Скрипка. военная драма с песнями

        Юрий Карпов, Леонид Острецов
               

                СКРИПКА
                военная драма с песнями


     Действующие лица:

1. Полыванов Михаил Иванович - старший лейтенант КА, командир разведроты, 26 лет.
2. Маша – жена Полыванова. 25–26 лет.   
3. Скворцова Лена – девочка, 13 лет.  (роль - она же внучка Е.С.)
4. Скворцова Елена Семёновна – пенсионерка, преподаватель консерватории. 70 лет.
5. Петров Иван - командир взвода разведки, 19 лет. (роль - он же Миша – сын Е.С.)
6. Петров Иван Васильевич – супруг Елены Скворцовой, 77 лет.
7. Кривошеев Андрей Карлович – полковник, командир батальона, 45–50 лет.
8. Лекшин Михаил Степанович - майор медицинской службы, главврач госпиталя, 45 лет.
9. Клавдия Сергеевна - старшая медсестра, 27 лет.
10. Федулов – старшина, кладовщик, 35 лет.
11. Марек Гольдберг – военнопленный, польский еврей, 25–30 лет
12. Раненый солдат в госпитале, 30–40 лет
13. Вера - дочь Елены Скворцовой – 35–40 лет. 
14. Савельев – боец-разведчик из взвода Петрова, 25–35 лет.
15. Безымянный солдат – исполнитель песен. Постоянный участник массовки.

Эпизодические роли (взаимозаменяемые из массовки):

16. Рябов – майор, начальник штаба. 40–50 лет.
17. Командир 3 роты. 30–40 лет.
16. Штабной офицер. 25–40 лет.
      17. Связист. 25–40 лет
18. Миша – сын Елены Скворцовой – 45 лет.  (роль - он же молодой Петров.)
19. Надя – внучка Елены Скворцовой – 10–12 лет. (роль - она же девочка Лена Скворцова)

Массовка - солдаты, офицеры, медсёстры.
    

Действие 1

СЦЕНА 1 

Начало 2000-х гг. Городская квартира. Скромная предпраздничная новогодняя обстановка (ёлка или гирлянды).
Елена Семёновна Скворцова (пенсионерка, преподаватель консерватории) занимается музыкой с внучкой (фортепиано или скрипка). В данный момент Елена Семёновна раздражена, несдержанна (хотя во многом это свойство её характера). Её дочь Вера готовит на кухне.

Елена Семёновна. Вера! Вера!! (Вера молча заходит с полотенцем в руках.) Ну что там?
Вера. Пока ничего. Позвонят… (Уходит).

Внучка продолжает медленно играть.

Елена Семёновна. Бемоль. Бемоль, а не диез! Смотри в ноты!
Надя. Смотрю…
Елена Семёновна (кричит). Вера, ты купила мне папиросы?!
Вера (недовольно с кухни). Купила! Сейчас… Какой только пример ребёнку подаёшь!
Елена Семёновна. Поздно, подала уже. Научили в детстве добрые люди, теперь уж не отучиться.
Вера. Да ещё и в твоём возрасте! У самой же сердце!..
Елена Семёновна. В моём возрасте уже всё можно… что возможно.

Вера отрывается от готовки на кухне и приносит папиросы.

Елена Семёновна (огорчённо). Опять «Беломор»?!
Вера. Мама, какая разница! Забудь ты про свой «Казбек»! Всё, сняли его с производства!
Елена Семёновна. Ты издеваешься надо мной?! (Швыряет папиросы на тумбочку.)
Вера. Это ты надо мной издеваешься!! Ну какая тебе разница, «Казбек» или «Беломор»?! Ладно куришь, но хоть бы курила нормальные сигареты! Ну есть же импортные… «Мальборо», в конце концов!
Елена Семёновна. Ну да… «Мальборо», по мильону за пачку…
Вера. И мы вместе с тобой всю жизнь этой дрянью дышим!
Елена Семёновна. Ничего, скоро помру – продышитесь!
Вера. Ой, мама… Ну хватит!! Это невозможно уже!!!
Елена Семёновна (внучке). Опять бемоль! (Хлопает внучку линейкой по рукам.) Смотри в ноты!!
Надя (огрызается). Да смотрю я!
Елена Семёновна. Ты в окно смотришь, а не в ноты!
Вера (заглядывает). Мама, что ты на неё постоянно кричишь?!
Елена Семёновна (дочери). Иди на кухню!   
Вера (уходит и ворчит). Издевается над ребёнком
Звонит телефон. 

Елена Семёновна. Вера, звонят!
Вера. Слышу… (берёт трубку.) Аллё. А, здравствуйте!  Спасибо, и вас с праздником! И вам того же… Елену Семёновну? Вы знаете, у неё урок… Да нет, с внучкой занимается. Да… да, конечно! Она вам перезвонит. Хорошо, обязательно передам! (кладёт трубку.)
Елена Семёновна. Кто там?!
Вера. Какая-то Гжельская с кафедры. Поздравляла с праздником и просила тебя перезвонить.
Елена Семёновна. К чёрту её! И праздник этот к чёрту…
Вера. Праздник тут ни при чём. (дочери.) Надя, тебе пора уже!
Надя (заканчивает играть). Бабуль, мне в школу пора. У нас новогодняя линейка…
Елена Семёновна. Иди... (Надя закрывает крышку фортепиано / убирает скрипку) и убегает.) Какие могут быть линейки тридцать первого декабря?.. Вера! Вера!!!

Вера (кричит с кухни). Мама, ну что ты меня дёргаешь?! Я готовлю!!
Елена Семёновна. Не звонили?!
Вера. Ты же слышишь! Нет пока! (заходит.) Ну что ты волнуешься? Там же Мишка - он сразу позвонит, когда всё будет ясно.
Елена Семёновна. Ты дала ему двушки? 
Вера. Господи, опять… Двушки остались в прошлом веке. Ты забыла, что у него сотовый?!

Старушка устало кивает. Машет рукой, тянется за папиросами, достаёт папиросу, закуривает, устремляет взгляд на военные фотографии на стене.


Музыкальная тема "Прощальная"


СЦЕНА 2

1941 год. Лето. Перрон. Шум, суета. С подножки уходящего поезда всматривается в толпу молодая женщина – жена Полыванова Маша. Наконец она видит своего мужа, который торопится к отходу поезда, и тоже высматривает её в вагонах. У него в руках скрипка. Маша машет ему.

Маша. Миша!!! Миша-а!!!
Полыванов. Маша!! 

Подбегает к вагону. Маша спрыгивает к нему. Обнимаются.

Маша. Ну наконец-то! Я всё боялась, что ты опоздаешь!
Полыванов. А где Настя?   
Маша. В вагоне. Устала. Уснула на руках у мамы... А где твои вещи?
Полыванов (пауза). Маша… я не еду.
Маша (с отчаянием). Но как же так?! Ты ведь говорил, что будешь с нами?!
Полыванов. У меня так просто не получается…
Маша. У тебя же законная бронь!  Ты должен сейчас ехать, с театром!
Полыванов. Я отказался от неё и записался на лейтенантские курсы. Театр обойдётся без меня.
Маша. Боже мой, я так и знала!! Ну почему?! Ведь мы могли бы поехать вместе… заниматься дочерью и музыкой. Ну зачем ты всё ломаешь?
Полыванов. Я всё решил. Мы уже говорили об этом... Пойми, отец - кадровый офицер, и когда я решил стать музыкантом, а не военным, он это пережил. Но если я ещё и сейчас стану отсиживаться в тылу, то как я буду смотреть ему в глаза? Кстати, сегодня я получил от него письмо, его повысили в звании, дали подполковника.
Маша. Миша… Неужели мы больше никогда не увидимся?
Полыванов. Ну что ты говоришь такое! Война ненадолго – вот только немца прогоним и по домам… (Вспоминает про скрипку в руке.) Да, вот возьми… (передаёт скрипку.) Она мне точно не пригодится, а ты пока будешь дочке играть… А там вернусь и сам с ней буду заниматься. Ну?..
Маша (плачет). Тогда ты пиши нам. Только почаще. Я… мы тебя… будем очень-очень ждать! (обнимаются, целуются.)
Полыванов. Ну, вот и хорошо, ты же у меня умница! (вагоны сдвигаются, сцепка брякает, гудит паровоз в голове состава.) Ну, ступай, милая. А то Настя без тебя останется. Всё… будет… хорошо!

Маша вскакивает на подножку. Полыванов остаётся на перроне и долго машет ей.

Толпа расходится. Остаются несколько солдат, сидящих на вещмешках. Один из них играет на гитаре и поёт.

ВОКАЛЬНЫЙ НОМЕР 1. "Прощальная"

Растворился последний вагон
В дымке серой ненастного дня,
Эхо прячется между колонн…
У меня нет тебя, у тебя – нет меня.

И казалось – о чём говорить,
Когда в блеске заплаканных глаз
Всё читалось, как в сказочной книге любви -
О разлуке, тоске и о нас. 

Только вот между нами стена,
Не разрушить её, не пробить.
Это к дому пришедшая нынче война -
Нам навязанный крест, что придётся носить.
Лишь потом, когда страшный наш сон
Завершится в какой-нибудь час,
Знай, что он со счастливым концом -
Для тебя, для меня и для нас.

Я клянусь, сколько б ждать ни пришлось
Нам завещанных богом побед,
Мы вернёмся, уж так повелось,
Даже пусть через тысячи лет.

Растворился последний вагон
В дымке серой ненастного дня,
Эхо прячется между колонн…
У меня нет тебя, у тебя – нет меня.


СЦЕНА 3

1942 год. Осень. Расположение войск на линии фронта. Далёкие звуки артиллерийских разрывов. Лейтенант Полыванов спешит на совещание к командиру батальона. Вбегает в блиндаж. За столом сидят несколько старших офицеров (три-четыре человека – командиры рот). На столе разложена карта боевых действий.

Полыванов. Разрешите, товарищ полковник?
Полковник Кривошеев (строго, глядя на часы). Опоздали на две минуты, товарищ ста… товарищ лейтенант.
Полыванов. Виноват!
Полковник Кривошеев. Садитесь. (Полыванов садится за стол.) Товарищи офицеры, армейская разведка доложила, что в ближайшие дни немцы планируют наступление на нашем участке фронта с целью замкнуть котёл вокруг Качинска. В связи с этим из штаба армии поступил приказ: мы должны не только отразить удар, но и сразу же перейти в контрнаступление. Задача – снять угрозу окружения и выровнять фронт. Нашему батальону нужно закрепиться на новом рубеже по линии Кротовка – Старый Городец. Наступление противника предполагалось давно, поэтому доложите о готовности. Начальник штаба…
Майор Рябов. Всё готово, товарищ полковник: состав рот сформирован, связь и полевые лазареты подготовлены. Разве что… есть сложности с формированием дополнительной роты, которая по замыслу должна заранее в обход выйти к левому флангу противника… вот сюда… чтобы перекрыть ему основной путь при отступлении.
Полковник Кривошеев. И это вы называете «всё готово»?! Причины?!
Майор Рябов. Нехватка личного состава.
Полковник Кривошеев. А как же ваш молодняк?!
Майор Рябов. Они прибыли всего четыре дня назад - стрелять ещё толком не умеют. Нужно время на их подготовку. Ведь для выхода из котла мы рассчитывали на обещанное пополнение из сибирских дивизий.
Полковник Кривошеев (грозно). Товарищ Рябов, мы должны рассчитывать, что любой приказ может поступить в любую минуту! Понимаю, вы у нас человек новый, но, тем не менее, у вас было целых четыре дня на подготовку!!! Чем вы с ними занимались всё это время?!!
Майор Рябов.  Товарищ полковник, задача запасной роты особая, поэтому…
Полковник Кривошеев (почти кричит). Поэтому тем более вы должны были позаботиться о её формировании заранее!!! У нас тут не кабинетные учения - мы с вами Родину защищаем!!! Предложения?
Командир 3 роты. Разрешите, товарищ полковник?
Полковник Кривошеев. Говорите.
Командир 3 роты. Предлагаю сформировать засадную роту из опытных бойцов, а молодёжь разбросать по подразделениям.
Майор Рябов. Но опытные бойцы нужны на основном направлении!
Полковник Кривошеев. Согласен с обоими. Сформируем роту в равной пропорции из опытных и молодых. Даю сутки!
Майор Рябов. Есть.
Полковник Кривошеев. Далее… Точной даты наступления противника неизвестно, но, судя по всему, ещё несколько дней у нас есть. Задача тебе, Полыванов: нужно срочно подкрепить разведданные из штаба свежим «языком». Пошли лучших людей.
Полыванов. Сам пойду.
Полковник Кривошеев. Сам не пойдёшь – если убьют, у меня других командиров нет. Подготовишь сразу две группы… Одну пошлёшь в Кротовку (указывает карандашом в карту), а вторую… куда же нам послать вторую?.. 
Полыванов. Разрешите, товарищ полковник? (полковник молча передаёт ему карандаш.) Вторую можно вывести вот сюда (показывает в карту) Пройдут лесом в обход озера – там немцев нет, так как весь участок накрывается нашей артиллерией, - и выйдут на дорогу – по ней у противника все снабжение идёт... Может быть, удастся перехватить какую-нибудь машину. 
Полковник Кривошеев. Так… Толково.
Полыванов. Только и назад им возвращаться по тому же просёлку, поэтому прикажите артиллеристам замолчать часа на четыре-пять. Лучше до самого утра.
Полковник Кривошеев. Ладно, сделаем! Кто возглавит группы?
Полыванов. Лучшие: пошлю Сонина и Петрова.
Полковник Кривошеев. Петрова? Это тот пацан, который уже двух языков приволок?
Полыванов. Так точно. Ему девятнадцать всего, но опыта уже на все тридцать. 
Полковник Кривошеев. Ну что ж, действуй! Вопросы? (все молчат.) Вопросов нет, все свободны! (все встают.) Да, вот ещё… Лейтенант Полыванов!
Полыванов. Я.
Полковник Кривошеев. Вам присвоено очередное воинское звание «старший лейтенант».
Полыванов (от неожиданности выдерживает небольшую паузу). Служу Советскому Союзу!
Полковник Кривошеев. А то командиру роты негоже ходить в лейтенантах. (передаёт ему звёздочки на погоны.) Можешь сегодня обмыть.
Полыванов. (смущённо). Я не пьющий...

Окружающие сдержанно смеются, похлопывают его по плечу, поздравляют.

Полковник Кривошеев. Теперь всё.

Все уходят. Полыванов задерживается.

Полыванов. Товарищ полковник, разрешите обратиться?
Полковник Кривошеев (продолжая рассматривать штабную карту). Что ещё?
Полыванов. Вы приказали организовать эвакуацию гражданских лиц с детьми из местного населения…
Полковник. Организовали?
Полыванов. Так точно, организовали, разбили на группы, готовим транспорт. У меня тут… вопрос по сопровождающему…
Полковник. Что, командировать некого?
Полыванов. Понимаете…  Их принимают в Куйбышеве. А у меня как раз там семья в эвакуации – жена и дочка малолетняя…
Полковник (отрываясь от карт). Вот оно что… Понимаю, но сделать ничего не могу. Сейчас у нас самое напряжённое время – задач много, а людей мало! Так что подбери для сопровождения кого-нибудь из подлеченных раненых или из женского пола.
Лейтенант. Есть, товарищ полковник! Разрешите…?
Полковник (обрывает его на полуслове). Идите.


СЦЕНА 4

Армейский госпиталь.
Главврач читает письмо от родных. В его кабинет решительно заходит старшая медсестра.

Клавдия. Разрешите, товарищ майор?
Лекшин (отвлекается от письма). Да, входите.
Клавдия (решительно, резко). Товарищ майор! Михаил Степанович, ну это уже невозможно! Лекарств, даже основных, не хватает! Инструменты пора менять! У меня медсестры бинты по нескольку раз стирают! Сколько же можно?! С нехваткой продуктов вопрос решили, почему медикаментов-то нет?! Ведь известно, что на штабной склад они уже поступили!
Лекшин. Клавдия Ивановна, это вы мне говорите? Я им уже и заявку отправил, и звонил! Ждём распоряжения комдива. На днях у них наступление, и вроде как поэтому пока придерживают для полевых лазаретов.
Клавдия. А нам теперь что же?..
Лекшин (выходит из себя). Ну хватит! Бинты они стирают!.. Мыло есть. Дам. Значит, пока стирайте! (садится за стол, утирает лоб платком, переходит на сдержанный тон.) Извините… Вообще мне и самому непонятно, почему сразу нам не поставили, минуя склад?
Клавдия (сдержанно). А фельдшера Камарина они зачем арестовали?! Работать и так некому!
Лекшин. Хлопотал уже. В трибунал пока не передали, так что ждём решение командира батальона. Жаль парня. Хотел ведь доброе дело сделать…, да кто же нынче разбираться будет? Сейчас за пару таблеток к стенке поставят, а тут… воз и маленькая тележка.
Клавдия. Может, разберутся… Не звери же… 
Лекшин. Ничего… Так не оставим! Вы сами-то как? Поспать получается?
Клавдия. Иногда…

Лекшин всё это время держит недочитанное письмо в руке. Спохватывается, сворачивает и убирает его. Клавдия Ивановна обращает на это внимание.

Клавдия. Я слышала, что ваша семья в Ленинграде?
Лекшин. Да нет… Уже нет, слава богу. Дети жену похоронили и после сразу успели выехать. В Москве теперь, у родственников. Хоть с ними всё хорошо… А ваши где?
Клавдия. Мама в Перми...  А муж ещё на финской погиб… Ушёл врачом с последнего курса института. А я с третьего на фронт пошла.
Лекшин. Вспоминаю ваше дело... Про мужа там не было.
Клавдия. Не было, потому что мужем он мне стать не успел. Так женихом и остался…
Лекшин. Н-да… Доучились бы, сейчас врачом было бы легче.
Клавдия (улыбается). Как вам?
Лекшин (усмехается). Да уж… Клавдия Ивановна… (пытается взять её за руку.) Сегодня вечером у нас фронтовая бригада из народного театра выступает. Может быть, сходим вместе?..
Клавдия (осторожно убирает руку). Нет, Михаил Степанович… Я не люблю самодеятельность. Да и работа никак не кончается.
Лекшин. Простите… Это я так… Нахлынуло что-то. Ладно, идите. По возможности давайте сёстрам и санитаркам поспать - сейчас ведь всё на них держится. Человеческое участие необходимо больше всего… А с медикаментами буду штаб торопить.

Клавдия Сергеевна с пониманием кивает. Уходит.


СЦЕНА 5

Лейтенант Полыванов и взводный Петров на окраине городка. Закончился вражеский налёт. Дымятся несколько невысоких старых домов.

Полыванов. Петров, ну что там?
Петров. Два дома накрыло…
Полыванов. Сам вижу. Я про эвакуированных.
Петров. С ними всё нормально – первую группу отправили в аккурат до налёта!
Полыванов. Хорошо. Тогда всё, пошли к машине.
Петров. Товарищ старший лейтенант, там люди в доме, девчонка и женщина…
Полыванов. Живы?
Петров. Девчонка жива, а женщина то ли мертва, то ли контужена. Надо бы помочь им выбраться, а то, не ровен час, крыша рухнет.
Петров и Полыванов заходят в дом. Видят лежащую женщину и девочку в старом осеннем пальтишке, рядом собранный вещмешок (чемодан) и скрипичный футляр.

Полыванов (девочке). Мать?
Лена (кивает). Мама.
Полыванов. Ты возьми свои вещи и скорей выходи отсюда! А мы её… маму вынесем.
Лена. У нас старые носилки есть.  (указывает на носилки.)
Полыванов (берёт носилки, раскладывает). Подходяще…
Петров. Ну-ка… (скороговоркой.) Раз, два, три четыре, пять…

Полыванов и Петров перекладывают женщину на носилки, выносят из дома.

Полыванов. В общем, так… Ты давай за машиной – по пути отвезём их в госпиталь. А я с ними побуду, пока перевяжу её…
Петров. Есть. (убегает.)
Полыванов (девочке, наклоняясь над раненой) Как звать-то тебя?
Лена. Елена Семёновна Скворцова.
Полыванов. Серьезная какая, товарищ Скворцова. Лена, значит. А я значит, лей… старший лейтенант Полыванов… Михаил Иванович. (перевязывает женщине голову.) А с мамой всё будет в порядке – не волнуйся.
Лена.  Я стараюсь… не получается только.
Полыванов. Кем мама работает?
Лена. В театральном оркестре музыкантом - скрипачка она.
Полыванов. А… так это её скрипка? Я думал - твоя…
Лена. Я тоже на ней играю… учусь, пока своей нет.
Полыванов. Ого, так ты тоже музыкант, получается! Да… свела нас судьба. Я ведь до войны в симфоническом оркестре играл… И инструмент у меня был, не догадаешься… Скрипка!
Лена.  (не удивляясь.) Бывает же такое…
Полыванов. Ещё и не такое бывает. А отец-то живой? Воюет? Или тоже музыкант?
Лена. Папа погиб в начале войны.
Полыванов. Извини, не подумал. (встаёт, закончив перевязку.)
Лена. Ничего.
Полыванов. Скрипку покажешь?

Лена подаёт ему скрипку. Полыванов достаёт инструмент из футляра, осматривает. На скрипке крупно нацарапано "мама"

Полыванов. Хех… Это ты сделала?
Лена. Ага. Я маленькая была… Бабушка тогда ругалась, говорила, что мать меня убьёт. А мама и не ругалась вовсе. Наоборот, только расцеловала меня… (беззвучно плачет.)

Полыванов подстраивает скрипку и начинает играть («Полонез Огинского» или другую известную мелодию, которая музыкально переходит в песню)

ВОКАЛЬНЫЙ НОМЕР – 2.  «Детство сорок второго»

Детство моё сермяжное
Машет одним крылом.
Жёлтый одноэтажный наш
Старый родимый дом
Крышею в небо пялится,
Ждёт, когда сверху скатится,
Забарабанит пальцами
Дождик, как молотком.

Хмурится небо, хмурится,
Город бомбят с утра.
Только по нашей улице
Носится детвора.
С них ничего не спросится,
Мне бы за ними броситься,
Вот только мать расстроится -
Хватит с неё вчера…

Где-то на дальней пристани
Срочный встречает груз.
Нам бы вот только выстоять
Даже без счастья пусть.
Капают слёзы, капают,
Может, чуть-чуть всего.
Только расстались с папою,
Вот уже нет его.

Сорок второй на привязи,
Ломится в дом война.
Может, ещё и вывезет
Нас от врагов страна?
Может, и не докатится,
Может, и не дотянется,
В нашу эвакуацию
Не доползёт она.

Вот бы нам в наше прошлое
Взять и купить билет,
Где ещё жизнь хорошая
И мне немного лет.
Тихо иду по улице,
Кот на окошке хмурится.
Боженька сверху щурится
- Справимся, - шепчет мне.
Возвращается Петров. Кладут женщину в машину. Мимо проезжает танк (самоходка). 

Полыванов (бежит к танкистам). Эй!!! Семёнов! Семёнов, стой!!! (Петрову.) Ты давай вези их в госпиталь, а мне к танкистам нужно! Я туда с ними подъеду, следом…
Петров. Есть! (девочке.) Ну пошли… (приседает, чтобы подсадить её в кузов. Завороженно.) Бог ты мой, глазищи-то какие!!


СЦЕНА 6

Петров и Лена едут в кузове машины. Девочка дрожит.

Петров. Ты что, замёрзла что ли? Смотри какая хорошая осень стоит, сухая, тёплая…
Лена. Ага.
Петров. (оценивая одежду девочки) Да…, пальтишко-то у тебя совсем ветхое. (распахивает телогрейку). Давай-ка, прижмись ко мне, согрею… (девочка прижимается к Петрову.) Есть, наверное, хочешь?
Лена. Есть всё равно нечего.

Петров лезет в карман, достаёт сухарь.

Петров. На-ка…
Лена. Спасибо. (грызёт.) А далеко до госпиталя?
Петров. Недалеко. Километров пять. Минут за десять доедем.
Лена. За десять не доедем – там дорога разбита.
Петров. Сколько тебе лет? Девять? Десять?
Лена. Двенадцать с половиной.
Петров. Двенадцать?!
Лена. Просто я худенькая, и мне все мало лет дают. Мама говорила – худенькая, как скрипочка. Она так и называла меня - Скрипочка. А так-то меня Леной зовут…
Петров. Скрипочка… А меня зовут…
Лена. Я знаю. Петров.
Петров. Да, Петров… Иван.


СЦЕНА 7

Лейтенант Полыванов следом за Петровым приезжает в госпиталь. Женщина лежит на носилках у входа.

Полыванов (Петрову.) Ну что? Почему она ещё на носилках?
Петров. Не ещё, а уже. Вроде как всё сделали…, а дальше - увозите, говорят. А куда ж нам её девать?..
Полыванов. Как это увозите?!
Петров. Не принимают!
Полыванов. Это ещё почему?!
Петров. Вон главврач идёт! Он и не принимает.
Полыванов (главврачу.) Товарищ майор, разрешите обратиться!
Лекшин. Слушаю…
Полыванов. Мы привезли раненую…
Лекшин. Знаю. Что могли - уже сделали. В коме она. Больше ничего не сможем, так что забирайте…
Полыванов. Как забирайте?! Это вы её забирайте!!
Лекшин. Повторяю в десятый раз и не вам первому – мест нет! У меня и так все друг у друга на головах лежат!
Полыванов. Что ж нам с ней делать? 
Лекшин. Ну, везите пока к себе в лазарет…
Полыванов. Да вы что?! У нас там только фельдшер хромой да медсестра, и ничего нету – только первую помощь оказываем да к вам отправляем.
Лекшин. Тогда отправляйте в город, как положено! Следуйте инструкциям: военных в госпиталь, гражданских – в городскую больницу.
Полыванов. Товарищ майор, какой к чёрту город?! У меня ни людей, ни транспорта нету! Это вообще не наша забота - ранеными заниматься, а ваша! Клятву Гиппократа давали?!
Лекшин. Ой, не умничай, старлей, клятву Гиппократа я уже на три жизни вперёд перевыполнил! Хоть с клятвой, хоть без клятвы… Всё, больше я инструкций не нарушаю! Себе дороже…
Полыванов. А… вот в чём дело? Фельдшера своего жалеете, который сейчас под арестом за воровство сидит?
Лекшин. Конечно, жалею! Но не только его, а вон их всех (показывает на раненых) и её! (показывает на женщину на носилках.) Камарин достал лекарства, нам же и положенные, а вы это воровством называете! Не тушёнку, заметьте, себе за пазуху напихал, а медикаменты для ваших же раненых!!
Полыванов. Наших раненых!
Лекшин. …А вы его за решётку! Медикаменты ещё двадцатого числа на склад поступили!
Полыванов. Не достал, а украл! Их распределяет штаб!
Лекшин. Тогда сами распределяйте и сами лечите! Всё, вы свободны, старший лейтенант!
 
Полыванов выдерживает напряжённую паузу, отдаёт честь, разворачивается и уходит. Все стоят в растерянности.

Девочка. Петров, как ты думаешь, мама умрёт?
Петров. Почему сразу умрёт? Ты же слышала – в коме она. Это такой сон, глубокий…
Лена. Я всё знаю.
Полыванов. Ладно… Везём в лазарет.
Петров. Как же так? Не выходят ведь её у нас …
Полыванов. Пока так, а завтра будем решать вопрос. Слышал ведь - в госпитале мест нет. Может, с кем-то в город отправим…

Подходят к носилкам. Подбегает Клавдия.

Клавдия. Эй! Товарищ старший лейтенант! Главврач приказал… Занесите вашу раненую в коридор… вон туда. Сегодня-завтра понаблюдаем, а там посмотрим, как будет, и решим, что с ней делать.
Петров. Ну вот! А девочку?
Клавдия. Господи, куда ж нам девочку-то ещё?
Полыванов. Клавдия Ивановна, пускай она пока с матерью посидит. Мы сейчас как раз готовим транспорт для эвакуации – через три-четыре дня её заберём.
Клавдия. Ну ладно. (протягивает девочке руку.) Идём со мной.
Лена.  (обоим военным). В какую эвакуацию?! Куда?! А как же мама?
Полыванов (приседает перед ней на корточки). Туда, где не стреляют. В Куйбышев – город такой на Волге. А мама твоя тут пока останется. Мы её в городскую больницу перевезём. Подлечится, поправится, и тогда…
Лена. Не говорите со мной так. Я не маленькая.
Полыванов (хмыкает, переглядывается с Петровым, встаёт, поправляет фуражку). Маму в таком состоянии везти невозможно. И тебя тут не оставить сможем. Это приказ. Раз не маленькая, то должна понимать.

Девочка кивает.

Полыванов. Давай я тебя провожу.

Берёт девочку за руку, провожает вместе с Клавдией Ивановной. Девочка оглядывается и машет рукой Петрову. Петров машет ей.

Петров (вздыхая). Прощай, глазастая…   (Уходит к машине.)

Петров с водителем ожидают. Водитель закуривает. Вокруг фронтовая жизнь в период затишья: ходят военные, бегают санитары, сидят раненые бойцы, курят, разговаривают.
Солдат наигрывает на гитаре и поёт.

ВОКАЛЬНЫЙ НОМЕР – 3. "Где-то там у них Европа"

Где-то там у них Европа -
Не видать издалека.
Мы сидим тобой в окопах,
Припорошены слегка.

Скоро зимние морозы.
А за ними, брат, весна,
А там, глядишь, ещё немного -
И закончится война.

Как бы ни гремели бури,
Смерть свой ни сужала круг -
Мы, мой друг, давай закурим,
Поделись махоркой, друг.
Нехитра у нас работа -
Наступай и наступай.
Как попрёт вперёд пехота -
Собирайте урожай.

Что нам пушки, что нам танки -
Только строй поворошить.
Завтра выживем в атаке,
Значит, долго будем жить.

Пуля, как известно, дура,
В миг любой настигнет вдруг.
Время есть для перекура,
Поделись махоркой, друг.

Если завтра будем живы,
Если выйдет отдохнуть,
Поделюсь и я, служивый,
На привале чем-нибудь.

И пускай в кисете крошки -
Есть во фляжке огонёк,
Мы с тобою понемножку
Отхлебнём его, дружок.

За удачу, за Победу,
За друзей и за подруг.
Ну, давай же, друг, покурим!
Поделись махоркой, друг!


СЦЕНА 8

Полыванов и Клавдия вместе выходят из госпиталя.

Полыванов. А ты стала жёсткой!
Клавдия. Я давно такой стала, просто ты не замечал. Мы ведь здесь, в госпитале, не встречались…

Клавдия приближается к нему, гладит по плечу.

Полыванов. Разве?

Полыванов берёт Клавдию за руку, но тут пробегают санитары с носилками, что-то кричат, мимо быстро проходит главврач.

Главврач. Несите в правый блок!!! Сейчас всех туда!

Лейтенант одёргивает руку и резко отстраняется от Клавдии.

Клавдия. Вот поэтому и не встречались. (закуривает.)
Полыванов. Ты куришь?
Клавдия (утвердительно). Ты и этого не замечал… Научилась - хоть как-то отвлекает. Тут, Мишенька, трудно быть мягкой.
Полыванов. И всё-таки… Раньше медсестру называли «сестра милосердия».
Клавдия. Лирика всё это… В жизни всё не так просто. Нужно быть и мягкой, и жёсткой одновременно. Приходится им решительно делать больно, чтобы хоть кто-то выжил. К тому же я старшая медсестра – мне руководить нужно, а тут мягкость не к месту.
Полыванов. Понимаю.
Клавдия (снова приближается к Полыванову). Завтра мне дают выходной... целых полдня, до самого утра. 

Смотрит ему в глаза. Лейтенант отворачивается.

Полыванов. У нас сейчас… подготовка к контрнаступлению.
Клавдия. Аааа… понятно… (огорчённо усмехается.) Странный же ты, Полыванов!
Полыванов. Чем это я странный? И почему вдруг Полыванов? Вроде бы только что был Мишей.
Клавдия. А теперь - Полыванов. Потому что другие мужики за мной табуном бегают… как и за всеми нашими сёстрами… а ты меня как огня боишься, только греешься на безопасном расстоянии.
Полыванов. Клавдия…
Клавдия. Правильный ты у нас, честный… (Пауза.) Жена-то пишет?
Полыванов. Да.
Клавдия. Даже завидно, что ей такой мужик попался. Кремень!
Женский голос. Клавдия Ивановна!!!
Клавдия. Иду!! (Полыванову.) Ладно, пора мне. Счастливо, Полыванов! Готовьтесь к наступлению!


СЦЕНА 9

Музыкальная тема «Зимняя песенка о любви»

Полыванов в блиндаже читает письмо от жены.
Голос Маши из затемнения декламирует текст письма. Появляется сама Маша – что-то делает по хозяйству, укачивает дочку, пишет письмо.

Маша. Здравствуй, дорогой мой Миша! Вчера получила сразу два письма - от тёти Веры из Ташкента и от тебя. Она болела сильно, но сейчас всё в порядке, недавно прислала посылку - лекарства для мамы, вещи для Насти и клубок шерсти. Теперь сама вяжу ей варежки, представляешь? Пианистка! Тебе от неё огромный привет «с теплом». У нас всё хорошо. Маму удалось устроить в театр гардеробщицей.  Настя ходит в ясли, только простыла, когда я брала её с собой на работу. У нас в театре холодно, топят плохо. Пока она болеет, договорилась, что с ней будет сидеть хозяйская девочка, когда я ухожу. Я каждый день в репетициях и выступлениях. Наш коллектив объединили с куйбышевской труппой в единый театр. Иван Николаевич ставит твою любимую "Сильву". Ещё мы ездим по госпиталям. Насмотрелась там. Ты уж не попадай под пули, мой родной! Иногда в выходные нам удаётся погулять. Куйбышев - город небольшой, с красивым видом на Волгу, много старинных зданий, есть самый настоящий европейский костёл и кирха – бывшие, конечно. Прямо перед театром на площади в скверах стоят зенитки, которые ночами стреляют по немецким самолётам. Страшно. Но бомбёжек пока ни разу не было. Еды нам хватает - к карточкам ещё выдали талоны на питание в столовой. В доме, где нас приютили, живут хорошие люди. Вчера подарили банку сливового варенья. Мишенька, пиши нам обязательно! Любим тебя, ждём! Твои Маша, Настя и мама.

Полыванов выходит из блиндажа, пытается закурить, но раздумывает.
По близости сидят солдаты. Один из них играет и поёт.

ВОКАЛЬНЫЙ НОМЕР – 4 «Зимняя песенка о любви»

Я хотел бы однажды проснуться,
Чтоб за окнами стыла зима,
Солнца яркого белое блюдце
Освещало в сугробах дома.

И обнять тебя, стоя у печки,
И ладонь твою к сердцу прижать,
И с утра на замёрзшем крылечке
Нежно в губы тебя целовать.

Снег бы шёл и никак не закончился -
Белый пух из небесных перин.
Ах, как хочется, Господи, хочется
Жизнь прожить без потерь и кручин.

Солнце катится, под гору катится,
Холод цепью округу сковал.
И по небу закат растекается,
Будто я его нарисовал.

В голове всё строка не уляжется,
Где мы счастливы вместе с тобой.
Жаль, что кажется всё это, кажется…
Завтра ранний подъем, снова в бой.

Снова хочется зиму распробовать,
И взлететь над снегами вокруг.
За окном лишь заборы с сугробами
Да избушки с дымами из труб.

Подходит Петров.

Петров. Товарищ старший лейтенант, разрешите…
Полыванов. Готовы?
Петров. Мы-то готовы, в шоферов то нет! Кравчук в лазарете, а Карелов до завтра в городе, эвакуированных собирает. А вдруг нам вправду повезёт, и машину захватим? Не через лес же обратно тащиться, если транспорт будет? 
Полыванов. Верно мыслишь… Чёрт, как же это я сразу то?.. Чёрт!.. Хоть самому с вами идти…
Петров. А вы водить умеете?
Полыванов. Умею. У отца до войны эмка сбыла служебная, да и на курсах нас на полуторке учили…
Петров. Так и отлично!
Полыванов. Только нельзя мне с вами – комбат запретил.
Петров. А-а… Ну коли комбат запретил… (Петров разочарованно разводит руками, отворачивается) Коли комбат запретил – надо выполнять, чего ж…

Молчание.
Полыванов отворачивается, раздумывает.

Петров. (глядя в небо на пролетающий над ними утиный клин) Комбат сегодня в штабе дивизии - видать до утра совещаться будут …
Полыванов. Значит так: пойду с вами третьим! За себя оставлю Щербину – скажу в Качинск уехал в пункт эвакуации. Но только чтобы никому!
Петров. Само собой! Да мы к утру управимся – я ж там ориентируюсь, как у себя дома – все тропы изучил!


СЦЕНА 10 

Полыванов и Петров едут в кабине немецкого грузовика. Позыванов за рулём. Между ними сидит связанный пленный с поникшей головой и кляпом во рту. В кузове сидит третий боец - Савельев. 

Петров. Ну и трофеи у нас! И «язык» живой, и полуторка-мерседес, и полный кузов харчей в придачу! Если, конечно, Савельев в кузове их все не схарчит. (смеются)
Полыванов. Всё не съест, лопнет. (смеются) Будет нам от кухни благодарность!
Петров. Будет, если доедем… Ползём, как черепахи, – не видать ни хрена! Хорошо бы фары включить?
Полыванов. Рановато ещё. Свет издалека виден.
Петров. А если в овраг свалимся или в дерево впишемся. Здесь уже немцев вряд ли встретим - территория под нашей артиллерией.
Полыванов. Ладно. (включает фары) Так хоть поедем быстрее.

В этот момент пленный начинает мычать, что-то пытаясь показать глазами.

Петров. О, очухался фриц! Болит головушка-то? Ничего… тебе ещё повезло, не то, что твоему приятелю. (пленный продолжает мычать. Петров грубо толкает его в бок). Ну, ну, хорош трепыхаться! Сиди смирно! Аллес! Гитлер – капут!
Полыванов. Может, ему в сортир приспичило?

Пленный мычит и отрицательно машет головой.

Петров. Да он, кажись, по-нашему понимает?! Ну-ка… (вынимает у него кляп изо рта.)
Пленный (глотает воздух). Там не можно!
Полыванов. Чего не можно, фриц?
Пленный. Я не фриц. Я полак. Не можно… нельзя ехать! Штейт!
Полыванов. Поляк, что ли?
Петров. Понятно - предатель польский. Немцам служишь?
Пленный. Их кайне предатель... Нельзя ехать!
Петров. Можно, можно! Вот сейчас доедем и допросим тебя…
Пленный. Не доехать!

Плыванов тормозит машину

Полыванов. Это почему не доехать?
Пленный. Дойчен… Там немцы!  (указывает головой вперёд.)
Полыванов. Откуда знаешь?
Пленный. Знать! Когда обстреливать кончилось, там впереди немцы ставить блокпост. Немцы знать, что вы должен быть.
Полыванов. Догадались, что мы к вам можем зайти?
Пленный (кивает головой). Да, да!
Петров. Почему мы должны тебе верить, предатель?
Пленный. Я не предатель! Повторя-ю: я из Польша!
Полыванов. (Петрову) Что думаешь?
Петров. (Полыванову) Да врёт он! Немец и есть!
Пленный. Я назвать себя немец, чтобы жить! Но я не немец… Я еврей.
Полыванов. Да ну?! Если еврей, то почему ж тебя немцы не расстреляли?
Петров. Чтоб свою шкуру спасти, любой немец и евреем назовётся и на трёх языках забалакает, как этот. А ну-ка докажи, какой ты еврей? (хватает его за штаны.)
Пленный. Этим не доказать! Майне фатер… мне отец брит-мила не делал. Он быть атеист, социал-демократ!
Петров. Да ты что?! Социал-демократ! Слышьте, товарищ стерший лейтенант, он сейчас нам и партбилет покажет!
Пленный. Я – еврей! (читает скороговоркой молитву на иврите.) Барух ата адонай Элохейну мелех ха-олям, ашер кидшану бен-мицвотав вецивану…
Петров. Ишь ты?! Складно поёшь! У нас в Бобруйске так же жиды по пятницам бухтели. 
Полыванов. Где ж ты научился, этой религиозной тарабарщине, а социал-демократ?
Пленный. Дед учить, когда я ребёнок быть…, был. Но отец против религия. А дед учить… учил.
Петров. Ладно, ты нас молитвами с толку не собьёшь… А интернационал пропеть сможешь, а, социал-демократ?
Пленный. Ваш ауф, Вердаммте дизер Ерде, ди штетс ман хох цум нундерт цвинг! Дас Рехт, ви Глют им Кратерхерде…
Петров. Во даёт!
Полыванов. А как же ты к немцам попал? В Белорусии, говорят, они всех ваших постреляли?
Пленный. Повторя-ю… я не из Белорусия. Я из Поль-ши. Из Данциг. Там все вместе жили – немцы, поляки, евреи...  Сначала немцы пришли… вермахт - мы на восток бежа-ли. Потом советские пришли – мы обратно бежа-ли. Там опять немцы… А они своих не трогать – в армию брать… бра-ли. Я – машину водить гут. У меня немецкий язык зер гут.. хорош-ий. Я назваться немцем, сказать, что документы у красноармей-цев оставаться… остава-лись.
Полыванов. И как же звать тебя?
Пленный. Марек Гольдберг. Потом стал Мартин.
Полыванов. Ладно. Привезём его в штаб – там разберутся.
Пленный. Я хотеть помогать! Я всё знать. Везде ездить. Вперёд нельзя! Лево ехать нужно – через болото. Я дорога знать.
Петров. А если он нас к немцам приведёт? Или в болоте утопнем?
Пленный. Найн. Там сухо сейчас. Дождь давно нет.
Полыванов. Значит так: сворачивает влево. Может, и вправду не стоит нам тем же путём возвращаться – наследить могли.
Петров. (Пленному.) Ну, гляди социал-демократ, если в засаду попадём – сразу пойдёшь в расход, понял?!
Пленный. Не попадьём. Я сам жить хотеть.


    Действие 2

СЦЕНА 11

Полыванов (Петрову и Савельеву). Передаю благодарность от командования – ценного языка добыли! Не исключено, что он действительно из наших.
Петров, Савельев (лениво, вразнобой). Служим Советскому Союзу.
Петров. Товарищ старший лейтенант, а куда добычу-то разгружать?
Полыванов. В хозблок. Всё передать на кухню!
Петров. Хм… Давайте оставим нам по ящику тушёнки и шнапса? И шоколада коробочку.
Полыванов. Ещё чего!
Петров. Как-то не складно так… Трофей всё-таки… Вместе же старались!
Полыванов. Тише ты! (оглядывается по сторонам) Ладно... Только по одному ящику. И прибери подальше, чтоб в штабе не узнали.
Петров. Само собой!  (подзывает Савельева.) Везите всё на кухню, но прежде по ящику занесите в блиндаж. И сигареты тоже. (пока Полыванов не видит, делает руками два повторных жеста.) Да так, чтобы начальство не прознало!
Савельев. Само собой!  (с пониманием отвечает жестом и уходит.)
 
Петров с Полывановым садятся вокруг ящика.

Петров. Эх, длинная была ночка! Спать не хочу, но желудок ужас как от голода сводит! Ну, давайте, пока затишье…

Петров выставляет тушёнку, сухари. Разливает шнапс.  Полыванов прикрывает стакан рукой.

Петров. Как знаете, а я выпью… (скороговоркой.) Раз, два, три, четыре, пять! (выдыхает, выпивает, закусывает.) А вы, товарищ старший лейтенант, за победу хоть выпьете? Ну, когда победим?
Полыванов. Когда победим - выпью. Я, может, и сейчас бы выпил, но слово дал жене… ну и себе, конечно. Мы с ней с первого курса консерватории не разлей вода были – и учились вместе, и по гастролям потом мотались. Нам в каждом театре, в каждом Доме Культуры наливали. Вот она и взяла с меня слово…
Петров. И вы дали?! Я б не дал...
Полыванов (усмехается). Кто знает?..  Вот влюбишься, не то что слово – всего себя отдашь.
Петров. Ну, это мы ещё посмотрим… А консерватория — это в Москве, что ли?
Полыванов (вздыхает). В Москве, в Москве… А ты сам-то откуда будешь?
Петров. Я-то? Из Белоруссии, из Бобруйска.
Полыванов. Ах да…
Петров. Детдомовский я. Родители после гражданской от тифа померли. Потому и имя с фамилией у меня такие незамысловатые – в детдоме дали. Но я не в обиде. Как там говорил Карл Маркс? Не имя красит человека, а наоборот!
Полыванов (усмехаясь). Маркс?
Петров. Ну, может, не Маркс… Может, Луначарский, какая разница? Правда, говорят, что нынче невестам простые фамилии не нравятся.
Полыванов. Ничего, вот станешь генералом – будет твоя жена генеральшей. Мужнино звание ей фамилию подкрасит.
Петров. А что, может, я и вправду дослужусь до генеральши?
Полыванов. Я в тебе, Петров, нисколько не сомневаюсь, даже если не до своей генеральши, то до чужой точно дослужишься! (оба смеются.) У тебя-то самого девчонка была?
Петров. А как же! Она в цирке работала. Циркачка, стало быть…, гимнастка.
Полыванов (скептически). Ну-ну…
Петров. Стройная, всё при ней! Черноволосая! А глазищи у неё!
Полыванов (смеётся, понимая, что Петров всё выдумывает). Ну и какие же у неё глазищи?
Петров. Какие, какие… Знойные! Карие, вот как у Скрипочки нашей.
Полыванов. У кого?
Петров. У девочки этой… Лены.
Полыванов. А-а…
Петров.  Эх, жалко девчонку – видать, так и останется без матери.
Полыванов. Не хорони человека раньше времени.
Петров. Им в госпитале не до неё... Да и как ей выжить, когда у них лечить нечем? Не пойму, чего только в штабе тянут?
Полыванов. Дослужишься до комдива – будешь понимать.
Петров. Я-то дослужусь! Я-то твёрдо решил, что после войны в военное училище пойду! Только пока я дослужусь, из-за их бюрократизма полгоспиталя перемрёт. А вообще-то у нас ведь всё от Федулова зависит…
Полыванов. От кого?
Петров. От старшины Федулова, что складом заведует. Он всегда всё придерживает, чтобы взятку вытянуть, то тушёнкой, то спиртом, а то и деньгами. Все знают, что он жулик – рожу отъел, каптенармус хренов!
Полыванов. Значит, ему ещё распоряжения не было.
Петров. Распоряжения… А я считаю, раз медикаменты пришли на склад, значит немедленно, безо всякого распоряжения должны быть выписаны по назначению!  (Приходит идея.) Товарищ лейтенант… а что, если мне сходить к нему?
Полыванов. Это ещё для чего?
Петров. Для дела. Неспроста же это изобилие нам бог послал? (Показывает на тушёнку и шнапс.) Попробую решить вопрос с медикаментами.
Полыванов. Ты что, Петров, рехнулся?!! Тоже под трибунал захотел, как их фельдшер?!!
Петров. Эх, товарищ старший лейтенант, хороший вы человек, правильный – и с солдатом, как с равным, и коркой поделитесь, и фронтовыми не обнесёте. Даже завидую я вам! Правильному жить всегда легче - никаких тебе сомнений, всё понятно, куда ходи, куда не ходи, что можно, что нельзя.
Полыванов (тихо). Что-то все мне сегодня завидуют, один только я себе не завидую… (громко, решительно.) Потому что нельзя – значит нельзя!!
Петров (возмущённо). Сами же сегодня в госпитале на майора кричали!! Вот сейчас, может быть, у этой девочки на глазах мать помирает - из-за того, что лечить её нечем, а медикаменты на складе пылятся… (сбавляя тон.) Товарищ старший лейтенант, разрешите, я хоть схожу, разузнаю, что к чему?
Полыванов (пауза). Чтобы разузнать разрешения не требуется. Сходи.


СЦЕНА 12

Петров на складе.

Федулов. Ну чего пристал?! Тебе-то до них какое дело? Когда положено – тогда и выдадим.
Петров. Мне-то? Мне-то есть дело… Это тебе нет дела – ты всё время при складе, а я то за линию фронта хожу, а то и со всеми в атаку. Вот подранят меня, отвезут в госпиталь, а лечить нечем, и что?
Федулов. Эх… Балабол ты, Петров. Шёл бы ты отсюда!
Петров. Не, Федулов… слышь, Федь… ты мне всё-таки объясни…
Федулов. Вот привязался! Приказано не отпускать до особого распоряжения. Понял?!
Петров. Так бы и сказал… Чего орать-то? А когда приказ-то поступил?
Федулов. Вот тебе-то что?! Когда поступил, тогда и поступил.
Петров (достаёт трофейные сигареты). На-ка, закуривай…
Федулов. Ух ты… Трофейные?!  (медленно читает на пачке немецкое название.) «О-бе-рст». (берёт сигарету, рассматривает.)
Петров. Они самые! Да бери ещё! Сегодня ночью сам добыл! Сам-то я не курю – только хороших людей угощаю. (смеётся.)
Федулов (рассматривает сигарету). Это у них фильтр, что ли?
Петров. Ага, для смягчения дыма… Так когда, говоришь, приказ поступил?
Федулов (закуривает). Позавчера вечером.
Петров. Стало быть, двадцать первого. А медикаменты привезли двадцатого...  То есть, пока приказа не было, ты ведь мог бы их уже и отпустить за полтора дня-то? Да?
Федулов. Мало ли чего я мог…
Петров. А если мы с тобой предположим, что ты их тогда и отпустил? Ну не все, конечно, а какую-то часть?

Выкладывает перед ним банку тушёнки.

Федулов (пристально смотрит на тушёнку).Да ты что, сержант, хочешь меня за банку тушёнки под монастырь подвести?! Взятку предлагаешь?! Один такой уже вон, на губе сидит!
Петров. Почему за банку? Что ж я, не понимаю? За ящик! И шнапаса тоже ящик! (Выставляет следом бутылку шнапса.)
Федулов (в растерянности). Ну, ты… это ты… вообще…
Петров. А всего-то делов – отпустить медикам небольшую часть самого необходимого, по списку, и оформить наряд двадцатым числом.
Федулов (осматривается по сторонам). А сколько в ящике-то?
Петров. Двенадцать. И бутылок столько же.
Федулов. Хе! Ну, Петров!… Ну… давай, неси… поглядим…
Петров. Вот и ладненько! Хорошему человеку разве чего жалко?! Только сейчас в госпиталь быстренько сообщим, чтоб они наряд принесли, а с ним в придачу и я доставлю обещанное. Мы это всё мигом сорганизуем…  Сейчас!

Петров убегает. Федулов убирает тушёнку и шнапс.

 
СЦЕНА 13

Идёт бой. Оборона, которая пока ещё не перешла в контрнаступление. Разрывы, стрельба.

ВОКАЛЬНЫЙ НОМЕР – 4 «Бой»

Земля рванула из-под ног.
Откуда-то издалека
Войны всесильный красный бог
Громит позиции врага.

Теперь и наш настал черёд.
И командиры за собой
Ведут пехоту в смертный бой -
Вперёд! За Родину! Вперёд!

Прорваться нужно, поспеши!
Окопы взять и блиндажи,
Сквозь боль и мрак, и духоту
Над нами эту высоту.

Назад нельзя! Таков расчёт!
Уже и ствол ладони жжёт,
Дойти бы - и забота с плеч,
Лишь только б в лазарет не слечь.

Без рук, без ног – каков урод!
Пусть лучше насмерть разорвёт!
И скроет под земли пластом,
Всё порастёт травой потом.

Прорваться нужно, поспеши!
Развеять эти миражи.
Занять позиции и ту
Над чёрным полем высоту.

А я несусь, и что мне бог,
Когда товарищ рядом лёг…
И не поднимется от ран,
Война - совсем не божий храм.

Ему я не закрыл глаза,
В которых замерла слеза.
Лежит и смотрит в пустоту.
На высоту.
Прорваться нужно, поспеши!
Чтобы не скомкать эту жизнь
Фугасом, пулей и огнём
И этим серым горьким днём.

Война не может без потерь.
Щадит не каждого, поверь.
Хочу все силы приложить
И дальше до победы жить.

Полыванов осматривает позиции в стереотрубу (бинокль). Рядом находится Петров и солдат-связист, который крутит ручку полевого телефона.

Связист. «Вершина», «Вершина», я «Ворон»! «Вершина»!..  Видно, провод перебило!
Петров (видит приближающегося командира дивизиона с сопровождающим штабным офицером.) Смирно!!!

Все вытягиваются.

Полковник Кривошеев. Вольно! (сурово.) Почему нет связи?!
Полыванов. Товарищ полковник, разрешите…
Полковник Кривошеев. Сам уже всё вижу! Лучше скажи, что там у противника за лесополосой запрятано? Есть у них там ещё резервы?
Полыванов. Как раз пытались доложить, да связь перебило… Танки там, машин шесть – или семь. Наверняка с правого фланга будут заходить.
Полковник Кривошеев. Ясно. Срочно начштабу: три… нет четыре противотанковых орудия перебросить на правый фланг, в четвёртую роту!
Полыванов. Товарищ полковник, связи нет...
Полковник Кривошеев. Ах, да… чёрт! (офицеру.) Бегом в штаб! А я пока тут побуду.
Штабной офицер. Опасно, товарищ комдив.
Полковник Кривошеев. Выполнять! (сопровождающий офицер берёт под козырёк и убегает.)  Бинокль! (ему передают бинокль; осматривает позиции.)

Свист снаряда.

Полыванов. Ложись!!!

Взрыв. Тишина. Все лежат. Поднимается Петров, хромает, кидается к комбату. Медленно встаёт Полыванов, отряхивается, озирается по сторонам.

Петров. Товарищ старший лейтенант! Комбата убило! И меня зацепило…

Петров профессионально быстро перевязывает себе ногу. Полыванов наклоняется над комдивом.

Полыванов (трясёт его). Товарищ полковник! Товарищ полковник!
Полковник Кривошеев. Спокойно, не тряси меня…
Полыванов. Жив!! (Петрову.) Давай-ка его в блиндаж… Сможешь?
Петров. Смогу. Сейчас… (заканчивает перевязку.)

Хромая, Петров и Полыванов заносят комдива в блиндаж.

Петров. Товарищ старший лейтенант, я в лазарет за помощью! Допрыгаю и пришлю санитаров!
Полыванов. Давай!

Петров уходит.

Полковник Кривошеев. Полыванов, дай-ка воды…

Полыванов откручивает крышку фляжки, подаёт комдиву.

Полковник Кривошеев (медленно, тяжело). Надо же… Как только ранение – сразу жажда. Это я ещё с гражданской заметил…
 
Полыванов оказывает ему первую помощь, смачивает рану спиртом, перевязывает.

Полыванов. Товарищ полковник, вам лучше не разговаривать, чтобы силы не тратить. Сейчас прибудут санитары…
Полковник Кривошеев. Обойдусь без твоих советов, лейтенант… Ну-ка возьми мой планшет…  (Полыванов берёт его сумку-планшет.) Достань бланк приказа… Достал?
Полыванов. Так точно.
Полковник Кривошеев. Дай-ка мне карандаш, я сразу подпись поставлю, а то боюсь, не успею…

Полыванов даёт ему карандаш, подносит бланк на планшете. Комдив, чуть приподнимаясь, выводит на бланке свою подпись.

Полковник Кривошеев. Теперь пиши приказ... Назначить сопровождающим группы эвакуированных гражданских лиц из г. Качинск в г. Куйбышев… старшего лейтенанта Полыванова Михаила Ивановича… Так, кажется твоё полное имя?

Полыванов начинает писать, но, услышав начало приказа, останавливается.

Полыванов. Товарищ полковник… Зачем?!!
Полковник Кривошеев. Давай без вопросов, старший лейтенант…
Полыванов. Товарищ полковник, я не поеду!! Сейчас начнётся наступление!
Полковник Кривошеев. Как начнётся, так и кончится... Сибирское подкрепление уже прибыло в Качинск. Через полчаса - будут на позициях. Немцам – хана… к утру управимся… А дальше без тебя обойдутся.
Полыванов. Товарищ полковник, я не поеду… Моё место здесь!! Идёт война!
Полковник Кривошеев. Дурак ты, Полыванов… Другой возможности не будет… Погибнешь ведь и своих не повидаешь...
Полыванов. Почему это я обязательно погибну?
Полковник Кривошеев. Потому что на этой войне все гибнут. Каждый второй…, каждый первый… Так что езжай… цени жизнь, пока она есть. Любовь… жена, дети – это всё, что у нас остаётся…
Полыванов. Нет… Я не могу! Мой долг…
Полковник Кривошеев (пытается приподняться). Да плюнь ты на долг! К чёрту твой долг!! К чёрту эту войну!! К чёрту этот грёбаный котёл!! К чёрту этих грёбаных стратегов, которые видят фронт лишь из окон своих кабинетов… Которые бросили нас тут умирать!.. (К чёрту этого грёбанного рябого упыря!!) Ненавижу…
Полыванов. (в шоке от слов комдива.) Товарищ полковник, что вы такое говорите?! Вы бредите?!!
Полковник Кривошеев. Дурак ты молодой… Это не бред... Это правда. (пытается приподняться) Пиши, я сказал!.. Это прика-аз…

Комдив откидывается. Умирает. Полыванов садится рядом и в отчаянии руками закрывает глаза (то ли в шоке от смерти комдива, то ли от услышанного).
Новый близкий разрыв снаряда приводит Полыванова в чувство. Он берёт бланк и начинает что-то быстро писать.
В блиндаж вбегают санитары с носилками и офицер, который ранее сопровождал комдива.

Штабной офицер. Что с комдивом?!

Полыванов молча снимает фуражку (шапку). Следом снимают шапки остальные.

Штабной офицер. Он что-то говорил перед смертью?
Полыванов (подумав). Сказал - бейте фашистов. (Пауза.) Да… вот, продиктовал приказ (передаёт его штабному офицеру.)
Штабной офицер (быстро читает). Освободить из-под ареста фельдшера Камарина и вернуть по месту службы в расположение госпиталя…

Полыванов выходит из блиндажа. Взрыв от снаряда (или свист пуль). Он падает.


СЦЕНА 14

Раненые в госпитале.

Музыкальная тема «Где-то там у них Европа»

Петров в госпитале. Полусидит на кровати. Рядом с ним раненый солдат крутит козью ножку (самокрутку).

Раненный солдат. Спичку дашь?
Петров. Не курю я.
Раненный солдат. Вот ты мне скажи, если не курить, как мне санитарка предписала, как же это тогда выздоравливать? Это, братец, невозможно просто. У нас в семье только мамка не курит да сестрёнка младшенькая. Братовья, батя и дед - все дымили. Дед вона, до девяносто лет прожил, поди, и умер за обедом - завалился с лавки на пол - и поминай как звали. Тоже с немцем воевал в первую... а теперь и мы все воюем… Нет не все, я вот отвоевался… мамка в колхозе пашет, невеста тоже в больнице санитаркой. Скоро я - одноногий, приеду, им на шею сяду… (закрывает глаза.)
Петров. Ой, ты барышня кисейная… Не заплачь только! Чегой-то сразу на шею? Руки есть, котелок целый, может, не варит местами (стучит по голове.) Но это дело наживное… подлечат, костыль под мышку и фьють… запрыгаешь!.. А то на шею он сядет... Потом протез изготовят - и будешь как новенький… Мне тоже ногу в кучу собрали, думал, отпилят, кое-как доктора уговорил… А теперь они сами говорят, что всё заживёт, как на собаке. У нас в детдоме все живучие… Были.
Раненый солдат. А у нас детдомовских не любили, они все какие-то… Но ты вроде ничего, не буйный… Спичку вот дал бы, вообще был бы...
Петров. Тебе голову тоже заштопали? Говорю же: не курю! И вообще, в госпитале курить нельзя. Старшая медсестра будет ругаться…
Раненный солдат. Да она сама смолит, как паровоз, а бойцов ругает - мне вот вообще курить не даёт, лёгкое, говорит, у тебя задето. Так не тяжёлое же… Ноги были бы целы - сбежал бы уже отсюда…
Петров. Бегун… Так и беги курить на улицу, чего ты ко мне-то привязался?
Раненный солдат (машет рукой). Хрен с ним, потом сползаю после обхода… А ты вообще спички-то заведи… костерок там развести - погреться, паёк согреть, чаёк… Как без огонька-то?
Петров. Огонёк - дело наживное. У меня зажигалка бензиновая… Видать, пока ногу перевязывал – из кармана выпала… Там как прилетело - комдива положило, помер сразу, и меня зацепило. А потом, пока я в медсанбат ковылял, и лейтенанта моего. Хороший мужик, музыкант… Досталось ему… На первом этаже здесь лежит, не знаю, вытянет ли…
Раненый солдат. Даст бог, вытянет…
Петров. Бог-то бог… Главное, что фрицев отбросили, теперь и город не обстреливают, сидим тут, как у Христа за пазухой.
Раненый солдат. А меня вот что интересует…
Петров. Слушай, может быть, ты поспишь? А то, как радио, завёлся!
Раненный солдат. Ты какой-то, сосед… Одним словом - детдом. Ни покурить с тобой, ни поговорить. (ложится на койку на бок.) Спать не могу уже, все бока промял, зараза…
Петров. А ты стоя спи. Вон как медсёстры - ходят, что-то делают, а глаз не открывают.
Раненный солдат. Ты сестричек-то не задевай, их на весь госпиталь несколько, поспишь тут с нашим братом! То попить, то пописать, то поговорить. Хотя Светочка из операционной, ну прям хороша, я бы влюбился, но нельзя – меня дома ждут… (вздыхает.) А может, и не ждут…
Петров. У Светочки этой папа генерал, не по твою физиономию невесточка, да и жених поди есть.
Раненный солдат. А ты откудова знаешь? Тоже мне бюро находок, то есть этих… новостей
Петров. Болтун ты…

В палату входит Клавдия Ивановна.

Клавдия. Петров! Вас Полыванов к себе зовёт!
Петров. Проснулся?! (солдату.) Пойду, доковыляю… Ну как подсоби!.. Эх, раз, два, три, четыре, пять!

Солдат помогает Петрову встать на костыль, и он хромая, идет за старшей медсестрой к Полыванову. 


СЦЕНА 15

У кровати Полыванова.

Клавдия (Петрову). Только недолго. Он очень слаб.
Петров. Товарищ старший лейтенант, это я, Петров… Ну, как вы?
Полыванов (медленно). Петров… А ты-то сам… как?
Петров. Я-то отлично! Пока хромаю немного, но через недельку-другую встану в строй!
Лейтенант. Петров… Не надо в строй. Вот тут приказ... (с трудом указывает на свой планшет.) Я накарябал… Пока воевать всё равно не сможешь, стало быть, повезёшь эвакуированных, старшим группы. И ещё там письмо с адресом – жене моей передашь… Возьми весь планшет.

Полыванов от усталости закрывает глаза.

Петров. Слушаюсь, товарищ…
Клавдия (передаёт Петрову планшет). Всё, ступайте. Нельзя ему долго. И вам на перевязку пора.

Петров кивает и с оглядкой уходит.
Появляется Лена со скрипкой – проходит между кроватями, по-детски неумело играет для раненых.

Раненый. Спасибо, дочка, ты такая умница. Душа радовается! (Даёт ей кусочек сахара.) Эх, жаль, что без мамки осталась…

Лена подходит к койке Полыванова, доигрывает около него. Присаживается на край кровати, вкладывает ему в ладонь кусочек сахара.

Лена. Я вас узнала. Вы играли на скрипке нам с мамой и привезли нас в госпиталь. Теперь и я вам поиграла. Выздоравливайте, пожалуйста…
Полыванов (открывает глаза и сжимает руку девочки, говорит медленно, тихо). Спасибо, я тоже узнал тебя. Хорошо играешь… Ты станешь знаменитой, когда вырастешь, точно тебе говорю… 
Лена. Мне и мама об этом твердила.

Подходит Клавдия Ивановна. В руках держит письмо.
Лена снова собирается поиграть, но Клавдия останавливает её.

Клавдия. Леночка, ну всё, хватит… Передохни.

Лена убирает скрипку.

Полыванов (медленно, хрипло). Пускай… Музыка наравне с медициной лечит, доктор Скрипка…
Клавдия.  Миша, тебе тут письмо передали. Прочесть?
Полыванов (пауза). Оставь, я сам прочту….
Клавдия. Мишенька, ты сейчас не можешь…
Полыванов. Пускай кто-нибудь другой…
Лена. Давайте я прочитаю.

Клавдия Ивановна с сомнением смотрит на девочку, передаёт ей письмо и отходит в сторону.
Лена разворачивает, всматривается в текст, начинает читать.

Лена. Мишенька, дорогой! Пишу второпях на почте, отправка будет, так что письмо дойдёт быстро…
 
В другой части сцены появляется жена Маша и далее продолжает своим голосом.

Маша. Даже не знаю, как ты будешь читать эту печальную весть в первых строках письма. Иван Павлович, твой отец, погиб смертью храбрых - в окружении подорвал себя и фашистов гранатой… Так жалко! У нас всё по-прежнему, очень скучаем по тебе.  Все здоровы, слава богу! Я получила большую добавку к зарплате, купила нам большое зеркало в комнату. Настя перед ним кривляется, как обезьянка, красивая растёт девочка, вся в папу. Мама в своём гардеробе в театре почти живёт, иногда ей разрешают там переночевать, говорит, что с больными ногами так проще. Соседям тоже пришла похоронка, очень переживают. Всё время боюсь получить такую страшную весть про тебя. Так обрадовалась, когда ты написал, что ты под пули не суёшься, а всё время работаешь в блиндаже. И не суйся. Мы тебя очень любим! Настя шлёт тебе свой рисунок, на нём она и мы с тобой после войны...
Лена. Обнимаем тебя крепко. Твои Маша и Настя.

Последние слова снова читает девочка, и замечает, что лейтенант не реагирует на прочитанное. Лена смотрит на стоящую поодаль Клавдию. Она подбегает. Все понимают, что Полыванов умер, не услышав содержания письма.

Хромая, торопливо входит Петров.

Петров. Скрипочка!!
Лена. Петров…
Петров (подходит, берёт её за руки). А я твою скрипку со второго этажа услыхал! Еле допрыгал – боялся, что уйдёшь…  Почему ты ещё здесь? Я думал, ты уехала со второй группой! Ну ничего… Теперь со мной поедешь!
Девочка. Он умер… (обнимает Петрова.)

Клавдия плачет над кроватью Полыванова.
Среди раненых – солдат с гитарой. Он сидит на кровати, играет и поёт.

ВОКАЛЬНЫЙ НОМЕР – 5.  "Песня про смерть"

Есть у смерти работа
И всегда есть дела -
Среди крови и пота
Ободрать догола.
И в грязи, и в сугробах -
Чаще тех, кто смелей,
В блиндажах и окопах
Среди серых полей.

Раз-два, режь, коса,
Разорвались небеса!
Раз-два. Вжик коса -
Разлетелись телеса!

Есть у смерти задача
Прокатиться волной,
Ну а как же иначе
Подчищать за войной?
Кто же пересчитает
По итогам жнивьё,
Нет у той чаши края,
Края нет у неё.

Раз-два, режь, коса,
Разорвались небеса!
Раз-два. Вжик коса -
Разлетелись телеса!

Нет у смерти расчёта
Выбирать из людей,
Без разбора, чего там -
Нищих и королей.
Нет ни капли сомнения,
Всем рукою подать
До границы забвения,
Чтобы душу отдать.

Раз-два, режь, коса,
Разорвались небеса!
Раз-два. Вжик коса -
Разлетелись телеса!

Раз-два, режь, коса,
Разорвались небеса!
Раз-два. Вжик коса -
Разлетелись телеса!


СЦЕНА 16.  Эпилог

Звонок в дверь. Вера открывает.

Голос за дверью. Здравствуйте, вам посылка. Распишитесь…

Вера появляется с коробкой в руках.

Елена Семёновна. Вера, кто там?!
Вера. Посылку тебе принесли.
Елена Семёновна. А… Брось куда-нибудь. Опять конфеты от моих бездарей…
Вера. Конфеты к столу будут кстати!
Елена Семёновна. Наверняка они уже побелели все… Только и передаривают друг другу.
Вера. Мама, ну разве можно так о своих учениках?
Елена Семёновна. Имею право. (пауза.) Не могу ждать… Нет, что-то случилось… Это же я больная с войны, а он же всегда был здоров! Всегда!
Вера. Если бы всё так было плохо, Мишка позвонил бы уже. Мам, успокойся… ну мам…  Да отвлекись ты уже. Ну так же нельзя!
Елена Семёновна. Ладно… Давай посмотрим, что там принесли. Распакуй… Съем конфетку.

Вера распаковывает коробку, с удивлением достаёт скрипку, передаёт матери.

Вера. Что это? Студенты подарили?

Музыкальная тема «Корка мандаринная». Скрипичное исполнение

Елена Семёновна узнаёт инструмент, осматривает, берёт в руки смычок. Кладёт рядом. Дочь находит в коробке письмо, показывает матери и бегло читает.

Вера. «Здравствуйте, Елена Семёновна! Меня зовут Лекшин Виктор Михайлович. Я сын Лекшиной Клавдии Ивановны, которая во время войны служила старшей медсестрой батальонного госпиталя. Мама скончалась месяц назад. Перед смертью она попросила отправить вам эту скрипку. Как-то она увидела вас в концерте по телевизору и потом разыскала ваш адрес. Сказала, что вы должны вспомнить - эту скрипку вы забыли в госпитале при эвакуации, в сорок втором году. Также она просила передать вам номер телефона и адрес жены и дочери старшего лейтенанта Полыванова в Куйбышеве, которая давно хотела найти его могилу и обращалась с этим к маме. Мама сказала, что место захоронения должен знать ваш супруг. Если оно известно – сообщите им. Если вам интересно про мою маму: после войны она окончила медицинский институт, вышла замуж за военного врача – моего отца, и много лет, до самой пенсии, проработала главврачом Омской городской больницы. Всего вам доброго, Виктор Лекшин».

Елена Семёновна качает головой, то закрывает лицо ладонями, утирая слёзы, то смотрит на старые фотографии на стене.
Звонок в дверь. Вера бросается открывать. Входит Миша и, поддерживая, заводит отца в квартиру.

Вера. Папа! Слава богу!!! Мишка, ты почему не позвонил? Мы же как на иголках! Мама уже извелась вся и меня извела!
Миша (шутит). Двушек не было.
Вера. Ну что?!
Петров. Все отлично… Инфаркта нет…, инсульта нет. 
Миша. Лёгкий гипертонический криз. Даже в больнице не оставили.
Вера. Ничего себе лёгкий – на скорой увезли! Мама его уже чуть ли не похоронила...
Елена Семёновна. Петров, ну почему так долго?! Ну как же ты мог перед праздником, Петров?
Петров. Теперь уж это от меня не зависит. (садится рядом. Она обнимает его, на глазах выступают слёзы.) Ты что? Скрипочка, ну что ты? Ну, Скрипочка моя... (в недоумении обнимает её, гладит по седым волосам.) Да что ты, ей-богу?!
Вера. Извелась вся твоя Скрипочка.
Елена Семёновна (немного успокаиваясь). Скрипочка… Посмотри, вот она - скрипочка.
Петров (удивлённо). Что это? Откуда?!

Дочь показывает ему письмо. Он надевает очки и бегло читает. Елена Семёновна плачет.

ВОКАЛЬНЫЙ НОМЕР – 6.  "Корка мандаринная"

1.
Раз, два. Раз, два, три, четыре, пять.
Новый год пора начать,
Не с экранных голосов –
С дальней родины часов.

Вбегает внучка. Кидается к дедушке и бабушке. Их с двух сторон обнимают Вера и Миша. Елена Семёновна продолжает плакать, остальные сдержанно утирают слёзы.

Пр.
Раз – корка мандаринная,
Два – ночь такая длинная.
Льдом подернуто окно,
За окном темным-темно.
Огонёк в ночи горит -
Люд фейерверки мастерит.

- Почему не мыльные пузыри? - спросите вы.
- Потому что в мороз пузыри застывают
И, как стеклянные шары, лопаются со звоном,
Не доживая до утра…

На фоне звучания песни Елена Семёновна указывает дочери, чтобы та поднесла ей телефон (на проводе). Елена Семёновна надевает очки, набирает номер из письма, передаёт трубку мужу. Он немного ждёт, потом что-то беззвучно говорит в трубку.
На другом конце сцены появляется пожилая женщина – Маша, вдова Полыванова. Она взволнована и рада звонку. Слушает Петрова. Тоже плачет.

2.
Раз, два. Раз, два, три, четыре, пять,
Время не уносит вспять.
Свет в гирляндах зажурчит,
На плите еда шкворчит,
Где-то музыка звучит.

Пр.
Раз – корка мандаринная,
Два – ночь такая длинная.
Гаснут окна, фонари -
Утро, что ни говори.
Кто-то лупит на клавире.
Раз, два.  Раз, два, три, четыре…

3.
Раз, два.  Раз, два, три, четыре… Пять. 
Я иду тебя искать.
Может, в сказочной стране
Ты мечтаешь обо мне.
Где над морем в ранний час
Солнце поджидает нас,
Мы с тобой станцуем вальс.

- Вальс? Почему так далеко? - спросишь ты.
- Да потому, что уже хочется лета…
И я поцелую снег в твоих волосах,
Прикоснусь к твоим губам….

Пр.
Раз – корка мандаринная,
Два – ночь такая длинная.
Снеговик стоит с ведром
Перед гаснущим костром.
Волосинок тонких прядь.
Раз, два, три, четыре, пять.

Пр.
Раз – корка мандаринная,
И ночь - такая длинная.
Пуст с подарками мешок,
С неба падает снежок.
Мир так хочется обнять.
Раз, два, три, четыре, пять.