Scp - 3019 Ночная аптека

                Введение.
         Все имена и фамилии вымышлены. А совпадения случайны. Помните: я не писатель, а грузчик. Как смог, так написал. Приятного чтения. Если кому-то не нравится, то извините за беспокойство.Этот рассказ я сочинил, переделав сюжет игры под названием "шифт энд миднайт". Данный ужастик ещё не вышел в продажу и находится на сайте разработчика в тестовом режиме. Надеюсь, что никому этим плагиатом не навредил.
         Доброго времени суток, товарищи. В эфире снова капитан Ломов из "УПСМ" 1978 года рождения. Вот моя краткая предыстория:
         После забытой поликлиники с её крашеными дверями и облупившимися табличками, где погиб в неравной схватке с гуманоидным вампиром Николаем мой единственный друг детства и напарник по спаррингу Андрей Кузнецов, я вернулся другим человеком — замкнутым и настороженным, как зверь, которого загнали в угол, застали в врасплох. В качестве прощального сувенира от жуткого монстра на моей груди остался корявый шрам от когтей, пересекающий плоть от правого плеча до левого подреберья. Я шёл по городу, словно по минному полю: пару раз останавливался, перепроверял маршрут на бумажной карте;  словно от этого, без преувеличения, зависела моя жизнь; и один неверный поворот или шаг мог пустить всё под откос; оглядывался по сторонам с той самой внимательностью, что раньше казалась чужой, инородной, напрасной. Каждый прохожий воспринимался мной, как  тщательно замаскированный мутант; объект scp  под прикрытием. И в этом заключалось начало паранойи,  приобретённой в зловещей ночной тишине заброшенной поликлиники. 
         Если на улице назревал какой-то конфликт между алкашами, бомжами или соседями, я уходил в свой подъезд, поднимался по бетонной лестнице на четвёртый этаж и пережидал опасный период, наблюдая из открытого окна за разворачивающимися внизу под домом событиями, нервно отстукивая дробь пальцами по пластиковому подоконнику.  Если в тёмном переулке появлялась  подозрительная кампания гопников, хиппи, гОтов, панков, бомжей, кавказцев или просто пьяных студентов, я молча разворачивался и шёл в обратную сторону; затем пересекал улицу и продолжал путь. Заметив приближающийся патрульный автомобиль, я поступал так же. Я до сих пор испытывал вину за смерть друга детства от лап древнего вампира Николая в Поликляндии. Как я тогда называл это здание. Ведь если бы я, восьмиклассник, в далёком 1987 году, остановил Андрея от посещения этой заброшки, не пошёл бы у него на поводу, то товарищ непременно бы выжил. Это событие я описывал в рассказе под названием: игра в прятки с вампиром.
           С той поры прошло десять лет. В отличие от Кузнецова, мечтавшего о карьере военного, я выбрал гражданскую специальность архитектора. Днём я посещал лекции в институте, а ночью подрабатывал сторожем на стройке, чтобы хоть как-то покрыть свои расходы на продукты. Учёбу целиком и полностью мне оплачивала мама - учительница химии и биологии - Наталья Ивановна Ломова. Она старалась, как могла. Но с учётом общего кризиса в стране, этого оказалось не достаточно. Для подстраховки я носил под мешковатой ветровкой на пару размеров больше необходимого я носил в сумерках в наплечной кобуре наградной пистолет "ТТ" с дарственной надписью на рукоятке: "капитану НКВД Ивану Чернову от наркома КПСС Климента Ворошилова". Я относился к трофею, случайно обнаруженному в сундуке на дачном чердаке в посёлке "Мотылёк" не как к опасному огнестрелу, подлежащему немедленной конфискации сотрудниками правопорядка, а как к семейной реликвии - знак ушедшей в прошлое советской эпохи; когда офицерская честь и доблесть была не пустым звуком. А милиция защищала народ от криминала. И вор в те славные годы сидел там, где ему положено, в тюрьме. А истинно уважаемыми гражданами являлись рабочие, учителя, врачи, инженеры и колхозники. А не олигархи, достигшие успеха благодаря обворовыванию и угнетению трудящихся. Я знал об этом с детства  и относился к трудящимся с глубоким уважением и лёгкой иронией над современностью, Горбачёвской перестройкой Ельцинской анархией, демократией и гласностью. Я гордился своим советским прошлым. В шутку повторяя при этом: "мой адрес не дом и не улица. Мой адрес - Советский Союз".
           Я понимал риск случайной встречи с милицейским патрулём: на улице с оружием - даже старым, наградным и почётным - можно поставить себя и родственников под удар законодательной системы. Я знал, что если меня, вооружённого, поймают менты, то минимум заведут уголовное дело за незаконное хранение, ношение и использование боевого оружия. Поэтому, чтобы себя обезопасить, я по выработанной годами привычке,  каждый день терпеливо переписывал заявление о находке огнестрела; менял на бумаге адрес обнаружения и дату. Этим я словно пытался снять с себя моральную и юридическую ответственность, и хоть как-то оправдать свою паранойю; отложить на потом неизбежный арест, суд и длительный тюремный срок. Я считал это не шулерством, а, скорее, ритуалом рациональной перестраховки. . С этой филькиной грамотой у меня появился призрачный шанс отделаться условным сроком, штрафом и постановкой на учёт в ближайшем милицейском опорном пункте.
         Суровый и справедливый прадед Иван Чернов ещё при его жизни научил меня необходимым азам для выживания: рукопашному бою; стрельбе по консервным банкам; привил любовь к спорту и физкультуре. Иван Фёдорович без устали повторял мне: "Запомни, внучек, в реальном мире можно рассчитывать в критической ситуации исключительно на себя; наган; саблю, коня и верного друга, а не на бога. Ведь ни всевышнего, ни чёрта не существует. Никому, кроме себя самого, не доверяй. Излишняя доверчивость выйдет тебе боком". Несмотря на православное крещение и необходимость соблюдать традиционные религиозные обряды ради маминого спокойствия и уважения, я вырос атеистом. Храм являлся для меня не святыней, а реликтом культуры. Тем не менее приходилось соблюдать поминальные традиции не из веры, а из долга памяти и уважения к предкам.
           Купив маслёнку, узкий ёршик, шомпол, ватные тампоны и другие принадлежности для чистки наградного оружия прадеда, я поддерживал "ТТ" в рабочем состоянии. Стремясь восстановить контроль над эмоциями в стрессовом состоянии и способность рационально мыслить, я доставал смазочный набор по уходу за пистолетом. Мои движения являлись выверенными, почти церемониальными, но с соблюдением техники безопасности. Холодный металл в ладонях становился гарантом стабильности и безопасности на ночных дежурствах на стройке. Ведь надёжно смазанный от пыли и ржавчины "ТТ" никогда не подведёт. Так сказать, предупреждён и вооружён. От греха подальше.
                Глава 1. Начало.
                Среда 1 октября 1997 год.
                Оренбург. Россия.
        Сквозь редеющие кроны деревьев, уже охваченные предзимней дремотой, пробивается осеннее солнце, но его лучи утратили былую ярость и теплоту. Воздух, ещё недавно напоенный летним зноем, теперь кристально чист и прохладен, словно глоток свежей родниковой воды. Он несёт с собой тонкий аромат прелой листвы, влажной земли и еле уловимый запах дыма от первых костров.Небо это бездонный океан, усыпанный жемчужинами облаков, то лениво плывущих в вышине, то сгущающихся в причудливые узоры. Иногда оно заливается ослепительным голубым светом, обещая ещё один обманчиво тёплый день, а порой хмурится, затягиваясь пепельными тучами, и тогда ощущаешь дыхание грядущих дождей. Под ногами шуршит ковёр из опавших листьев – жёлтых, оранжевых, бурых, бордовых. Они устилают тропинки и дороги, создавая под ногами мягкое, мирно шелестящее  покрытие. Каждый шаг сопровождается мелодичным хрустом, словно сама осень нашептывает свои секреты.Ветер, ещё не осмелившийся на полную силу, лишь играет с листьями, поднимая их в игривом танце, или шелестит в ещё зелёной хвое, напоминая о том, что лето уступило своё царствование. Он приносит с собой влагу, пробирающую до костей, но в то же время бодрит и освежает, охлаждая пыл после летнего зноя.  Это время перехода, когда природа замирает на пороге зимы, готовясь к долгому сну. Всё вокруг окутано особой  красотой, предчувствием покоя и умиротворения. Ранний октябрь – это не конец, а лишь тихая, задумчивая пауза перед снежной зимней сказкой.   
                Глава 1. Начало.
                Среда 1 октября 1997 год.
                Оренбург. Россия.
           Сквозь редеющие кроны деревьев, уже охваченные предзимней дремотой, пробивается осеннее солнце, но его лучи утратили былую ярость и теплоту. Воздух, ещё недавно напоенный летним зноем, теперь кристально чист и прохладен, словно глоток свежей родниковой воды. Он несёт с собой тонкий аромат прелой листвы, влажной земли и еле уловимый запах дыма от первых костров.
          Небо – это бездонный океан, усыпанный жемчужинами облаков, то лениво плывущих в вышине, то сгущающихся в причудливые узоры. Иногда оно заливается ослепительным голубым светом, обещая ещё один обманчиво тёплый день, а порой хмурится, затягиваясь пепельными тучами, и тогда ощущаешь дыхание грядущих дождей. Под ногами шуршит ковёр из опавших листьев – жёлтых, оранжевых, бурых, бордовых. Они устилают тропинки и дороги, создавая под ногами мягкое, мирно шелестящее  покрытие. Каждый шаг сопровождается мелодичным хрустом, словно сама осень нашептывает свои секреты. Ветер, ещё не осмелившийся на полную силу, лишь играет с листьями, поднимая их в игривом танце, или шелестит в ещё зелёной хвое, напоминая о том, что лето уступило своё царствование. Он приносит с собой влагу, пробирающую до костей, но в то же время бодрит и освежает, охлаждая пыл после летнего зноя.  Это время перехода, когда природа замирает на пороге зимы, готовясь к долгому сну. Всё вокруг окутано особой  красотой, предчувствием покоя и умиротворения. Ранний октябрь – это не конец, а лишь тихая, задумчивая пауза перед снежной зимней сказкой.
          В связи с тем, что строительство гостиничного комплекса "Затмение", которое я сторожил раньше, заморозили на неопределённый срок, а стройматериалы украли сами чучмеки, я решил поискать подработку. Бабушка с дедушкой состарились; у них обострились возрастные болячки. Поэтому родичи по маминой линии больше не могли поддерживать нашу семью материально. А у меня мало того, что стипендии нет, и учёба платная, так ещё и пересдача в декабре назначена. Однако я не терял надежду пересдать эту чёртову сессию перед новым годом; усердно занимался с репетиторами; ходил в библиотеку; читал умные книги.  К сожалению, учусь я так себе. Хотя специальность мне нравится. Просто так вышло, что где-то что-то по халатности упустил. И вот результат.  Да ещё и расписание такое, что занятия ставят и утром, и вечером. Не бывает их разве что ночью. А потому вариантов работы оставалось немного. 
          К тому же у моей матушки - учительницы химии и биологии Натальи Ломовой - недавно медкомиссия выявила онкологию на ранней стадии. Операция стоила дорого. Но деньги у нас были, отложенные мне на следующий семестр в "ОГУ". Моя матушка настаивала на том, чтобы я полностью выучился в институте и получил высшее образование. Однако я не смогу не смогу на себя смотреть в зеркало, зная, что мог помочь близкому человеку, и не сделал этого. Пусть даже потом придётся два года служить во взводе связи срочную службу. Зато совесть моя уже сейчас сделала свой нелёгкий выбор.
          Услышав о моей проблеме через третьи руки, один знакомый вызвался помочь. Мол, трудится в ночную смену в одной несетевой аптеке. Та располагается в закрытом дворике-колодце. И о ней знают, в основном, свои. Деньги платят приличные, а главное - регулярно. Всё чинно, прилично. Совершенно законно. Никаких планов и штрафов за их невыполнение. График - ночь через две. Официальное трудоустройство .Соцпакет, гарантии. У них один парень уволился. И теперь у них появилось вакантное местечко. В моём положении это показалось отличным вариантом. А с моей приобретённой в ночных турнирах в игре варфейс бессоннице дежурства в сумерках не является проблемой.  И я сразу же согласился. Вот только потом возникло сомнение: потяну ли? Я никогда прежде не работал в аптеке. Но жизнь заставила попробовать. Однако когда я прибыл на собеседование на проспект Победы 22, то с удивлением обнаружил, что стою перед старым покосившимся от времени бревенчатым срубом с поросшими мхом стенами снаружи и покосившимися, заколоченными крест накрест ставнями.  Над дверью скрипела на ветру на ржавом гвозде потускневшая от времени табличка с названием "Мираж".
- Чертовщина какая-то, - недоумённо озвучил я вслух пришедшую в голову мысль и полез в левый карман куртки за свёрнутой в несколько раз бумажной картой, - не так я себе представлял это место. Может, Сашка Петров пошутил надо мной, отправив по вымышленному адресу?
             Сверившись с маршрутом, я озадаченно хмыкнул, потёр колючую трёх дневную щетину на подбородке и позвонил по смартфону директору фирмы - Владиславу Мстиславовичу Корвину. Трубку сняли практически сразу, словно ожидая звонка.
Внезапно дверь заброшки с тихим скрипом отворилась, и на пороге в тусклом свете единственного фонарного столба появился невысокий полноватый мужчина примерно 45 лет с интеллигентным лицом в идеально подогнанном угольно-чёрном смокинге; кипенно-белой сорочке и элегантной бабочке на шее.  Ни одна складка, ни одна ниточка его гардероба не нарушала безупречности его одеяния, словно оно выткано из тёмной материи. Лицо его оказалось бледнее снега в безлунную ночь; кожа тонкая, с просвечивающими под ней венами, капиллярами и артериями; на миг показалось, что по его жилам течёт вместо крови загадочная субстанция, по цвету напоминающая чернила. Острые, чётко очерченные скулы; квадратный волевой подбородок; изящные тонкие усики с закрученными вверх кончиками и яйцевидный череп придавали ему сходство с Эркюлем Пуаро; благородный нос и тонкие, почти бесцветные губы создавали образ античной статуи, оживлённой древним колдуном-некромантом. Тон беседы директора аптеки "Мираж" был дежурно-дружелюбным. Однако пронизывающий до глубины души колючий взгляд выдавал его истинную природу. Глубоко посаженные под густыми, как у Брежнева, бровями, глаза, горели тусклым, гипнотическим огнём, оттенок которого менялся в зависимости от освещения и варьировался от бледно-розового, кроваво-алого, до глубокого чарующего бордового; а порою просто казались бездонными пустыми провалами в черепе; в которых таилась вековая мудрость и невыразимая скорбь. Отсутствие видимых век лишь усиливало это впечатление. Его пристальный, непрерывный взор словно считывал мысли, проникая в глубину подсознания. Его чёрные, как вороново крыло, волосы, были аккуратно подстрижены и уложены на манер английских аристократов и казались невероятно густыми и тяжёлыми, словно скрывали под собой нечто большее, чем просто человеческую голову. Макушку собеседника украшал старомодный блестящий котелок. Такие головные уборы носили буржуа в Лондоне в эпоху писательницы Агаты Кристи.
- Добрый вечер, сударь, меня зовут Сергей. Я пришёл на собеседование. Вы уверены, что указали  правильный адрес в объявлении? - нарочито вежливо произнёс я, нахмурив брови.
- И вам доброго здравия, молодой человек, - слегка поклонившись, улыбнулся дежурно-приветливо Корвин, - вы не ошиблись. Аптека "Мираж" находится именно здесь. Давайте не будем тянуть время. Проходите.
             Со скрипом несмазанных петель Владислав Мстиславович жестом пригласил меня зайти в покосившийся бревенчатый сруб. Движения у него плавные, грациозные, лишённые мирской суеты и спешки, присущей обычным людям. Растерянно пожав плечами, я шагнул в коридор. Корвин последовал за мной. Он будто скользил по воздуху, а не ходил по земле; каждое его прикосновение - будь то к флакону с лекарством или к пергаменту с рецептом - было лёгким, невесомым, но оставляло ощущение холода; даже если его пальцы и не касались  меня напрямую. Иногда, когда он улыбался, (а это случалось редко) его губы едва заметно растягивались, обнажая пару каплевидных, и острых, как бритва, зуба на верхней челюсти. Едва взглянув на них, по моей спине пробежали крупные мурашки. Сразу вспомнился scp-1066, который должен сидеть в подвале у Щепкина на Лубянке в Москве. Но я прогнал наваждение, медленно закрыв глаза, а потом открыв их, и неимоверным усилием воли удержал правую руку, которая потянулась к наплечной кобуре с огнестрелом слева под курткой. Уловив моё мимолётное движение, мистер Корвин снисходительно усмехнулся и уточнил:
- Сергей, вы уверены, что вам поможет семейная реликвия, которую вы прячете под курткой?
             Румянец смущения окрасил мои щёки. После короткой пазы я спокойно отчеканил, словно отвечал у доски придирчивому дотошному преподавателю:
- Так точно, сударь. Я умею обращаться с оружием и не собираюсь применять его к безоружным гражданским.
- Похвально, - не меняя интонации, отозвался Корвин.
- Владислав Мстиславович, вы полагаете, что я вообще подхожу для работы в аптеке? Я даже не фармацевт. Я - архитектор, - на всякий случай уточнил я у хозяина.
            В отличие от внешней убогости и заброшенности снаружи, внутри аптека производила приятное впечатление современной медицинской организации; пластиковые окна задвинуты жалюзи; стойка регистратуры сделана из того же материала. Бронированное стекло выполнено из прозрачного, как слеза младенца, углепластика. На современном удобном столе стоял ноутбук. В натяжном потолке вмонтированы светодиоды. В углу обнаружил тщательно замаскированную видео камеру.
- Не переживайте, мой юный друг. У вашего предшественника образование было всего девять классов начальной школы, но он справлялся с обязанностями. Почему вы в себя не верите? Уверенность в себе - залог успеха. Сомнениями вы заранее подтверждаете своё поражение, даже не попытавшись бороться.
- Хм... Интересная мысль, - я задумчиво погладил левой рукой слегка небритый подбородок.
- Названия всех имеющихся в наличии препаратов уже внесены в базу данных компьютера. Разобраться в ней может даже школьник, который регулярно посещал информатику. Интерфейс там интуитивно понятный. Наименования медицинских снадобий идёт в алфавитном порядке на русском языке. Ничего с латыни, немецкого, французского, итальянского или английского языков переводить на русский не требуется. Товар разложен по полочкам с указанным внизу ценником. Чёрт, с этим даже моя собака бы справилась, если бы читать умела, - пошутил мистер Корвин, показывая мне, что к чему.
- Не переживайте, молодой человек, в конце восемнадцатого века здесь находилась букмекерская контора. Дверь бронированная. Стёкла пуленепробиваемые. Их даже из автомата не возьмёшь. Система передачи денег надёжная, как в банке. Через лоток. Если будешь строго придерживаться правила: сначала деньги, а потом лекарства, то никто тебя не обманет, - с напускным добродушием вещал скрипучим, как у актёра Булдакова, голосом, мистер Корвин, - часть препаратов в закрытых упаковках. Им вреден свет. Из основного вроде всё. Договор можем подписать сразу без вопросов. Но если сомневаетесь, то в качестве жеста доброй воли предлагаю одну ночь в пробном режиме отработать. Заплачу авансом на руки хоть сейчас. По глазам вижу: не доверяете. Боитесь, что обману.
- Хорошо, мистер Корвин. Согласен на пробное дежурство.
- Прошу заметить, молодой человек, я не спрашиваю, откуда у вас этот раритет под осенней курткой, - хитро прищурился Владислав Мстиславович, склонив голову на бок.
              От этого его котелок съехал с макушки на затылок и чуть не упал на пол, но каким-то чудом удержался на голове.
- Спасибо, - пролепетал я, смущённо уставившись на носки потрёпанных чуней.
- Оплату как предпочитаете: наличными или на банковский счёт? - уточнил дежурным любезным тоном Корвин и пояснил: - если у вас нет карты, то я помогу её оформить прямо сейчас. Паспорт с собой?
- Разумеется, - подтвердил я и наполовину извлёк из правого кармана стёганых брюк алую корочку документа.
- Верю вам на слово, - успокоил собеседник.
- Лучше наличными. Я не умею банкоматом пользоваться, - попросил я.
- Я вас услышал, - кивнул Корвин, зашёл в регистратуру, открыл кассовый аппарат висевшим на тонкой цепочке на шее блестящим ключом; затем со скоростью счётной машинки пересчитал скромную наличку и протянул мне в узкое окошко несколько купюр, - на первое время этого хватит.
              Беседуя с управляющим, у меня сложилось впечатление, что вопрос трудоустройства заранее решён без моего в нём участия. "Ну что ж. Поживём - увидим. Спешка нужна лишь при ловле блох", - мысленно решил я, пожимая плечами.
              Став вдруг серьёзным, мистер Корвин сурово предупредил:
- Учтите, молодой человек, я на дух не переношу бездельников и халявщиков. Надеюсь, вы не из таких.
- Я вас не подведу, Владислав Мстиславович, - заверил я собеседника.
- Отлично, - кивнул Корвин, - теперь о главном - насчёт безопасности. У нас ещё стоят камеры в помещении и снаружи. Экраны у кассы. Непосредственно к посетителям лучше не выходи от греха подальше. Береженого бог бережёт.
              Я озадаченно хмыкнул. А Корвин пояснил:
- В основном к нам приходят приличные люди. Эти покупатели сами знают, что им нужно. Но иногда попадаются, как бы это помягче сказать, удивительные экземпляры. Я бы даже сказал, чудаковатые. Ведь никто не застрахован от встречи с наркоманом лицом к лицу; или каким-нибудь неадекватом. Верно?
              Я кивнул.
              На работу я вышел на следующую же ночь. Накануне хорош выспался. Взял термос с кофе и бутербродами. Успокоил, как сумел, бдительную, а порой и мнительную матушку; деликатно промолчав о том, что "Мираж" находится в заброшке; поцеловал маму в щёку и в назначенный час прибыл на пробное дежурство. Мистер Корвин передал мне ключи; пожал руку, пожелал спокойного дежурства и пообещал заехать утром часиков в семь.  Я зашёл в регистратуру и запер на замок изнутри массивную стальную дверь. Сев на мягкий, удобный вертящийся стул, я снял куртку и повесил её на спинку. Затем снял шарф, бережно свернул его и положил на столешницу. Сверху водрузил шапку. И остался я лишь в стеганых  брюках, как у рабочих на стройке, майке, рубашке и свитере с наплечной кобурой с трофейным "ТТ".
              До часу ночи посетителей не было вообще. Я от скуки смотрел какой-то западный боевик с Ван-Дамом в ютубе. Наконец, колокольчик над входной дверью зазвенел. Выключив фильм, я убрал смартфон в ящик стола и поднял вверх голову с коротко стрижеными русыми волосами. В помещении вошли двое. Первым шагнул высокий, сутулый, худющий, бледный, дрожащий, как осиновый лист, парень. Вопреки прохладной дождливой погоде, по его лицу крупными каплями струился пот; глаза с полопавшимися капиллярами испуганно и как-то затравленно озирались по сторонам. Тонкие, как у пианиста, пальцы обеих рук нервно подрагивали при ходьбе. Ну, это вполне объяснимо. Пацан, судя по виду, наркоман. Видно, что ломка началась. И решает ограбить аптеку. Однако второй человек в их компании выглядел, как минимум, не обычно. Внука вела под руку, почти волоча, низенькая, ветхая, сгорбленная старуха. Пряди её тонких седых волос были окрашены в пурпурный цвет. Презрительно поджатые, потрескавшиеся губы покрывала вызывающе фиолетовая помада; окружённые мелкой сеткой морщин глаза, оказались накрашены и подведены. Короткое платье, явно не по фигуре, висело на ней мешком. Дополняли образ чулки в сеточку, как у путан на Тверской, и вульгарный вырез декольте; из него выглядывали сморщенные, как изюм, груди, размером с ноготок. Под кожей виднелись болезненные, почти вздувшиеся вены; а так же каблуки из-за которых пенсионерка неуклюже ковыляла. На плече болталась маленькая сумочка - кланч. Желание казаться моложе у старухи понятно. Но что бы так радикально... Это уже ни в какие ворота не лезет. "Из какого дурдома сбежала эта бабуля? Неужто сегодня там день открытых дверей?" - пронеслась в голове ехидная мысль. Во избежание её озвучки вслух я физически прикусил язык и промолчал.  Старуха сердито рычала на наркомана и что есть силы пихала его локтем в спину между лопаток:
- Быстрее! Шевелись же, бестолочь! Ох, как плохо мне! Поршнями двигай, гусеница-переросток!
             "А кому сейчас хорошо?" - снова подумал я, а вслух произнёс, глядя на парня, который, ковыляя сбоку на бок, как утка, дотелепался до моего окошка:
- Доброй ночи. Регистратура на связи. Провизор Ломов слушает. Чем могу помочь?
             Наркоман в этот момент заплетающимся от ломки языком попытался объяснить, что ему нужно, но запутался в словах и получил от старухи болезненный тычок локтем в бок. После чего просто тихо завыл, стыдливо опустив глаза. "Ох, братан, сочувствую я тебе. Не повезло с бабулей, - подумал я, сокрушённо качая головой, - у старухи характер, как я погляжу, одно смягчающее обстоятельство для её ликвидации. Конечно, я мог бы сделать это прямо сейчас, избавив наркомана от домашнего деспота в лице пенсионерки. Но лень сидеть из-за неё двадцать пять лет, как за нормальную. Бьюсь об заклад, что несчастный студент затюкан каргой настолько, что начал ширяться от безысходности". Как я его понимал! У меня тоже с матушкой дела обстоят чуть лучше, чем у этого посетителя. Но я держался из уважения к родительнице.
                Старуха повернулась ко мне и непоколебимо рявкнула:
- Серохвотку цапаю в каплях; маленький пузырьчик; а внутри каратничек прессованный таблеточки четыре тюбика; и шприц с капельницей. Да живее-живее.
- Что, простите? - опешил я, - не торопитесь, пожалуйста и продиктуйте ещё раз по буквам. Вы комкаете окончание слов. От этого возникает путаница. А я поищу ваш заказ в нашей базе данных.
- Да что ты спишь, что ли?! Иль глухой совсем?! Видишь, человеку плохо! Оторви зад от стула и бегом выполняй задачу. Вбивай давай в свой аппарат!
- Вам бы дикцию подкорректировать сначала, а уже потом претензии предъявлять, - огрызнулся в ответ я и включил на столе ноутбук.
              Бабка побагровела от ярости и замахнулась на меня кулаком:
- Слышь, ты! Не умничай! Иначе я научу тебя хорошим манерам!
              Вынув наушники, я убрал их в ящик стола к телефону и с металлом в голосе произнёс:
- Гражданочка, хамить будете в районной поликлинике по месту жительства. А сейчас живо успокойтесь, сосредоточьтесь, и по буквам, чётко выговаривая каждое слово, сделайте ваш заказ.
            Посетительница от возмущения заскрежетала зубами.
- Ах ты, мелкий прыщ! Щенок дворняги! Ещё и огрызаться вздумал?! Накажу! Прокляну!
- Бабуля, ещё один звук в таком неуважительном для себя тоне услышу, и вызову полицию или неотложку. Я так полагаю, вам в психо-неврологическом диспансере обрадуются, - рассердился я вселенской наглости пенсионерки и напомнил: - не я нуждаюсь в вас, а вы во мне. Сбавьте тон. Вам ясно?
             Конечно, я уважаю старость. Я понимаю, что человек в стрессе способен на неадекватное поведение. Но не настолько же. Лицо старухи покрылось липким холодным потом; глаза вылезли из орбит и свирепо завращались. Желваки вдвое толще моих, заходили под щеками. Бабка натужно засопела, как паровоз. Затем вынула из сумочки носовой платок не первой свежести, пахнущий болотной тиной, вытерла испарину и максимально чётко, спокойно произнесла:
-  Забивай в аппарат свой: серохвостка цапая.
              Я честно никогда не слышал таких названий, но вбил в поиск яндекса то, что услышал. И на удивление данный препарат находился в продаже. Он лежал на полке за моей спиной в картонных коробках с отпечатанной на принтере маркировкой. Но при этом на упаковках не отмечено ничего, кроме названия. Ни дозировки препарата, ни возрастные ограничения; ни срок годности; ни побочные эффекты; ни состава; ни способа применения; ни изготовителя. Я собрал всё, что было сказано, полагая, что бабка сама знает то, что ей нужно,  и передал в узкое окошко регистратуры. Пенсионерка, сверля меня испепеляющим взглядом, нетерпеливо стучала длиннющими наманикюренными ногтями по столешнице; поторапливала меня; а ещё непрерывно оскорбляла ни за что и била внука кулаками в поясницу. Ибо выше спины она внуку по росту не дотягивалась. Вероятно, карга просто срывала на бедолаге свою злость. "Бывают же такие мрази! - с отвращением подумал я про вредную старуху, - если ад существует, бьюсь об заклад, что у неё там давно персональный котёл забронирован и пару личных чертей-кочегаров прислуживает". Когда я подготовил и передал заказ, клиентка рявкнула на забитого наркомана, чтобы оплатил. После чего велела взять покупку и практически пинками погнала его к выходу, неуклюже ковыляя следом на каблуках. Из любопытства я поглядел на экране монитора за тем, что снимала во двора наружная видео камера. Событие там происходило из ряда вон выходящее.
      Старуха с внуком села прямо на ступеньках аптеки. Через динамик камеры я слышал её мерзкий голос:
- Жри, скотина, всё! И не вздумай ничего испортить!
     С неожиданной для пожилого возраста силой и ловкостью пенсионерка схватила внука за горло. А когда рот открылся, один за другим закидала ему внутрь нечто, спрессованное в серые шарики, внешне напоминающие чертополох, и заставила разжевать. Затем клиентка запрокинула внуку голову, зажала обеими руками рот и нос и заставила проглотить. Потом нажала на болевые точки на лице, открывая челюсть вторично, и вливала на язык весь гель из тюбика. Далее повторила процесс с запрокидыванием головы. И сопровождала действия гневным криком:
- Глотай, сука! Не нервируй меня!
      Парень практически выл; размахивал руками; возмущённо мычал; тряс голово; хрипел; закатывал глаза; плакал, но не смел ни встать, ни оттолкнуть жуткую каргу. В какой-то момент тело наркомана затрясло крупной дрожью. А старуха вынула шланг от капельницы, зубами распечатала его, вставила иголку от шприца и довольно заурчала:
- Хорошо... хорошо...вот так...умница... а ты боялся... Видишь, как всё просто...
     Приступ длился секунд двадцать. Внук было согнулся, но получил от бабки апперкот правым кулаком в нос и откинулся назад так резко, что шмякнулся затылком о стену заброшки.
- Не смей блевать, сын плешивой дворняги! - рычага старая карга, - руку дай сюда! И кулачком поработай!
       Студент зарыдал, плаксиво причитая:
- Не надо... бабуля... пощади меня! Ну не надо... Я хочу домой... отпусти меня...
- Тамбовский волк тебе бабуля! - огрызнулась клиентка, - будь мужиком, заткнись и сопли на кулак намотай. Где же твоя дурацкая вена? Лучше работай кулаком недоросль! Не видишь? Плохо-то мне!
       С расширенными от ужаса глазами я наблюдал за пыткой студента. Моё сердце разрывалось от жалости  и сострадания. Я не знал, как поступить: звонить ли в полицию или со стволом наперевес выбежать из аптеки и грохнуть ведьму. А потом вызвать неотложку для наркомана и сопроводить его в реанимацию. А что я скажу копам, когда они приедут? Вряд ли кто-то в здравом уме поверит, что в столетней избе в центре города находится современная аптека с лекарствами, которых нет ни в одном официальном медицинском справочнике.
      Дальше во дворе произошло то, от чего я чуть не похвастался недавно съеденными бутербродами. Бабка с проворством медсестры воткнула иглу от шприца внуку в вену; взяла в рот шланг от капельницы и начала жадно сосать кровь словно через соломинку. Наркоман наблюдал за этим с отвращением и ужасом. Рыдая и завывая одновременно, внук отстранился от старухи, насколько смог, но почему-то не посмел отдёрнуть руку.
- Не надо... пожалуйста... хватит... больно... мне плохо... голова закружилась... отпусти же... ты обещала... - причитал он.
       Но садистка не обращала на это внимания. Минут через десять она всё же вытащила иглу из вены у внука; подняла резиновый шланг повыше, чтобы высосать остатки крови и лениво скомандовала:
- Всё! Вали отсюда, пока не передумала.
       Парень постарел лет на пятьдесят; тут же вскочил и неуклюже засеменил прочь, спотыкаясь и падая на каждом шагу. Опираясь руками о стены, пострадавший скрылся в подворотне. Наблюдая за их отношениями, я вдруг подумал, насколько в моей семье всё хорошо по сравнению с ними. За финальным аккордом разыгравшейся снаружи драмы через экран монитора я наблюдал широко открытыми от ужаса глазами. Старуха же откинулась на ступени и расплылась в такой блаженной улыбке, будто только что испытала лучший момент в её жизни; стала дышать глубоко; рассмеялась без всякого повода и пару раз очень томно охнула. Но самое удивительное произошло несколько минут спустя. Я, не веря своим глазам, наблюдал за тем, как она меняется. Морщины на лице разглаживались; спина распрямилась; обвисшая грудь из сушёного изюма становилась упругой, округлилась и приобрела вполне приличный третий размер. С каждой прожитой секундой старуха молодела. Через десять минут с лестницы поднялась юная девушка лет двадцати с небольшим. Красивое короткое платье изящно облегало её стройную фигуру; прямые ноги крепко стояли на каблуках. Она вновь вошла в аптеку, и я понял, что окрашенные в оранжевый цвет пряди на её сильных, полных жизни волосах; яркая помада на пухлых, тонк очерченных губах выглядят весьма стильно.  Можно даже сказать, привлекательно. Я словно кожей ощутил, как на моей голове стремительно седеет прядь волос. И не где-нибудь нам на макушке или затылке, чтобы шапкой закрыть от посторонних глаз, а на лбу на аккуратно подстриженной чёлке русых волос. Как я теперь объясню моей бдительной сверх меры матушке эту проклятую седину?! Врать, лицемерить и изворачиваться не заложено в моём ДНК. А правду сказать нельзя. Мама просто умрёт от инфаркта, переживая за меня. Бисер пота обрамлял моё лицо. Рот то открывался, то закрывался сам по себе, как у вытащенной на берег рыбы.  Абсурдность этой ситуации не укладывалась в моей голове. Мозг, привыкший рационально мыслить, завис. А придти в порядок без посторонней помощи не смог.
- Ох, мама! Моя любовь - Барак Обама! - севшим от избытка эмоций прохрипел я, не сводя испуганный взор с посетительницы.
       Рыжая девушка эротичной походкой от бедра, словно по подиуму, подошла к кассе и с триумфом победительницы уставилась на меня. Я инстинктивно вскочил, уронил стул и на мелко подрагивающих ногах, попятился спиной к шкафу.
      Расценив моё поведение иначе, она не спеша наклонилась к малюсенькому окошку и томно спросила:
- Что? Нравлюсь? Хочешь меня, проказник?  - и заговорщицки подмигнула.
         Я смог лишь икнуть и судорожно облизнул языком потрескавшиеся от стресса губы.
- Пожалуй, я бы ещё не отказалась от гематогенки с кокосовым вкусом. Пожалуйста, - подчёркнуто вежливо сказала она, устремив наглый, самоуверенный взор мне в лицо и улыбнулась так нежно и дружелюбно, будто бы не она пятнадцать минут назад бросалась на меня с кулаками и костерила на чём свет стоит, внука-наркомана перед тем, как выпить его кровь.
- Ага, - судорожно сглотнув, еле выдавил из себя я и, не оборачиваясь, стал шарить руками по полкам, не решаясь повернуться к злыдне спиной.
        Теперь девушка абсолютно терпеливо дождалась своей покупки, не переставая улыбаться, поблагодарила меня, подмигнула и покинула аптеку.
- Что это было? Тысяча чернокожих чертей! Что за срань Светлоликого такая?! - раздавлено озвучил я пришедшую в голову мысль в слух, - этого не может быть! Я сплю! Серёга, проснись! Это просто дурной сон.
        И я больно ущипнул себя за ногу. Увы, я не спал. Реальность, в которой я очутился, была в тысячу раз страшнее любого западного боевика о нашествии пришельцев на Канаду. А уж их я тысячами пересмотрел на видео кассетах и ни разу даже не вздрогнул. А в самые жуткие по замыслу режиссёра Дэвида Кэмерона, показанные в фильме, я от души смеялся. Особенно там, где жена фермера после того, как в доме закоротила проводка, услышала в подвале нечеловеческий рык и, бодро напевая что-то себе под нос, начала спускаться в смертельную ловушку. Разумеется, последней фразой первой жертвы вурдалака стала гениальная, по мнению сценариста, фраза:
- Дорогой, это ты?
       Ну, разумеется, да! А кто же ещё может вонять, как миллион утопленников вместе взятых;  рычать, как лев, и брызгать зелёной слюной из пасти с парой сотен клыков, как у акулы.
       Отлепившись, наконец, от стеллажа с товаром, я рискнул повернуться спиной ко входу и пробежался взглядом по полкам. Кроме знакомых мне аспирина, зелёнки, цитрамона, бисептола, валерьянки, корвалола, бинтов и пластырей здесь находилось множество подозрительных на вид пузырьков и колбочек, а так же банок. В некоторых из них лежали растения, кое-где даже животные.  В широкой банке, герметично закрытой стальной крышкой, лениво ползали крупные, жирные, как сардельки, черви. Меня начали посещать недобрые подозрения. Однако развить зародившуюся в голове мысль помешал тихий звон колокольчика у входной двери. Стараясь сохранить самообладание, я выполнил дыхательную гимнастику, вытер пот со лба левым рукавом бордового свитера и обернулся на звук. Неимоверным усилием воли я растянул губы в подобие дежурной улыбки и представился:
- Доброго времени суток, товарищ. Провизор Ломов. Чем могу помочь?
               В помещение, не спеша, зашёл очень бледный (даже бледнее, чем я сейчас), худой мужчина. Волосы на его макушке почти опали. Но он упрямо зачёсывал чудом уцелевшую шевелюру, обрамлявшую лысый сверху череп, назад, буднто надеясь прикрыть плешь. Старый, потёртый костюм начала 1950 годов, болтался на нём, как на пугале. Мужчина шёл к окошку, тяжело дыша, словно каждый шаг давался ему с неимоверным трудом. Добравшись, опёрся на прилавок обеими ладонями. И я заметил иссиня-чёрные вздувшиеся вены на его руках. Посетитель улыбнулся и заговорил усталым, безжизненным голосом:
- Здравствуйте. Вы, наверное, новенький?
- Вы правы. Так и есть, - подтвердил я, стараясь отогнать негативные впечатления от старухи с внуком.
- Я вас прежде тут не видел. Я же в "Мираже" завсегдатай, - продолжил посетитель, - даже скидочная карта есть. Именная. Дайте, пожалуйста, штучек пять... хотя нет, лучше семь марсочитобулисов.
- Простите, что туплю с непривычки. Пожалуйста, учтоните, какое лекарство вам нужно? - учащённо моргая и не выходя за рамки служебной вежливости, попросил я.
- Вон тех милашек. Удивительные создания. Жаль, что в наших краях не водятся, - с благоговейным трепетом пояснил посетитель и указал на волосатых гусениц в трёхлитровой банке, стоящей у окна на полке за моей спиной, - только в вашей аптеке их и можно купить. Мистер Корвин их как-то контрабандой завозит.
       Проследив в указанном направлении, я произнёс:
- Секундочку, - и обернулся к стеллажу.
На полке под тарой с омерзительными тварями прикреплена табличка с типографским крупным шрифтом: "дуацедрэ полумёртвые". Взяв  в руки чистую стеклянную банку, я поставил её перед собой на стол. Я изумлённо взглянул на клиента и решил уточнить:
- Извините, товарищ, если я вас правильно понял, вам нужны были, как вы их назвали?
- Марсочитобулисы и дуацедрэ это одно и тоже, - пояснил клиент и улыбнулся, как шизофреник, временно пребывающий в безопасном для общества состоянии ремиссии, - на русский язык с латыни переводится как: "поглотители смерти". Просто дуацедрэ научное название, а другое - африканское. Как их именуют местные жители из культа вуду. Это такие многощетинковые черви, питающиеся, собственно, смертью. Правда, если находятся в переходном состоянии от мёртвых к живым.
- Вы уверены, что именно от мёртвых к живым, а не наоборот? - усомнился я, склонив голову на бок и ошарашенно захлопал ресницами, - они же вроде шевелятся.
       Собеседник засиял от восторга, как начищенный медный таз. Похоже, ему очень нравилась эта тема.
- Видите ли, эти существа рождаются мёртвыми; питаются смертью; перерабатывают её и оживляют. А в живом состоянии они становятся прекрасными созданиями, наподобие бабочек. Только с крыльями, как у стрекоз. Порхают. Ищут партнёра. После чего спариваются, откладывают яйца, а после словно обнимают их и умирают. Производят смерть, необходимую для того, чтобы потомство родилось мёртвым. К сожалению, этот волшебный цикл происходит в одном-единственном месте в Африке. Кто бы знал, почему.
        "Мдя. Тут медицина явно бессильна, - с тоской подумал я, глядя на собеседника, - кукуха этого бедолаги улетела зимовать на юг".
- А вот местные аборигены из культа вуду используют дуацетэров в целебных целях. Собственно, как и я, - придурковато улыбаясь, доверительно сообщил мне клиент, как старому другу, - взгляните на меня: сорок два года, а выгляжу всего на тридцать.
       Я честно оглядел мужчину с головы до пят, но, как мне показалось, ему уверенно можно было дать никак не меньше пятидесяти лет. Клиент заметил мой сдержанный скептицизм и добавил со вздохом:
- Понимаю... понимаю...но, знаете ли, с раком четвёртой стадии люди вообще долго не живут. Мне же его диагностировали более пятнадцати лет назад. Но, вот он я. Всё ещё живой.
        До работы в "Мираже" я считал себя дееспособным, трезвомыслящим человеком. Поэтому был убеждён, что этот посетитель страдает совсем другим недугом, а не онкологией, как утверждает.
- Всё благодаря этим милашкам, - собеседник с искренней нежностью посмотрел на копошащихся в банке червяков, - они не лечат меня, конечно, но не дают умереть. Смерть просто не скапливается в моём организме в необходимом количестве для того, чтобы я перешёл в состояние трупа.
        Мои и без того большие серые глаза округлились ещё сильнее.
- Извините. Но как это: смерть не скапливается?
- О, молодой человек, это трудно объяснить, - перешёл на снисходительный тон собеседник, - но, поверьте, всё так и есть. Есть такая легенда. Однажды вождю африканского племени "Тумба-Юмба" откусил голову лев. Но, к счастью, у его соплеменников был запас марсочитобулисов и их хватило для того, чтобы тело негра не умерло. Пока воины сражались со львом и вытаскивали голову командира из звериной туши. Голову пришили и применяли сосателей до тех пор, пока та не прижилась. Понимаю. Вы не верите. Да и кто бы поверил? Но, не хочу вас задерживать. Достаньте, пожалуйста, семь штучек. Если не трудно. Будьте любезны.
Я с сомнением подошёл к трёхлитровой банке. Шевелящиеся там волосатые твари выглядели пугающе. Длинные, сегментированные, покрытые щетинками. А их тупые треугольные морды, снабжённые пятью крупными жвалами и около сотни мелких щупалец... Я вопросительно  на клиента. И он тут же пришёл ко мне на помощь:
- Рядом с банкой на полке есть щипцы и мешки. А под вашим прилавком стоит холодильник. А в нём вы найдёте мёртвых мышек. Возьмите щипцами за хвост одну. А после откройте крышку и поднесите к банке. Какой-нибудь червь подпрыгнет и вцепится в неё. А вы его быстро вынимайте и в мешок.
     Я взглянул под прилавок и с удивлением обнаружил там холодильник. Открыв дверцу, я невольно отпрянул. Да, в нём лежали мыши. Но не только. Кроме грызунов находились ещё огромные членистоногие осьминогоподобные мутанты, а так же контейнеры с какой-то плесенью. Всё это источало гадкий сладковатый гнилостный запах. Я открутил крышку, взял тушку грызуна щипцами за хвост и, брезгливо поморщившись, поднёс к образовавшемуся широкому отверстию. Гусеницы, учуявшие добычу, возбуждённо зашевелились. Одна из них высоко подпрыгнула, нижней частью туловища оттолкнулась от собратьев и вцепилась жвалами и щупальцами в приманку. Таким нехитрым образом я перекидал семь омерзительных на вид червей в непрозрачный мешок. Наблюдать за процессом явно не хотелось. Но внимание привлёк раздавшийся оттуда писк. Поборов брезгливость, я осторожно приподнял ткань,  заглянул внутрь и с ужасом обнаружил, что по червям ползают истлевшие на четверть мыши. Посетитель вновь подал голос:
- Нет. Не думайте. Мыши не стали живыми. Но из тел марсочитобулисы высосали смерть. Теперь тушками управляет лишь генетическая память. Они так и будут шебуршиться, пока я их не проглочу.
        Я вновь взглянул на мужчину крайне изумлёнными глазами. А тот пожал плечами и добавил:
- Просто приятный бонус. Люблю, когда мышки щекочут желудок при поедании.
       По необъяснимой причине я испытал глубокое облегчение, когда этот человек покинул аптеку. Он не хамил, не угрожал, не выглядел страшным, но от чего-то меня не покидало ощущение близкого несчастья. Взглянув на тускло светящийся монитор ноутбука на столе, я через наружного наблюдения заметил свернувшего за угол посетителя. Его лысая макушка бликовала в лунном свете. А вот за ним попятам следовала какая-то тень. Настолько густая, что даже в ночной мгле я её заметил невооружённым взглядом. Тень словно плыла по воздуху, не касаясь земли, и будто нависала над мужчиной всего в паре десятков сантиметров. Мне стало не по себе. Волосы встали дыбом на моей голове от увиденного. Мысли потревоженными тараканами врассыпную покинули черепную коробку. Память услужливо выдала воспоминание:
        На тренировке в лесу передо мной с Андрюхой Кузнецовым стоял мой прадед - Иван Чернов. С дружелюбной улыбкой на строгом лице он произнёс:
- Запомните, дети: в стрессовой ситуации не дайте панике овладеть вашим рассудком. Если запаникуете, то совершите роковую ошибку. А на войне любой промах это смерть.
- Я понял, дедуля. И что предлагаешь? - спросил тогда я.
        Невысокий, круглолицый, широкоплечий, густобровый мужчина с седыми висками и тонким шрамом от осколка авиационного снаряда над левым глазом уверенно ответил:
- Лучший способ отвлечься от негатива в сознании - физкультура. Когда кровь из головы перейдёт в мышцы, страх исчезнет. Учтите: именно мозг проецирует панику, ступор и гнев. Если поддадитесь эмоциям на войне, то погибните.
        Мираж исчез так же внезапно, как и появился. 
       "А почему бы и нет?" - решил я и сел в вертящееся удобное кресло. Закрыв глаза, я немного помедитировал, выполняя дыхательную гимнастику. Потом покинул безопасное укрытие на кассе с компьютером, вдоволь поотжимался на кулаках и ладонях; сел в шпагат, рискуя разорвать стёганые ватные штаны; выполнил упражнения для укрепления бёдер; до изнеможения отжимался на кулаках и ладонях; затем вынес стул с висящей на нём курткой и, держа его на вытянутых руках, приседал. Тяжесть тревоги, паника и стресс от тех событий, невольным свидетелем которых я стал сегодня, постепенно улетучивались. Мышцы наливались свинцовой тяжестью. А тело обильно потело. В этот момент я пожалел, что не взял с собой запасной комплект одежды. А на улице ветер. Когда пойду с работы домой, могу простыть и заболеть. "Эх, чёрт, поторопился я с физкультурой, - с досадой подумал я, нахмурившись, - ну да ладно. В следующий раз сделаю выводы и возьму сменный гардероб. А ещё лучше - уволюсь, нахрен, из этой ведьминской аптеки с её "нестандартными" клиентами. Стройку охранять было скучно, но безопасно".
       Когда я через час закончил тренировку, вернулся в свою стеклянную будку и налил из термоса кофе в непрозрачную фарфоровую чашку, в аптеку буквально ворвался разъярённый молодой человек и с порога начал орать:
- Слышь, ты, ублюдок, совсем охренел или как?!
       Я с невероятным трудом усилием воли подавил первичное желание ответить наглецу хамством на хамство и, помня, что нас разделяет пуленепробиваемое стекло, спокойно произнёс:
- Здравствуйте. Провизор Ломов. Что у вас случилось?
- Это ты у меня спрашиваешь, что случилось?! - огрызнулся посетитель, - моя девушка купила у вас какую-то дрянь, а теперь блюёт и лезет на стену от боли! В буквальном смысле! Когда я уходил, она на потолке сидела! Трясла люстру и орала, как долбанутая! И это после того, как сожрала пилюли, которые ТЫ ей вчера продал!
- Ошибаетесь, сударь, я не мог продать вашей девушке токсичный препарат лишь по одной причине: вчера я дежурил на стройке, - со ставшей  в ближайшем будущем привычной усмешкой уголками губ, возразил я.
- Хватить врать! Будь мужиком! Признай ошибку! Накосячил - отвечай! - стучал кулаками по стеклу посетитель.
- Искренне жаль вашу девушку, но вчера её обслуживал другой сотрудник, - уверенно возразил я, не повышая голоса, - лично я ей ничего не продавал. Это сделал мой напарник. Но Толик сегодня не вышел на работу. На звонки он не отвечает. Мой начальник пытался его разыскать, но не смог по технической причине.
- Не верю ни единому твоему слову! - рычал гость и потребовал, просовывая правую руку в узкое окошко кассы:  - иди сюда, паршивец! Я тебя лично задушу без суда и следствия!
- Понимаю ваше негодование, товарищ, но это не реально. Ибо ваша девушка не паук и чисто физически не способна лазать по потолку, - парировал я, инстинктивно отпрянув к прилавку и недвусмысленно положил правую ладонь на рукоять семейной реликвии в наплечной кобуре.
       Холодная сталь приятно остужала мой пыл и придавала уверенности в себе. Мой голос зазвучал твёрже, решительнее, но в тоже время сохранял дежурное дружелюбие и сострадание.
- Пошёл к чёрту, выродок! Если ты здесь работаешь, то являешься соучастником их преступления! Будь ты проклят со своим Корвиным! Я найду на вас управу! Я тебя и твоего босса на ноль умножу! По судам затаскаю!  Гори в аду, садист, за то, что причинил зло моей возлюбленной! - рявкнул парень и плюнул в стекло, не сводя пристального взгляда с моего "ТТ", поблёскивающего в наплечной кобуре в приглушённом, почти романтичном  освещении встроенных в подвесной потолок светодиодов.
- У вас всё? - уточнил я, не повышая интонации и осуждающе глядя на собеседника.
          Гость кивнул.
- Пошёл вон отсюда, - распорядился я, борясь с очередной порцией шока и пояснил: - это приказ, а не просьба.
- Ходи и оглядывайся, сука! - на прощанье процедил сквозь плотно стиснутые зубы гость, - я этого так не оставлю! А пока найду какого-нибудь священника. Надеюсь, что он мне поможет.
          Посетителя, как ветром сдуло. Грохнула входная дверь. Жалобно зазвенели стёкла в пластиковых рамах. Печально задребезжал колокольчик.
- Когда эта чёртова ночь закончится? - беззлобно проворчал я вслух и обернулся к полке с лекарствами.
         Там я отыскал пузырёк с валерьянкой, левой рукой схватил его, зубами вырвал с корнем пластиковую пробку и высыпал на правую ладонь четыре зелёные таблетки. Закинув их в рот, я судорожно сглотнул, закрыл пузырёк пробкой и запил таблетки остывающим кофе. Затем выполнил дыхательную гимнастику и сел в кресло, задумчиво уставившись на входную дверь, над которой висел колокольчик...
- Что день грядущий мне готовит? - монотонно озвучил я вслух пришедшую в голову мысль, - что это было, чёрт возьми? Местный сумасшедший? Или очередной торчок, словивший "белочку" от передоза? А впрочем, учитывая то, что я уже сегодня видел, может, он и не врал? Если в августе 1987 года в заброшенной поликлинике работал сторожем гуманоидный вампир Николай Ерёмин, то почему нынешняя аптека не может быть scp - объектом класса эвклид? Я уже ничему не удивляюсь. Ещё пара таких "чудес", и я поверю в искривление пространственно-временного континуума, происходящего в сильную грозу. Об этом природном явлении предупреждал меня Щепкин десять лет назад. Но я тогда скептически отнёсся к его словам. Если всё, что сейчас происходит, правда, то куда же я, чёрт возьми, вписался? Иначе говоря: "куда вас, сударь, к чёрту, занесло? Неужто вам покой не по карману?"
              Однако испытывающие мою нервную систему на прочность сюрпризы не закончились, а только начинались. Буквально через несколько минут в предбанник ворвалась женщина. Она выглядела запыхавшейся и очень испуганной.
- Быстрее! Три миллиграмма алирожижковой! - возбуждённо затараторила она.
- Извините, можете продиктовать по буквам это название, - попросил я.
             Но женщина заорала:
- Да за твоей спиной зелёные таблетки в пузатой колбе по три штуки продаются! Скорее же! Шевелись! Я сейчас сдохну!
            Клиентка глубоко задышала и скривилась словно от сильной боли. Я встал со стула и взял с полки подходящую под описание тару с таблетками, поставил на стол перед собой и стал пробивать по базе название, напечатанное на древнем иврите на этикетке. Однако на экране монитора высветилось предупреждение, что продавать это можно исключительно по рецепту.
-  Извините, гражданочка, нужен рецепт.
- Да знаю я! Выручай! - вновь не дала мне закончить фразу гостья, - рецепт есть. Но приступ начался внезапно. Не видишь, что со мной... - выкрикнула она, корчась в конвульсии, и ударила правой ладонью по стеклу.
             На нём остался след из густой зеленоватой слизи. А левый глаз девушки начал стремительно закатываться назад, открывая второй, вертикальный зрачок, с ярко жёлтой радужкой, как у рептилии.
- Поймите: я не могу продать без рецепта. Это подсудное дело, -  растерянно мямлил я, накрыв ладонью вожделенный пузатый стеклянный пузырёк.
- Нет! Нет! Нет! Только не сейчас! Я не могу снова! Не хочу убивать людей! - запричитала женщина и заплакала густыми, маслянистыми, синими слезами, - пожалуйста, миленький, пощади! Я сверху пятёрку дам! Если хочешь, я на колени встану! Пожалуйста, мне очень нужно! Я не хочу снова! Не хочу!
         Теперь посетительница согнулась пополам, схватившись за живот руками. Я увидел, как по её спине под пальто что-то задвигалось. Каждое перемещение этого нечто вызывало у гостьи сильные страдания. Я не знал, что и думать. Но не мог наблюдать за агонией несчастной, которая уже опустилась на колени и захрипела
- Ладно. Чёрт с вами! - уступил я, открывая мембрану в форточке для передачи лекарства, и попросил: - не забудьте про рецепт.
-  Да!!! - зарычала она.
        И мне показалось, что голос её изменился: стал более низким и гортанным. Едва пузатая тара оказалась на её стороне тонкой пластиковой обводки, женщина судорожно сгребла препарат и жадно, нетерпеливо принялась вскрывать упаковку. Одна таблетка упала на пол. И посетительница попыталась подобрать её, но непослушный трясущиеся пальцы никак не могли ухватить ускользающую маленькую цель. Тогда к моему ужасу женщина склонилась ещё сильнее и слизнула таблетку прямо с пола. А по её спине вдоль позвоночника пополз чешуйчатый гребень, как у динозавра. По её телу прошла очередная судорога. Клиентка упала, скорчилась на полу в позе эмбриона, зажмурилась, мелко затряслась и жалобно застонала. Я пребывал в ступоре и не знал, как поступить. То ли неотложку посетительнице вызвать, то ли Щепкину позвонить, то ли бежать отсюда опрометью как можно скорее.  Но через полминуты посетительница затихла. Постепенно её перестали бить судороги. И, наконец, облегчённо выдохнув, гостья, натужно кряхтя, встала на ноги, цепляясь руками за стену. Затем с искренним виноватым видом, стыдливо опустив глаза, подошла к окну, через которое я выдал ей зелье.
        Девушка, внешне похожая на актрису Анастасию Мельникову, несколько минут молча меня изучала, раздумывая над тем, стоит ли пугать ещё сильнее, чем уже есть. Глубоко вздохнув, она приняла решение и обтекаемо заговорила:
- Извините, пожалуйста, за то, что произошло. Я не должна была так себя вести. Ещё оставалось три дня до начала цикла. Тот паразит, рептилия, которая внутри меня скрывается под личиной человека, эволюционирует непредсказуемо. Я на вас накричала, оскорбила. Простите, если сможете, - лепетала она, краснея, как пион.
- Ничего страшного. Бывает. Не расстраивайтесь, - растерянно буркнул я себе под нос и уточнил: - как ваше самочувствие?
- Уже намного лучше, спасибо, - улыбнулась собеседница.
- Простите за бестактность. Можно спросить? - осторожно уточнил я, опасаясь спугнуть удачу.
- Спрашивайте. Я ваша должница, - великодушно разрешила девушка.
- Вы не совсем человек? - тщательно подбирая слова, поинтересовался я.
- Ну... можно и так сказать... - виновато улыбнулась гостья, -  Не хочу вас пугать ещё сильнее. Вам это ни к чему. Я и так совершила непростительную глупость сегодня.
- Не переживайте, я переживу, - успокоил я собеседницу и попросил: - расскажите, если не трудно, о вашем паразите, который маскируется под человека.
- Это лишняя для вас информация, - с мягкой улыбкой настойчиво возразила клиентка и попросила: - Передайте, пожалуйста, терминал. У меня нет наличных денег. Я банковской картой оплачу.
- Хорошо. Как вам будет удобно, - не стал я спорить и выполнил её просьбу, - извините за любопытство. Вы попали сюда через природный портал, открывшийся в грозу?
- Как? Вы и об этом знаете? - округлила глаза собеседница.
- Да. Видел в передаче у Игоря Прокопенко на рен тв, - честно ответил я.
       Ибо один из репортажей был посвящён рептилоидам и телепортации между мирами.
- Понимаю. Но я бы советовала сменить увлечение. Ни к чему вам это, - вдруг заявила клиентка.
- Спасибо за отзыв. Учту на будущее. Не забудьте про рецепт, - напомнил я, - у меня своя бюрократия. Отчёты, справки и всё такое...
- Завтра же принесу.Он у меня на даче. Я знаю, вы - хороший человек. Сегодня вы спасли не только мою жизнь, - благодарно сказала женщина, коснулась стекла пальцами, развернулась и направилась к выходу.
      В этот раз её кожа не оставила на бронированной перегородке никакой слизи.Сев на крутящийся стул, я вслух подумал:
- Если она тоже объект scp, то её можно завербовать. Не знаю как, но подумаю об этом завтра.
Трясущимися от избытка эмоций пальцами я вынул из верхнего ящика письменного стола смартфон и наушники, нашёл бодрый трек и стал подпевать хриплому тенору Владимира Высоцкого:
                Пиратская песня:
На судне бунт, над нами чайки реют!
Вчера из-за дублонов золотых
Двух негодяев вздёрнули на рею,
Но мало — надо было четверых.
Ловите ветер всеми парусами!
Чего гадать, любой корабль — враг!
Удача — миф, но эту веру сами
Мы создали, поднявши чёрный флаг!
Катился ком по кораблю от бака,
Забыто всё: и честь, и кутежи.
И, подвывая будто бы от страха,
Они достали длинные ножи.
Ловите ветер всеми парусами!
Чего гадать, любой корабль — враг!
Удача — здесь, и эту веру сами
Мы создали, поднявши чёрный флаг!
Уж двое в капитана пальцем тычут:
Достать его — и им не страшен чёрт!
Но капитан вчерашнюю добычу
При всей команде выбросил за борт.
Ловите ж ветер всеми парусами!
Чего гадать, любой корабль — враг!
Удача — миф, и эту веру сами
Мы создали, поднявши чёрный флаг!
Но вот волна, подобная надгробью,
Всё скрыла, с горла сброшена рука…
Бросайте ж за борт всё, что пахнет кровью, —
Поверьте, что цена невысока!
Ловите ж ветер всеми парусами!
Чего гадать, любой корабль — враг!
Удача — миф, и эту веру сами
Мы создали, поднявши чёрный флаг!
             
         Мои руки в этот момент извлекли из наплечной кобуры раритет; вынули из него обойму с патронами и отложили их в сторону. Из куртки слегка подрагивающие от избытка эмоций пальцы выудили маслёнку, шомпол, носовой платок и отвёртку.  Сноровисто разобрав ствол, я бережно отложил в выдвинутый ящик три детали и принялся сноровисто смазывать внутренний механизм. Приобретённая тревога постепенно уступала сосредоточенности. Методика борьбы со стрессом, который при жизни научил меня прадед Иван Чернов, работала.
         Сорок минут спустя в предбанник зашёл очередной посетитель. Я как раз закончил сборку оружия после чистки. Опираясь на элегантную тросточку, старик лет восьмидесяти с трудом добрался до окошка кассы и спросил:
- О, привезли, наконец, херапонтус кучерявый, который я полгода назад заказывал? Обещали сегодня привезти.
         Многозначительно хмыкнув, слегка подрагивающими пальцами я вбил название в картотеку ноутбука и обнаружил забронированный  и заранее оплаченный клиентом препарат.
- Извините, а вы? - робко спросил я, чтобы не оскорбить клиента какой-нибудь мимолётно брошенной фразой.
- Варрел, - представился он и проворчал: - такое вот имя у меня. Да. Это я.
- Подождите минуточку, пожалуйста, - попросил я, встал со стула и прошёл к нужной полке за спиной.
        Там на салфетке лежала одна круглая пилюля лазурного цвета. Аккуратно взяв её, я передал через небольшое прямоугольное отверстие в стекле посетителю со словами:
- Вот ваш заказ, сэр.
          Старик оживился, улыбнулся и сказал:
- Знаете, я сюда только прибыл несколько тысячелетий тому назад, то был моложе вас. Хотел проверить, даже опровергнуть легенду, которая ходит о вашем мире и людях в целом в параллельных вселенных. И, пусть это невежливо и неэтично, однако не могу не оставить прощального напутствия без прикрас. Ваш мир, юноша, ужасен. Человечество, обитающее в нём, эгоистично, безнравственно, алчно; беспринципно; неспособно принимать ответственность за свои поступки.  Каждый день, проведённый здесь, на планете "Земля" в вашем измерении, был подобен пытке. Я жалею, что вообще оказался тут. Вы, людишки, честно заслужили те катаклизмы, болезни и войны, которые с вами происходят сейчас, и что ещё произойдёт с вами в обозримом будущем. А теперь, наконец, прощайте!
        Произнеся эти слова старик проглотил пилюлю и растворился в воздухе. Спустя мгновение, я ощутил аромат озона. А заодно меня ледяной волной накрыл приступ иррационального страха. Я не понимал, с чем только что столкнулся, но при этом был убеждён, что эту короткую, но насыщенную событиями ночь узнал гораздо больше, чем из всего лживого курса, написанного в школьных учебниках продажными историками. Я непреодолимо захотел уйти из этого жуткого места без объяснения причины. Но не смел оставить аптеку, будучи материально ответственным лицом, словно пост, доверенный мне управляющим Корвиным. К тому же уголовную ответственность никто не отменял. В случае хищения ценных препаратов в моё отсутствие на посту меня привлекут к уголовной ответственности и заставят возместить причинённый аптеке материальный ущерб. А это в мои планы совсем не входило. Вопреки моим недостаткам и, возможно, трудному, неуживчивому, упрямому характеру, на данный момент я был честным, законопослушным гражданином. Молчавшая до сих пор интуиция подсказала мне, что если я сбегу, то произойдёт нечно более ужасное, чем я могу себе представить. Я пожалел о том, что не взял на дежурство пачку с пятьюдесятью патронами от "Тульского-Токарева", мирно покоящегося в наплечной кобуре. А ещё я захотел выпить пива для снятия стресса. Но, увы, алкоголя тут тоже не оказалось. Ограничился пустырником, запитым остатком остывающего кофе.
        Спустя ещё четверть часа, каким-то чудесным образом открыв передними лапами стеклянную входную дверь, в предбанник вошёл большой, лохматый пёс. Он был грязным и местами плешивым; однако ступал по гладкому кафелю при этом с чувством величайшего достоинства, словно дух короля Ричарда Львиное Сердце реенкарнировался в дворнягу. Подойдя к окошку, зверь встал на задние лапы, положив передние на прилавок, и открыл пасть. Оттуда донеслась человеческая речь:
- Доброй ночи. На имя Меригуан ничего не поступало?
- И вам здравствуйте. Сейчас проверю, - дежурным тоном отозвался я и, проморгавшись, незаметно ущипнул себя за бедро для надёжности, повернулся к ноутбуку, защёлкав по клавиатуре пальцами, - извините, сударь, пишут, что отправление вашего заказа задерживается по техническим причинам. И ваш заказ курьер доставит лишь к концу следующей недели.
- Жаль. Искренне жаль, - бросил несколько отрывистых фраз, будто лаял, посетитель, - Ну ничего. Месяц терплю и ещё подожду столько, сколько нужно. Хорошей вам смены, - отозвался пёс, вновь опустился на четвереньки и покинул аптеку через раскрытую настежь следующим посетителем дверь.
- Спасибо. Вам тоже удачи, - пожелал я приветливому псу в догонку.
        В отличие от людей, к собакам и кошкам я относился дружелюбно. И они платили мне той же монетой.
        Теперь в предбанник вошла молоденькая девушка-восьмиклассница; невысокая, симпатичная, с веснушками на румяном лице. Я бы даже сказал, подросток лет пятнадцати. Цокая небольшими каблуками, она подошла к прилавку снаружи и звонким голосом попросила:
- Дяденька, а можно ополаскиватель для рта? Полынный.
- Полынный? - растерянно переспросил я, - Сейчас посмотрю, - бодро отозвался я, так как от общения с псом-дворянином настроение заметно улучшилось.
- Да. Лучше всего именно полынный. Иначе этот трупный запах не отбить. Люди сторонятся. Это очень грустно. Я за ними бегать-то не могу, - засмущалась посетительница.
- А зачем вам за людьми бегать? - не понял я и забил данные в поисковик ноутбука, - да. Такой есть. Всего семнадцать экземпляров.
- Ой, как печально, - добродушная улыбка сползла с лица клиентки, уступив место грустному смайлику.
- Не знаю. Мистер Корвин обычно делает заказы, - я пожал плечами и в очередной раз встал со стула.
                Девочка обиженно надула пухлые губки и капризно протянула:
- Нет, дядь, так не пойдёт. Нужно больше. Намного больше.
               Потная от тренировки одежда неприятно прилегала к телу. Ступни ног и пальцы рук похолодели. Подышав на ладони, я взял с полки нужный флакон и протянул девушке через аккуратно вырезанную кем-то брешь в стекле.
- А хочешь сделаю заказ на будущую поставку? - предложил я и впервые за сегодняшнее дежурство искренне улыбнулся.
- А так можно? - обрадовалась девчушка.
- Нужно, - я засмеялся и вбил в нужную строку поисковика свой запрос.
- Ура! - девчушка возбуждённо захлопала в ладоши.
- А сколько тебе нужно ополаскивателя? - уточнил я.
- Три ведра, - засияла, как начищенный медный таз собеседница.
- Ну, три так три, - я неконфликтно пожал плечами и поинтересовался: - а для чего так много?
- Секрет, - хитро прищурилась девочка-подросток и попросила: - так уж и быть, неси сюда все.
         У меня не осталось сил шутить. Поэтому я просто встал со стула, собрал всё, что находилось на полке за спиной, передав заказчице через смотровое оконце, а затем сходил в подсобку, дверь в которую обнаружил между стеллажами. Девушка расплатилась. И когда я уже передавал весь ополаскиватель собеседнице, то услышал бодрое:
- Спасибо, дядя.
         И тут я понял, что она имела в виду. Даже через эту щель просочился в каморку отвратительный гнилостный запах разложения. Хоть я в морге и не бывал ни разу, но безошибочно определил этот аромат. К горлу подкатила тошнота, а по спине пробежали мурашки. Словно рядом за прозрачной перегородкой гнили мертвецы. Я невольно скосил взгляд на экран внутренней камеры и обомлел. Никакой девушки-подростка передо мной не стояло!  Зато находился здоровенный, полупрозрачный слизняк с огромным вертикальным, зубастым ртом вдоль туловища с россыпью глаз разного размера по всему телу. А так же бесчисленным множеством гибких, подвижных щупалец. Но, что хуже всего, я заметил внутри чудовища, занявшего своей гигантской тушей пол-аптеки, находились человеческие тела, пребывающие в разной степени распада от скелета до совсем целого, почти живого на вид. Боже, да он шевелится! Медленно, обволакиваемый тягучей жижей, но шевелится. И, похоже, беззвучно кричит от ужаса. Жуткая догадка посетила мой мозг. Эта тварь охотится на людей! Принимает облик очаровательной девочки-подростка, заманивает в ловушку, а затем глотает и очень долго переваривает ещё живую жертву! В связи с этим процессом трупы начинают гнить и данным смрадом выдают её истинную сущность даже с такой искусной маскировкой! А я, глупец, только что помог монстру-людоеду скрыть этот запах! И теперь мутант снова обведёт вокруг пальца какого-нибудь доверчивого гражданина и проглотит. А я теперь соучастник ещё не произошедшего ужасного, жестокого убийства! Переведя испуганный взор на миленькую девушку, видимую часть чудовища, очевидно являющуюся приманкой, на меня накатила ещё одна волна липкого страха. Зная, КТО сейчас передо мной, я невольно вгляделся в облик девушки и заметил, что некоторые её мышцы лица сокращаются неправильно; пропорции кое-где явно нарушены. А когда вновь услышал звонкий голосок:
- До свиданья, дядя!
             Заметил, что озвучка не полностью совпадает с артикуляцией полненьких губ. Однако заметить всё это я смог лишь тогда, когда увидел монстра целиком; вблизи, в хорошо освещённом помещении! Столкись я с этим существом в сумерках во дворе, едва ли у меня был бы шанс на спасение. В угрюмых мыслях, которые не сбивались ни бодрой музыкой на смартфоне, ни поглаживанием рукоятки "ТТ" в наплечной кобуре, я провёл ещё около сорока минут, обильно при этом потея от ужаса.
- Как бы поступил на моём месте дедуля? - вслух стал рассуждать я, решив, что хуже от моей вредной привычке, уже точно сегодня не будет, - жаль, что Чернов давно умер. Я бы с ним посоветовался.
         Я поднялся на ноги, из-за широких плеч с трудом заложил руки за спину, сцепив пальцы между собой, и стал ходить взад и вперёд по небольшой комнатушке, непрестанно бормоча при этом:
- Думай, Серёга, думай... Как жаль, что вместо ОБЖ в школе не преподают методику по выживанию в экстремальной и нестандартной ситуации.
        Я метался, словно тигр в запертой клетке, по регистратуре и шёпотом молил в пустоту:
- Деда Ваня, подскажи мне, как поступить! Дай хоть какой-нибудь знак! Намекни! Хоть косвенно! Я пойму!
       Рефлекторно я дотронулся до рукоятки "ТТ" в наплечной кобуре, извлёк его, полюбовался изящным дизайном и дарственной надписью: "Капитану НКВД Чернову от наркома внутренних войск СССР Климента Ворошилова". И тут меня озарило! Прадед кем был? Чекистом! Оказавшись в "Мираже" вместо меня, он бы позвонил на работу и вызвал наряд спецназа. А что мне мешает так поступить? Да ничего! Убрав раритет на место, я подошёл к столу, взял смартфон в левую руку, отыскал в списке контактов фамилию Щепкин и набрал номер на сенсорном экране.
- Кого черти несут в три часа ночи?! - сердито рявкнул Борис Борисович.
- Доброго времени суток, товарищ комбриг, извините за беспокойство. Это Ломов, - взволнованно затараторил я.
- Какой, к африканским чертям Ломов? - насупился Щепкин.
          Я даже услышал в трубке, как он напряжённо засопел, напрягая извилины.
- Тот Ломов, который вам в августе 1987 года помог поймать scp-1066, известный нам обоим, как Николай Ерёмин, сторож в Поликляндии, - напомнил я.
- Ты хоть изредка на часы смотришь? - насупился собеседник и предупредил: - учти, балбес, если причина несущественная, пошлю в пешую эротическую прогулку с элементами секса.
- Я вам сейчас два файла пришлю. А вы сами решайте, как поступить, - сказал я.
- Жду, - коротко рявкнул толстяк.
         Я подошёл к служебному ноутбуку, зашёл в личную почту, скопировал нужные файлы со внутренней и наружной видео камер, набрал электронный адрес офицера и отправил. Тридцать секунд спустя раздался возмущённый голос Щепкина:
- Серёга, что за мерзость ты показываешь?! Нашёл время для монтажа фильмов!
- Рад бы с вами согласиться о монтаже, но, к сожалению, это не так, - я со вздохом опустился в скрипучее вертящееся кресло.
         В трубке воцарилась напряжённая, гнетущая тишина. Такая густая, что, казалось, её можно потрогать руками.
- Так. Во что ты опять вляпался, Серёга? - устало пробасил офицер.
        Теперь уже вздохнул и поведал будущему наставнику о своих приключениях в "Мираже".
- Где ты находишься? - уточнил офицер.
- Проспект Победы 22 в Оренбурге. Аптека в заброшке находится. Её нет ни на одной карте. Но могу ряд снимков снаружи скинуть, - сообщил я предельно вежливо.
- Добро. Жду, - подтвердил офицер.
             Когда он получил внешние снимки покосившейся избы и её внутреннее современное убранство, Борис Борисович напряжённо хмыкнул и задумчиво произнёс:
- Помнишь, десять лет назад я тебя обещал выпороть, если ещё хоть раз куда-нибудь вляпаешься?
- Помню, - я вздохнул.
- Так вот. Я слов на ветер не бросаю, - сурово вынес приговор полковник Щепкин.
- Значит, судьба такая, - я облегчённо и смиренно пожал плечами. После чего уточнил:- так вы поможете мне?
- Разумеется. Ведь я давал присягу Родину защищать, - пообещал Щепкин и продолжил: - вылетаю первым же рейсом. Продержись там до утра.
- Договорились, - обрадовался я и услышал короткие гудки в трубке.
        Колокольчик над входной дверью снова зазвенел. Убрав смартфон в карман брюк, я обернулся на звук и сосредоточенно посмотрел на очередного посетителя. Моему изумлению не было предела. Ведь теперь в предбанник вбежала та самая старуха, которая пила кровь у внука-наркомана, в обличии молоденькой девушки. С порога она властно крикнула:
- Спрячь меня где-нибудь! Быстро!
- Ага! Дудки! Бегу и падаю, теряя тапки! - не желая казаться вежливым, я огрызнулся в ответ, - проваливай отсюда, ведьма!
         Память услужливо подсказала ту сцену насилия над несчастным студентом, когда карга насильно запихнула ему в рот четыре упаковки какой-то мерзости, заставила запить ещё более гадким гелем, а затем через шланг от капельницы начала сосать его кровь литр за литром.
- Чего?! А ну закрой варежку, сукин сын! - фальцетом взвизгнула бабка, рванувшись к витрине.
- Прошу прощения за несдержанность, но по правилам мне запрещено пускать кого-либо за прилавок, или выходить к посетителям, - я вновь взял эмоции под контроль.
        Но рыжекудрая старуха меня сурово перебила:
- Да мне плевать! Засунь себе эти правила в задницу до самого конца! Ты что, не понимаешь?! За мной гонятся и убьют с минуты на минуту! - испуганно озираясь, бросила незнакомка.
- И поделом вам! Жалеть не стану! - вновь огрызнулся я в ответ, - любое зло должно быть  наказано. Вы искалечили жизнь внуку-наркоману. А теперь бумеранг судьбы вернулся к вам. Всё справедливо.
          Бабка в обличие девушки посмотрела на меня очень злобно и через зубы процедила:
- А ну быстро впустил меня, выродок! - её глаза вспыхнули пурпурным цветом.
         Внезапно я понял, что не контролирую своё тело. Ноги сами понесли меня к бронированной двери. А непослушные руки дрожащими пальцами открыли крепкий замок. Женщина разъярённой фурией вбежала ко мне и юркнула под прилавок. Откуда зашипела:
- Если сюда войдут... вернее, когда сюда войдут, не смей выдавать меня! Скажи, что была тут, купила гематоген и всё. Потом ушла. Куда? Понятия не имеешь. Усёк, гадёныш?!
- Да, - прохрипел я против воли и подумал: "жаль, что я тебя раньше не застрелил, хренова манипуляторша! Пожалел на свою голову! Испугался тюрьмы! Гуманист плешивый!
              Это чувство было ужасно. Я ощущал себя марионеткой, которую дёргают за ниточки. И кукла делает всё, что ей прикажут. Ощущение тотальной беспомощности и паники охватило моё сознание. "Тысяча африканских чертей! Куда я вляпался?! И чего мне дома не сиделось?! Там же тепло, уютно, пахнет пирожками. И рядом любящая мама, которая запоздало принялась меня перевоспитывать на свой лад", - мысленно ныл я, скрежеща зубами от ярости. А что же произойдёт со мной, когда неведомый преследователь этой гадкой старухи уйдёт? Сомневаюсь, что опасный свидетель станет ей нужен. Скорее всего, эта мразь поступит со мной таже, как и с внуком. Но мне она ни капли моей крови не оставит.  Я бы, конечно, молчал, но сегодня лимит моего православного терпения исчерпал сам себя. Рубикон пройден. Мост сожжён. Назад пути нет. Только вперёд, как кенгуру.
            Колокольчик над дверью вновь звякнул. В предбанник, не торопясь, степенно вошёл мужчина средних лет в солнцезащитных очках, чёрном смокинге и кипенно-белой рубашке. Он принюхался, подошёл к окошку, облокотился на прилавок. После чего снял очки. И по моей спине пробежали мурашки. Зрачки этого джентльмена горели красным. Точно раскалённые угли. Когда же он заговорил, я увидел его клыки.
- Я ищу одну женщину. Она поступила очень плохо. И есть основания полагать, что не в первый раз. Здесь витает её запах. Знаете ли, где она сейчас?
          Я ощутил, что в мою спину проникла бестелесная холодная рука и стала двигаться вверх по позвоночнику, пока не обхватила бьющееся сердце. Это было больно. Но я не мог вскрикнуть. Не мог даже скривиться. Моё лицо расплылось в беззаботной улыбке. И я небрежно произнёс:
- Такая в короткой юбке и с крашенными прядями?
          Мужчина кивнул.
- Да. Заходила несколько минут назад. Купила гематоген кокосовый сразу ушла. Куда - я не знаю. Возможно, если пойдёте прямо сейчас, ещё успеете нагнать.
         Слова слетали с моих губ, не были моими. Я же испытывал дикий ужас. И ноги под стойкой дрожали. Мужчина нахмурился и неспеша протянул:
- Н-да. Возможно.
         Чёрт! Он мог уйти и оставить меня в смертельной ловушке! Я собрал по крупицам все остатки моей воли и направил их в одно - единственное место - в левое веко. Титаническими усилиями, превозмогая гипнотический контроль, я заставил его сначала медленно закрыться, а потом открыться. А затем легонько поцарапал пальцем левой руки столешницу, указывая направление. Всё, что оставалось - мигать и надеяться, что таинственный преследователь поймёт и спасёт меня. Пусть не из человеколюбия, а из эгоизма. Но мне плевать с высокой телебашни. Хотя я не знал, чем он смог бы мне помочь. Посетитель внезапно улыбнулся, ободряюще подмигнул в ответ, надел солнцезащитные очки и произнёс, повернувшись к прилавку лицом:
- Что же, пожалуй, мне лучше уйти и поискать мерзавку в городе; пока след не простыл. Доброй ночи.
             Я почувствовал, как невидимая стальная хватка на моём сердце ослабла, и рука мучительницы покинула моё тело, освобождая разум. Но при этом в душе всё упало. Вот ужас, да? Я, закоренелый скептик и атеист со стажем, задумался о душе! Вот умора, блин! Почему-то я даже не сомневался, что гость сейчас покинет аптеку, а потом бабка меня убьёт. Зачем ей опасный свидетель? Посетитель сделал пару нарочито медленных шагов к двери, а затем добавил:
- Дурочка, ты ведь надеялась, что всё будет так просто? Верно, Лиз?
             Затем, быстрее, чем я сумел что-либо осознать, клиент обратился чёрным дымом и мощным потоком ринулся к окошку, просочился внутрь и я услышал его голос уже у себя за спиной. Всё произошло настолько стремительно, что я не успел обернуться.
- Попалась, ведьма! - ликовал гость.
        Затем раздался душераздирающий женский крик ужаса. Через секунду перешедший в булькающий хрип. Я слышал, как каблуки судорожно забили о кафель; как ногти пытались царапать смокинг убийцы. Раздался звук сильного удара и хруст. После чего сопротивление старухи прекратилось. А я так и стоял, глядя в никуда, расширенными от ужаса глазами размером с блюдца. Пол лбу опять заструился пол. Пальцы выстукивали дробь по столу. Колени подгибались. Но я неимоверным усилием воли заставил себя держать позицию с гордо поднятой головой. Ведь негоже правнуку красноармейца; в прошлом пионеру и комсомольцу, впадать в панику или истерить при свидетелях. На моё плечо легла мужская рука.
- Ты молодец, парень. Спасибо тебе за помощь. Теперь всё будет хорошо. Обещаю. Только не говори никому о том, что тут произошло. Не надо.
       Я коротко кивнул, не в силах произнести и слова.  Хотя и знал, что моего согласия таинственному посетителю и не требовалось. Я чувствовал, что при всём моём желании, даже напившись в стельку, даже под пыткой скорпионами, не смогу заставить себя вымолвить хоть что-то о нём или той старухе.  А посетитель спокойно подошёл к двери, открыл её и направился к выходу, волоча свою жертву следом. Он держал рыжеволосую женщину за горло. Её нос был просто смят. И красивое минуту назад лицо заливала кровь. Ведьма больше не пыталась сопротивляться. Её глаза глядели в пустоту. Из них текли слёзы. Я понял: она знает, что ждёт её впереди. И это что-то совершенно ужасное. Даже хуже, чем то, как она поступила с внуком-наркоманом в начале моего рассказа.
             Утро я ждал, как спасение. От чего-то я был уверен, что восходящие солнечные лучи станут непреодолимой преградой на пути для ужасных порождений ночи.  На столе внезапно завибрировал смартфон. Дрожащими пальцами я взял прибор в левую руку, принял вызов и безразлично произнёс:
- На связи. Провизор Ломов в аптеке "Мираж" слушает.
- Привет, связист. Из-за сильного ветра мой рейс отложили. Прибуду чуть позже, - с облегчением услышал голос комбрига Щепкина.
- Ничего страшного, Борис Борисович. Всё самое жуткое уже позади, - обессиленно сказал я и, как кулёк картошки, плюхнулся в кресло.
- Что случилось?
- Пока без перемен, - неуклюже я попытался солгать.
- Мой помощник - Антон Грошев уже едет в Оренбург из Москвы автостопом. Открой ему дверь, пожалуйста, - попросил Щепкин.
- Хорошо, - прохрипел я севшим от пережитого шока голосом.
- Просьба есть: мне нужен свой человек в "Мираже". Вербовать кого-то ещё времени нет. Выручай, Серёга, - попросил Щепкин.
- Искренне жаль, Борис Борисович, но с "Миражом" помочь вам не смогу, - сурово, но вежливо возразил я и добавил: - в любом другом вопросе можете на меня рассчитывать.
- Разочарован, Серёга; я полагал, что ты обладаешь необходимой для работы в "Мираже" стрессоустойчивостью; но заставлять не стану;   - упрекнул меня Щепкин и поинтересовался: - каким ветром тебя в "Мираж" занесло? Это же объект scp-3019 класс эвклид. Можно сказать, осиное гнездо эвклидов и кетеров.
- Я уже это понял и пожалел о своём опрометчивом поступке, - вздохнул я, а затем поделился с полковником переживаниями про институт; маму с онкологией и прочие мелкие неурядицы.
- Я что-нибудь придумаю. Не переживай, - утешил Щепкин и добавил: - русские своих не бросают. А твоя задача - беречь маму; не огорчать её; сдать экзамены и получить красный диплом.
- Я не подведу, Борис Борисович, - пообещал я.
             Внезапно дверной колокольчик снова зазвонил. Я с тревогой обернулся. В комнату зашёл невысокий, худощавый, абсолютно лысый старик в элегантном брючном костюме и в очках в толстой роговой оправе.
- Капитан Антон Грошев. Аналитический отдел управления по планированию специальных мероприятий, - представился он и предъявил удостоверение.
- Гуру у тебя? - услышал скрипучий шёпот сотрудника в трубке Щепкин.
- Так точно, товарищ полковник, - подтвердил я и добавил: - сейчас передам вашему человеку образцы местных лекарств. Потом он вам подробно всё расскажет. Прошу прощения за беспокойство.
- Обращайся, - кивнул Щепкин и посоветовал: - возьми у Гуру шприц с амнезиаком и сделай себе укол. Сегодня у тебя выдалась тяжёлая ночь. Отдохни, выспись, как следует, займись спортом, учёбой.
- Спасибо за поддержку, Борис Борисович, - со вздохом облегчения отозвался я и вымученно улыбнулся.
- Добро, - сказал Щепкин и сбросил исходящий вызов.
         В динамике смартфона раздались короткие гудки.
         На ватных от усталости ногах я поднялся на ноги и впустил необычного посетителя и с зелёной игуаной на плече. Антон сел в единственное кресло к ноутбуку, вставил туда флешку и сноровисто забегал пальцами по клавиатуре. Затем удовлетворённо кивнул, забрал по одной коробке каждого необычного препарата, чтобы не вызвать у мистера Корвина подозрения, вручил  стерильный шприц с амнезиаком, поблагодарил меня за содействие, пожал правую руку и ушёл в рассвет. Тщательно вымыв руки с мылом, я сам себе сделал укол в левое предплечье и сел в крутящееся кресло с висящей на спинке коричневой курткой. Весь груз негатива медленно растаял, как снежный ком, минут через десять.
         Снова звякнул колокольчик. В предбанник зашёл управляющий мистер Корвин со стаканом ароматного кофе в правой руке и стопкой бумаг формата "А-4" в другой руке. Он бодро поприветствовал меня и спросил:
- Привет, Серёга. Ну, как прошла первая смена?
- Могло быть и лучше, - отрешённо ответил я тоном висельника, идущего на казнь.
- Почему? - брови месье Пуаро, как окрестил я управляющего, изумлённо поползли вверх.
              Он нарочито медленно приблизился к кассе.
- Без обид, Владислав Мстиславович, но я даже под пытками не останусь тут работать, - сурово заявил я. И в интонации зазвенел металл, - это  просто ужасно. И не уговаривайте меня. За всю жизнь я не испытывал такого леденящего душу ужаса, как сейчас.
         Управляющий посерьёзнел в лице и нарочито медленно произнёс:
- Серёга, ты, конечно, можешь сменить работу; уехать в другой город; отказаться от ночных дежурств;  улететь на ПМЖ в США или любую другую страну Евросоюза, но вот они - он указал пальцем в окно, - никуда не денутся. Эти монстры миллиарды лет существовали параллельно с человечеством; таились в ночи; маскировались под людей; охотились; размножались и жрали таких, таких, как мы с тобой, на завтрак, обед и ужин. Пардон за прямоту.  На смену дню всегда приходит ночь. И так везде. Тебя не спасут ни деньги, ни адвокаты, ни оружие в наплечной кобуре. Этот мир придуман не нами. Этот мир придуман не мной. Жаль, что твоё взросление происходит внезапно и жёстко. Но это, мать её, жизнь. Привыкай. Намотай сопли на кулак и - вперёд. Вот смотри: сейчас уже осень. Дни становятся короче, а ночи длиннее. Я не пугаю. Боже сохрани. Просто констатирую факт: вышел ты погулять перед сном или за хлебушком и попал в их мир. А дальше - прощайте, сударь, я помолюсь за вас. Ведь так говорит твой любимый кино персонаж из мюзикла Дунаевского?         
         Я обречённо вздохнул, понимая, что он прав. Как месье Портос из "трёх мушкетёров", я верю лишь в то, что видел своими глазами. Ни бога, ни чёрта я не заметил прошедшей ночью. Поэтому в них я по-прежнему не верю. А вот в гадких монстров, объектов scp  прикрытием, я поверил окончательно и бесповоротно.
- Что вы предлагаете, сударь? - осведомился я у Корвина.
- Вот это уже мужской разговор, - со сдержанной улыбкой одобрил вампир, - давай объедим усилия? Если ты всё же останешься, то сможешь изучить их повадки, маскировку, метод размножения, охоты и многое другое, что поможет тебе не сдохнуть по неосторожности в первую же секунду уже сегодняшней ночью.
- Кажется, вы меня не услышали, - вежливо, но твёрдо возразил я и напомнил: - к "Миражу" теперь я и на пушечный выстрел не подойду. Без обид.
- Как хочешь, - Владислав Мстиславович забрал у меня ключ и с немым укором посмотрел мне в глаза.
- На последок можете прояснить сложившуюся ситуацию? - попросил я.
          Управляющий нахмурился, положил пухлые ладони в карманы брюк, кивнул сам себе и вновь заговорил:
- Ладно, приятель. Ты выстрадал моё откровение. Только лишнего не болтай. Примут за сумасшедшего.
          Я кивнул. И Корвин сообщил:
- Давным - давно, ещё в эпоху палеолита, в бескрайнем космосе, в созвездии скорпиона была планета под названием "Фаэтон". Там жила раса разумных рептилоидов. И вот однажды с планетой произошла не установленная нашими учёными катастрофа, разорвав поверхность "Фаэтона" на куски.  Местная знать эвакуировала своих приближённых и прилетела на звездолётах на "Землю", по которой бродили динозавры. Так вот, по меркам "Фаэтона" выживших было крайне мало. Но на "Земле" рептилоиды заселили целых два континента - "Атлантиду" и "Гиперборею" (она же - "Лемурия"; "Земля Му" и прочее). Для добычи полезных ископаемых пришельцы создали рабов - людей. По замыслу творцов, их помощники должны были обладать богатырским здоровьем; грубой физической силой, выносливостью; ловкостью; высоким ростом; храбростью и низким интеллектом, вполне достаточным для того, чтобы понимать поставленную перед ними задачу. Терраформировать "Землю" под свои нужды аннунаки не смогли; поэтому круглосуточно ходили в скафандрах. Это отражено в наскальной живописи, сделанной рабами-аборигенами. Несколько тысячелетий аннунаки не бедствовали на осколках своих технологий, девяносто процентов которых оказались безвозвратно утеряны. Пытаясь восполнить потери в своих рядах, колонисты скрещивали ДНК рабов и ДНК животных: волка, тигра, пантеры, медведя, змеи, крокодила, льва, динозавров. В итоге их неудачных экспериментов и получились мутанты. С течением времени они одичали, бесконтрольно расплодились. В итоге получилось то, что ты видел вчера ночью. Но потом упал метеорит, запустив вымирание динозавров, эволюцию рабов и добил аннунаков. С тех пор прошло около сорока тысячелетий. Люди заново постигали ремёсла; создали с нуля науку и технику; у них появилась религия и государство. По приказу еретической религиозной секты, возникшей в эпоху инквизиции, продажные или запуганные до смерти лжецы-летописцы многократно переписали историю человечества. Та информация, которая содержится в учебниках по истории, ложь от начала и до конца.
              Я слушал внимательно, растерянно теребя воротник рубашки пальцами левой руки.
- Можно спросить? - наконец, подал я голос.
- Спрашивай, - Корвин кивнул.
- Почему монстров только я вижу? Почему ни один другой прохожий ничего не заметил? - поинтересовался я.
- По разным причинам, - Корвин задумчиво почесал гладко выбритый подбородок, - в основном потому, что свидетелями поужинали монстры. А те люди, кто чудом выжил и пошёл в полицию,  добровольно - принудительно направлены доблестными юристами в психо-неврологический диспансер. А уже там рассудок потерпевших размягчили до состояния травы заранее подготовленные психиатры.
- Но почему никто не обнародовал эту информацию?
- Во-первых, обнародовать некому, - Корвин склонил яйцевидную голову на бок, - а во-вторых, современный народ является тупыми баранами, не способными рационально мыслить. Думаешь, почему главы всех государств на "Земле" активно борятся со знаниями; закрывают учебные заведения; сокращают сроки учёбы; необоснованно взвинчивают тарифы; воюют друг с другом за ресурсы? Да чтобы помешать развитию логического мышления у подчинённых.
- Предсказуемо, - фыркнул я.
        И Корвин продолжил:
- Что же касается лично тебя, Серёга, тут гораздо проще: либо ты носитель гена шизофрении; а из-за хронической усталости, вызванной бесконечными ночными дежурствами на стройке; дневными лекциями в "ВУЗе" и депрессии от личных неурядиц в семье твой недуг впервые проявился.
- Мне об этом ничего не известно, - растерялся я, - но дебаф от бессонницы у меня есть; учёба и разногласия с родителями есть.
       Управляющий пропустил этот монолог мимо ушей и продолжил:
- Второй вариант - ты упал, ударился головой. И теперь у тебя в мозгу опухоль. В итоге в пациентах "Миража" ты увидел монстров.
- Ну, один эпизод, связанный с падением, в заброшке в 1987 году уже был, - со вздохом признался я.
       Владислав Мстиславович подвёл итог:
- И третий вариант - после этого эпизода с падением в заброшке ты попал в руки чекистов. И они внедрили тебе в мозг чип без твоего разрешения.
      Память услужливо подсказала сцену, когда я очнулся в больнице местного отделения "ФСБ" России после того, как помог поймать scp-1066, известный, как гуманоидный вампир Николай Ерёмин.
- Вы правы, Владислав Мстиславович, третий пунт тоже был. А можно этот чип у меня из головы как-нибудь вынуть?
- Можно, - Корвин кивнул и напомнил: - Без чипа, внедрённого в твой мозг подчинёнными комбрига Щепкина, ты перестанешь этих гадких мутантов видеть. Но это ничего не изменит. Эти оборотни с мезозойского периода продолжат жить, размножаться и охотиться на людей. И однажды ты просто не заметишь, как попадёшь в смертельную ловушку, из которой уже не выберешься. Для самозащиты рекомендую бег. Это для начала. Потом выстругай осиновый кол и носи его под одеждой в ночи; запасись святой водой и серебряными пулями.
- Спасибо за совет, - я кивнул и поинтересовался: Что случилось с моим предшественником - Анатолием Заварзиным?
- Я мог бы тебя обмануть, сказав, что Толик женился, уехал в Москву; или поступил в престижный "ВУЗ", выучился, нашёл другую работу. Но это бессмысленно. Ты и так видел больше, чем положено любому смертному, - Корвин развёл руками, - в итоге открою суровую, как наждак, правду: Заварзин совершил смертельную ошибку и погиб от лап одного из монстров.
- Какую ошибку он совершил? - зацепился я за фразу.
- Увы, это конфиденциальная информация и не подлежит разглашению, - возразил Корвин, - я и так позволил себе лишнюю откровенность.
- Спасибо, Владислав Мстиславович, - отозвался я с улыбкой, - последний вопрос: вы - не человек?
- Ты прав. Я - модернизированный вампир. Мне не страшен ни чеснок, ни солнечный свет, ни святая вода, ни осиновый кол, - отозвался управляющий.
         Вернув мистеру Корвину связку ключей от офиса, я пожал ему правую руку;  снова вздохнул, накрутил шарф на потную шею; надел тёплую коричневую куртку и шапку и вышел во двор.
             
                Глава 2. Заключение.
            Моё возвращение из "Миража" обернулось холодным объятием слякотного октября. Словно призрак, я вынырнул из пелены дождя, который, казалось, был соткан из мельчайших ледяных игл, пронзающих насквозь. Промокшая насквозь коричневая куртка на синтепоновой подкладке отяжелела на плечах; коротко стриженые русые  волосы с одинокой седой прядью над лбом слиплись под вязанной матушкой зелёной шапкой от влаги;  и каждый шаг по лестнице на четвёртый этаж отдавал эхом по замёрзшему телу. Возвращаясь в родные пенаты, я искренне надеялся на несколько часов блаженной тишины, проведённой у монотонно бубнящего какую-нибудь хрень телевизора. Я даже хотел обнять родительницу за плечи, нежно поцеловать её в щёку и сказать ей о том, как я соскучился; что искренне рад её видеть не смотря ни на что; что люблю её так же, как и прежде.  Однако у миссис Ломовой возникли другие планы.
             В двухкомнатной квартире витал тонкий фиалковый аромт маминых духов и свежей выпечки;  я стряхнул капли у порога в подъезде, словно вековую пыль, и, не задерживаясь, проследовал в ванную. Горячий душ обрушился на моё измученное, озябшее тело, смывая холод и накопившуюся усталость минувшей ночи, словно очищая холст перед новым мазком кисти. Пар обволакивал, утешал, изгонял дрожь из каждой клеточки организма. Тщательно убрав за собой, я переоделся в сухую, чистую, уютную домашнюю одежду, и направился на кухню, намереваясь сварить картошку для себя и мамы одновременно. На кухонном столе реально стояло блюдо с аппетитными пирожками с луком и яйцами. Я не удержался от соблазна, стащил один из пирожков и съел его. Затем, блаженно улыбнувшись, я углубился в медитативный процесс чистки картошки, позволяя монотонному движению ножа успокоить мысли, пока в ведре не осталось ни единой шероховатой кожицы.
              Тишину, нарушаемую лишь стуком картофеля о стенки ведра, разрезал мягкий скрип двери. На пороге кухни, словно сошедшая с пожелтевшей фотографии, появилась мама. Её взгляд, цепкий и всевидящий, мгновенно окинул мою сгорбившуюся на табуретке фигуру, остановившись на чём-то, что только ей было заметно. 
— Сынок, сходи за хлебом, — ее голос был ровным, лишённым интонаций, словно отданный приказ, который не требовал обсуждения.
- Хорошо, мам, - не отрывая взгляда от погружённого в воду в кастрюле картофеля,  дружелюбно подтвердил я и встал с табуретки.
              Тщательно вымыв руки с мылом, я пошёл в общую спальню, чтобы снова переодеться. Из шкафа он извлек спасение от осенней промозглости – утепленные штаны с начёсом, обещавшие тепло, словно объятие камина, и чёрные стёганые брюки на ватине, мои верные спутники на ночных дежурствах сторожем на стройке. Едва одежда легла на кровать, как в проеме вновь возникла мамина фигура. Её глаза, полные немого укора, скользнули по "ужасным" одеяниям. 
  — Сынок, зачем тебе штаны с начесом? — начала она монотонно, словно заезженная пластинка. — На улице тепло. Плюс восемнадцать градусов.
               Я, сдерживая уже знакомую досаду, дружелюбно пояснил:
— Мама, я замёрз. Попал под дождь. Кашляю. Нос заложен. Если я оденусь не по погоде, то получу бронхит.
              Но миссис Ломова была неумолима, как осенний ветер, что несётся сквозь щели, не обращая внимания на крепкие двери.
— Сынок, зачем тебе эти ужасные брюки? Возьми эти. Они новые, чистые и не заштопанные, — и она протянула сыну спортивные штаны, светлые, тонкие, совершенно неуместные для октябрьского ненастья.
             Я, с толикой смирения, поцеловал старушку, похожую на Анну Банщикову, в пухлую щёку, бережно взял её за локоть, осторожно подвел к календарю, висевшему на стене, и терпеливо, словно объяснял ребёнку аксиому, повторил:
— Октябрь. Слякоть. Дождь. Ветер. Те треники для поздней весны или лета. Но никак не для осени.
              Но матушка, казалось, жила в другом измерении, где всегда цвёл май.
— Сынок, давай тебе объясню ещё раз, — её голос приобрел стальные нотки. — Во дворе тепло. Восемнадцать градусов. Зачем кутаешься? Посмотри, в чём я хожу, — и она повела меня к шкафу в коридоре, где на вешалке висела лишь лёгкая одежда, пригодная разве что для ранней весны.
            Я улыбнулся, мягко, почти с нежностью, и возразил:
— Матушка, я ценю твой стиль. Ты — модница, умница, красавица. Но из-за разницы одежды и погоды у тебя всю жизнь больные почки. Это не мой метод. Я люблю одеваться по сезону. Понимаешь?
            Я посмотрел пожилой учительнице прямо в глаза, пытаясь донести простую истину, которая почему-то всегда ускользала от её понимания:
— Октябрь. Дождь. Слякоть. Ветер. В квартире ещё не подключили отопление. Поэтому в помещениях чуть теплее, чем на улице. Я кашляю. Нос заложен. Я не хочу бронхит. Понимаешь?
— Прекрати со мной пререкаться! Выполняй приказ! — гневный, пронзительный крик Натальи Ивановны заставил воздух завибрировать.
             Я ощутил, как внутри закипает глухое раздражение, словно магма под тонкой коркой земли. Я начал выполнять дыхательную гимнастику:  вдох-выдох, чтобы успокоить бурю в душе. Забрав список покупок со стола на кухне, словно грамоту на казнь, я вновь пошёл в спальню одеваться. Миссис Ломова, неутомимая в своей миссии, последовала за мной, приведя новый, сокрушительный, по её мнению, контраргумент:
— Наш сосед - Иван Иваныч - сказал, что ты в этих ужасных брюках похож на бомжа.
           Последняя капля. Теряя остатки терпения, я поднял голову, и в  голосе, когда  возразил, зазвучал металл, холодный и острый:
— Если Иван Иванович возражает против моих штанов, то пусть скажет мне лично. И останется без зубов за то, что лезет не в своё дело.
            Миссис Ломова продолжала что-то говорить, кричать, даже плакать, следуя за мной из комнаты в комнату, словно тень, сотканная из обид и непонимания. Но я  не слушал.  В процессе ночного дежурства в "Мираже" часть моих эмоций скончалась в конвульсии. Мозг, словно опытный защитный фильтр, отключил слух секунд через тридцать, погрузив меня в спасительную тишину. Надев чистый свитер, пальто, вязаную шапку, что плотно облегала голову, и шарф, я почувствовал себя готовым к новому сражению с непогодой. Прихватив ключи с полки, и зонт,  я вышел в подъезд, оставив за спиной бушующую на пустом месте маму. Когда я уныло брёл по улице под ливнем, то угрюмо думал: "ради кого я рвал жилы, старался выжить в этом треклятом "Мираже" минувшей ночью? Кто, кроме кота по кличке Рыжик, меня  ждёт дома? Всех девушек миссис Ломова тщательно отвадила от меня регулярными милицейскими проверками или задушевными беседами в местной блинной в компании со мной в качестве бесплатного приложения к её сиятельству. Настоящих друзей, таких, как Атос, Портос и Арамис, у меня нет, никогда не было и не будет. Андрюха Кузнецов погиб десять лет назад. Прадедушка, Иван Чернов, умер. Он-то умел находить нужные слова для моей защиты от немотивированных маминых атак. Как говорится в том же мюзикле Дунаевского: "успех пришёл и никого. Лишь я один за всех". А мама? Судя по её поведению, я ей на фиг не нужен. Безусловно, я понимаю мамину мотивацию. Мощный триггер с младшим братом Матюшиным - хроническим алкоголиком бомжеватого вида, избитым милицией на её глазах в начале девяностых годов, а теперь и онкология, о которой заботливо сообщил маме доктор в местной поликлинике после медицинской комиссии. Но это вовсе не повод срывать дневную усталость на единственном человеке, который из-за воспитания, уважения к родителям и врождённой деликатности не может ей противостоять.  Представляю мамину реакцию, если бы она всю узнала правду о моём недавнем дежурстве в аптеке под названием "Мираж". Что бы изменилось, если бы меня под утро, как опасного свидетеля, убила та старая карга, которая буквально пила кровь через трубочку от капельницы у внука-наркомана? Да практически ничего. Осенний ливень по-прежнему поливал бы деревья в Оренбурге; ветер бы выл, подгоняя холодом зазевавшихся прохожих; опавшие листья шелестели бы под ногами прохожих... Моё отсутствие дома утром никто бы не заметил. Кроме Рыжика, пожалуй. Единственный плюс в этой ситуации - она седую прядь волос на моей чёлке не обнаружила. Мелочь, а приятно".
               Сорок минут спустя я, несчастный студент "ОГУ", отягощённый покупками и чувством глубокой усталости, вернулся домой. Я застал маму, сидящую за письменным столом в зале и демонстративно измеряющую артериальное давление электронным аппаратом. Услышав скрип входной двери и мои тяжёлые шаги, Наталья Ивановна обернулась. Её побагровевшее от гипертонии лицо и заплаканные глаза выражали вселенскую скорбь.
- Видишь, подлец, до чего ты меня довёл? - презрительно фыркнула мама и пошла на кухню за лекарством от мигрени и гипертонии, - кто тебе дал право хамить мне? Чем я это заслужила? Самоотверженной заботой и любовью? Тем, что кручусь, как белка в колесе, на трёх работах, а ты, свинья неблагодарная, не захотел, видишь ли надеть ту ветровку и штаны, которые я тебе предложила для похода за продуктами в сырую ветреную погоду и ливень? Вот стоило оно того? Доволен теперь, паразит? Наверное, сидишь и радуешься тому, что смог выбить меня из колеи на неделю. Никакого ужина тебе и поблажек! Не заслужил, гадёныш! Иди в свою комнату и подумай над своим недостойным интеллигента поведением. 
            Поняв, что предстоит "вторая часть марлезонского балета", я удручённо вздохнул, молча разделся, нарезал на кухне бутерброд с колбасой, зашёл в общую с мамой спальню и, словно возводя неприступную крепость, привязал поясом от халата дверную ручку к ручке шкафа. Возмущенный крик миссис Ломовой раздался снаружи минуту спустя, но  этот звук уже был приглушён и далёк. Включив на смартфоне боевик, я вставил наушники, взял на колени рыжего кота, тёплое мурчание которого успокаивало лучше любого лекарства, и стал наслаждаться западным фильмом со Сталлоне в главной роли.
       Переделать миссис Ломову, привыкшую к стилю общения "командир (она) - солдат (я)", было уже нереально. И я это понимал, глубоко в душе завидуя однокласснику Игорю Ветрову, у которого не было ни отца, ни матери. Тишина, покой, красота. Да. У приятеля полно других забот. Но, как говорится, два раза хорошо не бывает. И каждый из нас нёс свой крест;  по-своему борясь за маленький кусочек личного спокойствия в этом суетном мире.
       С момента ночного дежурства в "Мираже" я ещё сильнее замкнулся в себе; перестал без острой необходимости выходить в сумерках из квартиры; вздрагивал во двора от каждого резкого звука. Кроме того, свой аванс, полученный от мистера Корвина, я потратил на замену электро проводки в подъезде и ремонт обоих ламповых фонарей над подъездами. Теперь в моё окно, выходящее на тротуар, в темноте ярко бил жёлтым лучом осветительный прибор. Хотя это и мешало заснуть, но вселяло надежду на то, что уж к моему убежищу ни один монстр - клиент из аптеки "Мираж" и на пушечный выстрел не подойдёт. Затем я купил мощный на тот момент ноутбук; нашёл по интернету фирму "Вектор" и заключил с ними договор на установку в моём подъезде датчиков движения и видео камер. И попросил их мастера подключить передачу файлов ко мне на компьютер. К счастью, миссис Ломова в тот день находилась на работе в школе и ничего не заметила. Иначе матушка исключительно из благих побуждений бы такси и отвезла меня в психо-неврологический диспансер для лечения. А там уже заранее оповещённый комбригом Щепкиным эскулам превратит мои мозги в овощ мощными психотропными препаратами. Ведь комитет государственной безопасности очевидцев их промахов не оставляет.  Так как Наталья Ивановна не была свидетелем моего общения с жуткими тварями, scp - объектами, маскирующимися под людей и охотящимися на них. Родительница рассуждала клишированно: раз она не видит опасность в ночи, значит, её не существует. Поэтому лишний раз старался себя и её обезопасить. На смену ночным сменам сторожем на стройке пришла дневная работа курьером в пиццерии по выходным. Приятным бонусом стала возможность брать пару коробок со свежей пиццей к себе домой и угощать себя и маму. Кроме того, перед посещением института, я занялся бегом во дворе, постепенно увеличивая дистанцию кросса до километра. Семейная реликвия - заботливо очищенный мной от ржавчины "Тульский-Токарев" занял законное место в наплечной кобуре не только ночью, но и днём. Вооружался я так осторожно, чтобы скрыть это от миссис Ломовой. Пока это получалось. Для борьбы с бессонницей я заказал  аптеке снотворное помощнее. От ночных кошмаров в течение следующего года это, конечно же, не спасало. Но засыпать я стал раньше, спал крепче и дольше, а утром просыпался бодрым и отдохнувшим.  Когда мама просила перед сном вынести мусор или сходить за хлебом, я сначала около сорока минут изучал записи с камер наружного наблюдения в подъезде и на улице, затем вооружался и выполнял это поручение, стараясь не вызвать тень маминого подозрения. Кроме училища я посещал тех репетиторов, которые помогли мне заполнить пробел в знаниях. И в декабре я пересдал те предметы, по которым я отставал. Разумеется, перед тем, как войти в квартиру к очередному учителю, я в его парадной снимал наплечную кобуру и прятал в ближайший открытый почтовый ящик. Разумеется, я рисковал тем, что какой-нибудь идиот полезет туда за почтой или газетами, обнаружит мой ствол и украдёт его. Либо вызовет полицию и создаст общую панику. Но всё обошлось. Через год мои ночные кошмары, в которых я видел ночных клиентов аптеки "Мираж" закончились. Пальцы перестали непроизвольно подрагивать во сне. А настроение улучшилось. К тому моменту я твёрдо решил, что события в "Мираже" мне просто померещились из-за переутомления. Полковник Щепкин, как и обещал, поставил миссис Ломову на очередь в получении государственной квоты для экстренной операции по удалению небольшой онкологической опухоли в матке и яичниках. Но по старой доброй русской традиции любой пациент, нуждающийся в неотложной медицинской помощи, годами влачил жалкое существование в ожидании государственной протекции. И зачастую русских больных ожидала в финале смерть. Бездушная система здравоохранения вычёркивала погибшего бедолагу из списка по квоте и вносило имя следующей жертвы. Я этого допустить не мог. Мой уход из архитектурного техникума в армию был предрешён заранее. Миссис Ломову я извещать об этом не стал. Пусть пока повитает в облаках, где заботливое советское государство по-прежнему существует. И где нет места ни Горбачёву, ни Ельцину, ни перестройке с их демократией и гласностью.
              Однажды ночью мне почему-то приснилось казино. Сидя за покрытым зелёным сукном столом, я играл то ли  в рулетку, то ли в покер, то ли в подкидного дурака. И одна комбинация сработала. Я вскочил и тут же записал её в тетради, подсвечивая фонариком на смартфоне. На следующее утро я вышел в подъезд и обнаружил в соседней квартире подпольный игорный дом, который организовал в съёмном помещении местный рэкетир и депутат по совместительству - Игорь Валентинович Смирнов. Из любопытства я туда пошёл и сначала выиграл крупную денежную сумму. А потом проиграл не только выигрыш, но и мамину скудную пенсию. Дома меня ожидал очередной скандал. Я даже испытал чувство вины перед мамой. Но не это самое страшное. За мной начали охотиться наёмники Смирнова. Закончилось это тем, что я забрал заявление из строительного техникума, оплатил деньгами за следующий семестр маме операцию, которая дала временную передышку и облегчение самочувствия; а затем пошёл в армию, в душе радуясь, что там шайка Смирнова меня не достанет. Через два года после срочной службы я подал заявление в офицерское училище; через пять лет его закончил с красным дипломом; работал в местном "СОБРе"; оттуда меня уже забрал в московский "УПСМ" полковник Щепкин, обучивший меня элитным ликвидатором в погонах. Дальше произошло то, что я описывал в рассказе под названием "Судьба Ломова".

              Финиш. Закончил писать 8 октября 2025 года.
              Не знаю, уместен ли конфликт персонажа Ломова с его мамой.
             Но потом я его могу из текста удалить при редактировании.