Заряд на победу

На мысль написать об этом человеке меня натолкнул случай. На одном из интернет-сайтов мне попался аудиофайл более чем 40-летней давности с записью его голоса. Голоса великого Геолога — Рауля-Юрия Георгиевича Эрвье. К сожалению, мне не удалось встретиться с теми, кто знал Юрия Георгиевича лично. Но, к счастью, хранятся еще в музейных архивах газетные статьи об открытии в Западной Сибири богатейших месторождений нефти и газа, а на библиотечных полках стоят книги, написанные о патриархе отечественной геологии (так назвал Юрия Эрвье заслуженный геолог РСФСР, профессор Иван Нестеров).

ЧУТЬЕ ГЕОЛОГА
Легкое потрескивание звуковой записи перекрывается негромким хрипловатым голосом. Перед глазами — газетное фото, сделанное в далеких 60-ых.
Юрий Эрвье (текст приведен без редакторской правки)
— Вот сейчас я нахожусь в ожидании. Только что закончена скважина глубокая на Уренгой. Она пробурена, спущены трубы, вырисовываются несколько горизонтов. Что они дадут: нефть, газ или конденсат, мне трудно сейчас сказать, но я уверен, что нижние из них дадут нефть. А открытие нефти на такой огромной площади, какой представляется Уренгой — это дело большой государственной важности. Ну как ему не радоваться...

Сегодня Уренгойское месторождение больше известно, как газоконденсатное. Однако, профессиональное чутье не подвело Эрвье. УГКМ — это не только газ, но и нефть. Конечно, черное золото в недрах уренгойской земли присутствует не в таком количестве, как голубое, но все-таки...
О способности Эрвье «разглядеть» сквозь толщу земли углеводороды, ходили легенды. За время его руководства геологической службой Тюменской области было открыто более 250 месторождений, разведанные запасы нефти составили 10 млрд тонн, конденсата — 500 млн тонн, газа — 20 трлн кубометров. Практически на голом месте был создан крупнейший в мире топливно-энергетический комплекс.
В одном из интервью он скажет, примерно, следующее: «После открытия таких уникальных месторождений нефти, как Самотлорское, Мамонтовское, Усть-Балыкское, Федоровское, а также находящихся в Заполярье газовых гигантов Уренгоя, Медвежьего, Ямбургского многие думают, что поиск углеводородного сырья на территории Тюменской области можно если не прекратить вовсе, то, во всяком случае, ограничить... Но если мы не будем вести опережающими темпами разведку, то очень скоро не сможем наращивать добычу нефти и газа. Промысловики всегда должны иметь под рукой резервные запасы. Только тогда можно работать, не заботясь о будущем... Я совершенно уверен в том, что значительные запасы нефти и особенно газа находятся на шельфе Карского моря. Это подтверждают месторождения, открытые на Ямале. Сейчас мы создали там нефтеразведочную экспедицию. Она работает на мысе Харасавэй. Так что дел в Тюменской области у нас еще очень много»...

ЕДИНОЖДЫ ВЫБРАННЫЙ
Он мог быть в этой жизни кем угодно. Но судьба определила его путь раз и навсегда.
Юрий Эрвье (текст приведен без редакторской правки)
— Я человек жадный. Я начал работать на мыловаренном заводе. Потом грузчиком, продавцом. Может я был бы неплохим строителем: мне нравилось всегда смотреть, как на голой земле вдруг вырастает здание. Но с 29 года полностью связал свою жизнь с геологией, с разведкой и ни одного дня не пожалел. Я попал на интересное дело, которое в жизни искал... Первый газ у меня был по сути в первый год моей работы, а первую нефть — свою нефть — я получил только в Сибири. Первый фонтан нефти, ревущий, красивый, с запахом был в 60- м году в Шаиме. Это была первая промышленная нефть в Сибири. К этой нефти путь был довольно долгий. Теперь этих фонтанов много, они по всей тюменьщине, и наша тайга, она сейчас громко говорит нефтяными фонтанами, и эти фонтаны слышны не только у нас в стране, а и за пределами ее...
СПРАВКА
В марте 1960 года в трест «Тюменьнефтегеология», возглавляемый Ю. Г. Эрвье, от начальника Шаимской экспедиции М.В. Шалавина пришла срочная телеграмма: получен фонтан легкой нефти. Однако радость открытия омрачило то, что скважина № 2 дала приток всего 1,5 т в сутки. Надежды возлагались на скважину №6, к бурению которой приступила бригада мастера Семена Урусова. Расчеты специалистов оправдались: 22 июня нефтяники радировали о мощном фонтане нефти дебитом в 250-300 тонн. Это стало открытием первого в Западной Сибири нефтяного месторождения.

Вот как в своих воспоминаниях Юрий Эрвье описал впечатления от посещения этой буровой: «Набираем пробу. Прекрасная зеленовато-коричневая с золотистой пеной ароматическая жидкость. Разве могут сравниться для нефтяника с запахом нефти любые самые дорогие духи! Нет, их запах в сравнении с нефтью — ничто. Берем на ладонь, растираем, нюхаем. Хочется даже попробовать на вкус. Радость, большая радость. Ведь это первая сибирская нефть».
В последующие годы в Шаимском районе были открыты Мортымьинское, Тетеревское и другие нефтяные месторождения.

Путь геолога он начал в 20 лет. Первый рабочий день в бригаде, входящей в состав мелитопольской газовой партии «Укргосбуртреста», у Юрия Эрвье несколько не задался. Причиной стал внешний вид парнишки: перед матерыми буровиками он предстал в лаковых ботинках и модном костюме. «Барчук» — сразу составили о нем мнение мужики. Не знали они, что этот наряд — единственное, что было на тот момент у Эрвье. Но уже на следующий день новичок показал себя при ликвидации газового фонтана, и бригада признала его своим. А сколько их было потом, этих скважин, фонтанов, аварий, за более чем полувековую геологическую судьбу...
СПРАВКА:
1933 г. — с отличием окончил Высшие инженерные курсы геологоразведчиков в Киеве.
по 1941 г. — работает в геологических партиях в Украине.
с августа 1941 г. — служит в саперных частях, командование отдельным отрядом глубокого бурения саперного батальона. Демобилизован в декабре 1944 года в звании инженер-майора.
1945-1952 г.г. — начальник Южно-Молдавской нефтеразведки треста «Молдавнефтегеология».
1952 г. — направлен на работу в Тюменскую нефтеразведочную экспедицию.
1955 г. — главный инженер Тюменского нефтеразведочного треста.
1956-1966 г.г. — управляющий трестом, затем управлением «Тюменьнефтегеология».
1966-1977 г.г. — начальник главка «Главтюменьгеология».
1977-1981 г.г. — заместитель министра геологии СССР.

Он не был кабинетным начальником. Его чаще можно было увидеть «в поле», в окружении таких же как он — с неуспокоенной душой, твердо верящих в нефте-газовое будущее региона. Он обладал титаническим упорством в достижении целей. Его рабочий день длился допоздна. Он лично контролировал всю работу в геофизике, сейсмике, бурении. Конечно, он не мог быть везде и сразу, но, даже став руководителем, то и дело, покидал свой рабочий кабинет, чтобы ехать, лететь туда, где сложнее всего. Так было, и тогда, когда он участвовал в ликвидации аварийного газового фонтана на Губкинской площади и тогда, когда над сеноманом на Пурпейской площади вспыхнул огромный факел, в огне которого за сутки сгорало до 10 млн кубометров газа.
Из книги Станислава Вторушина «Золотые годы»
— Юрий Георгиевич, — дрожащим голосом сказала радистка. — Вам телеграмма из Салехарда. Зачитаю: «11 февраля 4.45 скважине 101 Пурпейской площади глубине 773 метра произошел выброс перешедший открытый газовый фонтан тчк 5.30 вокруг буровой появились грифоны тчк 7.30 начался пожар тчк Из скважины выбросило пятидюймовый инструмент вышка деформировалась упала образуется кратер тчк Вместе газом выбрасывается много воды зпт жертв нет тчк Фонтан очень большой силы».
Радировал начальник объединения «Ямалнефтегазгеология» Вадим Бованенко. Несколько чувств сразу смешались в душе Эрвье. Первое, успокаивающее, что все обошлось без жертв. Второе, радостное — открыт новый газоносный район, и, по всей видимости, очень крупный. Фонтанов такой силы на тюменской земле еще не было. И третий вопрос, словно гвоздь, ударивший в голову — почему же произошла беда?
Вылететь в Тарко-Сале... удалось только на следующий день утром. Когда Эрвье вместе с пилотами шел к самолету Ли-2, его уже на летном поле догнал Быстрицкий, работавший теперь в Тюмени.
— Юрий Георгиевич, на Тазовской тоже беда, — задыхаясь, сказал он. — Только что в главк передали радиограмму начальника экспедиции Подшибякина о том, что там аварийный фонтан с пожаром.
Эрвье показалось, что в этот день на него свалились все беды мира. Он дал Быстрицкому необходимые распоряжения. А сам заторопился к самолету. За ним поспешил Николай Григорьев — специалист главка по ликвидации аварийных скважин. Больше никого с собой в самолет Эрвье не взял.
— Если уж начинаются несчастья, они идут целой полосой, — скажет Эрвье позднее, вспоминая этот день. — Садиться пришлось на лед реки. Когда самолет коснулся лыжами занесенной снегом его поверхности, от удара треснула стойка шасси, и мы послетали со своих сидений. Слава богу, отделались легкими ушибами.
Аварийная буровая представляла собой необыкновенное зрелище. Газовый фонтан, вырываясь из нее, поднимался вертикально метров на пятьдесят, там вспыхивал, образуя клубящийся огненный шар, похожий на атомный гриб. Ели и пихты, присыпанные снегом, мокро блестели, самые ближние к скважине уже дымились. Огромный кратер рос на глазах, продвигаясь к реке. Буровики спасали все, что можно было спасти, но ближе, чем метров на двести пятьдесят к горящей скважине нельзя было подойти. У края кратера дымились остатки гусеничного тягача и бывшая котельная. Эрвье понимал, что спасти уже ничего нельзя, надо было думать, как усмирять неуправляемый фонтан.

СВОЯ ВЕРШИНА
В материалах про Эрвье, то и дело встречаешь знакомые каждому геологу, газовику и нефтянику фамилии: Подшибякин, Бованенко, Муравленко, Быстрицкий, Салманов... И это не удивительно. Юрий Георгиевич был не только первоклассным геологом и отличным организатором. Он ценил людей смелых, решительных, умеющих мыслить неординарно, обладал даром притягивать к себе талантливых людей. И команду собрал соответствующую.
Из воспоминаний выдающегося геолога Василия Подшибякина
...Все приходилось делать впервые, отказываясь от традиционных, усвоенных на студенческой скамье правил. И нужна была смелость собственных решений. Надо было преодолеть сомнение скептиков, научиться идти на риск. Не знаю, смогли бы мы все это сделать, если бы во главе не стал человек, обладающий этими качествами в избытке — Юрий Георгиевич Эрвье, основатель тюменской школы геологов. У него была железная уверенность в большой тюменской нефти. А противников у него было более чем достаточно. Мы шли тогда напролом. Отступать нам некуда было. Страна требовала от нас большой нефти. Он собрал нас тогда, молодых, двадцатилетних, только что окончивших институты. Он поверил нам и заставил нас поверить в тюменскую нефть. Юрий Георгиевич учил, что у каждого в жизни есть своя вершина, свой пик. И к ней надо идти всю жизнь, не сворачивая с пути, не изменяя себе...

Юрий Эрвье (текст приведен без редакторской правки)
— Нет ни чувства ревности, ни чувства зависти к тем, кто приходит из институтов. Есть чувство настороженности. Вот, например, в Урае молодой парень, окончивший три года назад институт, работает начальником экспедиции. А там же работает геолог, который окончил 10 лет назад. Его никто не выдвигает по простой причине: он серо работает, не выходит за рамки, не ищет. А все-таки геолог — это искатель. Он не только ищет что-то, он ищет и что-то в себе, к чему-то стремиться...

Да и сам Эрвье нередко «выдавал на гора» смелые решения. По словам лауреата Ленинской премии, заслуженного геолога РФ Альберта Григорьевича Юдина, Эрвье всецело поддержал идею бурения первых скважин по результатам региональных геофизических исследований, что было нарушением методики поисковых работ. Но Эрвье рискнул. В результате — победа. Так были открыты газовые залежи в сеноманских отложениях на Уренгойском и Комсомольском месторождениях. А совмещение регионального и поисково-оценочного этапов позволило ускорить открытие и разведку месторождений на 2-3 года.

Тем, кому довелось близко знать Юрия Георгиевича Эрвье, отзываются о нем, как о человеке жестком и суровом с теми, кто халатно относился к своим обязанностям. Но при этом он был удивительно душевным человеком. Мог, выступая на пленуме обкома КПСС, лишь упомянуть об итогах поисковых работ, зато много и горячо говорить о быте геологов. В его работе социальные проблемы геологов и их семей занимали не последнее место. Он способствовал появлению спорткомплекса  «Геолог» и одноименного Дворца культуры в Тюмени, баз отдыха, медучреждений и т.д. Он знал не по рассказам, что рабочая площадка людей, посвятивших жизнь разведке и добыче черного и голубого золота, — болотные топи, тысячи километров бездорожья, мороз, рвущий легкие на кусочки. И значит, вне этой площадки они должны чувствовать — страна благодарна им за их нелегкий труд.

ЛЮБИВШИЙ СОЛНЦЕ
«Говорит крупнейшее Уренгойское месторождение. Послушайте его голос...» — взывал к слушателям аудиофайла голос неизвестного мне корреспондента. Фоном шел мощный гул, издаваемый газовым фонтаном. А у меня в голове звучал другой голос. Голос человека, который очень любил солнце, но свою жизнь построил так, что большая ее часть прошла в краю не слишком богатом на яркие солнечные дни. «Для геолога самое главное — всегда быть психологически заряженным на победу. Тому, кого первая трудность выбивает из колеи, нечего делать в геологии. Рано или поздно ему придется уйти. Геолог может ошибаться. Может сомневаться в своих прежних выводах, пересматривать, переосмысливать то, что казалось бесспорным. Но всегда он обязан верить в конечный успех. Может быть, даже вопреки фактам»…

2012 г. (в работе над материалом использованы открытые интернет источники)