Ведьмина гора Часть 2

Стон леса

Вскоре они подплыли к прелестному, словно с рекламного буклета, пляжу. Белый песок манил ступить босыми ногами. Ажурные берёзовые косицы нежно трепетали над бирюзовой водой. Душистая аллея звала подняться на пригорок.
— Вот это да! — промурлыкал Олег, вдохнул густой медовый аромат и расплылся в блаженной улыбке.
— Кайф!
Со счастливым видом он принялся снимать открывшиеся виды, время от времени издавая восторженные возгласы.
— Ого! Там оленёнок был! Наташ, слышь, я видел — рыжий, в пятнышках!
Оглянулся — а в лодке никого. Поискал глазами и обомлел: девчонка уже у берега, плещется в чём мать родила. И когда только успела?
Страшилки про мстительного духа мигом выветрились. Юноша сбросил одежду и нырнул в сверкающую, прогретую, словно тёплая ванна, гладь. В два гребка настиг соблазнительницу. Вот ведь гибкая — ускользнула! Смех, брызги, возня… Вырвалась. Опрокинула. Он вынырнул, а она уже по песку бежит.
Эхо подхватило смех, и казалось, что всё вокруг — небо, озеро, гора и каждая зверушка — заливаются в радостном порыве. Изумрудная зелень, лазурная синь, бриллиантовые блики, запах мёда и юркая загорелая красотка — юность, беззаботность, счастье в каждом вздохе.
Он догнал её уже в лесу. Упали в нежную перину мха.

***
Наталья в лодке билась в прозрачную, будто из хрустального кристалла, стену. Олег — по другую сторону преграды — увлечённо снимал и не слышал криков подруги. Когда оглянулся, изумился её отсутствию.
Она спрыгнула в воду. Глубина была по пояс. Поплыла в одну сторону, в другую — всё та же преграда.
Наталья видела, как Згуба, принявшая её облик, манила Олега. Но сквозь голографический контур виднелась истинная, чудовищная сущность духа. В мёртвой пасти извивался чёрный, жаждущий поцелуя язык, из ран стекала гниль, а на синих руках торчали вывороченные сломанные пальцы. В одной из них — серп, которым ведьма дразнила юношу.
Почти отчаявшись, девушка ударила кулаком в барьер, и… о чудо! Кристалл звякнул от удара лунным камнем. В разные стороны побежала паутинка трещинок.
Ура! Средство пробить стену нашлось!
Наталья методично долбила перстнем преграду. Оказалось, больших усилий не требовалось — достаточно лёгких ударов, и стекло трескалось всё больше и больше. Наконец раздался звон, и брызнули мелкие осколки. Наталья рванула к берегу.
Она застала любовников в самом разгаре. Згуба, извиваясь в экстазе, притянула к себе дёргающегося Олега так, что он почти утонул в её разложившейся груди.
Увидев соперницу, ведьма оскалилась, разорванный от уха до уха рот раскрылся шире, и почти половина черепа откинулась назад. Из утробы вырвался чудовищный, гортанный рёв.
Наталья встала словно вкопанная. Ноги ушли в землю, и мерзкий, влажный холод пополз вверх. Девушка с ужасом увидела, как ступни, лодыжки и колени покрывает толстая коричневая корка.
Кора стянула обе ноги, а руки взлетели, будто кто-то дёрнул за невидимые ниточки. Из пальцев потянулись тонкие веточки. Шея вытянулась всё выше и выше, пока голова не оказалась на уровне верхушек деревьев.
А внизу, под её кроной, продолжали стонать любовники.
В исступлении забилась девушка-дерево, но лишь ветви колыхнулись, закружили берёзовые листочки.
Лес встрепенулся — и Наталья увидела заколдованных мужчин и женщин.
Рябинки, осинки, дубки печально взирали на новую узницу. Словно ветерок пробежал по лесу их скорбный стон.
— Напрасны усилия… — доносилось со всех сторон. — Мы уже давно здесь, вот уж как три сотни лет.
Быть деревом — страшное мученье. Больно, когда ветер ломает ветви, когда зверь сдирает кору. Черви нестерпимо зудят, ноги-корни ломит от сырости, а зимой стынет кровь.
Больно… больно… уж три сотни лет больно!
Наталья отчаянно боролась: рвала корни из земли, кричала до хруста в стволе, гнула ветви, хлестала изменника. Напрасно — он не слышал и не видел терзаний своей невесты.
Сучья ломались и сыпались, а каждая веточка пронзала болью, словно это были сломанные кости.
От нестерпимой муки она согнулась, кроной коснулась любимого. По лесу раздался трескучий вопль — и молоденькая берёзка разломилась пополам.