Женщина Осень

Завтра Ей исполнится сорок пять. Говорят, что в этом возрасте, лучшая часть жизни уже позади. А какая тогда впереди? Худшая? Ах, как не хочется в это верить. Неправильно это. Так не должно быть… Ведь Она еще столько не испытала, не узнала, не увидела…
Вся Ее жизнь была исполнением долга. Она была хорошей дочерью, хорошей женой, матерью, сотрудницей. Она всегда стремилась жить так, чтобы было хорошо тем, кто рядом. Правда, ей самой от этого хорошо было далеко не всегда. Она как-то терялась в череде ролей. Теряла саму себя. Порой одна роль мешала другой. Хорошая мать не могла оставить детей и уйти на всю ночь встречать с дорогим человеком рассвет или просто расслабиться в веселой компании. Хорошая сотрудница, засидевшись допоздна над очередным отчетом, вздыхая, вспоминала о непроверенных уроках и друзьях, к которым сегодня в гости пошел муж. Один. Хорошая дочь проводила дни отпуска не на прогретом солнцем и радостными человеческими эмоциями пляже, а у старенькой мамы в квартире с окнами на север, с утра до ночи готовя обеды и ужины для многочисленных родственников и гостей, соскабливая со стекол подтеки извести, освобождая стены от выцветших цветастых обоев. И мечтала о солнце, море…
Пару лет назад один за другим вылетели из гнезда дети, вслед за ними, устав от гнетущей тишины внезапно опустевшей квартиры, от вечеров в компании с уставшей и вечно занятой женщиной, с кем-то другим ушел встречать рассветы муж. На работе? Пришли молодые, пробивные, зубастые… Нет Ее опыт еще нужен. Пока. Но…
И Она поняла: должна наконец-то жить для себя. Правда, сегодня в соседней комнате посапывают внуки. Дети, отправившись в гости, двухлетних мальчишек-близнецов и годовалую внучку, подкинули Бабушке. Ей… Нет, Она не ропщет. Она счастлива — Она нужна. Но...
Холодные струи дождя, исполняя танец, поставленный хореографом – осенью, медленно стекают по стеклу. Лишь одна капля не может соединиться с этим потоком и одиноко переливается в свете ночника. Слеза…
Она еще не чувствует груза лет. Или — почти не чувствует. Ее фигура сохранила девичью стройность. Ноги? Да, ноги порой подводят — напоминая о километрах, пройденных между раковиной и плитой, между детской колыбелью и супружеской постелью… Все-таки сорок пять.
О сорока пяти прожитых годах говорят и глаза. Слишком много было пролито слез. Слез безмерного счастья — первая любовь, свидание, свадьба, рождение первенца. Слез оглушающего горя — смерть родных людей, друзей. Слез одиночества — одиночества после двадцати с лишним лет счастья на двоих. Но маленькие лучики, отбегающие от уголков глаз, говорят: счастья и радости все-таки было больше.
Руки. Сейчас они порхают над вышивкой. Вверх-вниз проворно снует игла, рождая на полотне картину осеннего сада. А ведь когда-то они только учились этому искусству. Так же, как учились пеленать сына, вязать носки, варить борщ, печь пироги. Сегодня им под силу все. И это Ее Сорок пять.
Нет! Что бы ни говорили — сорок пять — не конец жизни. Это лишь ее Осень. Это листва, окрашенная благородным золотом прожитых дней и лишенная ветрености весны. Это сад, наполненный ароматом зрелых, налившихся соком, яблок. Это море, пережившее период летних штормов и теперь спокойно с тихим шорохом выкатывающее на берег свои волны. Но ведь Осень невозможна без шквального ветра чувств, без шторма эмоций… Это потом, когда придет Зима, желания укроет снегом, чувства остынут… Или нет? Или это СЕГОДНЯ Ей кажется, что с приходом Зимы жизнь замрет?..
Все, хватит. Достаточно… Пора встать с нагретого, уютного кресла. Почистить перышки, как говорит дочь, встрепенуться. Вспомнить, что Ей ВСЕГО сорок пять и еще можно начать сначала. Начать жить для себя. Скоро придет Он. Нет не тот, кто восхищался ее Весной, и спокойно ушел в ее Лето, а тот, кто полюбил ее Осень и с кем она надеется прожить свою Зиму. Она — Женщина Осень, а не примерная дочь, примерная жена, мать, сотрудница…