Разноцветная мечта

По комнате витает легкий аромат жасминового чая. Тихо шумит чайник. Его кипятят на всякий случай: вдруг кто-нибудь еще заглянет на огонек, а кипяток уже готов. На столе среди разноцветных обрезков ткани, ножниц, катушек с нитками – бутерброды с сыром и початая коробка конфет. Подкрепиться здесь предлагают всем. Отказываются — единицы. Слишком уж уютно в этой маленькой комнатке, битком набитой мечтой всех девчонок — нарядами для принцесс, волшебниц и эстрадных певиц. Именно так — во множественном числе.

В ее умелых пальцах, движения иглы практически незаметны. После горячего чая да под интересный разговор, они действуют на тебя завораживающе. Ты просто знаешь, что игла делает стежок за стежком. Ведь вот оно доказательство: ряд белых переливающихся бусин, все удлиняющийся на синем бархате.
— Вот берет, совсем уж поистрепался. За праздники все бусины поотлетали, — говорит Галина Николаевна Смирнова. — Да и чего ж удивительного. Сколько утренников было!... Новый год — это всегда аврал.

Да Новый год, действительно, аврал. И не только для артистов, но и для главного костюмера города, и для ее двух помощниц. Подготовить и упаковать те костюмы, которые нужны именно к этому спектаклю или утреннику, отвезти в тот же КСК «Молодежный». И не дай бог что-нибудь забыть. А там уже следующее мероприятие. Совершенно в другом месте. Так что только успевай поворачиваться. После праздника полегче, но работы хватает. Постирать, отутюжить, залатать, если надо. В этот раз буквально перед Новым годом получили новые костюмы. Теперь к ним нужно пришить инвентарные номера, а там уже и новые праздники…
— В прошлом году купили ткань для костюмов ансамбля «Вдохновение». Теперь надо шить. Были бы спонсоры — заказали бы. Сшить сценический костюм — удовольствие не из дешевых. А так решили сами, потихоньку-помаленьку… Фасон уже разработали…

Такую преданность однажды выбранному делу встретишь нечасто. Пятьдесят два года из пятидесяти восьми каждый день жизни Галины Николаевны связан с иголкой и ниткой. Было дело — хотела воспитательницей стать. С малышами возиться. Но желание шить пересилило. Такое впечатление, что когда маленькой Галинке отец впервые дал в руки швейные принадлежности, то словно пришил ее к ним.

— Ой, шить меня приучил отец. Уже лет в шесть начала потихоньку свои платья ситцевые резать. Почему отец? Да мама как-то до шитья была небольшой охотницей. А вот отец — мастер на все руки. Помню, вставлю в иглу нитку километровую, отец подойдет, посмотрит: «Так, доченька, нитка длинная — девка ленивая. Укорачивай. Иначе путаться будет». А еще у него мать знатной портнихой была. Так что это у меня, наверное, в генах.
Что шила? Да ничего особенного. Чаще бывало, старенькое ситцевое платьице возьму, изрежу, не получиться ничего — спрячу куда-нибудь. Мать поищет-поищет платье, спросит, куда подевалось. А я ей — да, наверное, у бабушки. Бабушка же в соседней деревне. Мама платье потом, конечно, найдет, поругается. И…

Уже тринадцать лет Галина Николаевна — закройщик (а по совместительству при необходимости — портной, модельер) централизованной клубной системы. Начинала в ансамбле «Горнист», известном сегодня, как ансамбль «Сияние». Перешла туда по настоятельной просьбе прежних руководителей коллектива: хореографа Натальи Петровны Огородовой и хормейстера Алевтины Семеновны Бовкис. В детском ансамбле всегда надо что-то шить, перешивать. В 98-ом «Монтажник», «Октябрь» и «Сияние» объединились. Все костюмы перешли в городской дворец культуры. Кое-какие и сегодня живы, но мало. Правда, надевают их очень редко. Платья крепкие, добротные, но фасон...

Фасоны… Сколько их она видела за свою долгую портняжью жизнь. Сколько сшила, сколько ткани прошло через ее руки, сколько стежков сделано долгими днями и вечерами… В семнадцать лет сельская девчонка пришла работать в ателье небольшого по тем временам городка буй Костромской области.
— По молодости, помню, платье по пятнадцать раз переделываешь. Одно время самыми модными считались гофрированные или плиссированные воротники. У меня было голубое креповое платье. Креп же так хорошо гофрируется… Уж и не сосчитать, сколько раз я на нем эти воротники меняла. Рецепт гофре до сих пор где-то дома на земле храниться. Пропорции-то уж и не вспомню. А так — берешь желатин, мыло. Все это варишь. Из бумаги делаешь трафарет типа веера, потом в него ткань вкладываешь. Закалываешь. Прессов тогда не было — утюгом пропаривала... Да и вообще, раньше, чтоб в праздник, да без нового платья?... Такого не бывало. Еще отец купил мне швейную машинку, ручную «Подольскую». Есть и Зингер 1913 года выпуска. Правда не сама машинка: станок давно выбросила — отработал свое, а вот головку оставила. Какая вообще машинка любимая? Да та, что хорошо шьет.

В Новый Уренгой Галина Николаевна приехала в 83-ем. К мужу. К тому времени он здесь уже два года отработал. Практически сразу устроилась работать в ателье, что находилось рядом с «Молодежкой». Тогда городская Служба быта в одной деревяшке ютилась. Там и сапожники, и часовщики, и фотографы сидели. Ну, и ателье, конечно.
Сына Сашу Галина взяла с собой, а вот дочку Наташу оставила у свекрови. «Скучала по ней очень. Получу, бывало, письмо из дома, сижу, читаю и плачу. Все, говорю, поеду обратно. А девчонки из бригады: «Ну да, поедешь. И сама здесь будешь жить, и Наташка твоя сюда приедет». Так и случилось. 19 августа 85-ого привезла дочку в Уренгой. Помню, собирается она на улицу, я ей, надевай, мол, штаны теплые и куртку. А она в крик: «Че вы меня одеваете? Еще лето, август, а вы куртку… Бунтовала».

Очередь в ателье, вспоминает Галина Николаевна, тогда была огромная. На два-три месяца заказы вперед принимали. В 86-ом на время декрета одной из сотрудниц, ее перебросили в цех, что находился в пансионате. Там вообще сама и закройщиком была, и кем-то вроде заведующей. А желающих принарядиться — уйма. Коробки лежали набитые заказами. Фасоны — всякие. Дамы ж со всего Союза съехались. Ткани опять же… Здесь купить было практически невозможно — с отпусков везли. Так в Доме быта и отработала 9 лет. Потом «бытовка» начала разваливаться потихоньку. А Галина Николаевна перешла в управление культуры.

— Вообще за сою долгую жизнь швеи больше всего запомнила два платья. И оба — свадебных. Первое — еще в Буй шила, году в 74-ом. Невесту Татьяной звали. Она за военного замуж выходила. На платье белоснежная парча пошла. Так наша невеста на сказочную принцессу в нем была похожа. Второе памятное уже здесь шили. Бригадой. Для Наташи Петух. Вышивальщица у нас была Мария Прокопьевна. Тогда фатин только-только в моду входил. Вот она по нему вышивку и сделала. Уже потом, после свадьбы, мать Натальи приходила и рассказывала, мол, гости все удивлялись, что такое платье здешние мастера сделали, а не на земле.
Когда сама замуж выходила? Мне платье моя бригада шила. Фасон простой, но ткань была очень уж красивая. Хотела бы и дочери своей сама свадебный наряд сделать, да не положено, говорят, чтобы мать дочку к свадьбе обшивала.

Наверное, не найти было в школе девочки, которая не завидовала бы Наташе Смирновой. Еще бы. Какие костюмы ей шила мама на каждый Новый год.
— В детском саду все было просто — все девочки снежинки. Один раз — была Снегурочкой, — вспоминает Наташа. Белое платье длинное, на голове — картонный кокошник, облепленный ватой и украшенный битыми игрушками. А вот в школе. Каждый год — новый костюм. Больше всего запомнился наряд Золушки, с вышивкой. Мама его за одну ночь сшила. Мы тогда в вагон-городке жили, звукоизоляция, представляете, какая. А у мамы всю ночь швейная машинка стрекочет. Кстати, она меня даже ночью подняла на примерку, чтобы успеть до утра, к утреннику. Жалко, что только одна фотография сохранилась. И то черно-белая.

Сегодня Наталья — и сама мастерица. Как рассказывает Галина Николаевна, первое дочкино знакомство со швейной машинкой, произошло, когда девочке был всего год. Тогда она нечаянно прошила Наташе на машинке палец. Став чуть постарше, девочка сама взялась осваивать тонкости портняжного дела. Иногда в ущерб маминым изделиям. Как-то дочке захотелось сшить кукольное платье. И все бы ничего, но по задумке маленького модельера, плате обязательно должно было быть с петелькой. А вот их то Наташа делать и не умела. Не долго думая, она отрезала кусок ткани с готовой петлей от халата, который мама сшила на заказ…
Сегодня, Наталья уверена, что ее любовь к шитью — на генетическом уровне. Когда-то тянуло к музыке, говорит, но желание шить — пересилило. Не правда ли, очень похоже…

Самые интересные истории, те, когда настоящие мастера рассказывают о своих ляпах. О тех случаях, которые лишний раз подтверждают, что «не боги горшки обжигают», что для того, чтобы стать настоящим мастером, нужно сначала побыть подмастерьем. Были казусные случаи и в жизни Галины Николаевны.
— Помню в ателье, я тогда еще на земле работала, на столе стоял таз с раствором для плиссировки. Так я в него в спешке готовое платье уронила. В итоге весь репс сел. Бывало и цветы кроила не в ту сторону. Например, спереди цветы получались вверх головками, а на спинке — все вниз. А уж какая любительница пожечь утюгом была... как-то предложила девчонке знакомой платье проутюжить. Она как раз на танцы собиралась. А платье такое красивое... Из капрона. Ну и отутюжила… Как поставила утюг… В общем, мы с ней, аж, сели. Но все всегда можно исправить. И в этот раз исправила…

Наш разговор то и дело заглушают посторонние звуки. Где-то рядом в одном из кабинетов идет репетиция. Народная песня, протяжная, задушевная плавно вплетается в канву разговора. Дверь в кабинет открывается постоянно. Вот заглянула на огонек Нина Гаврилова, попить чайку, поговорить в перерыве между репетициями, да и в очередной раз предложить Галине Николаевне попробовать себя в ансамбле «Молодушки». Вот вернулась со склада, где хранится основная масса костюмов Оксана — не просто помощница Галины Николаевны, а скорее член семьи. Много лет назад она поступила к мастеру ученицей. Так и сошлись две женщины разных возрастов, разных характеров. Когда наставница поменяла место работы, вместе с ней ушла и ученица. Сегодня, говорит Галина Николаевна, Оксана и сама настоящий мастер. Да еще какой.

Сегодня у костюмера Централизованной клубной системы — большое хозяйство. Сколько в нем костюмов, на вскидку она даже сразу и сказать не может. Правда шить, теперь практически не приходится. Все заказы на новые наряды отправляются на крупные швейные фабрики. Несколько лет назад это был Омск, сегодня — Краснодар. Но первый шаг к воплощению задумки режиссера в реальность делается именно здесь.
— Все мерки снимаем сами. Краснодар для этого нам дал свою сетку. Но у каждого закройщика свой почерк. Свои мерки. Слава богу, хоть больших переделок не бывает. Разве что где-то мы ошибемся или они что-то не так сделают. Но ведь люди разные. И далеко не все — модели. Да и вообще, сложно шить костюм на человека, которого в глаза не видел. Кроме того, например, сегодня женщина пришла снимать мерки в одном белье, а на примерку — в другом. Итог: грудь приподнялась — выточки сместились, само платье стало короче и т. д. Эх, нам бы такие условия, что в Краснодаре. Да технику. Не хуже их костюмы бы шили…

В последние годы постановки ГДК «Октябрь» — это не просто интересное режиссерское решение, талантливая игра актеров. Это еще и буйство красок, оригинальность костюмов. Самые сложные, говорит Галина Николаевна, — со светящимися элементами. «Без помощи артисты их даже надеть не могут, не то, что подключиться. Провода тоненькие, масса соединений, аккумуляторы». Впервые в ее хозяйстве они появились года четыре назад. Боялась ужасно, что это воплощение дизайнерской мысли до второго выступления не доживет. Слава богу, обошлось.
— Теперь вот с нетерпением ждем, когда закончится реконструкция нашего «Октября». Надеемся, что у костюмерной появиться дополнительное помещение. Сейчас многие костюмы хранятся в коробках, чего быть не должно. А так хочется все развесить, да на свои места. Каждый наряд — в свой отсек: ярмарочные к ярмарочным, северные — к северным. Порой бывает забываю, где какой. Буквально вчера подошел хореограф с «Сияния», попросил костюмы для рок-н-рола посмотреть. А я и не помню, где они у меня лежат. Подожди, — говорю, — Саша, убей не помню. Они ж много лет не использовались.

— Сидим с мамой вечером, — подхватывает Наталья, а она вдруг срывается с места. Я ей: «Ты куда?» «Пойду, — говорит, — в двадцать восьмой, полазаю». Захожу чуть погодя я в этот кабинет, а там стремянка, старенькая такая, а на самом верху — мама… Что твой эквилибрист. «Вспомнила, — говорит, — где эти костюмы для рок-н-ролла лежат»…

Пожалуй, у каждой швеи, хоть профессиональной, хоть любительницы, есть один – два узелка, в которые свернуты будущие платья-блузки. Они, как правило, лежат в самых дальних углах ящиков, на самых дальних полках и ждут своего часа. Есть такие узелки и у нашей героини. Один — больше сорока лет.
— Еще в 65-ом у мамы дома в комод положила одну вещичку. Все хотела манишку себе сшить. Как сейчас вижу — капрон, сиреневый такой. Но не сподобилась. Родительский дом уже давно пустует. Но знаю, что комод стоит на прежнем месте. А в нем — сверточек. Да и вообще таких узелков — тьма-тмущая. Муж бывает говорит: разбери в конце концом свой мешок с тряпками за дверями в кухне. А как его разберешь? Выбрасывать — жалко. Глядишь — пригодится. Вон, например, когда для «Сорочинской ярмарки» костюмы делали — все в дело пошло. А еще у меня есть мечта — когда-нибудь сшить костюм «Цветик-семицветик».
Лоскутки для этого костюма Галина Николаевна собирает и бережно хранит уже около пяти лет. «Встанет иногда, достанет приглянувшийся лоскуток, — рассказывает Оксана, — посмотрит. Скажет так задумчиво, «вот хочу сшить «цвети-семицветик». И в пакет». До лучших времен… Каких? Возможно, когда выйдет на пенсию. По настоящему, а не так как сейчас. Пенсионерка с восьмилетнем стажем, она и сегодня кроит, шьет, примеряет. «Это моя любимая работа, — говорить она. Дня не могу без нее. Даже дома и то все чего-то колупаюсь, все с иголкой или за машинкой. Но мечта пока так и остается мечтой, собранной из десятков разноцветных лоскутков… Разноцветная мечта…

Давно остыл в кружках недопитый чай. Галина Николаевна кладет на стол восстановленный берет. И тут же оглядывается по сторонам: что еще ждет починки? Вот костюм Деда Мороза — его нужно подшить. Длинноват нашему деду. За стеной работает стиральная машинка. Значит, скоро предстоит утюжка. Под потолком — развешаны костюмы с самых разных спектаклей. А за ними в уголке Галина Николаевна решила повесить иконку.
— Только все сходить и купить некогда. Наверное, завтра схожу. Вот закончится ремонт, все здесь обустрою и уйду со спокойной душой — иконка эта вместо меня будет девочек моих оберегать…

2008 г.