Коробки

Мишка Воронов– деревенский пацан, приехавший из деревни поступать в мед. Парень крепкий, башковитый, одетый бедно, но всегда аккуратно и чисто.
С учёбой у него проблем не было, а вот со сверстниками... Тыкали его постоянно, что он ходит в батиных обносках. А в чём ещё было ходить?!
Родители жили тоже не очень, время тяжелое было: ни работы, ни зарплат.
Мишка цеплялся за любую работу, чтобы хоть не надолго прекратились эти издёвки.
Часто подрабатывал по ночам, недосыпал, и даже стал прогуливать учёбу.
 За что его выселили из общежития, и ему пришлось снимать жильё, а это тоже деньги, и не малые.
Так, Мишка стал пропускать практически все занятия, и даже появился на доске позора, хотя и закрывал контрольные недели на отлично. Все удивлялись: как это у него получалось?! А он всё молчком...
Однажды, на столбушке у техникума, Мишка сорвал объявление: требуется помощник - посыльный, зарплата регулярно, телефон: 43-44-27.
Он забежал в свою бывшую общагу к вахтёрше.
– Тёть Клав, дай позвонить!
– Вот кому другому бы – не дала, а тебе дам. – улыбаясь плюхнула городской телефон женщина.– Матери,поди, собрался звонить?
Парень молча  улыбнулся, и набрал по объявлению.
– Здравствуйте! Я по поводу работы.
«Здравствуйте! Приезжайте на собеседование, Римского-Корсакова, 25/31».
– Ох, Мишка, Мишка, знала бы зачем – не дала. Тебя уже из общежития выперли... А там и из техникума прогонят, что делать потом будешь?
– Не прогонят, я почти отличник.
– С огнём играешь...– не унимаясь сочувствовала женщина.– Вчера тетя Галя, техничка, такое мне рассказала, что ужас! У неё сын в милиции работает, на остановки стали подкидывать взрывчатку, и наркотики, представляешь?! Не едь далеко, не надо ... Мало ли ... Только я тебе не говорила, это тайна. Береги себя, сынок, что я буду без тебя делать? Привыкла к тебе, ты как родной ведь... Возьмись за ум, Мишка. Ещё успеешь, наработаешься, я с Кузьминишной поговорю, чай, простит тебе прогулы, воротит в общежитие тебя... С недельку, хотя бы походи без прогулов на занятия, и я поговорю с ней. Я ж пятьдесят лет с ней работаю, мне пойдет на уступки... Слышишь чего говорю?
– Спасибо, родненькая за заботу! Я как-нибудь сам... Вот, разбогатею, сразу Вам килограмм мишки на севере куплю, обещаю!
Мишка перекинул телефон тёте Клаве обратно, и чмокнул её в щедро  нарумяненную щёку.
– Ну, я пошёл!
– С богом! – перекрестила паренька женщина.
Мишка прыгнул на метро, оттуда прошёлся пешочком и упёрся в частный сектор. Блукал там минут 30, но нужного адреса так и не нашёл.
«Зря только время потерял! » – злился он сам на себя.
Вдруг сзади к нему подошли два внушительных парня: один в чёрном свитере, в кепке, надвинутой на глаза, другой в спортивном костюме, с барсеткой в правой руке и шрамом во всё лицо.
– Эй, ты! Это ты работу искал? – шёпотом спросил парень со шрамом.
– Я. – не понимая, что происходит, сказал Миша.
– Значит так, слушай сюда. Дело – верняк. Вот эту коробку унесёшь на аллею, на Вертковской. Оставишь возле трамвайной остановки. И мигом сюда. Вернёшься быстро – получишь свои денежки, сглупить решишь– из под земли достанем и ноги отрубим. Вопросы есть?
– А что, если я откажусь?
– Такой вариант не был озвучен. – схватил бугай Мишку за шкирку, слегка приподнял, а потом отпустил.
– Ещё вопросы? – уточнил парень в кепке.
– Нет.
–Вот и славненько. – потёр руки тот.
– Мы тебя будем ждать у того дерева. Не опаздывай.
Бугай достал из барсетки деньги, и щёлкнул пачкой банкнот по руке.
«Дело дрянь.» – подумал Миша, «но что делать?! За квартиру нечем платить... Нике в кино обещал... Да и эти... Что от них ждать?»
Он взял коробку под мышку и побежал до аллеи. Сделал всё, как ему сказали, и вернулся обратно.
– Так, так , так...
– Молодец, парень! Серый, дай ему денежку, заслужил... – похвалил мужик, в кепке.
Серый отсчитал Мише четыре бумажки.
« Да я за месяц столько не зарабатываю!» – промелькнуло у Миши.
– Это тебе на мороженое. Завтра встречаемся здесь же. В это же время. Сделаешь то же самое, получишь в три раза больше.
– И давай, без глупостей. Мы не любим, когда нас за носы водят.
Мужчины похлопали Мишу по плечам и ушли.
Он стоял не понимая радоваться ему, или нет, как дальше быть? По совести? Или? Или...
На следующий день выполнил поручение и получил вдвое больше.
Хотел ли он заглянуть в коробку? – Меньше знаешь, крепче спишь.
Он быстро привык к хорошим деньгам, к тому, что он стал увереннее, успешней...
Так он переправил пять коробок.
Хотелось ли ему туда заглянуть? Конечно, Мишка – парень не глупый: он догадывался, что там могло быть, но гнал от себя дурные мысли. Ему казалось, что он встал на ноги, что ещё поработает и завяжет... А когда к нему приходили муки совести, тут же к горлу подступал страх: как отказать "этим", они же ему голову открутят! Тем более, коробки были тщательно упакованы, если нарушит целостность упаковки, его по головке "эти" не погладят... Так и работал: постоянно торгуясь сам с собой.
А потом что-то пошло не так. С последней коробки ему не заплатили.
Он подождал три дня, когда с ним свяжутся, а потом решил сам наведаться на Римского-Корсакова 25/31.
Вдруг к нему подбежали парни в форме, начали заламывать руки, и просить пройти с ними до ближайшего отделения милиции.
Мишка вырвался и побежал, куда глаза глядят! Ноги непроизвольно тряслись, на лбу появилась испарина, майка промокла насквозь. Парень кое-как оторвался от погони, оглянулся назад, и неожиданно, подскользнулся, больно ударившись головой об асфальт.
В глазах резко помутнело. Он потерял сознание.
Очнулся Миша при странных обстоятельствах: в  белой стерильной комнате с мягким, ровным светом.
– Ничего не понимаю...
Миша осматривает комнату, подходит к окну, но стекла его также окрашены белой краской, он дёргает ручки окна – не отпирается, пытается открыть дверь – тщетно.
Похоже, он здесь застрял и надолго.
Миша пощипал себя за запястье.
« Вроде, не сплю».
Он попытался вспомнить, что произошло. Но в голову ничего не приходило. Парень начал метаться по комнате, как загнанный зверь: дергать ручки окон и дверей, пытаясь их выбить, ходил из угла в угол, когда силы его покинули и накрыла волна отчаяния, он лёг на пол и уставился в потолок.
«Думай, Миша, думай...»
– Чёрт! Чёрт! Чёрт!!!– бил он себя по голове, – вспомни! Хоть что-нибудь...
К горлу подступили слёзы. Одна скатилась на пол, и он услышал её звон. Тишина разъедала сознание.
“Кто он, что он, что здесь происходит, почему именно с ним, который час, какой день недели, и вообще, жив ли он?„ Вопросы, вопросы... Сплошные вопросы.
Миша по-прежнему лежал на полу, и чертил на белом полу круги пальцем. Ничего не выходит.  В голове будто протёрли стиральной марлечкой – ничего. Пустота!
Он поднимается, снова начинает ходить. Орёт на себя:
– Ненавижу тебя! Тупица! Кто ты? Что ты? Субстанция!!! Ненавижу! Ненавижу!!!
Затем пытаясь отыскать что-то вроде скрытой камеры, вопрошает:
– За что? Почему? Почему именно я?! Почему!!!
Парень снова бегает по комнате. С большим напором ярости, бросается к окнам и двери, пытаясь выбраться наружу. Наконец, он разгоняется, чтобы выбить дверь, но подскальзывается и падает на пол.
В сознании начинают всплывать небольшие фрагменты из жизни. Он зажмуривается, пытается зацепиться хотя бы за один из них...
Вот он, идёт по коридору техникума, улыбается Веронике. Она красивая, в сиреневом платье, с большой вишнёвой заколкой в волосах. Они останавливаются у подоконника, она ему что-то шепчет на ухо, и уходит.
Миша открывает глаза.
– Вероника!
Парень шарит по карманам, находит ручку, и начинает записывать видение на полу. Вспоминает детали, снова записывает, что-то зачёркивает...
Подсознание подкидывает новые сюжеты.
Он ложится на пол, снова зажмуривается, и пытается вспомнить.
Лоб прошибает холодный пот.
Перед глазами всплывает тётя Клава, которой Миша постоянно помогает с тяжёлыми сумками.
Потом, как над ним подтрунивают ребята из техникума, как выселяет коменда, как он работает грузчиком...
Затем видения исчезли. Перед глазами встала чёрная пелена.
– Ура! Кажется, я не безнадёжен!
Миша принялся записывать то, что только что вспомнил.
Вдруг он выронил ручку, резко изменился в лице. Его руки задрожали. Он вспомнил.
Теперь он вспомнил всё!
– Да нет, это не правда. Я не нарочно... Я же не знал...
В памяти всплыл последний разговор с тётей Клавой, он только сейчас понял, что было в тех самых коробках...
– Что же теперь будет?! Дурак! Какой же я дурак! Хотел лёгких денег? На те! Получите! Распишитесь!
Мишка засеменил по комнате.
– Что же теперь делать? Я всё понял. Вспомнил! Выпустите меня, пожалуйста! Я больше так не буду!!! Слышите?!– заорал парень.
– Я больше так не буду! Не буду!!!
Он попробовал ещё раз выбраться из помещения, но тщетно. Походил по кругу, сел в угол и разрыдался в голос:
– Должен же быть из этого выход?! Я же не знал... – всхлипывал он.
Затем, когда слёз не осталось, он уронил голову на колени, и уснул.
Подсознание начало ему рисовать картины, будто из прошлой жизни, когда всё ещё было стабильно и хорошо: как они с родителями ездили на рыбалку, по грибы, как Вероника его поцеловала на лестничной клетке, как тётя Клава угощала пирогами со щавелем, как завуч награждала грамотой за хорошую учёбу,  как хвалил начальник склада...
Он проснулся головою в углу, вытянувшимся во весь рост.
На глаза попались совсем недавно сделанные им записи. Он сел рядом с ними, ещё раз перечитал, затем большими буквами написал: я ещё могу что-то сделать.
– Я пойду в милицию, расскажу всё как есть. Арестуют. Пусть. Заслужил. По крайней мере, помогу поймать этих двоих... Не знаю что у них было в этих коробках, может быть что-то другое, в любом случае, не хочу больше в этом участвовать. И скрываться не хочу. И жить так больше не хочу. Чёрт с ними, с этими деньгами. Буду зарабатывать честно. Переведусь на вечернее, или вообще уйду в другой вуз. Поработаю немного, и заново поступлю. Можно и на заочное куда-нибудь... Главное, выбраться из этого всего. Не хочу больше так! Не хочу!
Миша рассуждал вслух и всё чертил... Рука сама выводила различные образы: панельные пятиэтажки, заводы, стадионы, парки, Миша настолько увлёкся рисунком, что забыл обо всём на свете, перед ним простирался новый красивый мир, нарисованный его неумелой рукой.
Он вспомнил, в последний раз он рисовал в классе восьмом – стенгазету. Ему нравилось рисовать, но все вокруг говорили, что это не серьёзно, с его то мозгами, становиться художником – бред! У Миши и мысли не было поступать в художку, до сегодняшнего дня.
Вдруг стены комнаты стали терять свои очертания, и Миша очутился на больничной койке.
– Ну, что? Очнулся, голубчик? – прищурившись спросил врач у Мишки.
– Похоже на то. Я что, в больнице?
– Да, и не один день.
Мишка попытался встать с кровати.
– Не торопись, полежи чуток. Понаблюдаю тебя недельку и выпишу.
После выписки Мишка отправился в ближайший милицейский участок, чтобы написать заявление.
Там, он подробно всё рассказал, описал предполагаемых преступников, сдал заработанные не честным путём деньги, подписался сотрудничать со следствием, и даже согласился на очную ставку.
Его отпустили, до выяснения обстоятельств, пока, в качестве свидетеля, под подписку о невыезде.
Возле здания милиции ему встречается тётя Клава.
– Мишка, ты чего тут? – испугалась женщина.
– Ох, милая, сколько же мне нужно Вам рассказать... А стыдно. Стыдно... – Мишка опустил глаза.
– Ну, что ты, что ты? – старушка бросилась к парню обнимать. – Всё будет хорошо. Расскажешь, потом, как-нибудь. Ты хороший парень, всё у тебя будет хорошо! Слышишь?
Мишка заплакал, уткнувшись в плечо старушки.
– Родная моя, спасибо! Вы просто не представляете, что бы со мной было, если бы не Вы, и не Ваша поддержка...
– Пойдём домой. Хочешь, поживи у меня, пока твои дела не наладятся? Я так переживала, что тебя не было, места себе не находила... Старая дура! Нет чтобы тебе сразу предложить...
– Я с Вами никогда не расплачусь...
– Будет тебе, с тебя ещё мишка на севере, помнишь?– улыбнулась старушка.
– Помню.– улыбнулся он в ответ.