуазель, - улыбнулся Ваня.

- Ого, да вы сама галантность, месье, - подыграла ему Полина.

- Мерси.

В этот момент они уже вышли с переулка Тютчева и оказались у одной из достопримечательностей Димитровска- мемориала жителям города, погибшим в годы гражданской войны и Великой Отечественной войны, представляющего собой три столба, на которых размещалось три барельефа: на первом барельефе было изображено суровое лицо солдата времен гражданской войны, на втором - солдата времен Великой Отечественной войны. По центру же находился барельеф с запечатленным на нем женским лицом, олицетворяющим горе женщин, потерявших на войне кого-то из своих близких.

Но Полина с Ваней повернули не на улицу Рокоссовского, находившуюся прямо за памятником, а в противоположную сторону, на улицу Ленина, ведущую к городскому парку, куда, собственно, Ваня с Полиной и собирались пойти.

  Идя по улице Ленина, Ваня не переставал то и дело посматривать в сторону Полины, и с каждым разом она начинала казаться ему все симпатичнее и симпатичнее. Сама Полина, обычно крайне болтливая, сейчас шла молча. Ваня, стремясь прервать это затянувшееся молчание, начал подбирать тему для разговора.

  Когда они уже дошли до перекрёстка, где улица Ленина пересекалась с одной из самых длинных улиц города, улицей Калинина, Полина остановилась.

 - Вань, ты только посмотри, какой милашка, - Полина указала в сторону улицы Калинина, где напротив одного из дворов, лежал черно-белый толстый кот, всем своим видом показывающий, как ему хорошо лежать на травке и греться на солнце.

  Не удержавшись, Полина подбежала к коту и, наклонившись над ним, протянула руку и погладила его по голове. Кот, приоткрыв глаза и увидев Полину, бросил на неё слегка недовольный взгляд, в котором словно читался вопрос: «Зачем ты меня разбудила?», но не прошло и одной минуты, как он снова заснул, видимо, решив не обращать внимание на девчонку, прервавшую его послеобеденный сон.

 - Хороший котик,- ласково говорила ему Полина.- Хороший, хороший,- повторяла она, переключившись на его живот.

 - Полин, может, пойдём уже?- спросил Ваня.- Не будем мешать коту спать.

 - И то верно,- выпрямившись, согласилась Полина.- Видишь ли, я просто обожаю животных, и, когда я вижу какого-нибудь котика или пёсика, мне так и хочется подойти к нему и погладить.

 - Звучит так, будто бы ты оправдываешься,- заметил Ваня.- Чтоб ты знала, я тоже люблю животных.

 - И кто тебе нравится больше: кошки или собаки?

 - Собаки.

 - Правда? И почему же?

 - Мне кажется, от них больше пользы, чем от кошек.

 - Ну, с этим я полностью согласна,- сказала Полина.- Только вот, это далеко не самое главное. Важнее всего те эмоции и чувства, что ты испытываешь по отношению к своему питомцу. Если у тебя, скажем, живёт какой-нибудь ленивый кот, но ты его любишь, то вопрос о его пользе для домашнего хозяйства отходит на второй план.

- Это ты верно подметила.

- Ой, чуть не забыла. Не хочешь пойти погулять с нашими  одноклассниками?- спросила она.

- Погулять?

- Да, я думаю, что лучшей возможности для знакомства с классом у тебя не будет.

- А когда они планируют пойти гулять?

- Как обычно, в субботу.

- Ты пойдешь?- с надеждой в голосе спросил Ваня, который хоть и хотел познакомиться с остальными ребятами, побаивался идти с ними в одиночку.

- В этот раз нет,- покачала головой Полина.- Мне в этот день надо будет помочь бабушке.

- А ты уверена, что они не будут против?

- Конечно, не будут, самое главное, чтобы ты сам захотел с ними пойти.

- Честно говоря, меня смущает, что ты не пойдёшь,- вздохнув, признался он.

- Ванюш, не волнуйся,- мило улыбнулась Полина.- Я уверена, что ты с ними обязательно подружишься. Для этого я тебе не нужна( у меня самой, если ты помнишь, далеко не самые близкие отношения с классом).
 
- Я пойду,- решил он,- и, по мере своих возможностей, попытаюсь с ними подружиться.

- Вот и славно,- улыбнулась она.- Я в тебя верю.

- Спасибо, Полин.

-Слушай, я тут подумала, а может, сменим маршрут?- остановившись, предложила она.

- Я весь во внимании.

- Пошли к Расшеватке?

- Почему туда?

- Там очень красиво.

- И не поспоришь.

- Ну так что, идём?

- Да, пойдем.


До этого живописного места ребята добрались за полчаса. Свернув с улицы Калинина, они вышли к реке. Спустившись к ее берегу, Ваня осмотрелся вокруг и с нескрываемым удовлетворением понял, что на протяжённом берегу Расшеватки, кроме них, никого не было. Полина же, едва оказавшись на берегу реки, бросила на неё взгляд, полный восхищения, и тут же предложила Ване куда-нибудь присесть, дабы полюбоваться открывшимся видом. Ваня, несмотря на то, что изначально не планировал здесь долго задерживаться, согласился.

Как только они расположились на берегу, Полина, достав из портфеля тетрадь и карандаш, принялась зарисовывать открывшийся перед ними пейзаж. Ваня же в это время пытался понять, что она в нем нашла. Он никогда не понимал, почему все самые великие писатели, поэты и художники уделяли столь пристальное внимание природе, ведь в ней, как казалось Ване, нет ничего особенного. Именно по этой причине он терпеть не мог, когда в книге автор делал отступление и начинал описывать окружающие его пейзажи. Абзацы, посвящённые описанию природы, он обычно пропускал, так как считал их ненужными.

Полина же в это время увлечённо зарисовывала пейзаж. Ваня, внимательно наблюдая за ее работой, не мог не заметить ее пристальное внимание к деталям. Ему казалось, что Полина пыталась перенести на бумагу каждую травинку, что она видела перед собой. Кроме того, она даже умудрилась нарисовать, парящих над ними, мошек, чем окончательно продемонстрировала Ване свою необыкновенную внимательность даже к, казалось, совершенно ненужным деталям.

- У тебя есть мечта?- продолжая рисовать, поинтересовалась у него Полина.

-Наверное, нет,- ответил Ваня.- У меня никогда ее не было, и, честно говоря, я сомневаюсь, что она мне вообще нужна.

- Не говори так,- Полина отвлеклась от рисунка и посмотрела на Ваню.- Человек не может жить без мечты.

- Кто тебе такое сказал?

- Моя мама,- взгляд девочки в одночасье погрустнел.- Она всегда говорила, что этим миром правят мечтатели.

- А мне кажется, что этим миром правят те, у кого есть необходимые ресурсы и связи.

- А разве одно другому мешает?- Полина улыбнулась.- Возьмём, к примеру, большевиков. Они ведь тоже были мечтателями. И именно их мечта о строительстве мира без войн, конфликтов, несправедливости и эксплуатации и была катализатором их деятельности. Однако смогли бы они прийти и удержаться у власти без необходимых ресурсов? Конечно, нет. Вот поэтому, Вань, я и считаю, что нашим миром правят мечтатели, обладающие достаточными  средствами для осуществления своей мечты,- Полина сделала небольшую паузу, после чего продолжила.- Нет, Вань, у каждого человека должна быть мечта. В противном случае, вся его жизнь утратит какой-либо смысл, так как он банально не будет знать, ради чего он каждый день ходит в школу, университет или на работу. Вот, например, я. Если бы я не мечтала выбраться из Димитровска и поступить в Академию художеств, я бы даже не понимала, зачем мне вставать с кровати и идти в школу.

- А если у меня нету мечты? Вот нету и все,- Ваня развёл руками.- Моя жизнь уже бессмысленна, что ли?

- Не говори подобную дурость. То, что у тебя пока что нет мечты, ничего не значит. Я уверена, что рано или поздно она у тебя появится.

 Полина вернулась к своему пейзажу, а Ваня прилёг на траву и поднял глаза на чистое небо. Он задумался над словами Полины. Мечта? А какая у него может быть мечта? Например, Полина мечтает поступить в Академию художеств и стать выдающейся художницей. Александр Сергеевич уже который год мечтает о личном автомобиле, а Людмила Олеговна, как и положено матери, о дальнейшем благополучии семьи. А о чем может мечтать он? О путешествиях? Красивой жене? Отдельной квартире в Москве? Или, вообще, о полете в космос? На этот вопрос Ваня так и не нашёл ответа, решив дождаться того момента, как он, согласно утверждению Полины, разрешится сам собой.

  В это время Полина отложила листок с карандашом и перевела взор на раскинувшуюся перед ним реку. К удивлению Вани, девочка резко переменилась в лице и ,вместо обычного оживления и нескончаемой радости, на нем теперь воцарилась хорошо заметная горечь. Не успел Ваня понять причины столь неожиданных перемен, как к глазам Полины подступили слезы. Вот чего-чего, а подобного он никак не ожидал, более того, за то время, что он провёл с ней, слезы и Полина виделись им чем-то настолько несовместимым, что и представить нельзя. Первоначально, ему показалось, что она расплакалась от счастья( в конце концов, ее восхищение окружающей их природой смог бы разглядеть даже слабовидящий человек), но вскоре он понял, что ошибается, ведь в этом месте, каким бы красивым оно ни было, не было ничего такого, что могло вызвать слезы восхищения.

  - Что с тобой, Полин?- забеспокоился Ваня.- Почему ты плачешь?

  - Мама,- сквозь слезы расслышал он.

  - Что мама?

  - Я вспомнила, как она меня сюда водила, когда я была маленькой,- взяв себя в руки, пояснила она.

  - Поэтому ты расплакалась?- удивился Ваня.

  - Нет, дело не в воспоминаниях, а в том...что я безумно скучаю по моей мамочке,- ответила Полина и вновь разрыдалась.

  - А она что, куда-то уехала?- очень скоро он пожалел о столь глупом вопросе.

- Нет, она...она умерла,- неожиданно призналась Полина.

- Что?! Как умерла? Когда?

- Три месяца назад,- Полина опустила голову.- Я думала, что мне удалось свыкнуться с мыслью, что теперь я сирота, но, когда мы сюда пришли, неописуемое чувство отчаяния, с которым я боролась на протяжении этих трех месяцев, вернулось. Сперва я пыталась отвлечься путем рисования( обычно мне это удавалось), но, когда мы заговорили с тобой о мечтах, я тут же вспомнила ее предсмертные слова и...я не могу,- Полина снова заплакала.

- Но почему? Она ведь была такой молодой.

- Онкология,- с трудом произнесла Полина.- А ведь...ведь если бы она вовремя обратилась к врачам, то она...она бы ещё могла победить эту заразу. Знаешь, когда я узнала, что ты переводишься в наш класс, я решила тебе помочь не только потому, что ты мой товарищ, но и для того, чтобы, возможно, восполнить ту пустоту, что образовалась во мне после смерти мамы.

- Полина...

- Мама...она была для меня самым близким человеком,- Ваня, слушая ее, понял, каких трудов ей сейчас стоило говорить с ним.- И, когда ее не стало, я впала в депрессию. Если бы не бабушкин инсульт, я бы, наверное, только и делала, что лежала в кровати и плакала, а так я хотя бы ухаживала за ней да вела вместо неё домашнее хозяйство. Вскоре начался новый учебный год. Первую неделю я только и делала, что сидела за своей партой и смотрела в одну точку. Лишь после того, как я увидела тебя, - Полина сделала небольшую паузу, - я смогла хотя бы немного взять себя в руки.

- Значит, все это время ты только делала вид, что у тебя все хорошо? Значит, все твои дразнилки, не сходящая с лица улыбка, нескончаемый поток энергии и звонкий смех...это все...всего лишь маска, под которой ты прятала свою боль и отчаяние.

  Теперь, когда ему это стало понятно, Ваня почувствовал себя ещё большим слабаком, ведь Полина, столкнувшись с куда более серьёзными трудностями, чем он сам, не сломалась, а, превозмогая боль и отчаяние, улыбалась и пыталась помочь ему оправиться от полученных в прошлом травм.

 - На самом деле, это не совсем так, -продолжала Полина.- Первое время я действительно притворялась, и та Полина, что подошла к тебе в первый день, не более чем оболочка, за которой пряталась настоящая я, но чем больше мы с тобой общались, тем искреннее я становилась.

- Что?

-  Только с тобой,- Полина посмотрела на Ваню, - я хоть и ненадолго, но отвлекалась от своего горя. Именно ты заставлял и продолжаешь заставлять меня искренне улыбаться. И, что, наверное, самое главное, когда ты принял моё предложение о дружбе, я впервые за эти три месяца испытала неподдельное чувство радости. Так что, без преувеличения, можно сказать, что ты тоже помог мне. Спасибо тебе, - Полина вновь улыбнулась.

  Выслушав ее, Ваня почувствовал, как жалость к этой несчастной девочке все сильнее сдавливает его сердце. Вспоминая ее недавнее поведение, Ваня все больше поражался тому, насколько хорошо она держалась все эти дни, и все больше презирал свою слабость. Последние несколько лет он постоянно выставлял себя жертвой жестокой и несправедливой жизни, даже не задумываясь о том, что есть те, кому повезло намного меньше. Сейчас, вспоминая историю своей мамы и Полины, Ваня попробовал представить, что было бы, если б он оказался на месте одной из них. Это не заняло много времени, так как Ваня почти сразу понял, что в подобном случае он бы точно впал в еще большее отчаяние, а его нынешняя жизнь начала казаться ему по-настоящему прекрасной.

  И тут ему стало по-настоящему жутко. Ещё недавно у Полины была любящая мать, которая делала все возможное для блага ее дочери, и вот, из-за проклятой болезни, она умерла, оставив Полину круглой сиротой. Вспомнил он и Сергея Вячеславовича, чья любимая супруга неожиданно подхватила туберкулёз и умерла, не дожив до тридцати лет, и Людмилу Олеговну, лишившуюся почти всей семьи из-за войны. Что, если в какой-то момент тоже самое произойдёт и с ним? Что будет, если он внезапно окажется круглой сиротой? Как он будет, в случае чего, с этим справляться? От каждого из этих вопросов Ване становилось не по себе. Когда же в его голове прокрутились недавние слова Людмилы Олеговны о том, что неизвестно, как долго они с папой будут рядом, Ваня осознал, насколько непредсказуема их жизнь, и что никто никогда не будет знать, сколько ему отведено, а если это так, то есть ли смысл зацикливаться на тех трагичных событиях, что уже остались позади? Сейчас он глядел на бескрайнюю реку и все сильнее погружался в свои мысли. С какими бы трудностями ни сталкивался человек, он должен помнить, что тёмные полосы рано или поздно подходят к концу, а на их смену приходят светлые, если, конечно, он прилагает необходимые для этого усилия. Понятное дело, что тёмные полосы порой могут растягиваться на неопределённое время, но если человек сохраняет оптимизм и на его основе пытается строить свое собственное счастье, судьба рано или поздно обязательно его вознаградит. Если человек понимает, что у него самого не хватает сил для преодоления свалившегося на его голову несчастья, не стоит полагаться на самого себя и уж тем более внушать себе, что все, что нужно- это плыть по течению и оно разрешится само собой, нужно обращаться за помощью к своим друзьям и родным - тем, кому ты доверяешь также, как себе. И тогда твоей душе станет легче, ведь ты будешь чувствовать и понимать, что в этом прекрасном и, между тем, непростом мире у тебя есть опора, на которую ты всегда можешь положиться. Именно такие, казалось бы, простые истины звучали в Ваниной голове.   

  Посмотрев на поникшую Полину, Ваня собрался с силами и, подвинувшись к девочке, положил руку ей на плечо и тихо сказал:

  - Полин, послушай, что я тебе сейчас скажу. Во-первых, я не знаю, поможет это тебе или нет, но я уверен, что тёмная полоса в твоей жизни рано или поздно закончится, а во-вторых…я сделаю все, чтобы ты как можно чаще улыбалась, и, если ради этого мне придётся вытерпеть миллион дразнилок, знай, я это сделаю.

- Ваня…

- Не говори ничего, Полин. Я уже решил, что стану твоей поддержкой и опорой и даю тебе слово, я буду делать все, чтобы ты как можно чаще улыбалась и как можно реже плакала! Я знаю, каково тебе, Полина. Конечно, я, к счастью, никогда не попадал в столь ужасные ситуации, но я тоже находился на грани отчаяния, и поэтому я, как никто другой, знаю, что в таких ситуациях рядом с тобой должен быть кто-то из близких, и пока не пройдёт твоя депрессия, позволь мне быть таким человеком.

  Полина, внимательно его выслушав, взглянула на Ваню глазами, полными благодарности и нескрываемого счастья, а затем, обхватив руками его шею и положив голову на крепкое плечо Вани, сквозь слезы сказала:

 - Спасибо тебе! Ты даже не представляешь, насколько мне сейчас важны твои слова!

- Не за что, Полин, - обняв ее, ответил Ваня.- Ну что, может вернёмся домой?

- Сперва надо закончить рисунок,- отстранившись от него и вытерев слезы, сказала Полина. - Ты не против, если мы задержимся?

- Нет, не против.

- Эй, Вань, - через буквально минуту обратилась к нему Полина.

- Да?

- Ты ведь понимаешь, что после сегодняшнего тебе от меня не отделаться?

- Как и тебе от меня.

- Ты даже не представляешь, как я рада это слышать.

- Эх, значит, придётся играть свадьбу,- вздохнул Ваня.

Полина рассмеялась, а Ваня поймал себя на мысли, что это первый раз, когда он действительно рад слышать ее смех. Теперь, сидя рядом с Полиной и смотря на раскинувшуюся перед ним красавицу-реку, Ваня не сомневался, что тёмная полоса в их с Полиной жизни подошла к концу, а впереди их ждёт счастье и только счастье.


Ваня стоял посреди лесной тропинки. Осмотревшись вокруг, он понял, что ему снится тот же самый сон, что и в начале учебного года. Да, вон тот тёмный лес, а вон, расположенная в противоположной стороне, живописная деревушка. Если в прошлый раз Ваня так и не смог решить, в какую сторону пойти, то на этот раз, убрав руки в карман, он, недолго думая, направился к деревне - туда, где так ярко светило солнце.

Через несколько секунд Ваня услышал женский голос. Ему не составило труда понять, что он принадлежит Людмиле Олеговне, что звала его. Это означало лишь одно - пора просыпаться. Вскоре окружающая его местность начала исчезать. На место широких просторов пришла Ванина небольшая комнатка, а сам Ваня оказался в своей кровати. Людмила Олеговна сидела рядом и гладила его по голове.

- Пора в школу, - ласково сказала она.

-Уже встаю,- с улыбкой ответил Ваня, чувствуя, что с сегодняшнего дня его жизнь круто изменится, а все благодаря одной доброй, но несчастной девочке и его прекрасной и по-настоящему сильной маме, которая вопреки аду Великой Отечественной войны не сломалась и, оставшись собой, продолжила идти вперёд.