Не переключайтесь!..

…и будут два одною плотью;
так что они уже не двое, но одна плоть.
Мк.10:8

Пролог

Уютное кресло. Чашечка кофе. Вечерний полумрак. Тревожные музыкальные ритмы, льющиеся с мерцающего телеэкрана. Подчеркнуто взволнованная скороговорка ведущего: «…где в эти минуты столичные следователи внимательно изучают записи камер видеонаблюдения, запечатлевших необъяснимый и трагический инцидент, произошедший сегодня около полудня на улице Весёлая!.. На глазах многочисленных прохожих в живой факел превратилась пожилая супружеская чета, гулявшая во дворе!.. Правоохранительные органы в интересах следствия не спешат комментировать произошедшее, но для нашего телеканала было сделано исключение!.. Как удалось выяснить нашим корреспондентам, в пепле, изъятом с места трагедии, следов взрывчатых или легковоспламеняющихся веществ не обнаружено!.. Более того – от пламени не пострадали ни находящиеся рядом люди, ни припаркованные во дворе автомобили!.. Даже снег вблизи места происшествия не имеет следов термического воздействия!.. Как предполагают эксперты, причиной случившегося является не преступление, а необъяснимое пока природное явление!.. Сумеют ли сыщики разгадать этот ребус?!.. Главной уликой стали вышеупомянутые записи камер видеонаблюдения, любезно предоставленные нашей телекомпании!.. Смотрим!»

Обычный московский дворик: подъезды, лавочки, кусты, старушки… грязный весенний снег. По узкой, петляющей меж осевших сугробов тропинке, осторожно продвигается пара пенсионеров: мужчина в берете, женщина с палочкой. Внезапно вокруг них появляется необычное нежно-изумрудное свечение. То исчезая, то превращаясь в редкой красоты пламя, оно словно омывает пожилую чету, не нанося им решительно никакого вреда. Неожиданно свечение превращается в огромный, во весь экран, шар и взрывается, оставляя после себя седую призрачную дымку. Порыв ветра разносит по двору хлопья пепла – всё, что осталось от стариков. Дымка же, подобно Ангелу, легко взмыв над землёй, тает в сизом весеннем небе…

«Да, чего только нынче не происходит!.. – периодически срываясь на крик, скороговоркой продолжает ведущий. – Через пару минут после небольшой рекламы вы услышите о хомячках-вампирах и не только об этом!.. Не переклю…»

«Бред!.. – переключаясь на спортивный канал, с раздражением думаю я. – Завтра первое апреля, вот они, олухи, заранее и изгаляются! Правда, компьютерная графика с пламенем и ангелоподобной дымкой более чем убедительна… Но, как бы то ни было, всё это для простаков!»

1.
(За несколько лет до описываемых событий)
 
«Словно Ангел!.. – подумал я, впервые увидев эту худенькую, отдыхающую на матах девочку. – И место ей скорее не здесь, а в балетном классе!»
Ангел же, заметив мой взгляд, показал язык и отвернулся.
-Серафима!.. – окрик тренера гулко прокатился по залу и затих где-то высоко-высоко под потолком. -  Хватит паясничать!.. Тебя с нетерпением ждут брусья !

Скорчив забавную рожицу, девочка нехотя покинула маты и небрежной походочкой направилась к снаряду. Вспорхнув на перекладину, она хихикнула и, взмыв над брусьями, начала вытворять такое!.. Мне, кандидату в мастера спорта, в мои двенадцать подобное и не снилось!

Было ясно, что ребёнок занимается гимнастикой не первый год. А не сталкивались мы раньше по той причине, что расписание наше просто не совпадало.

Нечасто совпадало оно и в дальнейшем, поэтому видел я подающую надежды маленькую гимнастку в лучшем случае раз в месяц, а то и реже. Но каждый раз я замечал, что девочка искоса посматривает на меня, а встретившись со мною взглядом, вспыхивает и опускает глаза.

Шло время. Имя Серафимы Покровской всё чаще мелькало в списках победителей самых престижных соревнований. На неё возлагали огромные надежды. Пророчили блестящую спортивную карьеру… Но травма правого голеностопа, как следствие неудачного приземления после опорного прыжка, поставила на всём жирный крест.

Что уж там было с ногой, точно сказать не могу – передо мной, понятно, не отчитывались. Но в разговорах тренеров периодически фигурировало: перелом… разрыв… смещение… операция… реабилитация…

На ноги Серафиму, в конце концов, поставили. Но ни о каких  серьёзных тренировках, а тем более - соревнованиях, речи уже не шло.

Она конечно заходила потом пару раз – так… с девчонками поболтать. А вскоре и вовсе пропала.

Помню, я пытался найти её через социальные сети, но увы, безрезультатно.

Со временем, осознав, что чемпионом мне не бывать, большой спорт оставил и я. Ко всему прочему, на носу были выпускные экзамены, а учитывая, что поступить я мечтал не куда-нибудь, а на биофак МГУ, заниматься приходилось помногу – тем более не до спорта!
2.

Благополучное поступление в университет совпало с нашим переездом в новый микрорайон, где была неплохая спортивная площадка: турники, брусья, кольца… И дабы не терять спортивную форму, я начала туда ходить.

Одним прекрасным утром, сделав для разминки пару подъёмов с переворотом, я вдруг услышал за спиной:

-Привет!.. Ты меня помнишь?

Спрыгнув с турника, я обернулся – передо мной, держа в руках тяги , стояла худенькая девушка в спортивном костюме.

-Помню, конечно!.. – усмехнулся я. – Ты мне ещё язык показывала.

-Неужели?.. – лукаво улыбнулась Серафима.

-Ты здесь какими судьбами?

-Да родители тут квартиру купили. Я спортивную площадку увидела и бегом сюда – размять, так сказать, кисти ног да стопы рук, - Серафима бросила тяги на лавку и скинула олимпийку. – А ты тренируешься?

-Теперь только здесь. Из команды ушёл.

-Вот и славно!.. – просияла Серафима. – Вместе теперь будем сальто крутить!
Надо ли говорить, как я был счастлив такому стечению обстоятельств.

-Как нога?

-Да так, неважно... – Серафима слегка приподняла правую штанину и продемонстрировала затянутую эластичным бинтом голень. – Болит, зараза!.. Особенно по ночам.

-Сочувствую, - вздохнул я. – Жаль, что ты из сборной ушла…

-А, может, оно и к лучшему. Все эти бесконечные сборы… ободранные  коленки… капуста вместо пончиков … Так это всё надоело!

Мы присели на лавочку и разговорились. Говорили, как часто бывает в подобных случаях живо, с удовольствием… и ни о чём. Радовал сам факт общения.

Я усердно делал вид, что внимательно слушаю: понимающе кивал головой, переспрашивал, сам нес какую-то чепуху… И постепенно погружался в странное, почти гипнотическое состояние, в иную, яркую фантастическую реальность, где не существовало ни времени, ни пространства  -  лишь ангельски-совершенный лик Серафимы.

-Зябко что-то… - поёжилась та.

Очнувшись от блаженного забытья, я поднял глаза: над домами, в свете луны, тихо плыли янтарно-фиолетовые облака. Повсюду скользили зыбкие тени. В холодном воздухе слышался пряный запах осени… На нас незаметно опустился вечер.

-Ну что, по домам… - вздохнул я.

-По домам…

-Я провожу.

3.

На следующий день, сразу после учёбы, я примчался домой, моментом переоделся и рванул на спортивную площадку.

Серафиму я увидел ещё издали – сидя на лавочке, она затягивала ногу эластичным бинтом.

На этот раз площадка, увы, не пустовала – рядом с Серафимой с видом бывалых спортсменов разминалось несколько по пояс обнажённых молодых людей. И это в конце сентября!.. Удивительное легкомыслие!

На соседней лавочке сидела какая-то напомаженная фифа и, потягивая из банки энергетик , снисходительно взирала на никого не замечающую Серафиму.

-Привет!.. – чуть запыхался я. – Ты как?

-Чудесно!.. – расцвела Серафима. – Рада тебя видеть!

-Взаимно…

В этот момент вышеупомянутая девица встала, томно потянулась и, сняв ветровку, явила миру нечто, отдалённо напоминающее пресс. Лениво, как бы между прочим, подошла к турнику, тяжело прыгнула и, основательно раскачавшись, изобразила нечто, отдалённо напоминающее склёпку. Продемонстрировав нечто, отдалённо напоминающее соскок, турник-вумен с самодовольным видом прошествовала обратно на лавочку.

Закурив длинную тонкую сигаретку и поглядывая украдкой на суетящихся вокруг полуодетых парней, она принялась оживлённо щебетать по телефону.

Серафима же, с трудом натягивавшая кроссовок на забинтованную ступню, сию манифестацию просто не заметила.

-Ну что, дружище, разминайся давай!.. – поднявшись с лавочки она по-приятельски хлопнула меня по плечу.

-А ты?..

-Я?.. Я никогда не разминаюсь.

-Тогда вперед!

-Легко!.. – Серафима скинула олимпийку и, чуть прихрамывая, направилась к турнику.

Словно в детстве вспорхнув на перекладину, она улыбнулась, слегка раскачалась, взмыла над турником и, на миг замерев в стойке на руках, плавно ушла вниз.

И, пока её сильное словно пружина тело, выдавая кульбит за кульбитом, металось между небом и землёй, я страшно переживал – не сорвалась бы! Ведь давно не тренировалась!

-Так-то!.. – упруго спрыгнув на землю, воскликнула Серафима. – Теперь, юноша, ваша очередь!

-Нет уж, после такого!.. – развёл я руками.

-То-то же!.. – набросив на плечи олимпийку, рассмеялась Серафима. - Ладно, пожалуй, хватит на сегодня.

-Может, потренируетесь с нами… - подошли те самые ребята, которые пять минут назад нас попросту не замечали. Правда теперь они были полностью одеты и, что называется, застёгнуты на все пуговицы.

-Почему нет… - пожала плечами Серафима. – Но только не сегодня – у нас планы.

Уходя с площадки я оглянулся на горе-акробатку, что «выступала» перед Серафимой. Но той и след простыл, лишь под лавочкой одиноко валялась пустая банка из-под энергетика.

4.

С тех пор, каждый день после университета я спешил на спортивную площадку, где меня неизменно ждала Серафима.

Учитывая наше бурное спортивное прошлое мы не только тренировались сами, но и с удовольствием помогали другим. Скоро вокруг нас сплотилась большая пёстрая компания: ребята и девчонки, школьники и студенты, продвинутые и начинающие… Было здорово!

Меж тем близилась зима, с каждым днём становилось всё холоднее, и нам с Серафимой уже не улыбалось кувыркаться на морозе. Поэтому, распрощавшись со всеми до весны, мы благоразумно прервали наши занятия. Но видеться не перестали. Только теперь вместо того, чтобы истязать себя на  турниках, часами бродили по опустевшим городским паркам, бывали в музеях, посещали древние московские храмы и монастыри… И скоро настолько сроднились, что уже не представляли себя друг без друга.

А время летело! Город незаметно сменил свой яркий осенний камуфляж на грязно-белый. Моментом отгремел петардами и шампанским Новый год. Коротким аккордом отшуршала февральская поземка. Пришла весна.

Словом, всё стремительно менялось. Неизменным было лишь одно – мы были неразлучны, а, значит – счастливы.

5.

Кстати, необходимо упомянуть одну удивительную особенность моей психики – если я близко общался с тем или иным человеком, то скоро начинал непроизвольно его копировать, подражая не столько повадкам, сколько внутренней его сути. И касалось это в первую очередь людей, которых я любил, отношение к которым было эмоционально окрашенным: родителей, друзей, тренеров… Помню, в детстве у меня даже прозвище было «Пересмешник». Поэтому вовсе не удивительно, что теперь я стремительно становился похожим на Серафиму. Разумеется, лик мой не стал ангельски-прекрасным. Но вот думать, говорить, смеяться, двигаться… я начал, как она. Кардинально изменились мимика, жесты, тембр голоса… Хорошо ещё, что в Серафиме не было характерной для многих девушек жеманности,  иначе нетрудно представить, как бы я выглядел в глазах окружающих.

Поначалу я находил своё преображение весьма забавным, даже трогательным. Но постепенно беспечность уступила место растерянности. Ведь если раньше я легко выходил из чужого образа, то сейчас, как ни старался, не мог от него избавиться.

Пытаясь вновь стать самим собой, я пробовал контролировать каждый свой шаг, жест, слово, интонацию… Но – куда там!

В довершении всего, по ночам у меня стала ныть и отекать нога, и я, подобно Серафиме, начал прихрамывать.
«Хоть к психиатру беги!» - в панике думал я.

6.

Однажды, воскресным мартовским утром, мы, гуляя, забрели в какой-то тихий невзрачный дворик: подъезды, лавочки, кусты… грязные осевшие сугробы. Что-то удивительно знакомое было в этом унылом пейзаже.

- Смотри, - Серафима указала на один из домов. – Видишь, пустые окна на первом этаже?

-Ну да, - кивнул я, глядя на два темных пыльных окна.

- Там, раньше мои дедушка с бабушкой жили, - лицо Серафимы стало задумчивым. – До сих пор мне снятся… И всё мои медали и кубки в руках держат, они ведь в их доме хранились.

-А почему «жили»?

-Умерли… - вздохнула Серафима. – Прямо как в сказке – в один день!

-Постой!... – осенило меня. – Не о них ли год назад сюжет был по телевидению?! Необъяснимое самовозгорание…

- О них…

-Сочувствую… - мне стало неловко. – А почему ты раньше об этом не рассказывала?

- Да так как-то… - пожала плечами Серафима.

- Знаешь, если честно – я был уверен, что этот сюжет – розыгрыш или первоапрельская шутка.

- Как видишь – нет! От них действительно мало что осталось. Даже могилы их на кладбище чисто символические, - Серафима ещё раз с грустью посмотрела на пустые окна. – Они ведь познакомились, когда им далеко за тридцать было. На редкость хорошо жили. Венчались!.. Дедушка бабушке всё стихи писал… Курить ради неё бросил. Знаешь, они к концу жизни так похожи стали – во взглядах, привычках… даже недостатках. Словно единое целое.

- Но как же так случилось? Почему они сгорели?!

- Загадка, - развела руками Серафима. – Необъяснимое природное явление…

- Словом – мистика…

- Не иначе! Радует одно - ушли вместе, ведь они друг без друга – никак!..

- Неужели?..

- Точно тебе говорю! Ты дедушку не видел, когда бабушка болела – он места себе не находил! Если у бабушки мигрень – он сам с компрессом на голове! – улыбнулась Серафима. – Если у дедушки сердце прихватит – обоим «скорую» вызывали! Словом, весело было!

Вспоминая о стариках, Серафима буквально светилась. Казалось, она сама сейчас вспыхнет и сизым облачком растает в тусклом весеннем небе.

-Знаешь, Сима… - я помедлил. – Мне многие говорят, что последнее время я стал похож на тебя… очень похож. Да я и сам это чувствую.

-Сначала тебя это умиляло, потом смущало, теперь пугает.

-Откуда ты знаешь?!

-Да у меня та же история, - мягко улыбнувшись, покачала головой  Серафима. – Разница лишь в том, что паника у меня уже прошла, и теперь мне даже нравится быть похожей на тебя: мыслить как ты, смеяться как ты… смотреть на мир твоими глазами. Не поверишь, но в последние дни я даже чувствую тебя на расстоянии! Всегда знаю, где ты, о чём думаешь… чему радуешься, чего боишься… Словно мы – одно!

-Умеешь ты успокоить! – облегчённо выдохнул я. – А то я было к психиатру собрался!

-Ой, ладно!.. – улыбнулась Серафима. – Не смеши меня!

7.

На следующий день в университете, во время лекции, я получил от Серафимы СМС: «Через час на нашем месте». Казалось бы – обычное письмо. Тревожило то, что в конце стояло бесконечное количество восклицательных знаков.

Ни слова не говоря, я кинул конспекты в рюкзак и, игнорируя возмущённый взгляд преподавателя и удивлённые возгласы сокурсников, выскочил из аудитории.

Гардероб… улица… метро… эскалатор… вагон… Я мчался не чуя под собою ног. Эскалатор… улица… Растерянная, зарёванная, непохожая на себя Серафима.

- Мы уезжаем!.. – размазывая слёзы по щекам прорыдала она. – Через неделю… в Норвегию!

- Как?! – я был оглушён известием. – Надолго?!

- Не знаю!.. Родители контракт подписали на три года, но хотят навсегда там остаться!

- Но постой, что за срочность?! У тебя же летом выпускной!

- Теперь всё там!.. В Норвегии!.. Они… родители… сказали всё там!.. – захлёбывалась слезами Серафима. – Мы ведь ещё не скоро должны были ехать... Вся эта паспортно-визовая волокита обычно тянется бесконечно! А тут, как назло – БАЦ И ВПЕРЁД!

(Я вспомнил, что пару месяцев назад разговор о Норвегии был, но я не придал ему значения.)

- Да не убивайся ты так!.. – я как мог пытался успокоить Серафиму, хотя у самого голова шла кругом. – Норвегия замечательная страна… Королевство, между прочим!.. Там море… фьёрды… Русалочка!

- Эх ты – невежа!.. – Серафима улыбнулась сквозь слёзы. – Во-первых – Русалочка не в Норвегии, а в Дании… в Копенгагене. А во-вторых – что я без тебя в этих фьордах делать буду?!

- Да уж… - растерянно вздохнул я. - Невесело!

- Знаешь… - Серафима порывисто сбросила с головы капюшон, обняла меня и прижалась крепко-крепко. – Вот так бы прижаться к тебе!.. Срастись!.. Чтобы никто не разорвать, не разлучить не мог! И тогда хоть в Норвегию!..  Хоть на Луну!..  Хоть к Господу Богу!

Внезапно вокруг нас появилось странное едва заметное сияние, а мгновение спустя нас накрыло мерцающей тёплой волной. Мы в изумлении смотрели вокруг – мимо нас бесшумно проплывали мириады изумрудных искорок. То исчезая, то превращаясь в редкой красоты пламя, они мелькали, кружили, сверкали повсюду. И не стало вдруг ни меня, ни Серафимы - вспыхнул яркий, изумрудного цвета шар – сущий вне времени, вне пространства, ведающий все тайны Вселенной.

Неожиданно ушла куда-то вниз Москва. Ушла беззвучно, стремительно. Провалились в тусклую сырую бездну дома, подъезды, лавочки, кусты, старушки… Взорвался мутными осколками грязный весенний снег.

Мы же, легко взмыв над сизой пеленой облаков, тотчас растворились в пронзительно ярком холодном небе.

- И будут два одною плотью… духовной, - встречая нас, тихо молвил Кто-то.
***
P.S.

«…так похищение мусорных контейнеров в районе Чистых Прудов было раскрыто по горячим следам!.. Через пару минут, после небольшой рекламы, вы узнаете о НОВОМ случае загадочного самовозгорания людей в Москве и не только об этом!.. Не переключайтесь!»
Опубликовано:
Мы – шкулевцы: Литературный альманах. Вып. 2. – Видное, 2017. – С. 58-63.