Сердце под розой

Холод держал его сердце так долго, что он перестал задаваться вопросом, можно ли жить иначе. Всё внутри было застыло — не больно, не остро, а глухо, как в доме, где давно не топили. Он двигался осторожно, будто всё время шёл по льду и знал: один неверный шаг — и под ногами хрустнет.
Иногда ему казалось, что так будет всегда. Что это и есть его нормальное состояние — сдержанность, тишина, отсутствие лишних чувств. Но в какой-то день он заметил странную вещь: шаги стали тяжелее, словно лёд под подошвами начал размягчаться. Это пугало. Он замедлился, прислушался к себе — и впервые за долгое время почувствовал тепло, не снаружи, а где-то глубже, под рёбрами.
Он шёл дальше, не особенно веря дороге. Небо по-прежнему было серым, но в одном месте в нём появилась светлая полоса, будто кто-то неуверенно раздвинул тучи. От этого света стало неловко, почти больно — как бывает, когда долго сидишь в темноте, а потом резко включают лампу. Лёд внутри начал трескаться, и вместе с этим пришло понимание: назад уже не получится.
Дальше стало хуже. Тепло оказалось не спасением, а испытанием. Его бросало из крайности в крайность — то хотелось кричать и доказывать, что он прав, то исчезнуть, чтобы никто не видел, каким он стал. Он злился, защищался, отталкивал всех подряд, словно мир был виноват в том, что лёд наконец-то начал таять.
В какой-то момент он просто устал. Не от пути — от себя. Опустил руки, не потому что кто-то победил, а потому что больше не было сил держаться за старую холодную тишину. Он вернулся туда, куда долго не решался заходить, — в дом, где воздух пах пылью и увядающими розами.
Там была она. Стояла среди опавших лепестков, держала в руках сухие листья и смотрела без удивления, будто знала его дольше, чем он сам. Он понял не сразу, но вдруг стало ясно: не нужно ничего ломать, рвать или доказывать. Он просто остановился рядом, вдохнул этот тёплый, чуть горький запах — и почувствовал, как внутри становится светло.
Лето пришло тихо. Без громких обещаний. А весна, которую он так долго ждал, началась не за окном. Она медленно, неуверенно распустилась в нём самом.