Девочка с маковым венком. Глава 3. Белое пятно

III

Прошлое перестало существовать. Вся жизнь замкнулась в единой точке, на моменте болезненного пробуждения.

Кто я?

Откуда?

И что здесь делаю?

Я не хотел этого знать. Тень отделилась от тела. Прежний я остался на другом краю пропасти. Пустота затягивала мою никчемную оболочку, последние крупицы человеческого, что еще оставались во мне. Боль от пробуждения смешивалась с горькой болью потери, и впервые сердце казалось такой непосильной ношей.

Я лежал в постели, глядя на бесцветный кусок неба за окном. Ничего удивительного в том, что мир для меня потерял все краски. Даже у слез не осталось вкуса.

Вконец обессиленный, я просто перебирал в мыслях все образы, оставленные Ноэль. Как мы могли встретиться вчера утром? Как она могла приходить сюда каждый день? Ведь я, черт возьми, потерял ее год назад! Ровно год назад мы виделись в первый и последний раз.

Нет, она не умерла. Она хотела убить меня.

Своим исчезновением умертвила мое сердце, обратив его в пепел. А теперь продолжала являться не то во снах, не то в реальности, навевая воспоминания о нежном бархате ее губ, о том, что и в моей жизни было место любви.

Тело невольно напряглось. Откуда-то из глубин поднималось парализующее вожделение. Дыхание участилось, стоило только вспомнить наш единственный поцелуй. Тогда, как и сейчас, мне казалось, что некоторые вещи случаются с нами лишь однажды.

Был поздний вечер. Тени колыхались на ветру, а улица утопала в неестественно желтом сиянии фонарей. Сквозь пыльное небо сияла горстка звезд. Шаги Ноэль были тихими и осторожными. Время от времени она поправляла свои очки и, оборачиваясь в мою сторону, смущенно улыбалась. Мы перешли дорогу и с молчаливого согласия спустились в парк. На полпути она обвила мою ладонь длинными, холодными пальцами. Я смутился так, будто впервые в жизни ощутил нежность женских рук. После пары шагов она остановилась. Вопросительно обернувшись, я пытался разглядеть спрятанный за темным стеклом взгляд. Она помотала головой, мол, все в порядке.

Подошел ближе, снял шерстяной свитер и накрыл эти худые плечи. Бледные губы ее дрогнули. Я поправил выбившиеся пряди и провел рукой по ее фарфоровой щеке.
Ноэль обняла меня с тем трепетом, каким укачивают на руках малое дитя, прижалась к губам и затем, дав почувствовать жар своего дыхания, поцеловала еще раз. Я гладил ее роскошные волосы и думал о том, что прежде ни один поцелуй не вызывал во мне желания любить и отдавать любовь.

- Закрой глаза, - попросила она шепотом, - и сосчитай до десяти!

Я настроился на тайну и по порядку начал выдыхать числа.

- Один… два… три…

Слова смешивались с ветром и листьями шелестели над моей головой.

- Четыре… пять… шесть…

Мириады звезд неслись по Млечному пути, звездопадом проливались на землю, просыпая в синее небо осколки метеоритов. Я не загадал ни одного желания. Я был настолько благодарен, что не смел просить о чем-то еще.

- Семь… восемь…

Такую же простую, безусловную радость я ощутил, когда однажды в детстве впервые разглядел узоры снежинок. Это же не снег! – вскрикнул я тогда. - Я держу в руках звезды! Так вот где они падают и умирают!

- Десять…


Пробуждение, одиночество и смятая постель…

Не в состоянии отогнать нарастающее возбуждение, в полном бессилии, я накрылся одеялом и предался воспоминаниям о событиях, которые происходили в том мире, где остались только Ноэль и я.

Совершенство ее тела будоражило сознание. Я протянул руку и осторожно погладил эту холодную, словно мрамор античной статуи, кожу. Медленно, кончиками пальцев провел меж холмов ее грудей воображаемую дорожку. Приложил ладонь и почувствовал, как бьется сердце ангела – птица в золотой клетке. Я покрывал ее тело поцелуями, мимолетными прикосновениями пытался запечатлеть всю ту любовь, что не мог выразить словами. Она, как струны виолончели, на которой я когда-то играл, отзывалась на каждое движение. Ее вздохи звучали безупречнее любой симфонии. Чудный цветок, благоухающий молодостью и красотой, имел ли я право сорвать тебя и унести с собой?

Я хотел остаться в тебе, остаться навеки, раствориться и умереть, лишь бы не терять эту любовь. Пусть я был не достоин тебя. Пусть был жалок и порочен, нищий до любви, не способный отплатить тем же. И все же я готов был отдать всего себя и свою жизнь тебе.

Одной тебе.

Чем закончилось наше призрачное свидание, я так и не узнал. Посреди своих фантазий провалился в глубокое забвение, в короткий, без видений сон. Проснувшись, почувствовал небывалый прилив сил. Темная энергия пленила меня, растекалась по телу и вела вперед. Часы показывали двадцать пять минут десятого. За окном, впервые за последнее время, выглянуло солнце. Я с удовольствием потянулся и ступил на прохладный пол. Заправил постель и открыл балконную дверь - освежающий поток воздуха промчался по квартире и исчез где-то в дверях. Я умылся и переоделся в легкие брюки и рубашку.

Вылил скисшую заварку, вскипятил чайник и заварил, как всегда, зеленый чай. Сделал глоток и еще долго стоял у окна, наблюдая, как кроны старых деревьев кивают новому дню. В голове навязчиво крутилась одна мысль – где я находился на самом деле? Какая из реальностей должна была приниматься мной как единственно верная? В какие-то моменты пробирало сомнение – существовала ли вообще Ноэль, была ли моя прошлая жизнь настоящей? Возникало чувство, будто с пробуждением вчерашний день уходил безвозвратно и беспощадно, как уходит из нас жизнь.

Самым удивительным было то, что воспоминаний во мне почти не оставалось. Все-таки у людей должна быть такая вещь, как память. Мои же воспоминания превращались в отдельную реальность, параллельную вселенную, где время не измерялось механизмами и равными друг другу частями, а было подобно бурной реке – поток неотвратимости, не оставляющий никаких шансов.

Внезапно я понял, что упустил что-то. Некую важную деталь, кусочек паззла, без которого не получится уловить смысл сложенной картины. Попытался восстановить все, что происходило со мной до сегодняшнего дня, но вместо этого почувствовал, как в жилах застучал животный страх. В горле пересохло, спина покрылась холодным потом. То, чего я боялся, сидело прямо здесь, во мне или в одной из этих комнат, и бежать было некуда.

Моя память абсолютно пуста.

Все, что я знал о себе, все, что когда-либо происходило, вмиг стало похожим на неприметный чемодан со старыми фотографиями, от которого, ко всем прочим бедам, потерялся ключ.

В панике я заглянул в глаза единственному человеку в этой квартире – худой, с густыми темными волосами, зачесанными набок. Нос прямой, глаза цвета моря.

Мы долго смотрели друг на друга, пока на полотне беспамятства не начал вырисовываться образ – так художник делает первый набросок своей работы. Легкими движениями обозначается контур, оживают черты. Однако, как я ни старался разглядеть, картина обращалась светлым пятном, источая необъяснимое тепло.

Вчера, а может быть сегодня, здесь кто-то был. Это очевидно. Каждый человек оставляет после себя едва уловимое ощущение присутствия, свое особенное тепло.

Я был не одинок. От мысли этой на душе стало легче.

Солнце поднималось все выше, ослепительные лучи и блики передвигались по стенам как диковинные звери. Я бросился обыскивать квартиру. В шкафу обнаружились стопки чужих вещей, полотенца и комплект постельного белья, свернутые подушка и одеяло. Костюмы висели вперемежку с женскими платьями, а на коробках с обувью лежал легкий плащ.

Книги на полках выглядели так, будто их только что купили. Я взял одну из них – действительно, они все были новыми, - книга с хрустом раскрылась, приглашая окунуться в новую реальность.

- Нет, спасибо, – сказал я про себя, - мне бы со своей разобраться.

Ни листка, ни ручки на письменном столе не оказалось. Никакой сумки, документов – ничего, что хоть как-то указывало бы на личность того, кто тут жил. Кухня прибрана, на столе кружка с остатками все еще теплого чая. В холодильнике целая решетка яиц, подсохшая буханка хлеба и банка консервированной фасоли.

Я вернулся в комнату, присел на подлокотник дивана и заметил странную картину на стене – в раме уместилось небольшое деревце. Тонкий ствол облепили с десяток, может два, бабочек. Каждая со своим неповторимым узором и удивительными оттенками. Даже самое засохшее дерево – пронеслось вдруг в голове – раз и навсегда потерявшее тяжесть листьев, еще продолжает жить. Бабочки принесли с собой надежду, взмахом крыльев возвратив шелест давно потерянной молодости.

Не успел я подумать о чем-то еще, как за входной дверью зазвенели ключи. Сомнений быть не могло – открывали именно мою дверь. Некто тихо вошел, сделал пару шагов и снял обувь. Кинул связку ключей в сумку и поднял шуршащий пакет.

Послышались шаги по коридору. Не зная, как реагировать, я просто ждал.

- Йен, ты дома? – спросил женский голос.

Шаги на кухню, открытая дверца холодильника, звуки укладываемых продуктов, закрытая дверца холодильника. Пауза и движение в комнату, где нахожусь я.

В голове вертелось светлое пятно, отчаянно пытаясь что-то сказать.

И тут меня осенило.

- Ноэль!

Это имя эхом пронеслось в моем пустынном сознании.

Женщина вошла в комнату мягко, как входит кошка. Широко улыбнулась и, приблизившись ко мне, одарила теплым поцелуем в губы. Я до головокружения вдохнул ее запах, прежде чем осознал – это была не та, которую я помнил. Имя Ноэль повисло в тишине комнаты как прощальная молитва над кладбищем.

- Какая Ноэль? – темные глаза незнакомки обиженно сощурились. Определенно, она умела очаровывать одним только голосом. – С тобой все в порядке?

Я открыл было рот, нервно оглядываясь по сторонам, но не смог ничего сказать. Секунд десять она терпеливо ждала ответа, отступила на шаг и прислонилась к дверному косяку. В этом ожидании чувствовалось напряжение.

Мы продолжали смотреть друг на друга, не произнося ни слова. Движения ее ресниц напоминали полет бабочки – легкие, немного резкие, но не лишенные грации. Шифоновое платье с крупными цветами было похоже на прозрачные крылья. Неожиданно я ощутил себя тем самым засохшим деревом, на которое прилетела одна из психей. Интересно, кто написал эту картину и откуда она взялась?

- Я помешала тебе? – спросила она.

- Ты? – переспросил я. – Мне?

- Если да, то прости.

Голос ее доносился из-за спины. Как она успела оказаться там? Когда я обернулся, она глубоко вздохнула и, после короткой паузы, упрекнула.

– Ты обещал вернуться через пару дней, а сам пропал почти на неделю.

- На неделю? – я будто ослышался.

- Да, сегодня как раз седьмой день, - она удивилась моему непониманию. - Я ждала тебя, а потом подумала – вдруг с тобой что-то случилось? Что с тобой?

- Не знаю.

- Кто такая Ноэль? – стараясь не смотреть на меня, она потянулась к сумке за плечом и достала оттуда маленькое зеркальце – похоже, первое, что попало в ее бледную руку. Расправила покрывало на постели и тихо присела. – Если у тебя кто-то появился, давай поговорим об этом сейчас.

- Нет, - очнулся я, - погоди. У меня никого нет.

- Да? – наверное, она ожидала услышать другой ответ.

- Я… Мне снились странные сны. Что-то произошло со мной, как будто память отшибло.

- Иди ко мне, - протянула раскрытые ладони.

Я еще не готов был сделать шаг навстречу.

- Кто я? Откуда эта квартира? И ты…

- А Ноэль?

- Это имя первым всплыло в моей памяти. Подумал, что Ноэль и есть ты, - я с трудом пролепетал все это, энергично жестикулируя руками. Было похоже, будто я изъяснялся на ломаном иностранном.

- Да что с тобой такое?

Незнакомка округлила глаза, несколько раз быстро моргнула и, откинувшись на кровати, громко расхохоталась. Ее смех был настолько естественным и заразительным, что я невольно улыбнулся и впервые пригляделся к ней. Это была красивая женщина – невысокая, стройная, с миниатюрными ступнями и ладонями. Талия четко очерчена, крупная для такой фигуры грудь туго обтянута цветастой тканью. Ее темные, завитые локоны едва доходили до плеч. Зубы ровные, неестественно белые.

- За это я тебя и люблю, - хихикнув, сказала она. Выпрямилась и снова протянула руку, приглашая присесть рядом. Когда я подошел ближе, она с силой схватила протянутую в ответ руку и повалила меня на постель. Села верхом и поцеловала, на этот раз с явной надеждой на продолжение. – Ты такой чудной, прямо как я. И такой красивый. Никогда не устану повторять это.

Ничего красивого в себе я не видел, хоть убей. Просто молча согласился и посмотрел в глаза этой влюбленной женщине. Взъерошив мои без того растрепанные волосы, она продолжила уже шепотом.

- Йен, ты такой необыкновенный.

Несмотря на непосредственную близость и всю красоту этой хрупкой женщины, я не испытывал ни малейшего возбуждения. Лежал как тряпичная кукла, надеясь хоть на какую-то зацепку. Найти бы этот загадочный ключ и отпереть умирающие воспоминания. Поняв, что мои мысли были заняты совсем другим, незнакомка спрыгнула с кровати и двинулась в коридор.

- Собирайся!

- Зачем?

- Поехали домой.

Домой…. У нас есть дом? У меня есть дом?