Урок добра и бескорыстия

Шумит веселая толпа. Город радуется и празднику, и неожиданно солнечному дню. Мальчишка лет десяти в разноцветной вязаной шапке нетерпеливо подпрыгивает неподалеку от столба, на который взбирается очередной смельчак — в нескольких метрах над землей покачивается на ветру заветный приз. Из года в год, в любой мороз, десятки мужиков, раздевшись по пояс, устремляются к этому столбу. Но и в тот раз деревянная махина осталась непокоренной: преодолев две трети пути, мужчина соскальзывает вниз. Мальчишка же, потеряв интерес к происходящему, устремляется в гущу людей, наблюдающих за катающимися на нартах.
— Вот для таких пацанят мы и решили организовать Праздник народов Севера, — рассказывает Виктор Николаевич Казарин, тепло глядя вслед убегающему парнишке, — чтоб могли они узнать и хоть немного понять коренной народ. Его жизнь, традиции. У горожан даже выражение появилось: коль уж мы не можем прийти в тундру, то раз в году она сама приходит к нам. А ведь как поначалу волновались, приживется праздник или нет. Прижился…

Витя, Виктор или как звали его близкие — Виталик... Практически весь первый школьный год он провел на больничной койке — мальчуган попал под машину и получил серьезную травму. Произошло это в Лениногорске, куда его отправили родители: на семейном совете было принято решение, что в первый класс мальчик пойдет в городе, где качество образования все-таки выше, чем в поселке Раевском. Однако судьба распорядилась иначе.
ВК: В память навсегда врезались слова врачей, что ногу спасти не удастся. К счастью, нашелся хирург, который решился на сложнейшую по тем временам операцию. В течение нескольких часов мою ногу собирали буквально по кусочкам. Тогда же я получил один из первых в жизни уроков добра и бескорыстия: мне требовалась донорская кровь. Чтобы найти доноров — дали объявление. И люди пошли. Приезжали даже из других городов. Незнакомые люди приносили гостинцы, даже читали мне вслух. Тогда я много узнал о пионерах-героях, о мужестве и силе воли. Книга о Мересьеве стала моей любимой. Почти год я провел в больнице.
Через много лет пришло понимание, насколько тот год после аварии повлиял на его характер. Постоянная необходимость сдерживать себя, терпеть боль, сделали Виктора Казарина более выносливым, выдержанным, научили контролировать поступки и эмоции. Научили быть чутким по отношению к людям.
Шли годы. Любознательный мальчишка вырос в юношу с пытливым умом, увлекающегося, интересующегося многим. Юность Казарина совпала с началом активного освоения Западной Сибири. Газетные полосы пестрели названиями открытых газовых и нефтяных месторождений, фамилиями известных геологов. Там — на северной окраине России вершились великие дела, от которых захватывало дух.
ВК: Оказаться в самой гуще тех событий — об этом я мог только мечтать. Думал, вот окончу школу, поступлю в институт, а потом обязательно поеду на Север.
Судьба человека похожа на убегающую вдаль дорогу: крутые повороты сменяются ровным, как лента, полотном, притормозив перед очередной ямой и ухабом — ты вновь набираешь скорость и устремляешься к горизонту. И только от тебя зависит, насколько решительно и энергично будет пройден путь. К экзаменам на вечернее отделение Лениногорского общетехнического факультета МИНХи ГП им. И. М. Губкина он готовился днем и ночью. Параллельно устроился в Альметьевское наладочное управление слесарем по ремонту контрольно-измерительных приборов и автоматики.
Удивительно, но в молодости времени и сил хватает на все. На учебу и увлечения, на ночные посиделки с песнями под гитару и на работу. Ведь так много нужно успеть здесь и сейчас, а не когда-нибудь потом. И неважно, что на сон остается совсем мало времени. Особенно, если тебе все интересно, все увлекает.
ВК: Мне повезло с наставниками в Управлении... Слесари высшей квалификации, они могли заткнуть за пояс любого инженера. Мы с ними и исследовательскими работами занимались, и расчеты делали, и оснастку. Они меня не только к слесарному делу приобщили, но и заставили изучить кинематику, электронику. Не менее захватывающе складывалась и общественная жизнь. Сначала меня избрали комсоргом группы, потом секретарем первички. А еще была масса увлечений: играл в ансамбле, собирал цветомузыку и транзисторные приемники, влюблялся так, что стихи читал и переписывал ночи напролет. Четвертый год студенческой жизни начался в новом вузе — Уфимском нефтяном институте. Все силы пришлось бросить на учебу. Средняя успеваемость на потоке составляла 98%.
К тому моменту, как Виктор Казарин перевелся на дневное отделение в Уфу, мечта попасть на Север не только не поблекла, но захватила его еще больше. Он запоем читал книги, посвященные освоению северных окраин. Особенно поражали романы Константина Лагунова, полные ярких, захватывающих дух картин сибирской природы, героев с сильными характерами.
В 1982-м на время преддипломной практики судьба забросила Казарина туда, куда он стремился всей душой уже многие годы — на Ямал. Работа на Медвежьем месторождении и в Полярной экспедиции глубокого бурения дала возможность оценить важность происходящего, а оценив — сделать выбор, который навсегда связал его с этим, на первый взгляд, неласковым краем.
ВК: Мне повезло. В Надыме как раз проходила научно-практическая конференция, в которой мы, студенты, тоже принимали участие. Проводил ее Виктор Туголуков. Я задавал много вопросов. После конференции Виктор Александрович предложил мне работу. 25 июля 1983 года  молодой дипломированный специалист Виктор Казарин прилетел в Новый Уренгой. О чем думал Казарин глядя на маленькое здание аэропорта Ягельное, на нестройные ряды сооружений, назвать домами которые можно было лишь с большой натяжкой? «Здорово! Я здесь! У меня все получится!» Впереди его ждала большая работа, большая стройка и большая цель — давать стране газ.
ВК: Работать меня определили оператором по добыче нефти и газа на пятое ГП, возглавляемое Николаем Ивановичем Кабановым. Здесь я в очередной раз увидел, как Север кует настоящие мужские характеры, учит иному отношению к труду, когда во главе угла стоят не столько деньги, сколько сама работа. Глядя на окружавших меня прожженных северян, хотелось пахать. Иначе было невозможно.
Ул. Геологоразведчиков 2б, общежитие №2. В воздухе витал аромат жареной картошки. После сытного ужина четверо мужчин гоняли чаи, когда в комнату заглянул Александр Сивков и предложил соседям Казарина по комнате работу на новом промысле. «С первого колышка...», — расписывал он открывающиеся перспективы.
— Александр Владленович, а мне почему не предлагаешь на новое ГП? — спросил Казарин.
— А на тебя, молодой человек, на промысле глаз положили. Не дали твои данные кадры, так-то...
— Я тоже хочу «с первого колышка», с первой сваи...
— Ну, раз хочешь — пиши заявление.
На следующий день Кабанов кипятился: «Предатель, как ты мог?»...
— Николай Иванович, это моя мечта — начать новое дело с нуля.
— Мечта, говоришь... Ну, ладно, давай. Но если что — возвращайся.
Он не вернулся... Впереди было строительство УКПГ 1АС, УКПГ 1АВ.
ВК: Предложение возглавить городскую комсомольскую организацию прозвучало для меня неожиданно. Шел январь 1986 года, я только принял второе ГП. Запускались новые кусты газовых скважин, предстояло ввести в эксплуатацию много шлейфов. Здесь вершились государственные дела, а мне вдруг предлагают перейти на общественную работу. На мои доводы, что на производстве я принесу больше пользы, Иван Спиридонович Никоненко, гендиректор ПО «Уренгойгаздобыча», парировал: «Для молодого коммуниста — это большое доверие и большие перспективы, а для предприятия — честь, что его представителю доверяют возглавить городскую комсомольскую организацию. Так что дерзай!»
Лишь непосвященный считает, что, сменив работу на газовом промысле на комсомольскую, человек попал на теплое местечко. В действительности — это те же бессонные ночи, отстаивание интересов людей вопреки чьим-то решениям и указам. Если, конечно, ты лидер и работе отдаешь всего себя. Кроме того, ритм жизни новоуренгойских комсомольцев должен был соответствовать ритму освоения месторождения, строительства города.
ВК: В конце 1986 года на комсомольской конференции должны были избрать новый состав горкома. Вспоминаю газету «Тюменский Комсомолец», статью «Что скажет с трибуны Виктор?». Корреспондент нагрянул как раз в горячую пору: приезжали и уезжали отряды, шли ударные вахты. А быт молодежи не устроен, общежитий не хватает. В день принимал до 60 человек, выслушивал их, вникал в проблемы... «Часы приема по личным вопросам» растягивались с утра до самого вечера. Если кто-то «взывал с места» — бросал все и мчался на подмогу. В итоге — оставил без внимания «бюрократию». Через полгода наша организация оказалась самой отстающей в области по сбору членских взносов, по выбывшим членам. Приехала из Тюмени целая комиссия меня увольнять. Пришли к первому секретарю горкома партии Геннадию Дмитриевичу Олейнику. Он уважительно выслушал и сказал: «Знаете, вы со своими взносами и выбывшими членами сами разбирайтесь. А для нас, для города, этот человек общественно полезными делами занимается».
После этого случая во мне заговорило самолюбие. Особенно когда «Тюменский Комсомолец» накануне конференции написал про вызывающего жалость «доброго секретаря», который всех принимает и совсем не понимает, что за ним 15 тысяч комсомольцев. «Надо, — восклицал автор, — «заниматься аппаратом», «выстраивать отношения» и т. д. Но статья произвела обратный эффект: сколько я получил писем поддержки! И на делегатов конференции она повлияла таким образом, что за меня проголосовали единогласно. Я почувствовал огромную ответственность. Если раньше я был «просто кооптирован», то теперь — избран!
После той конференции он поставил перед собой задачу — сделать горком лучшим по Тюменской области. По всем параметрам! Начал практиковать «выездные бюро». Побывал чуть ли не на всех предприятиях. На эти заседания приглашал и первых руководителей, и партбюро, и профсоюз. Удивительная вещь: только начали жестко ставить вопросы — пошла «ответная реакция». Ребята буквально бежали платить взносы.
ВК: Вообще, жизнь в те годы, что называется «бурлила». Мы вплотную занимались соревнованием среди комсомольско-молодежных коллективов, затевали много интересных творческих мероприятий — туристические слеты, смотры самодеятельной песни. А чего стоило создать в Новом Уренгое молодежный жилищный комплекс... Доказывать важность подобного дела приходилось до крика, и в горкоме, и в исполкоме. При этом проблема жилья в городе была проблемой номер один. В результате, пробили мы-таки два дома для МЖК. Рим Султанович Сулейманов помог. Ребята сами, в свободное от работы время, красили и плотничали, доводили квартиры до ума... Зато, какую гордость испытали мы все, когда первые мжковцы получили ордера.
Был еще один вопрос, к которому новоуренгойский комсомольский лидер, относился весьма принципиально. Максималист по натуре, он требовал ото всех неукоснительного исполнения антиалкогольного постановления, подписанного Михаилом Горбачевым. «Члены горкома комсомола не употребляют, я не употребляю, и никто не будет». За нарушение и выговоры объявляли, и из комсомола исключали.
        Работа комсомольским лидером помогла Виктору Казарину всесторонне узнать город, а город узнал его. Как итог, впоследствии Казарин избирался депутатом горсовета, членом горкома партии и бюро. Это была работа с людьми, она помогала выделять из огромного списка проблем главные.
Менялись времена. Менялся и Виктор Казарин. Поступки стали решительнее, дела масштабнее. Каждый его шаг был четко выверен, соответствовал требованиям времени, подкреплен знанием психологии людей. В середине девяностых шло много разговоров и споров о том, каким должен быть город. В последнем генеральном плане «советской разработки» — 1986 г., было четко обозначено, что Новый Уренгой рассчитан на 200 тыс. населения. Однако со временем стало ясно — Генплан не соответствует требованиям дня.
ВК: Существовали два диаметрально противоположных мнения. Кто-то считал, что Новый Уренгой должен быть вахтовым поселением для обслуживания ТЭКа. Незанятое же работой население предлагалось переселить в города-спутники где-нибудь в Ростовской или Орловской областях. Противники такого подхода, среди которых был и я, считали — город должен быть!
Казалось, планы Казарина были спутаны, когда в 1997 году губернатор ЯНАО Юрий Васильевич Неелов предложил ему переехать в Салехард и поработать в его команде. На самом деле, опыт, который получил Виктор Николаевич, будучи заместителем губернатора и курируя вопросы жизнеобеспечения, транспорта связи и информатизации, впоследствии оказал большую пользу. И самому Казарину, и городу, который он возглавил. Идя на выборы, он выдвинул простой и понятный каждому лозунг «Родному городу — стабильность и развитие». Как итог, Виктор Николаевич, сначала в 2001-м, а затем и в 2005-м, стоя перед лицом сотен людей, присягал на верность целому городу. Дважды новоуренгойцы оказывали ему доверие, выбирая мэром, возлагая на его плечи непростую ношу, складывающуюся из надежд горожан, которые требовалось воплотить в жизнь, и из обязательств перед Ямалом, Россией.
— Я, Казарин Виктор Николаевич, вступая в должность мэра города Новый Уренгой, в соответствии с волей населения муниципального образования город Новый Уренгой, клянусь: уважать и соблюдать права и свободы человека, соблюдать конституцию Российской Федерации, законы Российской Федерации и ЯНАО...

2010 г.