Начало

Творцу нашего творца посвящается.
Неизвестное количество времени назад.
Каждый раз, возвращаясь с созидания своих миров, сын удивлялся Отцовской кухоньке. После всего того, что он творил, ему делалось как-то неловко. На кухне не было ничего лишнего: стол, табуретки, чайный сервиз, пакетики с чаем и вазочка с душистым медом. Отец иногда заваривал чай при помощи маленького позолоченного ситечка, каждый раз повторяя при этом, что когда-то в предыдущем творении эта вещь производила на некоторых неотразимое впечатление. Сын всякий раз с нетерпением ожидал приглашения Отца на чаепитие. Любая встреча с Отцом приносила ему огромное наслаждение. Было неимоверно приятно находиться рядом с Тем, кто тебя обожает. Отец обожал свое творение, и сын отвечал на любовь Отца тем же. Он предпочел бы никогда не разлучаться с Отцом. Хотелось просто сидеть на кухне, медленно помешивать чай и смотреть, смотреть, наслаждаясь, Отцу в глаза. Но в конце концов непреодолимая сила желания созидать преобладала. Тихо выскальзывая из-за стола, сын прижимался к Отцу, обнимая Его, целовал его в щеку и удалялся к своей суете.
Отец, каждый раз провожая сына понимающим взглядом, приговаривал:;— Сынок, я буду очень скучать по тебе.;— И я, Папа, — каждый раз отвечал ему сын. И это была правда.
Сын жаждал проявить себя. Он хотел удивить Отца своим творением. Он хотел похвалы. Он хотел признания.
В конце концов этот момент настал. Сегодня плод его дерзаний приобрёл окончательную форму.;Сегодня он уподобится своему создателю. Он станет, от части, таким же, как его Отец. Он станет творцом.
На сегодняшнюю встречу с Отцом, несмотря на то, что хотелось одеться поторжественнее, Сын предпочел явиться в своём рабочем одеянии, в спецовке и любимом фартуке. Нехитрые инструменты, циркуль и наугольник, как всегда, остались в прихожей. Там же, в прихожей, разувшись, сын прошел на кухню. Отец ждал сына посреди кухни. Сегодня он был в ослепительно белой одежде. Как только сын вошел на кухню, Отец протянул к нему свои руки, приговаривая при этом:;— Мой дорогой, иди ко мне. Дай я тебя обниму.;Сын бросился в объятия Отца. Так они простояли некоторое время, наслаждаясь друг другом.
— Ну, рассказывай, — отстраняя сына от себя, проговорил Отец. — Как всё прошло? Закончил? Удовлетворен своим результатом?;— Да, Папа, закончил. Всё получилось так, как я хотел. Продуманна каждая деталь. Всё в ожидании Тебя. Все пружины миров взведены. Все законы вселенной находятся в полной готовности. Всё ждет Твоего проявления.;— Сынок, ты очень постарался. Ты молодец.;— Спасибо, Папа.;Лицо сына на миг озарилось улыбкой.
— Значит, пришло время договариваться.
— Да, папа, пришло.
— Хорошо, — строго проговорил Отец, пристально вглядываясь в глаза сына. — Ты же знаешь, что произойдет?
— Да, папа, — не отводя своих глаз, ответил сын.
— Я, — Отец сделал паузу и, продолжая смотреть сыну в глаза, — сделаюсь многим, и каждый атом, каждая клеточка, каждая частичка твоего мироздания обретет меня, обретет свою сущность, обретет своё «я». Всё созданное тобою задвигается и задышит. Но хочу предупредить тебя: пройдет время, и твое творение выйдет из-под твоего контроля. Оно начнет жить своей жизнью и…
— Но по моим правилам! — перебил Отца сын.
— Не перебивай.
— Хорошо, пусть по твоим правилам, — продолжал Отец, выпустив с недовольством воздух из носа, — но со свободной волей. Ты не сможешь вмешиваться в их выбор. И если «я» — они — захотим вырваться из этого колеса смерти и жизни, ты не воспрепятствуешь.
— Хорошо, папа.
— Ты хочешь этого?
— Да, папа. Именно этого я и хочу.
Опустившись на табурет, Отец продолжал:
— Сынок, ты же понимаешь, что в твоем творении чувство радости будет кратковременным. В нём будет преобладать чувство боли, скорби и несправедливости.
— Да, Отец, это неизбежно. В другом формате этот мир не удержать. Всё рассчитано под Твое постоянное присутствие.
— Ты хочешь сделать меня своим невольником?
— Нет, папа. Пока Ты пребываешь в моём творении, моё творение будет жить. Всё будет работать по принципу реакции на действие. Неумолимый закон кар-(м)ы будет поддерживать Твое присутствие. Никто не сможет вырваться из колеса жизни и смерти.
— Ты думаешь, это справедливо?
Сын, потупив свой взгляд, произнес:
— Я могу сделать исключение. Любой, обратившийся к Тебе, сможет покинуть этот мир. Но только к Тебе, папа!
— К моему представителю, — поправил Отец.
— Хорошо, папа, к твоему представителю. И, пожалуйста, папа, никаких чудес!
— Хорошо, сынок, договорились.
Отец приподнялся с табурета.
— Иди ко мне. Дай я тебя обниму.
Подержав сына в своих объятиях и отстранив его, заглянул ему в глаза и проговорил, сопроводив свои слова медленным миганием обоих век:
— Ну всё, мой хороший. Готово. Иди наслаждайся своим творением.
Провожая сына взглядом, Отец подумал: «А ведь совсем недавно я был абсолютом. Как бы не заиграться…»