КИОК. Чашка кофе и скелет архитектуры данных

#фантастика, киберпанк

«КИ#ОК». ПОСЛЕ ПОРАЖЕНИЯ

– «Киок»? Отстойное название для интернет-кафе…  Мы ж в прошлый раз здесь были, разве нет? Я интерьер запомнил, просто логово Токсичного Мстителя…
Стас, крупный даже для ребят собственной комплекции, сморщил нос и сочно кхекнул. В группе «Чертовая дюжина» он отвечал за системную аналитику, а в бою выступал как «тяжеловес» – мог держать в голове одновременно несколько баз данных с архитектурой безопасности, устно выдавая параметры окон входа для инфоатак. Тут же раздался писк почтовой программы, после чего Стас сразу выпал из обсуждения, неопределенно махнув собравшимся и уткнувшись в экран планшета.
– Здесь удобнее всего, – Анатоле после каждого слова прикусывал верхнюю губу, отчего его лицо (и без этого нервное) казалось маской марионетки. Сходство довершала черная водолазка: в помещении было темно, а единственными источниками света были мониторы, светящиеся стеклянные столы и неоновая реклама. – Удобнее поблизости ничего нет, нам же нужен широкополосный вход с разделенными «входами», закрытые кабинеты и фаерволл. Ты же не хочешь, чтобы мы и завтрашнюю тактическую дуэль слили? После вчерашнего разгрома одних только IT-журналистов в окрестных сетях более тысячи…

Анатоле был ведущим админом и тактическим «слоном» группы. Он всегда казался нервным и даже боязливым, однако в «перестрелках» всегда преображался в стойкого и собранного бойца, каждая инфоатака которого жалила, как укус змеи:
– А еще здесь цифровой метрдотель – очень удобно заказывать столики. Еще претензии?
– Давайте ближе к делу, а? –  морщась, вступил в разговор блондин в галстуке с цифровой аппликацией. – Никому не нравится сдавать четыре раунда ни за хвост собачий, но надо реально разобраться. Мы опустились сразу на пять позиций. Если не отыграем назад, в этом сезоне акции Большой Черепахи сыграют вниз. А значит, и нашу кибергруппу – пинком на свободный рынок, как переоцененную и не оправдавшую надежд.
– Южан, нам всем уже страшно, прикинь…
– Только не тебе, Медуза, верно? Большой папочка всегда прикроет любимую сотрудницу, да? Щедрый мистер Черепаха понянчит, прикроет панцирем и побалует вкусняшкой…
Девушка негодующе отвернулась, на шее ниже затылка тускло блеснул лицензионный цифровой вход (такие были только у единиц во всем мире), но тут же повернулась, закусив губу:
– Меня зовут Медея.
– Извини, Мед, я идиот и хам, я знаю, – Южан говорил, не глядя на девушку. – Просто меня до сих пор трясет, когда вспомню, как нам наваляли… и почему-то хочется что-то разбить.
– «Наваляли»? Это не то слово, – прокомментировала она голосом, быстро набирающим высоту. – Нас – сделали как детей, изящно и не напрягаясь. Тебя и еще двух «динамиков» (программистов динамической среды переменных) втянули в дуэль крупными блоками, а «тяжеловеса» (Медея кивнула Стасу, который в ответ скривил губы в подобие виноватой усмешки) – связали переменной средой. Которую он принял за многомерную и ушел в глухую оборону. И это окружение в итоге оказалось «липой», графической обманкой! Такие дети в чатах вместо смайликов посылают… И это Стас, который на прошлой «тактике» в одиночку держал атаку сразу с двух серверов и в итоге выдавил нападавших в неевклидово пространство решений!... Это не «наваляли», это «вытерли пол». Нами вытерли.
Голос Медеи пресекся. Некрасивое лицо девушки горело от возбуждения, руки, увешанные то ли массивными украшениями, то ли флэшками с оригинальным дизайном – сжимались так, что белели костяшки.
– Мы же все это понимаем, да? Нас кто-то сдал, «засветил» параметры входа каждого игрока. Только так можно объяснить настолько точные попадания по нашей архитектуре данных.
Собравшиеся молчали. Слово взял один из «динамиков». Свен Пайрой при волнении иногда немного заикался, но зато его пальцы – когда он садился за тактический пульт и входил в игру – «говорили» четко и громко. Плоскость его столика пестрела от выведенных на нее расчетов и графиков:
– А ч-чего сразу «динамики», ч-чуть что, «динамики» виноваты… По мне саданули несколькими блоками, вот, я вывел х-характеристики. В каждом блоке несколько нелинейных задач на просчет в реальном времени. Мы такое даже на спецсеминарах не делали… И оформление странное, будто каждая ф-формула это часть еще б-большей формулы. Черт! я его в какой динамической среде нейтрализую, если для этого надо ее менять во все стороны сразу? Это как к-кидать снежками в 4-мерного тигра, извините…. Я пересчитал путь отхода и вышел на п-пике кривой – и то еле ушел. Зато ему на выходе пакет со своей баллистикой сунул. А ч-что мне еще оставалось, хоть информационного мусора накидал, лучше, чем ничего и всухую?....
Ответили ему сразу несколько тактиков, выступающий принялся отвечать, в кабинете сразу стало шумно. Зазвучала открывающая тема из нового «Звездного пути», Свен покраснел, нырнул рукой за смартфоном и со сдавленным стоном «это мама, надо срочно ответить» исчез за гардиной, перекрывавшей выход из кабинета. Все смешались, кто-то засмеялся, кто-то запротестовал, поднялся гомон.

– Члены «Чертовой дюжины», внимание! – поднялся из дальнего кресла грузный мужчина. В свете неоновых светильников (скрытых под декоративными темными шпалерами) его черты казались особенно резкими, но не жестокими. На подсвеченном столике стоял бокал черного или голубого абсента или какого-то другого элитного алкоголя, в свете то красных, то голубых диодов разобрать было трудно. Над краем бокала поднимался холодный пар, кристаллизуясь на краях. Собравшиеся почтительно замолчали.
– Как куратор группы со стороны конкурсной комиссии я должен официально спросить, принимаете ли вы результат тактической игры – «Чертова дюжина» против NOSTROMO. Озвучу итог: 416 пропущенных пакетов с данными у вас, 2 – у «Ностромо». Может, есть какие-то претензии к ходу игры, вопросы к проведению соревнованию, руководству? Лучше высказать сейчас – послезавтра начинается подготовка к следующему раунду, к нему же приурочены торги на бирже IT-стартапов, где вы выставите ваши разработки по защите данных. В ходе следующей «тактики» мы ничего поменять не сможем. Администратор, ваше решение сейчас будет действительно до конца следующего «боя». Напомню, вы до сих пор имеете право снять свою кибергруппу с открытого соревнования и попытать счастья в теневых «перестрелках». Решение озвучивается сейчас админом с общего согласия или принимается большинством, если нет консенсуса, в последнем случае оно фиксируется электронными подписями всех членов группы. Прошу решать, – последние слова куратор произнес, обратившись ко всему собранию.

Цифровые часы (выведенные на стекло каждого столика) шумно цыкнули, сменив табло на температуру в помещении. Анатоле дернулся, будто очнувшись:
– Я озвучу общее решение… Стас, Южан, Мед? – админ поискал глазами главных игроков и, получив утвердительные кивки (блондин с аппликацией отвернулся и обреченно махнул рукой), продолжил: – результат мы принимаем. Но есть один вопрос…
– Да?
– Кого представляет наш противник, это большая корпорация или такая же кибергруппа? До конкурса я о «Ностромо» ничего не слышал, равно как и об их спонсорах…
– Я передам это жюри, но обычно такие данные не разглашаются. «Ностромо» выступает инкогнито и – как собственный спонсор. По условиям конкурса, команда имеет право не проходить открытую регистрацию.
– То есть в жюри все знают, но нам не скажут?
– Никак не могу прокомментировать, лично мне ничего не известно, а правила конкурса это не запрещают. Даже наоборот, конкуренция между разработчиками алгоритмов «ядра» только приветствуется.
– Под «ядром» вы имеете в виду систему контекстного интеллекта, встроенную в каждый пакет? Мы, обходимся силами «тяжеловесов» и тактиков и хотим от противников равного…
– А где гарантия, что это не просто группа хакеров, которая просто тренирует на нас алгоритмы собственного «ядра», где? Они могли вступить в «бой», уже имея на руках любые личные данные соперников. Жюри исключает такое развитие событий?! – гневно отметила Медея.
Раздались согласные выкрики. Куратор нахмурился:
– То есть все-таки результат первой тактической игры вы не принимаете? Или (он повернулся обратно к Анатоле) принимаете, но не единогласно?
Админ стоял в нерешительности у столика, затем вдруг решительно повернулся, осушил стакан с чем-то темным и шипящим и утвердительно кивнул головой, взмахнув рукой в ответ на поднявшийся ропот:
– Результаты мы признаем, уходить в «тень» не будем. Это окончательно! – и добавил, обращаясь к сомневающимся: – Ребята, у нас нет пути назад, «ядра» нашей группы заявлены, победа в теневых раундах нам не даст ни одного балла на торгах. В этом смысле нам выгоднее пусть даже поражение от сильного противника – лишь бы оно было достойным и официальным. Со всеми прочими результатами – добро пожаловать на свободный рынок, вы этого хотите, Соломон, Ишанти?

Ропот утих, Анатоле продолжил:
– Но, – он твердо взглянул в лицо куратору, – как открыто зарегистрированные участники мы имеем право потребовать логи входа-выхода «боя». С маркерами принадлежности судейских и журналистских ботов-наблюдателей. Если жюри нам откажет, мы просим официально запротоколировать сомнение в корректности и прозрачности судейства. С возможным оспариванием результатов и отказом от дальнейшего участия в тактической игре. С этим все согласны?
Последние слова произносились под одобрительные кивки и перешептывания. Куратор развел руками:
– Разумеется, все согласно протоколу соревнований. Логи будут вам предоставлены сегодня же, мои координаты на верхнем куар-маркере протокола, там же мои личные данные, спишемся… Господа (куратор отвернулся он от нагнувшегося над протоколом админа), встречаемся через два дня в интернет-кафе… Ки… ок?
– «Киок», – мрачно подтвердил огромный Стас, пожевывая нижнюю губу. – Это кафе, в котором мы сейчас находимся. А почему именно в нем?
Куратор развел ладони, блеснув часами с символикой конкурса, улыбнулся:
– Следую указаниям городского инфобота. У меня дорогая подписка, пока ни разу не разочаровал – даже спектакли мне сам выбирает, и детям, и супруге. Недавно посоветовал мне… кстати, вот и она!…
Извинившись, мужчина ответил на вызов коммуникатора и отошел в сторону.

Собравшиеся начали расходиться, разбирать одежду. Ишанти аккуратно продевал руки в рукава своего импозантного одеяния – кожаная куртка с транслятором видео. На груди чернокожего юноши вздымались и пенились хоккусаевские волны и широко разевал пасть кит или кашалот. Затем картинка сменилась призывом спасти чернохвостых кашалотов и куар-маркером координат фонда. Медея сидела уставившись в одну точку. Ее силуэт неподвижно чернел на фоне работающих дисплеев с рекламой «Джой-бир», из-за коротко остриженных всклокоченных волос и гневно сдвинутых бровей она казалась античной фурией – древним духом мщения.
– Чего?! – обернулся Анатоле на окрик в самое ухо.
– Не спи, говорю, админ, зима близко, – коротко хохотнул Стас, но тут же серьезно добавил: – логи на наше триумфальное выступление пришли мне, пожалуйста, как только инфо от жюри поступит, немедленно…
– Да там сотня журналистских ботов, плюс судейство и рефери…
– Расшифровка мне не нужна, я хочу ту падлу, которая мне мультяшку подсунула, в лицо знать, чтоб им пусто было… Ну или хотя бы лог этой падлы. А что это за название у них – «Ностромо», не знаешь случаем, что значит? Голимое какое-то…
– У тебя все названия либо «голимые», либо «отстойные», а есть которые тебе нравятся? 
– Ага, «Джой-бир», – мрачно буркнул Стас, запахнул плащ и направился к выходу, бросив через плечо: – Жду сегодня логи, как соловей, блин, налоги. Кстати, тебе сегодня рассылка на статью про «цифровой мозг таракана» не приходила?
– Нет, а что?
– Мне эту статью Джувахалар отметил, когда узнал, что мы в «Киоке» встречу проводим. А он просто так свою пуджу не прерывает.
– Так переспроси.
– Не могу, у него статус «провожу ритуал, всех прошу отвалить».
– Это, как ты выражаешься, «отстой».
Зал опустел, в темноте лишь зажигались и гасли экраны, на полу шуршали брошенные бюллетени.


ЧАТ АНАТОЛЕ–СТАС. 02:37

«логи от меня получил?»
«ага»
«обработал?»
«угу»
…
«что угу, мне тебя паяльником пытать?»
«фигня какая-то»
…
«ну?! Стас, говори, не смешно ни фига»
«сорь, не знаю как сказать. в общем, нас не 13, а 14 почему-то»
«не понял. у нас группа и называется Чертова_Дюжина п ч нас именно 13»
«да знаю я. но в логах с нашей стороны 14 участников»
«да брось, просто сигнатура судейского бота. ну или прыткий бот-журналюга, наблюдали»
…
«@Стас, хорош молчать, ты меня пугаешь!»
«сорь, нет, я всех отфильтровал, 14-й бот активный, посылал данные, обменивался, никто так не может, кроме участников. там запрет на уровне мастеров, не обойти»
«ерунда какая-то, ошибся»
«сверим? вот список участников боя: ALPHA-ch[icken] (это ты, Анатоле), BAALzeb (это я), MEDUZA (Медея), SITH_warrior (Южан), DrCaine (Соломон прикалывается, жопа), I$HANTI (ясно кто), MSDOS_622 (Свен Пайрой, не спрашивай, почему), остальных я не знаю»»
«я знаю CROISSANT_TEA (Ирен Уолкер), misha2051 (Майкл), BIM и BUDDHA666 (это точно близнецы). остались JUST4LULZ, WaldoBOY и PL-RDR|aeie»
«последний ник отстой:)»
«кто бы сомневался. пока. вывешу список в общем чате»
«:3  хр-хрр»


«КИ#ОК». ПЕРВАЯ ПОБЕДА

Перед Анатолем стояла пригубленная рюмка «Голубой алохойя». Так назывался коктейль из затерянного на гавайских островах (атолл Тотолайхона) пляжного кафе, куда родители взяли его с обещанием тут же услать домой, если они хотя бы только раз увидят его работающим за ноутбуком. Повар отказался открыть секрет приготовления даже за экстремально щедрые чаевые. А теперь заветная рюмка с мякотью ананаса в голубой жидкости просто стояла перед ним и слегка дымилась, дым медленно окутывал толстые стеклянные края – должно быть, сосуд предварительно заморозили именно так, как нужно… откуда у них рецепт? Написать запрос в чате кафе цифровому метрдотелю, может, он окажется сговорчивее?...
– Чего нос повесили, бойцы? Победили же, веселиться должны… – куратор зашел в кабинет, прикрывая за собой темную гардину.

Зеленый свет из общего зала коротко осветил членов группы и тут же угас, выхватив силуэты Свена и Ирен Уолкер. Всклокоченный программист сидел на столе, размахивая руками во все стороны и, как обычно – сбивчиво и многословно – что-то доказывал. Ирен, хрупкая молчаливая брюнетка, год назад с первой попытки защитившая собственную методику определения температуры фокуса извержения вулкана Биггль-Айгель из Исландии – вежливо кивала, не забывая отпивать какой-то экзотический чай из миниатюрной плошки. Медея бродила между столиками с отсутствующим видом, Южан – как завороженный смотрел на немного восточный профиль Ирен. Остальные  сидели за столиками в отдалении. Кроме Стаса – его крупная фигура недалеко от входа в кабинет просматривалась даже через гардину. Быстро прожевав, «тяжеловес» ответил на слова куратора:
– Голимое веселье, десять пакетов с данными против трех у «Ностромо». И это при том, что большинство наших атак ушло в «молоко». Противник, по сути, все время маневрировал, избегая полновесных ударов. А потом наши домашние заготовки тупо закончились. Фактически мы танцевали под его дудку, как медведь на привязи, пуская из задницы фейерверки… А он ведь даже не задействовал резервы.
– Не задействовал?! А ты к-когда в последний раз рассчитывал параметры динамической среды с десятью п-переменными, чтобы уйти от цифрового «пакета» в лоб? Лично я делал это сегодня, д-до сих пор руки дрожат, с-спасибо.
– Свен, твоих заслуг никто не отрицает, – примирительно махнул рукой Стас. – Все знают, ты и Ишанти хлебнули жареного, вопросов нет… Просто мне кажется, «Ностромо» играли в поддавки, не выдали нам даже половины своих возможностей… Хотя – могли бы второй раз нас раскатать. До меня дошла «волна» от их большого пакета, там расчеты на порядок выше, чем я мог вообще отследить. Почему они нас пощадили и даже дали выиграть? Я бы ушел от этой посылки и от второй-третьей, но будь у них еще хоть десяток таких – вся наша система безопасности лопнула бы, как гнилой орех.
– Я говорила, нас ведут, как заек, – вздернула нос Медея, раздраженно взмахнув кипой своей блестящей бижутерии. – Такие пакеты на ходу не сгенерировать. А чтобы их просчитать дома, нужны точные координаты наших входов в игру. Тогда да, проблем нет. Что, Южан, цветной галстук на мозг давит? – осадила она пытающегося что-то возразить коллегу.
– Может, у них была мало-мало такой посылка? Домашняя разработка, много нельзя на тактическую игру, ограничение на команду, не более 150 гигабайт, – Ишанти растянул губы в широкой доброжелательной улыбке, белки его глаз лукаво блеснули. Куртка эфиопа сегодня была анимированным призывом спасти гвинейских суррикат. Тонкие пальцы программиста сжимали ножку бокала с неизвестным напитком так же крепко, как, должно быть, некогда его чернокожий предок сжимал древко ассегая. Ишанти хотел праздновать победу, и он ее, черт побери, праздновал. Анатоле неожиданно для себя кивнул, признавая вклад «динамика» в сегодняшнее торжество – именно он создал многомерное пространство, вобравшее в себя лобовые атаки «Ностромо».
Медея уже открыла было рот, чтобы вставить едкий комментарий, но увидев запрещающий взгляд администратора, замолчала.
– Так будете праздновать или пока оставляем протокол открытым? Напоминаю, у вас есть право не фиксировать результаты промежуточных схваток. Впереди еще минимум одно сражение с «Ностромо» – спросил куратор, обращаясь сразу ко всем собравшимся.
– Да, все путем, возражений или комментариев по ходу тактической игры у нас нет, – отчеканил Анатоле. – От имени членов группы «Чертова дюжина» прошу только присовокупить к протоколу отчет о ходе «боя» с логами входа-выхода и сигнатурами всех ботов. Это можно будет сделать?
Куратор кивнул, оба вышли из комнаты, обсуждая рабочие вопросы, группа радостно загалдела, руки потянулись к столикам с напитками. Подтягивая на место гардину, Анатоле обернулся и многозначительно кивнул Стасу, указывая подбородком на Медею и Ирен Уолкер. Тот выразительно ухмыльнулся.

Экраны на стенах замерцали, потом по ним пошло видео – поздравительная речь конкурсной комиссии и ролики с салютом и веселыми лицами, среди которых то тут, то там мелькали озабоченные лица «охотников за кадрами» крупных IT-корпораций, акульи оскалы акционных брокеров и добродушные физиономии деканов и профессоров технических вузов.
Зазвучал гимн факультета, члены «Дюжины» встали и с вечным студенческим «Gaudeamus igitur» подняли разноцветные бокалы, раздался мелодичный звон. Официанты под одобрительные возгласы внесли заранее подожженный комплимент от шеф-повара – роскошный десерт в виде черепахи (символа корпорации), на который цветной глазурью была добавлена цифра 13 с рожками, фирменный знак группы.

– Мы их все-таки сделали, ура! Да здравствует Большая Черепаха! – первым к блюду ринулся Южан (ради праздника одевший все черное, но нацепивший свой неизменный безвкусный видеогалстук). За ним потянулся Ишанти. Его рукава вовсю призывали вносить пожертвования в пользу гнездующихся средиземноморских чаек. Остальные не отставали – десерт выглядел очень аппетитно, Стас едва ухватил за рукав Ирен и, не взирая на возражения, потащил ее в сторону Медеи, стоявшей в стороне от всех с немного потерянным видом, в руках она вертела странный бочонкообразный стакан.
– Девушки, надо поговорить, – вздохнул «тяжеловес», – бокалы оставьте пока, вопрос серьезный…
– Это кремовый скриббл, – Медея, казалось, витала в мире воспоминаний и не слышала обращенных к ней слов, – у нас такое не делают, я впервые его попробовала, когда встретила… Что ты сказал?! – девушка будто очнулась от приятного сна.
– Медс, давай праздник потом, а? Есть разговор. Сейчас еще наш главный подойдет.
Ирен молча (хоть и с некоторым раздражением) расправила мятые рукава и повернулась к Стасу, давая понять, что она вся внимание.
– Короче так, по логам битвы нас не 13, а 14, кто-то присоседился и мы не можем понять, кто. Остались  трое – JUST4LULZ, WaldoBOY и PL-RDR|aeie. Вы случаем не в курсе, кто скрывается за этими оперативными ботами?
– А к чему такая секретность, давай спросим группу, они же все здесь?
– Медс, а можно мы с Анатолем сами решим, когда, кого и о чем спрашивать, ладно? А пока мы спрашиваем вас как старожилов группы и проверенных бойцов, знаете ли вы Лулза, Валдо и этого ПЛДР… блин, ПоЛуДуРка, короче…
Обе девушки задумались, Ирен застенчиво подняла глаза и попросила вывести имена ботов на любой экран, хоть бы и на встроенный в стеклянном столике.
– Понимаешь, у конкурса сервера немного архаичные протоколы безопасности с тройной верификацией, по голосу в том числе. Нужно рукой вводить сразу несколько имен, с которыми себя идентифицируешь, причем за ограниченное время. Вот все и пишут всякую муть – а ник присваивается рандомно… Я на экране помню ники, а на слух нет. Да и вообще, мне с экраном думать понятнее, – ответила она на немой вопрос.
Стас секунду колебался, потом зычно скомандовал, перекрикивая радостный гомон и электронный джаз, льющийся из потайных динамиков кабинета: – Эй, пожиратели, внимание, все пожалте сюда. Разбираем боевые ники, кто своего бота не найдет, купаться больше не пойдет!
Общая тональность быстро сменилась на недовольную. Особенно возмущался беспокойный Южан, занявший удобное место у самого стола с тортом. Остальные, между тем, постепенно переместились к столу, на который Стас вывел все ники и графики, отображающие инфообмен между ботами.
– Вот, вот и вот… здесь инфопакеты «Ностромо», здесь наши ответы… вот защита Свена, вот нелинейное «облако» Ишанти. А кто вот эти – Лулз, Валдо и этот, ЛДПР или как его?
– Извините, но Лулз это я, – скромно заметил невысокий молодой индус с черной клочковатой бородой. Вазир Кумар курировал научную работу сразу двух кафедр университета в Джолане, что однако не мешало ему быть самым незаметным человеком в группе.
– А я Валдо, – насупился крупный веснушчатый парень, программист Ежи Лукач.
– А почему Валдо?
– Я не сразу сориентировался, едва успел из картинок выбрать, там графическая идентификация была. Увидел картинку с прикольным голубым медведем, нажал, вот и весь секрет. Получилось WaldoBOY.
– А насчет ЛДПР кто-нибудь что-нибудь знает? Хорош ржать! – последние слова Стас адресовал Свену Пайрою, который, услышав его вопрос, внезапно так зашелся от смеха, что серьезно закашлялся. Одногруппники принялись стучать его по спине, а стоявшая рядом Медея внезапно побледнела, после чего быстро отвернулась, что-то взяла и отошла за соседний столик.
– Т-тоже мне т-тяжеловес, не узнал объявление рабочей п-процедуры в низкоуровневом программировании! Сперва ИМЯ, п-потом прямой слэш, п-потом комментарий… это же п-первый к-курс! – пояснил Свен свою реакцию, вытерев выступившие от кашля слезы.
– А твоя рабочая процедура может обмениваться данными на пару гигабайт в тактической игре, а!? Или у тебя специальная волшебная рабочая процедура с доступом уровня мастера игры?
– Ну, з-значит, судейский б-бот. Правда, имя тогда странное, они должны м-маркироваться сигнатурой к-конкурса… – тут же стушевался насмешник. – Но оно же, правда, – вылитая рабочая процедура! Даже написание такое же. Пишем сокращенную запись согласными, потом ставим слэш и оставшиеся гласные, ну или комментарий… чтобы потом код легче читался.
Стас нетерпеливо взмахнул рукой:
– Поясни на примере, здесь не все кодят без передыху. А кроме того, это все давно устарело, сейчас используются динамические библиотеки 3-го поколения.
– Ваши б-библиотеки это г-грабеж и распил оперативной памяти! Все п-просто. Допустим, мы пишем процедуру-уб-борщик, которая чистит данные в нужном с-секторе имен. Чтобы ее вызывать из п-программы, назначим удобное и п-понятное каждому идиоту имя, н-например, CLEANER1HOUR и запускаем в локальный компилятор. Тот выдает уд-добный ник процедуры, ну что-нибудь вроде CL1H|eanerour, а потом т-ты вызываешь ее только через левую ч-часть – CL1H. П-просто и п-прозрачно!
– Извините, – тихо встрял Вазир, – а если забудешь, как это полностью пишется?
– Н-нет, не забудешь, – уверенно ответил Свен, – там всплывающая п-подсказка в самой с-среде, да и в любой момент можно ник дек-компилировать.
– Хорошо, примем это за рабочую версию. Допустим, мы имеем дело с неизвестной процедурой высокого уровня доступа, которая (что странно) ведет себя как полноценный участник нашей группы – обменивается данными, наносит и отражает информационные «удары», хорошо, допустим… Но вот лично ты можешь хотя бы предположительно назвать полное название процедуры – зная только сокращенное имя ее рабочего бота, мм? – сказав это, Стас сделал драматичную паузу, откинулся на изогнутом металлическом стуле и картинно отпил из стакана.
– П-попробую, – насупил брови Свен, – наверное, это что-то… что-то…
– Что-то вроде этого, да? – за спинами собравшихся сверкнуло бледное лицо Медеи, девушка решительно протиснулась к столику, в кулачке у нее был зажат исписанный и исчерканный листок бумаги с символикой кафе. Опустив его на стол, Медея села на краешек свободного стула и внезапно затихла, обессилено глядя в пустоту. Любопытный Ишанти успел быстрее всех – и тут же принялся разглядывать написанное через цветные стекла модных круглых очков:
– Мед пишет рукой, как попугай хвостом… PA… LE? RI… DER?…
– Ой, нашли специалиста по чтению кода – нашу Медузу! – принялся возмущаться Южан, – у девочки и так крыша едет, шпионов везде ищет!
– «Белая…» или «бледная»– продолжал продираться через неразборчивый почерк Ишанти, – «скакать»? «рыцарь»?
– БЛЕДНЫЙ ВСАДНИК, – раздалось у входа. Все обернулись. Приковав к себе общее внимание, Анатоле облизнул губы и ослабил воротник водолазки, будто прогоняя подступившую духоту: – В судейской комиссии подтвердили, что такого бота у них не числится, его внесли в официальный протокол соревнований как неопознанный. Результат обеих и будущих партий пока под вопросом, договорились наблюдать. Итоги будущих торгов будут корректироваться с учетом наблюдений – с меня взяли подпись о неразглашении.
– Б-бледный всадник? Что-то не п-припомню такой п-процедуры, может, это группа к-команд или что-нибудь из новой динамической б-бибилиотеки?
– Это из Библии, Свен, Апокалипсис, – тихо заметила начитанная Ирен Уолкер. И немного подумав, продекламировала нараспев, подняв к потолку усталые темные глаза: – И когда он снял четвёртую печать, я услышал голос, говорящий: иди и смотри. И я увидел коня бледного, а на нём всадника, имя которому Смерть, и ад следовал за ним. И дана ему власть – умерщвлять мечом и голодом, и мором, и зверями земными.
Джаз из динамиков оборвался, сменившись после паузы на что-то несусветное. Расходились все молча.

***

Осень в городе еще не вступила в свои права, небо затянуло тучами, но все еще было по-летнему тепло и влажно. Вечерами город затихал, будто выжидая, а асфальт скоростных дорог и бетон деловых центров отдавали накопленное за день тепло. Сновали юркие робокары, люди снимали и надевали куртки, скамейки в парках остывали немного быстрее, но еще не так быстро, чтобы, садясь на них – неприязненно ежиться.

– Знаешь, я такое пиво, как сегодня в «Киоке», пробовал последний раз лет семь назад, – нарушил молчание Стас. – В Баварии, ездили со старым другом. Думал, уже никогда такого не отведаю, а вот на тебе. Может, не такое уж и отстойное это кафе. Хотя интерьеры там, конечно, голимые… Мы в следующий раз опять там встречаемся, что сказал куратор?
– Да.
– Что «да»?
– Встречаемся там же, куратор сказал. И сам же удивился, минуту позависал в смартфоне, но в итоге так и договорились. – Анатоле делал большие паузы между словами, будто затягиваясь невидимой сигаретой. Подул ветер, но холодно не было, по асфальту потянуло холодком впридачу с обычным мелким городским мусором, бумажными стаканчиками, сухими листьями. Наверное, прошлогодние, промелькнуло в голове у главы группы.
Стас прикрыл глаза рукой и откинулся на скамейку:
– Кстати, ты заметил – в «Киоке» уже второй зал открывают, да и посетителей полно, почти все кабинки заняты?
– Заметил. Расширяются, молодцы, нам-то что?
– Может, и ничего, а может, и странно. Ты где-нибудь видел такой резвый взлет у стартапа на окраине спального района? Это противоречит всем выкладкам на бизнес-активность…
– Ты не учел дополнительные факторы – цифровое управление бизнесом, например… между прочим, действительно удобный интерфейс, я такого еще не встречал, очень качественно работает, сам все предлагает.
– Тут что-то еще, Анатоле, сердцем чувствую… впрочем, давай к нашим баранам – на чем в итоге порешили?
– Все на том же, сказали, будем наблюдать. Мне знакомая из комиссии на ушко шепнула, что в ходе наблюдения случился большой пробой. В итоге часть данных о ходе соревнований безвозвратно утрачена, включая наш «бой». Судейские этого не признают, им проще все списать на неспортивное поведение. Придется держать ухо востро, есть вероятность, что нас провоцируют на отказ от соревнований.
– Ясно, ладно.
Какое-то время Стас сидел и курил молча, наслаждаясь тем, как ветер теребил его редкие светлые волосы:
– Знаешь, я вообще-то хотел прощения у тебя попросить...
– За то, что ты задница? – ты в этом не виноват, такой уродился. Прощен, сын мой, иди с миром.
– Хорош, я серьезно. Я ведь сомневался в тебе, Анатоле, – когда поставили админом, думал, не вытянешь, людьми управлять сложнее, чем алгоритмы подбирать, сам понимаешь. Но ты ничего, прямо красава – взял и сделал ребятам праздник. Они ведь не роботы, чувствуют, что дело пахнет керосином. Теперь хоть отдохнули, расслабились. Медс, конечно, поистерила, навертела глупостей то с «кротом» в группе, то с этим всадником… Но ты молодец, перевел разговор.
Налетевший ветер внезапно выдул целое облако искр из сигареты в руках – будто бы ударил палкой по разожженным углям. Анатоле рефлекторно прикрыл глаза и отвернулся, а Стас чертыхаясь принялся отряхивать светлый плащ и успокоился, только когда весь светлый перед покрылся тонкими серыми крапинками. Из-за зеленых крон деревьев в парке показался край огромной тучи, в тяжелой гуще которой – по резким всполохам – угадывались разряды молний.
– Медс, может, и не идеальна с точки зрения психического или физического здоровья, но интуиция у нее просто невероятная. Я проверил по логам комиссии наши «гейты», входы в игру: мой, твой, ее, Ишанти, на что глаз упал – но так, чтобы в комиссии не забеспокоились… так вот, нас действительно ведут. У каждого гейта переполнен стэк внутренних команд. А должен быть чистым, как стеклышко. Короче, кто-то наблюдает и параллельно обменивается массивом данных о каждом из нас. Это слежка. Не знаю, кто, как и зачем, такие вот дела, Стас.
«Тяжеловес» пристально посмотрел на товарища, но тут же отвел взгляд, не выдав возникшего тревожного чувства. Полы светлого пальто трепал ветер, в такт его порывам шумно «дышали» деревья. Небо быстро темнело.
– Судейские? – больше некому.
– Наши наработки, даже неудачные, это коммерческий продукт. Ну или станет таким после соревнований и последующих торгов. Никто не имеет права это перехватывать наши инфопакеты, никто…
– Может, просто «грязный» программинг со стороны сервера – на программной начинке сэкономили, бывает, а?
– Хотелось бы, но у каждого гейта полный стэк, столько мусора нужно год копить, минимум. Нет, дело не в этом. А насчет праздника, Стас, ты прав, он действительно был нужен ребятам. Ирен чуть не расплакалась от радости – ей принесли лучший молочный улун или что-то типа того, прямо из ее детства, Свен Пайрой наконец заказал абрикосовую водку, про которую он рассказывал всю жизнь, сколько я его помню… Отлично организованный праздник, все верно, – Анатоле медленно встал и отвернулся со странным выражением лица, плотно запахиваясь и поднимая воротник, упали первые капли дождя – холодные и тяжелые: – Но только знаешь, Стас, я его, к сожалению, не организовывал. Я ничего и ни у кого не заказывал, это кто-то другой. Пошли, дождь начинается, огромная туча прямо над нами, может, еще успеем укрыться…
Две фигуры скользнули в темнеющий парк и быстро скрылись среди деревьев.


ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР МЕДЕЯ–АБОНЕНТ «PALE RIDER». 02:45

– Южан, насчет ника – совсем не смешно, я тебя узнала, чего тебе?
–…
– Ты совсем на голову больной, времени сколько – знаешь?!
– …
– Ну, давай попридуриваемся, помолчим… я же слышала твой голос с угрозами. Говорить будем или нет?
– ки…
– Ладно, я на тебе больше не сержусь, в любом случае это не повод для идиотского розыгрыша…
– ксжззке…
– Очень смешно, ага, прямо лол, катаюсь по полу от смеха. Я кладу трубку, иди проспись. Пока.
– КИ#КСЖ&ЗЗКЕЩ [МНОГО ШИПЯЩИХ ЗВУКОВ] УКЗЗХ#ОК!!!

«Ответ» застал  Медею врасплох, звук в динамике был настолько громким, что, казалось, шевелил зрачки и кожу на затылке. Но хуже всего был сам голос – будто бы говорящего душат, но он при этом пытается смеяться и шутить, так что звуки речи выходят отвратительным сдавленным кашлем. Комок в горле тут же подскочил вверх, телефон отлетел в сторону, ноги выпрямились, а руки – рванули на себя ручку двери. От рывка дверь влетела в стену, но звук удара был как по сырой вате. Голова безвольно запрокинулась влево, чтобы унять зуд под затылочной костью. Глаза – хотелось повернуть внутрь, чтобы перестали лопаться и пухнуть.
Ночные лампы на кухне размазались по сетчатке отвратительными желтыми языками, раковина бросилась в лицо и толкнула в левую скулу – тело превратилось в зубную пасту, девушку буквально выворачивало. А потом она увидела себя бегущей по цветущему лугу. Небо крутилось где-то сбоку, а потом резко потемнело и на нем появилось страшное лицо. Сердце девушки зашлось от страха, еще чуть-чуть, и она его узнает …но это чуть-чуть только маячило на горизонте и не наступало, а потом луг превратился в испачканный рвотой и кровью рукав, а черное небо – в дикую головную боль над правой бровью. К счастью, Мед моментально отключилась.


ЧАТ ЮЖАН–СТАС. 02:40

«Стас, слуш мне страшно»
…

«я не прикалываюсь, я реально боюсь»
…

«мне звонил неизвестный, звонил неск раз, говорил только ки»
«я подумал, вы меня разыгрываете, сказал, отрежу типа тестикулы и прочая»
«а он засмеялся или закашлял, типа как механизм»
«а потом я выпал»
«когда пришла Стелла, я сидел в ванной облитый чистящим средством и пытался съесть кран»
«сказала, глаза были как битое стекло»
…

«короч я как умел отследил звонок, ни фига не нашел, он шел через сеть проксиков»
«но в последнем кэш забыли почистить, а я нашел ключик:)). guess who-o?»
«баннер фонда помощи тасманийскому белоголовому тапиру»
«про звук я тоже узнал, спроси русского про шьордега»
…

«в общем, в группу я больше не ходок, я так понимаю, кому-то мой пакет акций приглянулся»
«так, что он не прочь мне устроить вынос мозга. пусть подавится»
«или засунет мою долю в свою экологичную черную задницу»
«если он умеет такие штуки, то я пас»
…

«вас всех тоже предупреждаю»
«искать меня не надо, я завизировал индивидуальный кабинет в одном из ки#оков»
«с лучшей защитой, какую нашел»
«в общем, до конца соревнований продержусь»
«желаю тебе, Стас, удачи, ну и Медс тоже. она кнш двинутая, но классная»
«прошу считать это моим официальным выходом из группы»
«пока, ребята, не поминайте лихом»
…

06:45
«Южан, привет, давай поговорим. ты серьезно?»
<абонент недоступен>
<сообщение не доставлено>
<чат закрыт>


«КИ#ОК». ПОРАЖЕНИЕ ИЛИ НИЧЬЯ

Все боковое крыло здания бодро шуршало, дребезжало и пахло бетонной пылью – шли масштабные работы по расширению интернет-кафе. Тут и там сновали рабочие в форменной одежде, белые и мексиканские чиканос, тарахтела тяжелая техника и нещадно палило не по-осеннему яростное солнце. Но стоило лишь зайти в знакомую дверь, как ты оказывался в царстве блаженной темноты. Внутри все было как раньше – вместительный буфер с неоновыми дампами у входа, молчаливые официанты в черном, и тихо, как в… хм, как в тихом месте без света, но с цветными экранами. Как они этого добиваются, подумалось вдруг – там долбят стены, а тут едва слышно, будто под водой? и все это – при таком отстойном дизайне? Стас шумно выдохнул и в очередной попытался удобно устроиться за стеклянным столом. Циферблат в стекле показывал 16:34.
Группа сидела там же, в том же кабинете, хотя и в неполном составе. Свен и Вазир перебрасывались динамическими алгоритмами – один задавал импульс материальной точке и бросал ее в оппонента, второй должен был распознать импульс и «отбить» точку формулой, составленной «на глазок». Ирен, плавно шествующая от стола к столу, по-птичьи взмахивая полами своей пелерины, остановилась и какое-то время наблюдала за их игрой. А потом предложила добавить дельту на ветер (случайное смещение) и контекстное ограничение обзора. Чешский программист заинтересованно тянул шею, но к забаве так и не присоединился.
Рукава его рубашки были основательно засалены, глаза – красные, как у гиены. По всему было видно, как он устал. Впрочем, устали все без исключения, Стас тоже с трудом подавил желание лечь животом на проклятый стеклянный стол. Вместо этого он достал фольгу из пачки «Линтон плюс» и принялся из нее скручивать зефирного человечка. Уже пятого.
Все ждали главу группы.

Медея заходила в «битву» из какого-то частного кабинета, мол что-то со здоровьем, она заблаговременно согласовала параметры входа. Никто ничего не знал, но Соломон, вроде бы, видел ее машину на стоянке – здесь,  у самого кафе. Ишанти отпросился – зловеще посверкивая очками. он был участником экологических слушаний, давал экспертное заключение на стороне ответчика по видеосвязи. Когда он повернулся, чтобы уйти, Стас будто бы невзначай заметил, что не прочь поучаствовать в спасении какого-нибудь интересного животного, например, тасманийского белоголового тапира. Услышав это, Ишанти по-доброму рассмеялся, посоветовав не давать даже мало-мало деньги мошенникам – в Тасмании не водятся тапиры, тем более белоголовые. Но ведь фонд их спасения есть? Нет, эфиоп о таком не слышать, а если и слышать, то звонить полиция. И прощально приподнял цветастую шапочку.

Анатоле запаздывал. Седьмой зефирный человечек получился похожим на Соломона – все время падал, если пытался выпрямиться. Проклятый стеклянный стол.
Наконец в кабинет скользнул долгожданный силуэт в черной водолазке. заслышав негодующие возгласы, админ успокаивающе поднял руки:
– Прошу меня простить, но я с хорошими новостями (насколько позволяет ситуация). Во-первых, я был у нашего куратора, по удачному стечению обстоятельств, он здесь же, в «Киоке» празднует день рождение дочери. Так что всю официальную часть мы уже завершили, так сказать, экстерном.
От волнения в горле запершило, Анатоле продолжил, слегка пригубив из стакана, протянутого сидящим рядом Вазиром:
– Комиссия приняла во внимание, во-первых, несанкционированное наблюдение, а во-вторых, выход из строя основного «нападающего», имеется в виду Южан, если что. По ходу «боя» все проявили себя замечательно, у «Ностромо» совсем небольшой перевес по пакетам – 21 к 18, причем по «весу» мы очень близки. Все отлично постарались, всем спасибо, это и, правда, был прекрасный полнокровный «бой», фактически мы вышли вничью, так что это праздник, ребята, сегодня мы празднуем!
Настенные экраны снова вспыхнули праздничным видео, трое официантов под одобрительные возгласы внесли новые блюда и бенгальские огни. Соломон галантно пригласил на танец Ирен Уолкер, но поскольку умел танцевать только потешный чик-чак, быстро сплавил партнершу более мужественно выглядящему Ежи Лукачу, а сам выпрямился, зацепил скатерть и чуть было не упал – точь-в-точь как зефирный человечек на столе у Стаса. последний невольно улыбнулся, глядя на разворачивающееся празднество. Из динамиков полилась медленная музыка, неоновые огни начали медленно разгораться, а потом затухать.
– Этот праздник – уже моя работа, – не без гордости отметил подошедший Анатоле, взял со стола узкий бокал с необычным голубым напитком и отпил. – Хочешь, кстати, это гавайская алохойя, я ее поджизни искал?
– Нее-е, – скорчив презрительную мину, «тяжеловес» картинно по-злодейски протянул огромные руки к запотевшей пивной кружке и неизвестной закуске, поставленной на его стол сметливым официантом в черном. – Вот моя ахиллесова пята, ни на что не променяю. Я, наверное, тоже здесь день рождения справлю, через пару недель – придешь, а, шеф?
– Какой я тебе «шеф»? – слабо улыбнулся высокий админ. Только сейчас было видно, как вымотала Анатоле вся эта история. Руки свободно ходили в некогда облегающей водолазке, глаза сильно запали, бледное и худое от природы лицо сильно осунулось, проступила щетина. – Приду, конечно, куда я денусь?
– А насчет Медс ты что-нибудь знаешь, я ее такой, как сегодня утром, еще не видел?
– Когда ходил объясняться к куратору, случайно открылась дверь в индивидуальную кабинку – официант вынес пустой поднос. Смотрю, а там наша Мед, сперва даже не узнал ее без готического прикида. Лицо спокойное, разгладилось, светлое платье…
– Платье?!
– Сам удивился. В руке этот ее… брибл, скрибл? – скраббл! и пишет кому-то в экранный чат, а сама сидит – рот до ушей. Думаю, мы ее не скоро увидим очно. Прислала мне письмо и банковские реквизиты, участвовать будет дистанционно.
– Надо же. Почти как с Южаном, тот тоже в итоге месяц проведет в индии-кабинке в «Киок». Правда, с ним все грустно.
– Нам, кстати, тоже придется сюда еще не раз приехать, – Анатоле задумчиво посмотрел на коллегу.
– Зачем, соревнования уже фактически завершены, ты сам сказал, нам их фактически засчитали вничью?
– Договорились, что мы проведем две-три консультации в малом составе. По сути, мы с тобой приедем, проведем презентацию нескольких наших разработок, может, обкатаем их прямо здесь, в Сети. Я не стал это ребятам уточнять, все очень устали… Кстати, помнишь, ты спрашивал, что за название у наших противников, я имею в виду «Ностромо»?
– Да плевать мне три раза, как они там себя называют, – Стас поиграл желваками и нарочито отвернулся, туго натянув ворот клубной рубашки, немного ослабил галстук, пожевал губами: – Ну давай, говори не томи, видишь же, ждет твой коллега и почти побратим!...
– Это из одного старого фильма, – улыбнулся Анатоле, – название космического корабля, который должен был, по замыслу корпорации, привезти на Землю некий организм. А проблема была в том, что команда «Ностромо» этого не знала.
– Что-то помню такое, «Пришелец», вроде, или нет – «Чужак» или «Чужой», что-то в этом роде! Я ж говорю, отстойное название…
– И голимое?
– А то!
– Кстати, раз уж ты упомянул отстой… – и Стас с грацией штангиста принялся ввинчиваться в группу танцующих. Легкий «медляк» давно сменился на что-то более энергичное, большинство группы с бокалами в руках двигались в такт музыке, вовсю крутились зеленые пучки лазерного шоу. Каждый выдавал все, что мог – Соломон яростно крутил задрапированным животом, Ирен изображала музыкальный транс, вскинув тонкие руки, Вазир – обходил столики, совершая на каждом повороте строго отмеренный набор танцевальных па собственного сочинения. Внезапно «тяжеловес» вернулся, таща за собой упирающегося Ежи Лукача.
– Вот тебе «русский», о котором писал Южан.
– Он же чех! – удивился Анатоле, смотря на Ежи с возрастающим интересом.
– Знаю, что чех, а для Южана все из Восточной Европы – русские. А еще те, кто не носит видеогалстук, – проорал Стас, пытаясь перекричать внезапно громкий музыкальный пассаж. – Ну что, комуняка, – прокричал он на ухо Ежи, предварительно сдавив того в своих медвежьих объятиях, – будешь колоться, красный кхмер?
Чешский программист лишь удивленно хлопал глазами.


В комнате для курения было звеняще тихо. Анатоле повторил вопрос.
– «Шордег». Ну или «шьордег»? Упоминал такое при Южане, может, обсуждали такое?
– Шордик?
– Ширдаг?...
В программиста можно было смотреться, как в зеркало, – настолько широко он распахнул глаза и настолько незамутненными они выглядели.
– Может, «шодо»? – не сдавался Стас.
Тут Ежи посмотрел на него так недоуменно-испуганно, что допрашивающий в сердцах сплюнул:
– Вот чёрт!…
– Черт! – внезапно обрадовано закивал чех, его веснушчатое лицо расплылось в широкой славянской улыбке. – Чёртик!
И облегченно откинулся на скамейке.

Весь свой дальнейший рассказ Ежи перемежал нервными смешками, проходами по курилке и манипуляциями с сигаретой, так что в итоге пачку у него пришлось таки отобрать.
– «Чёртик» это байка в среде кибернетиков, ну или даже страшилка, понимаете? Такие везде ходят, мол где-то кто-то что-то изобрел, а потом случился.. не знаю, как это по-английски – короче, беда, безобразие. Я Южану как-то пересказал одну такую байку, а он принял всерьез. А там ничего особенного, ну ей-богу, даже пересказывать нечего…
– Ты все-таки нам перескажи, пожалуйста, – вежливо попросил Стас, ласково встряхивая паренька. Ежи зачастил:
– В общем, в моем старом вузе в Праге ходила байка, что удалось разработать звуковой интерфейс для прямого машинного общения. Технология очень простая, ничего особенного, никакой специальной техники не требовала, фактически достаточно было телефонной линии.
– То есть это как прямой разговор голосом, вот как мы сейчас разговариваем?
– Да, только немного не так. Ну… ты видел куар- или штрихкод? Это графически распознаваемая информация, ну а «чертик» это то же самое, только в звуках. Высота звука, октава, сама произносимая информация, в общем, как-то так… Машина «чертиком» может обмениваться данными, в общем, без особых потерь. Плюс есть перспектива привести «чертик» к общению машины с биологическими объектами...
– Погоди, не тараторь… с  «биологическими объектами» то есть с людьми? Это как понимать, типа я говорю, в машина понимает с голоса?
– Не совсем, хотя в перспективе и так тоже…
– Запутал, комуняка, давай конкретнее, на бельмеса нужен твой шьо… тьфу, язык сломаешь! – «шордик»?
– Низачем, и никакой я не комуняка, просто ходили разговоры… «Чертиком» машины могут пересвистываться между собой, в крайнем случае выдавать вводные биообъектам, ну, то есть людям. Ну вроде R2D2, ты что, «Звездные войны» не смотрел?
– Это которые диснеевская классика?
– Нехристь! Правильные пацаны только за оригинальные эпизоды… их, правда, запретили в 2027-м.
– Бог с ними, с «войнами», почему не стали продолжать разработку?
– Я не знаю, это байка, бай-ка, россказни диких волосатых программистов у костра, ясно? Никто этого не видел… вернее, не слышал. Хотя ответ у меня имеется – частоты, необходимые для общения «чертиком» оказались совершенно непереносимыми человеческим ухом. Проблема в акустическом диапазоне и слуховом аппарате, что-то во внутреннем ухе, как-то так...
– То есть я, скажем, слышу акустический куар-код, переданный мне «чертиком» и что?
– И, например, ловишь паническую атаку. Или экстатический приход, эйфорию, начинаешь любить весь мир или собаку своего соседа по комнате. Или все вместе, невозможно предугадать. Но «чертик» это страшилка для программистов-кодеров, правда. Считалось, что это отнимет у нас работу.
Ежи встал, чтобы присоединиться к празднующим, но неожиданно повернулся, сменив тон на более серьезный:
– Надеюсь, все это останется между нами, мне неприятности не нужны…

После его ухода администратор и системный аналитик долго смотрели друг на друга. В конце концов, Стас потянулся, погладил лацканы пиджака, надул щеки и шумно хлопнул, выпустив ртом воздух. Потом еще раз, третий – Анатоле молча сидел, уперев локти в колени, сцепив между собой пальцы рук и глядя в никуда своими светло-голубыми глазами. Стас снова набрал воздух…
– Если ты еще раз так сделаешь, я сильно брошу в тебя пепельницей.
– Ой, «она жива», – тяжеловес облегченно выдохнул, процитировав фразу из классического черно-белого "Франкенштейна".
– Стас, у тебя сохранилась та статья, про машинную имитацию мозга таракана? Помнишь, ты упоминал ее в первое или второе посещение кафе…
– Я помню, – смартфон в крупных руках казался игрушечным, однако пальцы системщика двигались сноровисто и ловко. Нужная информация все не находилась… – А зачем тебе, это же типичная ниочемная рассылка с факультета нашей alma mater?
– Я вчера перекинулся парой слов с Джувахаларом, он завершил ритуал пуджа…
– Принято, – Стас смочил и вытер губы, читал он пропуская большие куски текста, мыкая и бормоча, пытаясь найти то, что могло заинтересовать товарища: – мм… техническом университете… доктор философии такой-то, это не важно… ага! Представили уникальную разработку по машинной имитации мозговой активности арахнидов и кольчатых червей. Тест этого уникального модуля планируется провести в логистических и управленческих сетях, ведутся переговоры о коммерческом использовании… Пока удалось только рассмотреть базовые реакции на уровне третичного белка и клеток мембраны… аминокислотные ответы следующих протоколов… – мне всю эту белиберду читать, там полстраницы аминокислотных реакций? –…короче, протоколы ABBA, SORRT, URMU, LIXXY, FANG, STOLL, YIOK, RIOK, KIOK, ZUMM… ты чего, старшой? Ну КИОК и что? Это просто названия биопротоколов, которые использовали в эксперименте…
– То есть, грубо, программный интерфейс для синхронизации с базовыми реакциями биосинтеза, так?
– Ну допустим, и что?…
– И «что»?! Так это примерно как если бы тебе в голову экран вживить, чтобы он твои мысли показывал.
– Прекрати, пожалуйста, ахинею нести. Мысли невозможно ни привести в графический вид, ни словами пересказать нормально, все это уже проходили, вон сколько поэтов и писателей полегло!
– А не надо всей мысли, достаточно миллионной доли, даже просто тени – ее биохимического следа… и постоянных наблюдений… Кстати, о наблюдении – ты себе приложение «Киок» поставил?
– Ну… там пиво хорошее… хочу там день рождения провести…
– А почему там пиво хорошее?
– Потому что я такое пил в Баварии со стариной  Джерри Сандерсом…
– У тебя есть фотки с ним, геоданные?
– Конечно, есть.
– Ну а в каждой фотке сейчас куча метаданных внедрена, EXIF – не вычистишь. Мне надо еще рассказывать, как человека можно отследить? Параметры входа в «бой», кстати, мы тоже через смартфоны вводим, первые пакеты через него отсылаем… Что стоит сигнальную сигнатуру внедрить и управлять инфопакетами, как камешками в песочнице?
– Слушай, давай ты не будешь c ума сходить, а? Там везде знаешь какая защита от вирусов стоит?
– Сам такой, это не вирус, а насекомое, которое в нашей информации буквально ЖИВЕТ – как четырехмерная мышь в трехмерном холодильнике.
– Насекомое?! Которое в нас многомерными инфопакетами пуляет в кибербитве?! От которого Свен и Ишанти едва формулами высшей математики защититься смогли?!
– А термиты, если что, умеют небоскребы делать с вентиляцией – и все это без инженерного диплома и логарифмической линейки! Наш термит в этой информации как в домике, копается, как пчела в меду. Ему высшая математика твоя без надобности, он готовые решения берет из сети.
– Убедил – мы проср...ли первую битву, потому что мировой заговор! Зовите санитаров!
– Эх, если бы заговор… с заговорщиками можно было бы договориться, на худой конец сдаться, – Анатоле тяжело вздохнул и отвернулся, кусая губу. – Увы, это просто цифровое насекомое…
– А зачем ему это все, наши проигрыши или выигрыши, любовная эйфория Медс, паранойя Южана, мое пиво – вот это вот все зачем, скажи внятно?
– Кафе развивать, – в глазах админа зияла космическая пустота. – А судьбы людей ему или ей важны не больше, чем мухе – томик Иммануила Канта, по которому она ползает.
– Ты заболел, наверное, температура поди уже под 40. Пойду Ирен позову, у нее руки всегда холодные. Только тебя, ненормального, свяжу предварительно, а то кусаться начнешь.
– Вяжи, ага… он выровнял амплитуду наших выигрышей-проигрышей под статистически оптимальную – так, чтобы мы снова и снова приходили в кафе, внедрился в корпоративную сеть и сервера комиссии. У нас здесь еще минимум две-три встречи и это не считая Мед и Южана, которые проведут в интернет-кафе следующие месяц-полтора. Кафе за месяц уже расширилось до размеров торгового центра и это не предел. Ты же сам это заметил…
– Это – заметил, а вот то, что у тебя паранойя, просмотрел…
Раздался телефонный звонок. Зазвонили оба смартфона. Стас оторопело взглянул на экран, потом протянул аппарат Анатоле. Звонил абонент БЛЕДНЫЙ ВСАДНИК.
Администратор прочистил горло, взял негнущимися пальцами телефон за край корпуса, будто кусающееся насекомое, поднес к уху:
– …ну, допустим, алло.


23 апр. 25 г.     25 июн. 25 г.