Эпиграф к ещё ненаписанной книге

               
                Verba volant, scripta manent*               
               

               Православие создало великое тело России и одухотворило его, став поистине душою России (А.А. Царевский), а великая иудео-христианская культура одухотворила ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях (Еф. 4:22), исполнилась всею полнотою Божией (Еф. 3:19) и утвердилась на веки вечные в принятии образ раба (Фил. 2:7) богомерзкого… И вот, господа, чего греха таить, моё весьма несовершенное самосознание оказалось пронизано «иудео-христианским православием» и… глубоко вошло в противоречие с моим собственным разумением.
               Нет, я не противостою «Христославному воинству», которое «верою побеждает царства» (Евр. 11:33), я, дурак, недостойный благодати разумения,  противостою собственной глупости. Как?! Да так, смотрю на мир через призму богословского догмата и… «философствую»… – философствую, чтобы жить в данной реальности, жить и чувствовать жизнь оправданной из глубины своего восприятия, в которой уже нет противоположностей, и которая не содержит в себе конфликтов и противоречий между неизбежным и желаемым. И моя «философия», господа, это всего лишь попытка найти опору в самом себе, и нет у меня иной причины философствовать, кроме этой. И о чём бы ни шла речь в этой, ещё ненаписанной книге, я не ставлю цели поучать или, упаси вас Бог, оставить миру в наследство свои «высокохудожественные наставления». И, я не утверждаю, что это мои мысли, но абсолютно уверен в том, что я так думаю. Нет-нет, господа, я не жду головокружительного успеха и громоподобных оваций, не боюсь единодушного осуждения, но смею сказать, а в воле каждого из вас заглянуть в эту пёструю смесь, напрочь лишённую «литературного вкуса» и «светоносного многознания».
               Ну, и наконец, как сказал И.А. Ильин, «всякой смущённой и вопрошающей русской душе, – пусть приникает и читает; и, читая, пусть разумеет и укрепляется»; а укрепившись, пусть не малодушествует и не ропщет!
               Читайте, узнавайте и обретайте себя среди прочитанного…

___________________
*Слова исчезают, написанное остаётся!


                Из беседы с самим собой:
– Ты размышляешь?
– Каждый должен размышлять!
– Чем же ты думал, дурак, и о чём, когда решился написать эту книгу?
–  Думал тем, что имею, и думал о том, как бы не осквернить своими глупыми мыслями девственно-чистый лист бумаги.
– М-да… Ну, допустим, вот ты написал книгу, а в чём её суть?
– Суть книги в её названии.
– И всё же, о чём эта на редкость бездарная книга?
– Не суди предвзято! Эта «на редкость бездарная книга» о возможности осознания своей истинной сути!
– Ты, вероятно, шутишь? Как это возможно?!
– Как?! Да так! Настоящее познание начинается с удивления (Аристотель). Познай свою истинную суть и удивись смелости признавать себя настоящего.
– Я знаю много книг, но довольствуюсь чтением самой мудрой из них, дарующей мне божью благодать и свет истины. Можно ли найти мудрость и увидеть…
– Несомненно, и в моей книге можно увидеть истину, если даже в глупости ты ясно видишь неисчерпаемый источник мудрости.
– Дурак, из каких-таких важных источников ты черпаешь…
– Для меня все источники имеют одинаковую важность, если они дополняют, подтверждают или опровергают друг друга.
– Я ещё не читал твою книгу, но мне уже кажется…
– Если тебе уже кажется, – налагай на себя крестное знамение! И читай, читай… читай много, а не многое, и осмысливай прочитанное.
– Читать?! Ты предлагаешь мне прочесть это объёмное бредописание?
– Читай, и ты найдёшь многое из того, о чём хочешь знать; размышляй, и ты найдёшь объяснение многому из того, о чём прочтёшь!
– Но… мне кажется…
– Кажется… Опять кажется! Если тебе кажется, что читать и перечитывать занятие скучное, поверь дураку на слово – читать и не пытаться осмыслить прочитанное, вот что действительно скучно, а главное – бессмысленно!
– Какая мне польза от этой книги?
– Никакой, если она тебя не заинтересовала.
– Пишешь непонятно и неубедительно!
– Всякий сочинитель хочет писать так, чтобы его поняли (Жан де Лабрюйер). Важно понимать друг друга, а не убеждать друг друга. Вот и я пишу для того, чтобы понимать себя, а не убеждать других.
– По-дурацки писано!
– Ну, так то ж дураком и писано!
– Послушай моего совета, оставь в покое ремесло литератора, тебе не дал Бог таланта!
– Поверь, я даже не дерзаю своей убогой мыслью возмутить твоё иудео-христианское сознание, несомненно, вечно радеющее во славу Божию, но… скажу так: «Отец наш Небесный каждого наделяет талантами в должную меру, и тут, как говорится, божий дар приемли не ропща!»
– Да кем ты себя возомнил? Ты невежественный человек… и по причине своего невежества склонен заблуждаться и совершать ошибки!
– Да, иногда я глубоко заблуждаюсь, но не утверждаю, что это не так; иногда я совершаю глупые ошибки (человеку свойственно ошибаться), но я всегда готов исправить их (если ошибку можно исправить – значит, я ещё не ошибся).
– Глупость какая-то!
– Не всякая ошибка – глупость…
– Ты не логичен!
– У дурака своя логика!
– У тебя нет права…
– У каждого дурака есть право, недоступное даже самому Богу!
– Какое же?!
– Право на собственную ошибку!
– Будь серьёзнее, дурак, ибо твоя главная обязанность…
– Знаю-знаю, выглядеть безумным – самая главная обязанность дурака. И вот, я перед тобой – дурак с безумно серьёзным видом.
– Надо писать так, чтобы…
– Да-да, надо писать так, чтобы свет истины не застил духовные очи.
– Надо читать так, как…
– Не всё читается так, как пишется!
– Дурак, твои слова омоничны, и значат больше, чем…
– Слова всегда значат больше, чем мы говорим!
– Я абсолютно не уверен в том, чего не понимаю!
– Только дурак абсолютно уверен в том, чего не понимает.
– О, мой Боже! Дурак, ты ставишь меня…
– Не ставь дурака в тупик своими вопросами… и он не поставит тебя в тупик своими ответами.
– Безумие какое-то!
– Безумие, соединённое с даром предвидения…
– Ты обладаешь даром предвидения?
– Да, обладаю! И, обладая, всё пристальней вглядываюсь в «потаенную сущность грядущего», и ясно вижу возмущённые толпы несогласных с моими убогими мыслями.
– Ну, а когда…
– Ну, а когда я чего-то не предвижу, не взываю к «твоему Богу».
– Бог един!
– Да, Бог един, но мы с тобою разные…