Телевизор

ТЕЛЕВИЗОР

     В одном восстанавливающемся глухом женском монастыре бывало немало паломников, навещали благодетели, помогающие монастырю и насельницам, которые были в основном молоденькими девушками, лет до двадцати пяти.
     Вот как-то приехал один заботливый благодетель, ему показали, как живут молодые инокини, чем занимаются, монастырское хозяйство. Он поудивлялся, повосторгался и решил чем-то помочь сёстрам. Приехав в следующий раз, привёз в подарок большой телевизор, и торжественно, после службы, при сёстрах передал его батюшке, священнику этого монастыря, отцу Феодосию:
     – Отец Феодосий, ваши инокини целыми днями только молятся да трудятся. Света белого не видят. Вот вам телевизор, сёстры хоть вечером культурно отдохнут после трудов, расслабятся. Фильмы посмотрят. А то живут, как в пещере, в полной изоляции, совсем оторвались от мира, зная только глубины Божьи.
     Он мог бы, конечно, для пущей убедительности, добавить ещё, что сёстры даже про то, что ООН про Гондурас решила не знают, но за делами своего бизнеса и сам ничего про такие вещи слыхом не слыхивал.
     Батюшка любезно поблагодарил сияющего добротой благодетеля, сёстры отплатили признательностью в виде масла и творога, которые сами изготавливали из молока своих коров, да ещё и закупали на ферме соседней деревни, чтоб можно было благотворителей собственной продукцией одаривать и также продавать на поддержание обители, а сёстрам сказал:
     – Ну, сестры, сегодня после вечерней службы все собирайтесь в библиотеке – смотреть телевизор будем! Обещаю познавательное кино!
     Вечером инокини, недоуменно переглядываясь и смущённо улыбаясь, собрались в зале библиотеки. Расставили стулья, стали рассаживаться. Внушительных размеров телевизор, посверкивая новым стеклом экрана, стоял перед ними на табуретке, обещая интересный сеанс.
     Пришёл отец Феодосий. Сёстры начали было его вопрошать: а как же келейные правила? Мы же за это достойны будем разоблачения – придётся совлечь с себя иноческое одеяние и одеть мирскую одежду. Но батюшка утешил – всё будет хорошо, никто вас разоблачать не будет!
     – Ну, все пришли? – оглядывая собравшихся сестёр, спрашивает он.
     – Все, – отвечают сёстры. – Только матери Сергии нет. У неё коровы! Она обихаживает их в коровнике.
     – Пошлите за ней, должны смотреть все! – выговаривает батюшка.
     Самая молодая инокиня Эмилия тут же метнулась из библиотеки. Наконец пришла и мать Сергия – высокая красивая девушка в очках, напоминавшая молодую учительницу, вчерашнюю студентку педагогического института, если б не иноческое одеяние да в спешке не снятый загрязнённый фартук.
     – Ну вот, – торжественно сказал с лукавой улыбкой батюшка, – все собрались, теперь можете смотреть!
     С этими словами он вытащил из-под подрясника топор и начал вдохновенно, будто это Сам Господь Бог творил новую реальность, рубить телевизор. Во все стороны только летели осколки пластика, стекла и разноцветных деталей. Сёстры заворожённо, разинув рот, смотрели на это священнодействие.
     Вскоре от телевизора, низвергшегося из культурной сферы в вид ужасного и мрачного первоначального хаоса, осталась только бесформенная и бессмысленная конструкция.
     – Ну как, посмотрели? – обратился к инокиням, впечатлившихся сим действом и начавших креститься,  запыхавшийся отец Феодосий. – Хорошее было кино? Все новости узнали о греховном бытии мира? Довольны? А теперь расходитесь по своим кельям, возвращаясь к разуму и Божьему слову, и творите молитву за благодетеля, за меня, за наш монастырь, за весь православный мир и за то, чтоб Господь вразумлял и вёл весь наш народ к вере православной, покаянию и спасению.