Византия. Глава 1. Крыса

Максим засунул в крысиную нору горящую дымовуху, сразу же отдёрнув руку. Обломки целлулоидной линейки, завёрнутые в газету, давали едкий дым. Тонкие белые струйки вскоре показались выше по склону, там, где в мусоре скрывались входы в крысиный лабиринт. Где-то в пыльных тоннелях копошились грызуны. Был слышен их скрипучий, ржавый писк. Копья из занозистых реек с остриями из гвоздей были направлены на норы. Мальчики срывали голос в крике, Макс кусал губу, его ладони вспотели. Дым выше по склону стал плотнее, гуще. Подул ветерок, и ядовитый туман начал стелиться по земле. Во рту появился горьковатый привкус горелого целлулоида. Мальчишки толкали друг друга локтями. Максим сжимал камень непослушными пальцами. Кисло пахло разлагающимся мусором. Внезапно из норы вылетел серый ком, сразу же выше по склону мелькнули ещё два. Крысы бросились врассыпную. Копья вонзились в землю. В грызунов полетели камни и обломки асфальта. Одно из копий пригвоздило крысу к грунту, насквозь пробив живот. Животное крутилось вокруг воткнутого в землю гвоздя. Максим бросил свой камень, не желая попасть, наугад. И тут из норы прямо в лицо ему прыгнула крыса. Пахнуло подвалом. Что-то тёплое потекло по щеке. Пробитая гвоздём крыса визжала, хрипела, Макс почувствовал боль, словно в лицо ему тоже воткнули гвоздь.
''Зойка-Крыса, Зойка-Крыса! - закричали мальчишки. - Давай тебя тоже проткнём!'' Кто-то бросил копьё в сторону стоявшей у края оврага рыжей девочки. Копьё воткнулось в грунт, не долетев. Девчонка не отступила. Сжимая в руках хлеб, она стояла у оврага и смотрела вниз, на охотников, на пробитую гвоздём крысу, на Макса. Ветер шевелил её распущенные волосы. Максим отвёл взгляд. Грызун больше не шевелился, голова крысы была вдавлена в грунт, из шерсти торчал розовый обломок челюсти. Когда охотник снова посмотрел наверх, Зойка уже исчезла. По щеке продолжала течь кровь.
Макс стал карабкаться вверх по склону, ноги скользили по картофельным очисткам, по воняющей гнилью земле. Споткнувшись один раз и сплюнув горькую слюну, мальчик выбрался из оврага на разбитый тротуар. Старый асфальт перерезали трещины, напоминающие марсианские каналы. Или на Марсе сфотографировали трещины, напоминающие городской асфальт. Фигура девочки виднелась уже у пятиэтажки, и Максим неожиданно для себя завопил: ''Зойка! Крыса! Постой!''
Крыса остановилась. Зажимая рану от укуса скользкими пальцами, охотник приближался к ней, чувствуя в сердце какую-то пустоту. ''Ты не должен бояться девчонки, - командовал он сам себе, - давай, подойди и скажи.'' Зоя смотрела на мальчишку прямо, её взгляд не выражал ни удивления, ничего. Наверное, так смотрят на мусор, выбрасывая вниз по склону оврага. ''У тебя дома есть йод?'' Крыса по-прежнему смотрела на охотника. Сказал ли он это вслух, или только подумал? ''Ну, это... Есть йод?'' - Макс сглотнул.
Крыса кивнула, и вошла в подъезд. Через миллиард лет она появилась опять, неся в руках бутылку с водой, полотенце, бинт и флакон с раствором йода. Зоя смочила водой полотенце и сделала движение, пытаясь стереть кровь с лица Максима. Мальчишка отпрянул, грубо выхватил полотенце и стал вытираться.
- Зачем ты даёшь крысам жрать? - его голос срывался.
- А зачем вы их убиваете? Чем они вам мешают?
Макс смотрел на коленки соседки, на её длинные худые икры. Жёлтое платье не доходило до колен, и сбитые коленки были смазаны зелёнкой. Всё, как у пацана. И говорит она с ним уверенно, ровно. Охотник сжал губы.
- От них вся зараза.
- Неправда! Серые крысы вытесняют чёрных. А чёрные крысы разносят чуму.
Максим помнил музейные фотографии, трупы на улицах китайского квартала, санитаров, с ног до головы замотанных в противочумные костюмы, в чёрных фартуках, с защитными очками на глазах. На одном чёрно-белом снимке был раздувшийся труп кирасира с гербом Империи на груди, на другом - труп женщины с обглоданным собаками лицом, на третьем -  дохлые собаки. Последняя эпидемия чумы была в Босфоре семьдесят лет назад, во время Смуты, когда порт находился под контролем манихейских войск и японской эскадры.
- Как ты их различаешь?
- Серые крысы живут в норах. Чёрные, или корабельные, строят гнёзда.
Макс разглядывал скуластое лицо девчонки. Ближе к глазам, кожа была усеяна веснушками. Вздёрнутый нос пересекал едва заметный шрам. Взгляд Зойки был прямым, уверенным. Она знала о крысах всё.
- Гнёзда? Как птицы? - мальчишка скривил губы.
- Бывает и так.
Максим протянул полотенце обратно, пробормотав слова благодарности. Холодная пустота внутри тела исчезла. Ему было легко стоять рядом с этой девчонкой, болтать ни о чём, Макс стоял бы так долго. Но это заметили бы мальчишки. Он оглянулся назад, на овраг. Охотники были ещё внизу.
- Покажешь?
- Обещаешь, что не станешь им вредить?
Максим поморщился и посмотрел на Крысу исподлобья.
- Они ведь чёрные! Сама же говоришь, враги.
- Враги для серых крыс, - Зойка разглядывала кровь на полотенце, - а мы люди.     Обещаешь не трогать и ничего не ломать?
- Обещаю! - Макс снова обернулся в сторону оврага, потёр подбородок, - Покажешь?
- Хорошо, только заскочу домой, одену шорты.
Мальчишка зашагал в сторону пятиэтажки, стараясь поскорее скрыться за углом. Вскоре они вдвоём уже шли вверх по склону, мимо старых кирпичных домов и землеупорных стен из бетонных блоков. Летний воздух дрожал в глубине улицы прозрачной дымкой, тёплый ветерок приятно касался волос. Пахло асфальтом, нагревшимся на солнце бетоном, листьями ильма. Со стороны трассы слегка тянуло автомобильной гарью и дорожной пылью.
''Слишком большая голова, - Зоя бросала короткие взгляды на спутника, - да и руки какие-то несуразные, тычет в разные стороны. Виталик гораздо красивей... он и повыше... Зато c Максом не скучно. Виталик глупый, постоянно меня лапает''.
Память девочки хранила воспоминания ещё о тех днях, когда они с Максом играли в песочнице, строили с помощью пластмассовых формочек египетские пирамиды, втыкали у входа в гробницы игрушечные статуи божеств. У Осириса постоянно отламывалась голова в высокой тиаре, а у Птаха выставленный вперёд посох. Максим выпрашивал у других детей машинки, после чего выстраивал их в ряд на деревянном ограждении песочницы, группируя по размеру и по цвету. Он во всём старался отыскать какой-то смысл и порядок. Сам Макс этого уже не помнил, как не помнил и то, где впервые встретил рыжую девчонку.
- Расскажи о крысах.
- Они могут смеяться, - улыбнулась Зоя, - люди не слышат, потому что ультразвук.
- А ты откуда знаешь?
- Папа рассказал. Он врач, ответственный за чумной карантин. Много читал про крыс, это его работа.
Врач! Ну конечно. Как Макс забыл, что на руке у Зойки-Крысы была синяя татуировка культа медиков: змея Асклепия, обвившаяся вокруг чаши Гигиеи. Она была посвящена в мистерии Асклепия в семь лет, как все дети потомственных врачей, чьи имена записаны на храмовых таблицах. ''Грязная каста, - говорили о медиках в семье Максима, - не дружи с этими детьми''. Максу было приятно звучание голоса Крысы, нравился лёгкий терпкий запах её тела. Всё это наполняло его словно электричеством: хотелось куда-то бежать, что-то делать, разговаривать с ней, говорить, говорить.
- Почему серые крысы тоже не живут на кораблях?
- Они тяжёлые, не могут перепрыгивать через крысоотбойники, - Зоя остановилась и, раздвинув пальцы, начертила в воздухе круг, - ты же видел на тросах в порту, которые держат корабль у причала, такие вот диски?
Макс поднял брови вверх. Да, он видел белые пластмассовые диски на швартовых концах. Как-то раз он заметил взбирающуюся по канату крысу, перепрыгнувшую это препятствие.
Зойка-Крыса из молчаливой, хмурой девочки преобразилась в страстную рассказчицу. Она бурно жестикулировала, делая короткие и точные движения руками. На веснушчатых скулах выступил румянец. Глаза Крысы блестели. Она рассказывала, что когда-то в Империи жили только чёрные крысы. Тогда считалось, что они зарождаются в кучах отбросов или грязного белья. Грызуны были повсюду, а отходы выбрасывали из окон прямо на улицу.
- Сейчас тоже выбрасывают мусор из окон, - заметил Макс.
- Не всегда. Теперь на улицах есть баки, хотя как в старину, мусор высыпают в овраг. - Зойка-Крыса поморщилась. - Но никто уже не верит, что крысы зарождаются в кучах отбросов, где они ищут еду.
- Что им нравится больше всего?
- Майонез. Крысы съедают его вместе с упаковкой. Если обмазать что-то майонезом и выбросить в мусор, от этого предмета не останется и следа.
Рыжая девочонка вернулась к рассказу о великой эпидемии. Смерть забрала половину жителей Империи. Никто не знал, как справиться с чумой. Переболевшие и чудом выжившие одевали маски с длинным клювом, в который закладывали чеснок и полынь, чтоб ядовитые испарения - как объяснялось в старину - не проникали в лёгкие. По заваленным трупами улицам городов ходили люди-птицы во всём чёрном. Длинными шестами с крючьями они стаскивали трупы в деревянные дома, после чего поджигали. Никто даже не думал о том, что придётся потом компенсировать стоимость дома.
На поясе у каждого чумного доктора висела спата - длинный обоюдоострый меч. Каждого, кто кашлял, будь это даже ребёнок или беременная женщина, убивали на месте, и его тело сжигали вместе с трупами жертв эпидемии. Если же чумным докторам встречался больной с выпирающими из тела буграми, бубонами, то его оставляли в живых. Давали, в качестве лекарства, бутылку полынной настойки. Кашлять было нельзя. Если чумной доктор, надышавшись сухой полынью внутри клюва, заходился в кашле, то немедленно убивали его самого.
- Они же не были врачами, - как бы извиняясь, пробормотала Крыса. - Простые люди, которые переболели и выжили.
- А настойка полыни? Она помогала?
- Да вроде бы нет.
Девчонка остановилась и подняла указательный палец. Глаза её стали большими, как будто она сама видела происходящее. Она рассказала Максиму про сплошную волну серых крыс, надвигавшуюся на Империю откуда-то из китайских степей. Пацюки съедали всё, что попадалось на пути. Если волна грызунов настигала в дороге телегу с возничим, то от него и от лошади оставались скелеты. Крысы сметали пограничные дозоры, в считанные минуты пожирая часовых. Могли спастись только те, что взбирались на лестницы или деревья, пока мимо них проходил сплошной вал грызунов. Ведомые неведомым инстинктом, серые крысы дошли страшной волной до столицы  - и рассыпались по всей Империи. Так началась война серых и чёрных крыс, незаметная для обычных людей, но понятная учёным. Серые крысы  победили, вытеснив своих чёрных собратьев из большинства городов. Корабельные крысы остались только лишь в портах. Чёрная смерть отступила. С тех пор эпидемии чумы стали редкими, и врачи смогли взять ситуацию под контроль.
- Слава Асклепию! - девчонка сделала замысловатый жест, выраживший почтение к покровителю медицины. - Всему виной были блохи, которые от инфицированных
  чёрных крыс переносили бактерию чумы к человеку.
- А сами они не болеют? - Макс склонил набок свою большую голову.
- Крысы? Нет. Они переносчики.
Подростки миновали квартал старых кирпичных домов и поднялись ещё выше по склону. Перейдя автомобильную дорогу, они оказались на гребне холма. Впереди виднелась небольшая роща, деревья которой росли на заброшенных могилах. Старое кладбище, став рощей, было посвящено Персефоне, супруге Аида. На ветвях трепетали белые ленты, повязанные в честь богини. Где-то здесь Зойка-Крыса приметила и гнездо чёрных крыс.
- Где-то там. Нужно вспомнить, - девчонка показала рукой на край рощи.
- Пока сам не увижу, не поверю, - Макс смотрел на её тонкую шею, на изгибы ключиц, выступающие из-под блузки, и чувствовал, как внутри поднимается тёплота.
Вскоре они вошли в рощу. В древесной тени пахло землёй, шелестела листва, ветерок колебал истрёпанные ленты на ветвях. Зойка-Крыса достала из кармана две узкие матерчатые полоски и точным движением повязала их рядом друг с другом. Запрокинув голову, она стала пристально вглядываться в кроны ильмов. От земли старого кладбища исходила прохлада. За шелестящей листвой угадывались очертания панельных многоэтажек, недавно построенных рядом с рощей. В каждой многоэтаэжке были мусоропроводы и технические боксы рядом со входом в каждый подъезд - и там, в пропахшей кислым запахом отбросов темноте, таились крысы. Максим знал, что крысы легко поднимаются вверх по бетонной трубе мусоропровода, что они могут подниматься вверх по стоякам канализационных труб, выныривая из унитаза в самый неожиданный момент.
Однажды в детстве, когда он вместе с родителями был в гостях, Макс обнаружил в унитазе крысу. Грызун нырнул обратно в гидрозатвор, мелькнув длинным хвостом. В недрах трубы раздался шорох, стихнувший где-то внизу. Зойка-Крыса ему объяснила, что это была корабельная крыса. И вот теперь Макс сам искал гнездо омерзительного грызуна. Но ему так хотелось подольше остаться в компании рыжей девчонки. Зачем ей крысы? Может, у неё и дома крыса есть? Питомец. Ну а что, нашла крысёныша в гнезде, или куда она ещё залазила, и принесла домой. Она такое может, да. Максим крутил большой и несуразной головой, ему всё было интересно. Любопытство перевешивало отвращение. И он чувствовал что-то ещё, что-то тёплое, чему не мог дать названия. В памяти Макса отчётливо, во всех деталях, стояла мокрая мордочка крысы, выглядывающая из унитаза. Грызуном тоже двигало любопытство. Крыса быстрыми движениями поворачивала голову и разглядывала всё вокруг.
- Здесь! Слышишь, как пищат крысята? - рыжая девчонка улыбалась, в глазах Зойки искрилось солнце. - Вот, смотри, это и есть гнездо.
- Не слышу, - Макс разглядывал неряшливый ком из сухих веток и мусора в ветвях наклонно растущего ильма. - Обычное гнездо вороны, галки, или сороки. Я не разбираюсь.
- Вот именно! - в голосе соседки послышались нотки обиды. - Это крысиное гнездо! Лезем, покажу. Или боишься?
Максу ничего не оставалось, кроме как вскарабкаться на искривлённый ствол вслед за девчонкой. Из-под подошв её красных босоножек сыпалась кора ильма и мох, покрывающий ствол. Зойка-Крыса поцарапала правую икру о сухой сучок, но продолжала взбираться вверх по стволу, не обращая на это внимания. Хватась за ветви, подтягиваясь и передвигая ноги с одной опоры на другую, подростки приближались к тёмному шарообразному гнезду. Максим отчётливо услышал писк. Ему хотелось, чтоб это пищали птенцы, но тут он ощутил слабый знакомый запах.
«Смотри!» - торжествовала Зойка. - «Гнездо с детёнышами!». Подтянувшись, чувствуя лёгкую дрожь в руках, Макс заглянул в гнездо и непроизвольно зажмурился. На подстилке из обрывков тряпок и бумаги, тесно прижавшись друг к другу, лежали розовые голые крысята. Тонкие хвостики шевелились и переплетались. Мальчишка почувствовал тяжесть в желудке и подступающую дурноту. Нет-нет, блевать нельзя. Глубокий вдох, медленный выдох. Ещё раз. Всё-таки она ненормальная, эта девчонка. Неконтролируемый спазм сжал желудок, рот сразу наполнился горечью и кислотой. Максим наклонился вперёд, и его вырвало прямо в гнездо. - Извини.
- Ничего, - засмеялась девчонка, - это у крыс прощения проси.
Макс смотрел на её веснушчатое лицо, на маленький вздёрнутый нос и разметавшиеся по плечам рыжие волосы. Ему было приятно стоять вместе с ней на ветвях старого ильма, пусть даже во рту была желчь, а между ними топорщилось ветками в разные стороны гнездо чёрных крыс. «Когда же я с ней познакомился? Вроде бы, очень давно. Или Крыса недавно ко мне подходила? Меня засмеют во дворе. Ну и пусть. Хочу - общаюсь, хочу - не общаюсь. Она интересная. Она...», - Максим покраснел.