Пиломатериал

***

МОЙ ДРУГ ЭДИК

- Вася, ну ты скоро?! Всё уже остыло.
- Иду я, мам! Иду!
Как обычно, в то субботнее утро я пришёл на завтрак, когда взрослые за столом уже закончили прием пищи. Папа и мама читали газеты, а бабушка сидела в кресле и вязала салфетку.
- Вот какой молодец! – воскликнула мама, и процитировала: «В прошлый четверг ученик 8 «А» класса Закрайской школы имени Тимура Аркадьевича Гайдара Эдуард Державин предотвратил пожар в кабинете физики. Руководитель пожарной части города товарищ Икаров Н.Е. сообщил Эдуарду о присвоении ему почётного звания «Юный пожарный», и организовал ознакомительную поездку на пожарной машине. Родители Эдуарда были поощрены устной благодарностью.»
Я ухмыльнулся, уплетая бабушкин пирожок с капустой.
Мама нежно потрепала меня за волосы, и вздохнула:
- Когда ж я прочитаю подобную заметку о тебе, Вася?
Папа выглянул из-за газеты «Известия»:
- Заметь, Зинуля! У нас без всяких заметок растет очень хороший мальчик!
- Подобные статейки, Зиночка, ты бы читала ежедневно, если бы не Эдика, а Васин дядя работал главредом «Закрайского пионера». Хотя нет – я бы не допустила такого безобразия.
- Мама-а-а-а, – папа с укоризной взглянул на бабушку, листая «Аргументы и факты». Она оставила вязанье и выразительно посмотрела на сына поверх очков. Затем вновь застучала спицами как тореадор.
- Да, Маргарита Ильинична? А разве здесь что-то выдумано? А кто прошлом месяце собрал больше всех металлолома? Помните, какая большая статья вышла про Эдуарда и его команду в «Закрайском пионере»?
- Помню, милочка! Помню! И помню, что это он со своими … - бабушка, кашлянула, обдумывая подходящий литературный синоним - архаровцами сдал в металлолом канализационные трубы со строительной площадки. Между прочим, детский сад мог остаться без удобств.
- Канализационные трубы? Как же они смогли? А забор? Там же должен быть сторож?
- Посмотри в окно! – бабушка вскочила с кресла, отбросив в сторону недовязанную салфетку и встала у окна. - Иди сюда, Зина! Видишь, строят магазин? Где же ты, Зиночка, видишь забор? Вот-вот! Он там же, где и сторож.
- Должен быть, - проворчала бабушка, вернувшись в кресло, – Между «должен быть» и тем, что есть на самом деле – дистанция огромного размера, милочка! Этого в газетах не напишут.
 - Сегодня выходной. Никого на стройплощадке нет. – послышался папин голос из-за газеты «Социалистическая индустрия». – Металл они собирали тоже в субботу. Был бы скандал, но городские власти решили не портить репутацию «Тимуровской» школы из-за этого курьезного случая. Во-первых, Эдуард сделал это из добрых побуждений. Во-вторых, мама, всё-таки, директор школы.
- А в-третьих, папа – второй секретарь горкома, - добавила бабушка.
- Ну хорошо, допустим! – не сдавалась мама. – А в июле он выиграл городское состязание по сбору макулатуры. Об этом писал не только «Закрайский пионер», но и «Пионерская правда!». Что вы, Маргарита Ильинична, на это скажете? Эдик тоже трубы сдал?
- Да не трубы, Зина! Дело похуже было! Представляю, что бы написала «Пионерская правда», если бы узнала, что Эдик у родного дяди уволок в макулатуру старые редакционные подшивки «Закрайского пионера». Все номера за полвека! Дядя тут же на неделю слёг в больницу.
Выяснилось, что Эдик предложил по-тимуровски оказать помощь в уборке гаража редакции. Дядя обрадовался и уже начал писать об этом славном почине статью. В результате архив редакции оказался в приемном пункте завода «Знамя», а автомобиль «Волга», на котором Эдик с друзьями перевозил подшивки, на штрафстоянке.
Чтобы замять это дело, коллектив редакции тогда выпустил огромный обзор о Тимуровском движении и успехах Закраевской школы.
А между тем, прадедушка-то Державина до 1917 года был членом городской управы Закрайска. Да-да! Ну а потом, как было принято говорить, положительно воспринял идеи революции. И вошёл в состав нового городского руководства.
Вот так, Зиночка - династия Державиных оставила свой след в каждой исторической эпохе города Закрайска. Славная, славная семейка! Но это ещё не конец! Вы ещё услышите об Эдуарде Андреевиче! Помяните мои слова! – пророчествовала из кресла бабушка.
- И откуда вы всё это знаете, Маргарита Ильинична! – с плохо скрываемым раздражением произнесла мама.
- Да, мам! Действительно, откуда? – миролюбиво осведомился папа, аккуратно сворачивая «Советский спорт».
- Я ВСЁ знаю, – сказала как отрезала бабушка, постукивая спицами. Она посмотрела на меня, подмигнула и загадочно улыбнулась.
- А в мае? Помните? – мама вскочила со стула и затрясла «Закрайским пионером» над головой бабушки.
Бабушка с невозмутимым видом вязала салфетку. Было ясно, что разговор окончен.
- Зина, не надо! Успокойся! – папа встал из-за стола, что-то дочитывая на последней странице «Литературки» и, тяжело вздохнув, пошёл в зал. – Пойдём, Зина, лучше посмотрим телевизор. Сенкевича. Ты не помнишь, «Клуб» сегодня или завтра?
Мама бросила газету на ворох других на столе и стеная, пошла вслед за папой.
- Спасибо! Я поел. Баб, пирожки очень вкусные! – тут я встал из-за стола и обнял бабушку. – Я пойду погулять.
- Ну и хорошо, внучок! Купи булку хлеба. Вот тебе двадцать копеек.



Мы переехали сюда, на окраину Закрайска, совсем недавно: проектный институт дал папе новую квартиру.
Лифт ещё не запустили. Я перепрыгивая через ступеньку. выбежал во двор. Он по-прежнему походил на стройплощадку: вокруг нашего дома строились такие же девятиэтажки, а ещё детсад, школа, магазины, новый дом пионеров и стадион. В голубом небе покачивали стропами с крюками застывшие строительные краны, земля была изрыта траншеями под фундаменты, стопками стояли бетонные плиты, торчавшую из щебня светло-серую сваю приобнял закопченный копер... За нашим домом совсем недалеко виднелись пригородные березовые рощи посреди бескрайних прокошенных полей.
Это рай для мальчишек: здесь можно поиграть в войнушку, поискать строительные патроны, запускать плоты в котлованах с водой, пожечь костры... Да мало ли - просто хорошо погулять в последние теплые деньки сентября!
Но сегодня я решил во чтобы то и стало добиться известности в Закрайске. Всё-таки, немного славы не помешает. Пусть не такой громкой, как у Эдика. Но что-то нужно предпринять.
Домашние склоки меня не расстраивают. Я понимаю, что родители меня любят и желают мне добра. Но и они вправе ожидать от меня поступков, за которые мной будут гордиться.
Напишут обо мне или нет – мне не важно. Хотя нет, важно! Пусть мама прочитает обо мне и скажет: Сынок, прости, что я так недооценивала тебя!
А я отвечу: ничего мама! На моем месте так пустил бы каждый учащийся нашей школы. Ведь в жизни всегда есть место подвигу!



Вот и я шёл по улице навстречу своему подвигу, размышляя об утреннем разговоре на кухне.
Мой друг Эдик из параллельного, престижного класса 8 «А» слыл в городе настоящим героем. Последний случай на пожаре только упрочил его положение и авторитет в мальчишеской среде. И только я и Эдик знали, что произошло на самом деле.
Класс физики почти всегда пустовал, поэтому Эдик брал тайком ключи в кабинете матери и мы подолгу там проводили время, копаясь в учебных пособиях и приборах. Более теоретических вопросов, нас увлекали эксперименты. Интересней всего было проводить опыт с фотоэффектом. Старая камера, подаренная школе ещё прадедом Эдика, возможно до сих пор ещё могла делать снимки. Это мысль нас с Эдиком вдохновила идти вслед за Уильямом Круксом.
Методом проб и ошибок мы упорно пытались установить оптимальное соотношение смеси с магния другими ингредиентами, чтобы наладить работу вспышки. Недостаток теоретической базы с лихвой восполнялся энтузиазмом исследователей и доступностью компонентов.
Между нами развернулась ожесточённая дискуссия о достаточной величине смеси, в которой победило упрямство Эдика.
Мы приготовились к съёмке.
Я встал напротив камеры, изображая Альберта Эйнштейна, а Эдик накинул на голову пиджак и прижался к фотоаппарату.
«Внимание, сейчас вылетит птичка!» - предупредил фотограф. Я показал ему язык.
Через мгновение раздался громкий хлопок и Эдик с камерой скрылись в клубах дыма. Ещё немного и сплошная пелена обволокла всё вокруг.



- Я думаю, на сегодня достаточно экспериментов - негромко сказал я в густой туман, в надежде услышать голос друга. - Эдик, ты жив?
- Да жив я, жив! - послышался откуда-то кашель Эдика. - Нужно открыть окна, иначе нам конец.
Довольно скоро стало ясно, что такое задымление уже нельзя было скрыть простым проветриванием кабинета. Эдик предложил мне удалиться, дабы принять на себя всю силу удара карающей длани своей мамы. Я оценил благородство друга, но по тем же мотивам решил отказаться от его предложения.
Тогда Эдик схватил огнетушитель, и выпустив струю, попытался меня преследовать. Пришлось проявить благоразумие и удалиться.
Когда прошла эвакуация школьников и приехали пожарные, Эдик в красках поведал маме - директору школы, ошалевшим педагогам и невозмутимым огнеборцам, что стал случайным свидетелем пожара и, не призывая никого в помощь, сам вовремя погасил его.
Учителя молча разошлись проветривать кабинеты. Пожарные похвалили Эдика за находчивость и решительность, свернули шланги и уехали. Дети во дворе школы проводили их восхищенными взглядами. Уроки пришлось отменить.
Однако директор Эдику не поверил. Переступая через клоки пены, завалившие весь кабинет, Лариса Захаровна старательно принюхивалась.
- Ах ты, негодник! Магний жгли?
- Ты что, мама? Зачем?
- Будто я не знаю, зачем! Фотоаппарат сдвинут с полки… Ты что думаешь, мы со школьными подружками его не таскали. Но у нас ума хватало точно рассчитать все, чтобы не перетравить всю школу. Эх, ты, горе мне с тобой!
- Это не я! У меня «пятёрка» по физике. Я бы всё точно рассчитал. Я думаю, хулигана искать нужно из числа «троечников».
— Я те сегодня устрою «тройку»! – в сердцах бросила мама Эдика и пошла звонить дяде в редакцию.
Вечером после ужина Лариса Захаровна поставила вопрос ребром: или Андрей Юрьевич находит учителя физики хоть на краю земли, или туда – за край - с такими «подвигами» скоро отправится его единственный сын. И будет там Эдуард Андреевич в свободное от заготовки древесины время телогрейкой греть тайгу. Дядя что-то записывал в блокнот, папа хмурился и молчал. Второй секретарь горкома не хотел, чтобы сын положил начало этой новой традиции в его славном роду. Поэтому клятвенно заверил жену, что к исходу второй недели нового учебного года кадровый дефицит в закрайской школе будет преодолен.
А сегодня уже вышла дядина статья о подвиге Эдика на пожаре.



Да, а что же делать мне? Время сборов макулатуры и металлолома прошло. Заготавливать их в следующему сезону? Где же их хранить? Где взять рекордное количество бумаги и железок? Я ведь и раньше не мог тягаться в находчивости с Эдиком. Теперь, на фоне недосягаемых высот Эдика и его команды, воспетых его литературным дядей, не смогу и подавно.
Я пересекал город вдоль и поперёк, проходил улицу за улицей в поисках пожаров. Но сегодня пожаров нигде не было. Ни огня, ни дымочка.
Вдруг меня осенила гениальная мысль: так ведь можно спасти утопающего!
Просидев до темноты на берегу единственного в городе пруда, я с тоской следил за тем, как курица задумчиво бродила по щиколотку в вонючей жиже от берега до берега. Она поклевывала ряску и подозрительно косилась на меня.
- Нет, - подвёл я безрадостный итог хождениям за подвигом. - Подходящего момента мне уж не дождаться до седых волос.
Я обреченно поплёлся к дому, как вдруг вспомнил, что обещал бабушке купить хлеба.
- Нужно успеть до 11-ти вечера, - напомнил я сам себе и рысцой побежал к универсаму. Универсам своими игривыми неонами освещал расположенную рядом автобусную остановку с запоздалыми пассажирами. Вот тяжело тронулся последний автобус, натужно продул выхлопную трубу и через несколько минут исчез из виду. Улица опустела. И вдруг из стоявшего на противоположной стороне дороги такси вышла женщину. Она словно замерла в нерешительности и, как мне показалось, пристально поглядела на меня.
- Неужели, мне удастся хотя бы бабушку перевести через дорогу?! - не поверил я своей удаче. - Воистину: только вера и стойкость духа помогает одолеть трудный путь праведника! - высокопарно подбодрил я себя где-то прочитанной фразой и шагнул на шоссе. В этот момент из машины вышли двое мужчин. Один был таксист – он открыл багажники и начал извлекать чемоданы, а второй бросился с жаркими объятиями к женщине.
- Ну не везет мне сегодня, не везет - горько изрёк я в пустоту ночного города, напоследок ещё раз взглянул на влюблённую парочку, застывшую в страстном поцелуе, и зашёл в магазин.



Домой я пошёл через старую тенистую аллею, которую городские власти решили сохранить между двумя огромными стройплощадками, где возводились многоквартирные высотки. Город Закрайск рос и хорошел. Вернее, рос быстрее, чем хорошел – благоустройство подходов к новостройкам от центральной улицы имени бессмертного вождя пролетариата шло с отставанием. Самые короткие пути шли через стройплощадки, но только местные жители могли ориентироваться в стремительно меняющейся картине мира.
Новички шли к нашему дому по единственной асфальтированной пешеходной дорожке. Она пролегала средь длинного строя древнего карагача, который с обеих обочин словно сказочное чудовище, тянул свои корявые длинные ветви-руки к голове беспечного путника. Таким образом кроны деревьев сформировали естественный свод пещеры, в которую проникал свет лишь днём и только с листопадом.
Среди детей и взрослых про эту аллею ходили жуткие слухи, хотя мне достоверно неизвестно ни об одном происшествии, оправдавшим её дурную славу.



Я беззаботно шагнул в эту черню дыру в начале 12-го часа ночи, полагая через пятнадцать-двадцать минут оказаться у себя во дворе. Я понимал, что меня дома ждет выволочка, поэтому особо не торопился.
Вдруг впереди я разглядел едва заметный, но уже знакомый силуэт. Это была та самая женщина, которую я видел у такси. Она шла неровным шагом на высоких каблуках, постоянно озираясь, волоча в руках огромные чемоданы.
- Соседка, наверное, – резонно рассудил я. – Нужно аккуратно приблизиться, чтобы не напугать ее. И помочь хотя бы донести чемоданы.
С этой мыслью я чуть прибавил шаг.
Через минуту мне показалась, что фигурка стремительно удаляется.
Я попробовал, сохраняя непринужденность, увеличить ход.
Однако и этот прием не позволил мне выиграть расстояние. Тогда я, стараясь не топотать ботинками – мне очень не хотелось напугать эту даму – сделал короткий марш-бросок и вновь перешёл на широкий шаг.



- Помогите! - неожиданно закричала она и вдали замелькали два светлых пятна - крепкие женские лытки в чулках. Из глубины аллеи доносился удаляющий звон каблучков.
Услышав ее красивый голос, я вдруг вспомнил, почему мне показалась до боли знакомой эта женщина.
- Так я и хочу вам помочь, Марь Иванна! – радостно крикнул я в след тающей во мгле фигурке, и перешел на рысь.
- А кто ты? – не снижая темпа, и не оборачиваясь, прокричала она. Фигурка с чемоданами побежала ещё энергичней, стараясь увеличить разрыв.
- Я – Вася! А вы - наша новая учительница физики, Марь Иванна! – бежал и кричал я на всю аллею, пытаясь, напротив, его сократить.
- А из какого ты класса, Вася! – продолжила допрос на бегу Марь Иванна.
- Из 8 «Б» -проорал я в ответ, стараясь отвечать в такт дыханию, чтобы не терять скорость.
- А что у тебя по физике за прошлый год? – долетел до меня пронзительным криком коварный вопрос.
- «Тройка», Марь Иванна! - из последних сил прокричал я, и мелькнула в голове мысль: «Где же второе дыхание?»
Услышав такое, Марь Иванна несколько ускорилась. Но пробежав в режиме чемпиона мира по спринту метров тридцать, она начала замедляться. Тяжёлые чемоданы, тянувшие её к земле, она так не подумала выпускать из рук.
- Ну почему?!! Ну почему ты так не любишь физику, Вася?! – воскликнула она в отчаянии. Ведь уже казалось, что ещё немного и она дома. Где-то в паре сотен метров, в конце аллеи, уже виднелись огни нашего двора. Но силы уже иссякли. И она пошла обычным шагом, едва переставляя ноги.
- Я люблю физику, - выпалил я и остановился. - Просто у нас давно не было учителя физики, и весь прошлый год её нам преподавал учитель физической культуры. Физкультура – не самая сильная моя сторона, Марь Иванна – откровенно признался я, и тоже перешел на быстрый шаг.



- Откуда ты знаешь как меня зовут, Вася – произнесла она обреченным тоном. От усталости Марь Иванна уже не могла придать предложению вопросительную форму.
Я набрался последних сил, вздохнул и выдал на одном дыхании вслед Марь Иванне:
- Я вас уже знаю! Вы заселились в 8-ой подъезд в понедельник. Мы с бабушкой гуляли по двору, она сказала, что вы наша новая учительница физики, – затем встал, и согнувшись посреди аллеи, попытался отдышаться.
- Бабушка? – переспросила Марь Иванна и обернулась, пытаясь разглядеть меня в ночной мгле. - Она-то откуда меня знает? – учительница тщетно старалась придать голосу безразличной тон. Не дождавшись ответа, Марь Иванна поволокла чемоданы к дому.
Короткая передышка сделала меня бодрее.
- Не знаю. Но она всё знает, - ответил я насколько мог короче,  и пошел следом на почтительном расстоянии.
Она снова остановилась. Я тоже. Мы немного помолчали.
- Гм. Да, всё верно, Вася! Мы с мужем переехали из Сочи … она прервалась на глубокий вздох – в Закрайск, – кажется, она была готова заплакать. Судорожно сглотнув, Марь Иванна почти без голоса добавила: - По комсомольской путевке... кхе ... мужа.
В темноте послышались сдавленные рыдания.
- Понятно. Мы очень рады, - попытался я как-то смягчить неловкость ситуации.
Марь Ивановна поставила, наконец, чемоданы на асфальт и высморкалась в платок.
- Да, - многозначительно произнесла она, взяв, наконец, себя в руки. - Ваш учитель физкультуры добился заметных результатов. Ты в отличной форме. Быстро бегаешь! Ну вот тебе и приз!
Она покачала руками с чемоданами, словно взвешивая, и отдала мне один из них, что решив, что он полегче.
- Я ведь вас не догнал, хотя чемоданы у вас очень тяжелые – скромно ответил я на комплимент. Я побрел рядом с Марь Ивановной, стараясь не кряхтеть от напряжения.
- Тяжело? Там книги. Теперь уж поздно судить да рядить, - вдруг повеселела она. – Взялся за гуж…
- ... не говори, что не дюж! – охотно подхватил я. - Мне не так уж тяжело, Марь Иванна.
- Да, Вася! Ты меня немного напугал. Ну всё равно ты молодец! Решил помочь почти незнакомой женщине. Совершил добрый поступок, - она пропустила меня вперед. - Если устанешь, скажи: мы отдохнем.
- Угу! - отозвался я.
Мы молча проложили путь.



Внезапно она остановилась, словно её осенила какая-то страшная догадка.
- А вот скажи: ты давно … - и она осеклась, пытаясь подобрать нужные слова.
- Давно ли я решил совершить добрый поступок? Я решил сегодня с утра. Если точнее, после завтрака.
- Да нет, Вася! Ты давно меня заметил? Увидел, что ли… Давно?
- Ещё на остановке, Марь Иванна. Там ещё был …
- Подожди, Вася! Ты знаешь, сколько времени? Тебя же потеряют дома! Пошли! - торопливо перебила меня Марь Ивановна. Она взяла меня за руку и поволокла к дому. - Что вы сейчас проходите по физике?
- Гравитацию. Притяжение тел…
- Ну, Вася! Я вижу физику у вас преподают на должном уровне. Физическое воспитание, говоришь? Физически ты развит неплохо, уж точно не на «три», а на твёрдую «четвёрку». Помнишь про притяжение тел, – Марь Иванна неожиданно всхлипнула, - про гравитацию …
- Трудно забыть, Марь Иванна, когда тебе на ногу падает молоток.
- Причем тут молоток, Вася?- Марь Иванна насторожилась.
- С начала этого учебного года у нас физику ведёт учитель труда. Он каждый урок повторяет, что физика окружает нас повсюду. А физический труд – основа человеческого бытия. Оно, человеческое бытие, в своё очередь, есть величайшая часть Мироздания.
Так вот, на прошлом уроке физики мы делали табуретки. Я случайно уронил молоток. Было очень больно. Трудовик осмотрел ногу и сказал мне: ничего страшного, перелома нет, так – небольшой ушиб.
И обратился к классу: посмотрите, дети! Вот Вася кричит от боли. Вроде пустяк. Но это прямое следствие закона всемирного тяготения. А гравитация, дети, это сила притяжения между любыми объектами, имеющими массу…
- Неожиданный подход к преподаванию физики, – тихо и медленно произнесла Марь Иванна, думая, похоже, о чём-то о своём.
Я, поощрённый похвалой, продолжил:
- Вот вы спрашивали, когда я вас сегодня заметил …
- Стоп, Вася! Не торопись! – задумчивость мгновенно слетела с Марь Иванны. - Я смотрю, у тебя хорошие начальные данные. Теперь мы с тобой займёмся серьёзным изучением предмета. Ведь есть ещё боле интересные явления, которые также изучает физика. Например, оптика, оптические иллюзии... У тебя хорошее зрение, Вася?
- Не знаю, Марь Иванна! Я сейчас почти ничего не вижу – темень сплошная.
- Правильно, Вася! Ученый не должен торопиться с выводами. Каждый опыт требует многократной перепроверки. Нужно исключить возможные погрешности, избежать ошибки! Это очень важно, Вася! Очень! Нельзя допустить ошибки! И только тогда можно заявлять об открытии.
- Понятно, Марь Иванна!



- Маша! Почему ты так поздно? Мне пришлось отпроситься с дежурства. Ты не могла мне позвонить с вокзала? Там бы тебя сопроводили «линейщики» прямо до райотдела, а я довёз на «дежурке» до дома. Время такое неспокойное. Новый микрорайон. Всюду стройки. Нет фонарей. Тьма кромешная.
- Ну что ты, Стёпа! Не переживай! Я уже здесь, – Марь Иванна немного покосилась на меня и обняла мужа. Он машинально поцеловал ее в волосы, не сводя с меня глаз. Потом взял у нее чемодан.
-Кто это?
- Познакомьтесь, Степан Егорович! - Марь Иванна по-доброму улыбнулась, представляя нас друг другу. - Это мой ученик, Вася Петров, из 8 «Б». Он помог мне донести вещи от остановки. Вася, а это мой ...
- А что это ты один так поздно делаешь на улице, Вася? Где твои родители? - оборвал её на полуслове милиционер.
- Степан, ну перестань! – Марь Иванна пыталась робко возразить мужу, прихватив его за рукав форменного кителя. – Пойдём домой, Стёпа!
Я передал чемодан Степану Егоровичу.
- Я уже большой. Сходил за хлебом – показал я сетку с «бородинским». - И вот: увидел Марь Иванну. Помог.
- Молодец! И по этой разбойничьей дорожке один не боишься ходить?
- Неа, это жуликам там страшно. И собаки там не бегают - боятся. Поэтому в любое время суток ходить по ней безопасно. Тем более, я с Марь Ивановной. Не страшно. Ведь у нее муж – наш участковый!
- Значит ты меня уже знаешь? Да ты смышлен. И храбр. Кем хочешь стать, когда вырастешь? Наверное, милиционером?
- Нет, я хочу стать физиком. – Марь Иванна удовлетворенно улыбнулась и погладила меня по голове.
- Физиком? Это вы с Державиным спалили кабинет физики? Только не ври мне, я ВСЁ знаю – работа такая!
Мне показалось, что тотчас на меня повеяло жаром - щеки Марьи Иванны полыхнули инфракрасным излучением. Она, резко склонив голову, зачем-то начала усердно осматривать чемоданы.
- Я никогда не вру. Мы не спалили, а проводили опыт. По фотоэффекту. На фотоаппарате, который стоит в лаборантской.
- Ясно. Маша, что ты там роешься? Ну, идём же скорей домой! Мне нужно возвращаться на службу. А ты, Василий, больше так поздно на улицу не ходи. Вот вызову родителей в «детскую комнату», так они тебе покажут «физику». Физики они, понимаешь!



В понедельник в школе была торжественная линейка, на которой уже официально всем представили нашего нового учителя физики. А вторым пунктом было выступление нашего нового участкового Степана Егоровича, который сообщил о необходимости учиться как завещал великий Ленин, хорошо себя вести, поддерживать высокий моральный уровень и свято чтить традиции октябрят, пионеров и комсомольцев, так как требует от нас память о славных делах Тимура и его команды, о творчестве и боевых подвигах его великого отца – Аркадия Гайдара...
- В этой связи, - заключил он. – хочу отметить отважный поступок Василия Петрова, не уронившего честь образовательного учреждения. Поздравляю, Вася! Спасибо вам, уважаемые Зинаида Семеновна и Дмитрий Иванович! Низкий поклон, Маргарита Ильинична.
Папа растеряно хлопал глазами. Мама сморкалась в платок, её за плечи бережно приобняла Марь Иванна. Бабушка держалась с достоинством, и лишь чуть кивнула головой Степану Егоровичу.
Он зажал в клешню мою ладошку и горячо, с чувством потряс. «Интересно, - подумал я. – Что же такого рассказала Марь Иванна о вчерашнем вечере».
В стройных шеренгах пионеров и комсомольцев послышалось недоуменное гудение.
- Отставить! Смирно! – оборвал ненужные расспросы Степан Егорович. - Из соображений секретности, подробности этого деяния не подлежат разглашению. Вольно! Разойдись!



С тех пор Марь Ивановна взяла надо мной неотступное шефство. «Тройку» по её предмету я исправил уже в следующей четверти. К концу учебного года стал лучшим учеником школы по физике, а в 9 и 10 классах я выиграл все городские олимпиады. Окончил школу, затем физфак МГУ…
К «выпускным» Эдик выходил круглым «отличником». Не то чтобы ему давались все науки легко, скорее наоборот. Но никто из учителей не решался ставить ему оценку ниже «пятерки».
Впрочем, в глубине его познаний по истории и естествоведению, которые преподавала директор школы – его мама, никто не сомневался.
Лишь Марь Иванна иногда могла попенять Эдику на отсутствие должного интереса к ее предмету. Но что Эдик неизменно отвечал:
- Зачем мне физика? Необходимый минимум я знаю. «Плюс» там, «минус». Левый спин, правый спин. Масса покоя...
А вот где в каждый конкретный момент электрон, я вас спрашиваю? Это вероятность. – умело парировал Эдик.
- Я комсомолец, Марь Иванна! Я комсорг школы, состою в горкоме комсомола. Мне нужна точность. Вот, к примеру, спрашиваю я товарища, который решил вступить в комсомол: ты за кого? За наших - за левых, или за правых, то есть, ты контра? Чтобы никаких там вероятностей! Понимаете, Марь Иванна? Нужно так глубоко копнуть его нутро, чтоб до электронов!
А для этого нужны гуманитарные науки. Ведь что происходит, Марь Иванна: по мере коммунистического строительства, неуклонно упрочивается материальная база социализма. В стране появляется много полезных вещей, даже импортных. А вот идейность падает. Бытие опережает сознание, так сказать. И наш народ, наслаждаясь плодами развитого социализма, не должен забывать о главной нашей цели – о классовой борьбе и окончательной победе коммунизма во всем мире! В этих условиях возрастает роль гуманитарных наук. Главная моя наука – наука убеждать! Понимаете, Марь Иванна? Вы же комсомолка?
- Да, Эдик… Гм… Да, Эдуард Андреевич!
- Ну значит вы меня должны понимать.
Марь Иванна со вздохом открывала дневник и ставила размашистым почерком «5 +!»



Эдик сначала пошёл по стопам отца и поступил в Высшую партийную школу в порядке исключения, без надлежащего партийного стажа – слишком явными были верность коммунистическим идеям и классовая близость к партаппарату. Блестящая поступь молодого государственного и политического деятеля, «октябрёнка», «пионера», «комсомольца» и «кандидата в члены партии» прервалась в 1991 году с крушением СССР.

И вновь на выручку Эдику пришёл его дядя-главред, который помог ему поступить на Высшие режиссерские курсы. Племянник не подвёл своего дядю – окончил ВРК с дипломной работой «Так жить нельзя!» по мотивам автобиографии своего старшего родственника. Кроме диплома с отличием, он получил множество государственных наград и частных премий за эту остросюжетную драму.
Затем и сам Эдик обнаружил недюжинный литературный дар: из-под его неутомимого пера хлынула гражданская поэзия, воспевающая сияющие высоты современной демократии и обличающая ужасы советского режима. Эдик так и смог простить коммунистам столь ранний закат своей политической карьеры. Между прочим, выпуск его книг щедро оплачивается министерством культуры. Поэтому размеры их тиражей уже многократно превысили масштабы «советских ужасов».
Ну а я теперь уже не Вася Петров, а Василий Дмитриевич, доктор физико-математических наук, профессор.
Недавно мне на электронную почту пришло приглашение Марь Иванны. Он попросила скинуть план-конспект выступления на тему «Люди и события, определившие мою судьбу»
Обдумав задание моей любимой школьной учительницы, я написал и отправил этот текст. Ответа не последовало.



Я приехал пораньше. Очень хотелось заглянуть к директору школы – маме Эдика, Ларисе Захаровне. Она почти не изменилась, кабинет тоже. Только на его стенах стало намного меньше портретов.
Лариса Захаровна с удовольствием рассказала об успехах сына, пока мы пили чай в ожидании его приезда.
Войдя в класс перед началом мероприятия, я встретился взглядом с Марь Иванной. Она опустила глаза.
- Дети, сегодня перед вами выступят выдающиеся … выступит выдающийся выпускник нашей школы - Эдуард Андреевич Державин, известный кинорежиссер, писатель, поэт-лирик. И большой любитель физики! – добавила она чуть кокетливо.
Под гром аплодисментов к доске по-юношески бойко выбежал Эдик. Эдуард Андреевич Державин. Властитель дум. Народный любимец. Член союзов и ассоциаций. Герой нашего времени.
Школьники и особенно школьницы, смотрели на него глазами, полными обожания. Молодые учительницы, приглашенные на вечер встречи с нами, поедали Эдика плотоядными взглядами. Я открыто любовался им, сидя на первом ряду между Марь Иванной и Ларисой Захаровной.
Он скользил по лицам присутствующих неотразимым взглядом, пряча смущенно-лукавую улыбку в гуще шикарных чёрных усов и терпеливо дожидался, пока стихнут аплодисменты.
- Да, Марь Иванна! Вы совершенно правы! - наконец раздался знакомый всей стране бархатный голос мэтра кино. - Не сразу, лишь годы спустя я понял, что мой путь в искусстве начался давным-давно в этом самом кабинете физики.



Радостное возбуждение переполнило аудиторию. Учителя одобрительно закивали, а школьницы многозначительно переглядывались.
Неожиданно Эдик обернулся ко всем спиной, немного постоял, словно в раздумье и прошагал в лаборантскую. В зале воцарилась гробовая тишина. На лицах застыло недоумение.
- Как упоительны в России вечера! - пропел в лаборантской приятный баритон. Немного спустя, Эдик медленно вышел из неё, бережно держа в руках старинную фотокамеру.
- Как упоительны в России вечера, - повторил Эдик, но уже с самым трагичным видом. С лица его слетела улыбка, длинные черные ресницы быстро заморгали, его красивые карие глаза наполнились влагой.
- Вы слышите? - спросил он затихший зал шёпотом и постучал по крышке фотоаппарата костяшками пальцев. Приложив камеру к уху, Эдик закрыл глаза.
- Балы, красавицы, лакеи, юнкера ... и хруст французской булки - продолжил он томно чревовещать, роняя слёзы. Эта картина произвела на публику душераздирающий эффект.
Где-то на задних партах послышались всхлипы. Учитель труда негромко кашлянул, чтобы скрыть нахлынувшие чувства. Его коллега, учитель физкультуры, опустил голову на кулак, словно Данте Родена. Марь Иванна прикрыла лицо руками. Только Лариса Захаровна глядела на сына так же, как и 30 лет назад в день пожара.
Эдик открыл глаза, поставил камеру на стол учителя.
- Эту камеру подарил нашей школе мой прадедушка, Эдуард Андреевич Державин, действительный тайный советник. Подарил в день основания Закрайской школы, в одна тысяча восемьсот ... - продолжил Эдик свое выступление. Слезы высохли, лицо обрело монументальный вид, голос его зазвенел как сталь.
- Это не просто фотоаппарат, это летопись эпохи. История России, которую мы потеряли.
Но мы, Державины, не были безучастными к трагедии нашей страны. Мы приближали час её освобождения все эти годы... Приближали, как могли.
И вот на самом этом месте, тридцать лет назад, я, вопреки всем и всему... Ах, если бы вы только знали, как мне было нелегко, как мне всюду пытались помешать! Но я выстоял.  На старом дореволюционном фотоаппарате моего великого прадедушки, я решил запечатлеть для вас эпоху безвременья. Да, для вас, наших счастливых потомков - весь ужас советской поры! Чтобы знали и помнили, что такое мир, в котором нет места богу! К сожалению, мои снимки были изъяты и уничтожены ... ну, я думаю, что вы понимаете, кем?!



Эдуард Андреевич ещё долго говорил. Говорил много и убеждённо. Умело удерживая внимание зала, который иногда взрывался дружным смехом, временами так же единодушно грустил, Державин - как и всегда - сохранял магическое влияние на умы и души людей.
Вот такой он удивительный человек, мой друг Эдик!


***

КВАРТИРА С ВИДОМ НА СИРЕНЬ

- Ты что ли, жилец? – пожилая женщина приоткрыла дверь после моего настойчивого звонка.

- Здравствуйте! Да, я хочу снять у вас эту квартиру на пару месяцев.

- На пару? – она разочарованно переспросила. – Как же на пару, я же до октября буду на даче. На пару не сдам. Только до октября, - ответила она недовольно и потянула на себя дверную ручку.

- Подождите! Мне сегодня нужно заехать. Мы же с вами обо всем договорились по телефону?! Время – обед, где я сейчас найду жилье?

- Нет! Только до октября!

- Хорошо, я готов вам заплатить за весь этот срок, но уеду пораньше – так можно?

Она молча смотрела на меня, соображая, как поступить.

- Проходи!

Она повела меня на кухню. Я огляделся. В комнате, примыкающей к кухне, висели массивные бордовые шторы. «Солнечная сторона», - догадался я.

Кондиционера не было. Это плохо. Комнаты ее располагались «вагончиком». Это хорошо — предстоящий летний зной не так страшен, ведь открытые на обе стороны дома окна должны обеспечить хорошее проветривание.

Меблировка и прочее убранство такое, как будто время здесь остановилось на рубеже 60-70 гг прошлого века: чешский сервант, заставленные хрусталем полки, пара деревянных кресел около журнального столика, комод с зеркалом и торшер в углу. Ну а что я мог ещё увидеть в обычной панельной пятиэтажке?

Да я в быту-то человек неприхотливый. Для сна мне вполне достаточно этого просторного, хоть и старомодного дивана. Рядом такой же древний письменный стол - пойдёт! Интересно, откуда он здесь  - такие просто так не приобретают. Хозяин, должно быть, какой-то научный работник. Но это вряд ли - книг и, тем более, хоть какое-то подобие библиотеки не обнаружены, только журналы с кроссвордами.

- А где жена? – строго спросила пожилая женщина. -  Я в объявлении писала: «Только для русской семьи без детей». Ты русский?

- Гм, знаете ли...

- Ты что, не женат? Развелся, что ли? Дай-ка свой паспорт, милок! - она внимательно изучила каждую страницу, изредка поглядывая на меня с прищуром.

- Видите ли, пока не думал об этом. Но в будущем, конечно! Вот только найду ту единственную… Да, то что я не женат – не отвечает вашим требованиям. А вот детей нет. И, в целом, можно считать, я достаточно достойный кандидат для заселения в вашу квартиру.

- Вот-вот, устроишь мне тут притон! Уж я повидала таких жеребцов. Слышу, с порога копыта звенят. Нет, я не сдам тебе жилье! – она стала с табурета, заняв почти все пространство маленькой кухонки.

Женщина надвинула на меня свое дородное тело, словно выпроваживая, но увидев пачку купюр в моих руках, остановилась.

- Послушайте, мне некогда пока заниматься подобными вещами. Ведь я приехал сюда не за … тем, а по служебной надобности.

- Ага, знаем мы вас, командировочных, - саркастически улыбнулась она. – Не первый год квартиру-то сдаю.

- Вот, до 30 сентября включительно. Я уеду в первых числах августа. Я понимаю, что вы будете на даче. Тогда я ключи оставлю в почтовом ящике. В том случае, если вы не придёте проверить квартиру перед выселением.

- Ну уж так я тебя и отпущу! Конечно, приеду и посмотрю, что тут творится. И соседей опрошу. Так что не думай!

- Хорошо. Вы не могли бы показать мне вторую комнату.

- Вот ещё! Конечно, нет! Я в неё никому не позволяю заходить. Она не сдается.

- Позвольте, в объявлении написано – «Сдам 2-комнатную квартиру»? Так, я понял! Давайте деньги назад, я поеду в гостиницу.

- Ещё чего удумал! – она инстинктивно поправила бюстгальтер на огромной груди, где минутой назад была спрятана моя арендная плата.  – Ладно, покажу! Но жить не дам!

- Я уже понял.

Мы прошли в спальню. Несмотря на солнечный день, в ней стоял мягкий сумрак. Прозрачный тюль застилал всю стену. У самого окна - большая двуспальная кровать с мягким изголовьем. Это, кажется, натуральная кожа бежевого цвета. Поверх красивого жаккардового покрывала лежали две подушки в белых кружевных наволочках. По обе стороны кровати стояли тумбочки, над ними - бра. Дорогая стенка напротив окна, пара пуфиков в светлых тонах перед зеркалом - будуар.

Такой контраст с тем, что я видел в первой комнате, меня удивил.  Я ещё раз окинул комнату быстрым взором и увидел небольшой портретик на прикроватной тумбе. Такой, какой бывает у сентиментальных особ – в золочённой рамочке. Кто на фото, разглядеть было трудно. Я и не старался - мне не хотелось показаться бестактным.  Но, как будто угадав мои мысли, женщина тихо произнесла:

- Это комната моей дочери.

Хозяйку словно подменили. Она стала спокойной и задумчивой. Женщина подошла к окну и заскрипела шпингалетами. Через мгновение комнату наполнила весенняя свежесть с густым сладким запахом молодых цветов.

- Понятно, - ответил я, глядя как медленно покачиваются за окном длинные ветви сирени и тихо постукивают по металлическому отливу. Ещё при входе в подъезд я обратил внимание на этот большой куст. Он разросся настолько, что закрыл часть фасада почти на три этажа.

Из-за того, что сирень давно не подрезали, ее упругие ветви с лиловыми гирляндами нетерпеливо расправились и проникли в комнату, едва распахнулось окно. Они нависли над широким белым подоконником, приветственно протягивая долгожданной подружке свои изящные кисти. Однако прозрачный полумрак девичьей спальни безмолвен и пуст.

Её нет. Девушки здесь нет. И, похоже, очень долго. Странно, несмотря на уютную обстановку, комната мне кажется нежилой. Однако это вкрадчивый шорох листьев, таинственное постукивание ветвей, беззвучное колыхание органзы – всё это настолько заворожило, что захотелось остаться здесь навсегда.

- Хочешь чаю? - вывел меня из забытья неожиданный вопрос женщины.

На кухне я молча наблюдал, как хозяйка накрывает на стол. Мне хотелось поскорей закончить с формальностями и проводить хозяйку восвояси. Нужно немного убраться в квартире и сходить в магазин – купить что-нибудь к ужину. А затем душ и в кровать. Мне хотелось насладиться тишиной и одиночеством.

Да, и почему-то не выходила из головы эта странная ситуация со второй комнатой и ее невесть куда пропавшей обитательницей. Однако, чтобы не оказаться с вещами на улице, общение с этой странной женщиной я решил свести к минимуму.

- Спасибо, - поблагодарил я ее, увидев перед собой чайную пару, розетку с земляничным варением и печенье.

- Ешь! Я сама пекла. Аня очень любила, - сказала она, кивнув на «хворост».

- Вот же жизнь! Все меня бросили! – горько произнесла она, глядя в окно. Она осторожно гладила полными пальцами золотую кайму на чашке. – Предатель!

Я от неожиданности закашлялся.

- Кто «предатель»? – переспросил я, предчувствуя, что этот разговор всё-таки закончится моим выдворением.

- Муж мой, кто ещё! – уже спокойно, словно сообщая о всем уже давно известном факте, ответила она, всё так же глядя в окно.

Ну что тут скажешь?! Мне показалось, что разговор неуклонно движется к скандалу и попытка отмолчаться на этот раз нисколько не улучшит моё положение.

- Гм, - пробормотал я неопределенно.

- Да, да! Предатель! Предал меня. Бросил! – она закрыла лицо руками и всхлипнула.

- Мне очень жаль. Поверьте, никто не заслуживает того, чтобы его бросали. Особенно женщина. Жена, то есть. Ну и, вообще… Знаете, я, наверное, старомоден, но брак для меня – святое. Поэтому я так основательно… А вы знаете, у меня дядя -  вот же чудак! – тоже загулял однажды. Было дело. Но потом…

- Да ты что?! – она распахнула руки. На меня смотрели полные гнева глаза. – Кто загулял?! Он умер!

- Умер?! – изумился я. – А как же… Ну да, конечно, умер, - вдруг до меня дошёл весь ужас происходящего. Эта женщина совершенно серьёзно считает своего покойного мужа предателем. Да, она действительно полагает, что он ее «бросил». Он умер, а она говорит – «бросил». Боже мой, неужели такое возможно?!

- Наверное, травмировался? – осторожно предположил я. Версия о самоубийстве мне казалась более вероятной, но мне не хотелось, чтобы она узнала о моей догадке.

- Нет, просто умер, - ответила она, немного успокоившись. – Вот это-то и обидно! Предатель! –  добавила она с каким-то странным злорадством. – Всю жизнь мне испоганил.

«И я ещё пытался быть учтивым… Это же бесполезно. Ну так будь что будет! Нужно попытаться вывести разговор куда-то в сторону от покойного», - обдумывал я свое положение.   

 - Скажите, но ведь было же что-то в жизни светлое? Было же? Ведь целая жизнь прожита!

Она упрямо покачала головой.

- А как же детство? Мама? Ну, может, бабушка и вот  - пирожки, - я показал на стол. – А детские радости? Ведь они такие беспричинные? Просто весело, а?

Женщина сидела, словно оглушённая.

- Подождите, а юность? Да, ваша юность прошла в тяжёлые годы для нашей страны. И всё равно юность – прекрасная пора. Это же во все времена, будь то война или лучше, конечно, мир... И потом -  вы же, кажется, вышли замуж? Свадьба. Разве это не счастье?

- Нет, не было никакого счастья. Никогда. Просто жили. Нет его, счастья-то. Ничего нет, - сказала она глухим голосом, глядя в стол.

- А ребёнок? – сорвалось у меня с губ прежде, чем я осознал роковую ошибку.

Женщина промолчала. Она сидела и смотрела на свои руки, прихватив ладонями край стола.  Затем медленно опустила на них голову и произнесла чуть слышно:

- Анечка, доченька моя! Где же ты? Где?

Тоскливую тишину нарушил звук падающих на пол тяжёлых капель. Я встал из-за стола, но женщина остановила меня, обхватив за пояс руками. Она уткнулась мне в живот лицом и безмолвно зарыдала.

To be continued

***

ЛИЧНЫЙ ПРИЁМ

Сегодня в нашем здании многолюдно. Личный приём у начальства. Ранняя весна, скоро выборы, поэтому активность населения заметно возросла.

С обращениями граждан у нас заведено так: градоначальник лично заслушивает ходатая и обещает разобраться, а многоопытный секретарь тут же определяет исполнителя и сроки. Схема отработана годами, поэтому на приём одного посетителя уходит пара-тройка минут. А дальше незримая бюрократическая машина приходит в движение.

Как ни прекрасен этот мир, особенно весной, проблем у людей хватает. И это понятно  - даже нашему цветущему хозяйству далеко до совершенства. Проблемы житейские, всем знакомые: квартиру получить, в детсад записаться, спортплощадку построить, дорогу залатать. Обычные дела, обычные люди.

Но случаются среди посетителей и весьма колоритные личности. Мягко говоря. Вот их - по давно сложившейся традиции -  направляют ко мне. На «уточнение вопроса», так сказать.

Вот так ко мне сегодня «отфутболили» этого странного гражданина. Несмотря на довольно прохладную погоду, он был очень легко одет: потрепанный светло-коричневый костюм- «тройка», потемневшая от старости некогда белая сорочка с франтоватым галстуком-бантом жёлтого цвета. Обувь - истерзанные сандалии на босу ногу.

Мужчина с благородными чертами лица имел пышную шевелюру чуть тронутую сединой и напомнил мне одного художника, что бегал в городском саду за девушками с предложением принять участие в пленере.

Войдя в кабинет, он быстрыми шагами подошел к моему столу и положил на него стопку рукописных листов. Думаю, пачки полторы бумаги формата А4.

Посетитель оглядел кабинет, неопределенно хмыкнул и грациозно присел на стул, закинув ногу на ногу. Мне показалось, что его совершенно не заботило, что принятая им поза была явно невыигрышна  - без того короткие брючины задрались вверх и обнажили худые лодыжки с густой растительностью.

— Здравствуйте! Мне отрекомендовали вас как грамотного специалиста. Вот! Полюбуйтесь! — он придвинул ещё ближе ко мне своё подношение с ликующим видом.

— Добрый день! Что это? — спросил я, мельком взглянув на удивительно ровно расположенные строчки и мизерные интервалы между ними. Текст был написан убористым, почти нечитаемым почерком. Обычно так пишут нам свои кляузы хронические жалобщики. Я с тоской оценил безрадостную перспективу прочесть хотя бы на раз этот труд. Уйдёт на это остаток пятницы и суббота. Нет, ещё и полвоскресенья. Если не спать.

— Вы не представляете, как вам повезло?! А ведь я мог обратиться в частную организацию! — мужчина порывисто встал и заходил по кабинету.

— Вы думаете? — с трудом сдерживая горечь от жалости к себе, спросил я. Пропали очередные выходные.

— Несомненно! — воскликнул визитёр и, подскочив к столу, навис надо мной.

— Так что же это?

— Это Конституция мира!

— Конституция мира?

— Ну да! Или иначе — Основной закон планеты Земля!

— Земля, — словно эхо вырвалось у меня из груди. Я полез в карман за корвалолом.

— Да, но это только преамбула к ней! — он небрежно похлопал ладонью по большой стопке бумаги. — Вы только представьте себе: сколько лет человечеству, а ведь никто до меня не додумался написать для всех нас Конституцию Земли!

Он внезапно смолк и с горделивым видом посмотрел на меня.

— Но это ещё не всё!

— Не всё...

— Да, это ещё не всё! Я параллельно работаю над созданием Конституции Вселенной. Но об этом я вас прошу никому пока не говорить, — на последних словах он понизил голос до шёпота и с заговорщицким видом склонился надо мной.

Пока я приходил в себя от услышанного, мой гость совершенно по хозяйски достал из шкафа две чайные пары и принялся в них наливать кипяток из кулера.

— Не возражаете? —  словно спохватившись, осведомился он у меня.

— Нет, нет... располагайтесь!

В дверь заглянула секретарша и окинув нас любопытствующим взглядом, понимающе заулыбалась и тут же скрылась за дверью.

— Сахар? — гость пододвинул белую вазочку.

— Нет, спасибо! Так вы говорите Конституция...

— ...мира.

— Мира.

— Да, Основной закон планеты.

— Планеты. Скажите, только нашей планеты или..., — я вдруг осекся. Меня устрашила мысль о том, что вот при таких драматических обстоятельствах мне придётся вспомнить школьный курс астрономии. А ведь есть ещё многочисленные астероиды...

— Я думаю, нужно оставить кое-что и будущим поколениям. Пока достаточно будет Конституции Земли и Вселенной, — великодушно поведал гость, шумно отхлёбывая из чашки.

Это сообщение меня немного успокоило. Но тут же я вспомнил, что передо мной «только преамбула». Несколько сотен страниц! Господи, за что?!

Порядок рассмотрения обращений граждан обязывает чиновника не только ознакомиться с текстом письма, но и дать конструктивный ответ по вопросам, поднятым заявителем. Даже самым абсурдным.

Кому-то (гм, «кому-то» - мне!) в нашей конторе нужно обязательно прочесть это многостраничное послание, составить пояснительную записку, подготовить проект письменного ответа и ждать резолюции руководства. И чтоб никаких отписок!

— Скажите, а нельзя ли вкратце пересказать, что тут написано, - не особо полагая улучшить своё положение, спросил я.

Мой гость снисходительно улыбнулся.

— Ну тут, в общем-то, ничего такого особенного. «Мы, жители планета Земля, объединенные единой родиной-матерью, колыбелью человечества...» ну и так далее.

— «Так далее», — машинально повторил я, приподняв несколько листов бумаги над огромной стопкой.

— Да, но самое главное... Нет, вы только подумайте! Встреча с инопланетным разумом - дело неизбежное. Полагаю, здесь двух мнений быть не может? — он посмотрел на меня строгим взглядом. Я тут же капитулировал. Он продолжил:

— И вот он — долгожданный контакт! Чем же, по-вашему, мы будем встречать пришельцев?

Я пожал плечами.

— Нет, вы подумайте! Хорошенько подумайте! - вперив в меня немигающий взгляд, настойчиво потребовал он.

Последовала долгая мхатовская пауза, во время которой мой собеседник с трудом подавлял мятежные судороги. Было понятно, что неподвижное молчание с трудом даётся моему визави. Надежда, что поначалу вспыхнула в его глазах, постепенно угасла. Наконец, разочаровано воскликнул:

— Ну что же вы, ну?

Он глядел на меня словно профессор на нерадивого студента, провалившего экзамен.

Я развёл руками. Тогда он предпринял последнюю попытку, скосив свой взгляд на пачку бумаги.

— А-а-а, — озарённый гениальной догадкой, протянул я.

— Вы уже поняли, да? — облегчённо выдохнул он.

— Кажется, да.

Автор всех небесных конституций поднёс к губам палец и оглянувшись на дверь, выразительно вытаращил глаза.

— Т-ссс! Как и условились, пока - молчок!

— Понял.

Он приблизился к моему лицу почти вплотную и перешёл на горячий шёпот:

— Вот! Мы их встретим не с пустыми руками! И я, как основной разработчик свода правил общежития для Вселенского правового пространства, предлагаю и вам посильное соучастие в этом грандиозном проекте!

To be continued

***

БЕССОННИЦА

Я встал около двух дня. В голове шум и мешанина из яви да обрывков снов. Включил TV, пошёл за кофе. Не дойдя до кухни, услышал конец субботнего репортажа «Вниманию всех, кто может опознать данную личность. Если вы обладаете какой-либо информацией...» и почему-то решил вернуться - я не люблю криминальные новости. На экране - общий план левобережной набережной и дорожной развязки, ведущей к мосту через реку. Всё то, что я вижу каждый день из своего окна. За исключением белого пятна на асфальте.

Значит это было вчера?

Пятница. Тяжелый день, тяжелая неделя, тяжёлое тело, тяжелые веки. Всё, закрыл глаза. Но сон не идёт.

Сегодня опять неспокойно за окном. Вообще, здесь всегда так: дом стоит у объездной дороги. С раннего утра до позднего вечера на шоссе не смолкает непереносимый автомобильный шум. Транспортная артерия большого города гулко пульсирует, раскалывая виски жильцов придорожных многоэтажек. Ежедневно. Только к вечеру пятницы становится заметно тише —  все хотят отдохнуть, даже автомобилисты и пассажиры. Культурно, с музыкой, до утра.

Место отдыха  —  прямо за дорогой. Кафе на набережной реки. Здесь берег низинный, а река довольно полноводна. Когда-то для защиты города от весенних наводнений, была выстроена высокая дамба. Берег укрепили плитами и засадили тополями. Затем уже проложили объездную дорогу, охватившую кольцом центральную часть города. И это пространство застроили многоэтажками. Тех новосёлов, что имел квартиры с видом на реку, считали счастливцами.

Действительно, это счастье —  первым в городе видеть рассвет. Встав у окна, следить, как из-за вершины холма на том берегу восходит весеннее солнце. Как оно прокатывается по вершинкам тополей, поигрывая лучиками с речной волной, блеск которой ещё пробивается сквозь молодую листву. Как медленно и величаво поднимается светило на свой звездный пьедестал  —  всё выше, выше, выше...

Словно повинуюсь небесному дирижёру, каждое утро начинает репетицию пернатый оркестр. Едва просветлеет небо и в роще на набережной зазвучат робкие одиночные партии, которые постепенно сливаются в многоголосый птичий хор.

Весна. Начат новый день. На реке половодье. Скоро тополя напитаются вешней влагой, наберут силу, их кроны отяжелеют, станут густыми и совсем скроют от постороннего взора гнёзда птиц, изумрудные воды, прогулочные катера – скроют всё до самой поздней осени.

Был уже первый час ночи, когда я лег на кровать. Спать не хотелось. Душно —  отопление парит так, словно наверстывая упущенное за зиму. Чтобы заснуть, придётся открыть окно балкона. Но тогда мне будет вообще не до сна - сегодня в кафе очередная гулянка. Кажется, свадьба.

Странно, только что прогремел салюта, устроенный в честь молодожёнов и больше никого шума у реки. Наверное, муж и жена принимают подарки от гостей. Это один из ключевых моментов брачного обряда, во время которого утихают все звуки и замирают сердца.

Мне послышалось? Нет. Это лебединый крик. Здесь? В городе? А почему ночью?

Я быстро вскочил с постели и бегом к балкону.

Дом уже спит. В редких окнах горит свет - такие же полуночники, как я. Перегнувшись через перила, всматриваюсь в ночную мглу. В небе —  тяжёлые мрачные тучи. Изредка в просветах облаков — лунные отблески. Вдруг я слышу нарастающий свист десятков сильных крыльев и через мгновение над домом пролетает стая лебедей.

Я стаю на балконе и пытаюсь сравнить это чувство восторга с тем, что мне в жизни приходилось испытать. Как жаль, что не с кем поделиться этой радостью —  птицы в городе. Лебеди прямо над нами. Прилетели из далёкого далека, из теплых благодатных мест  —  сюда. Сюда!

Нет, я не один. Заскрипели балконные двери, распахнулись окна в доме напротив - соседи-полуночники тоже услышали эти необычные звуки и бросили свои дела. Теперь они стоят как и я —  словно заворожённые и неотрывно смотрят в небо.

В это трудно поверить, но лебединая стая ещё раз и ещё раз прошла, чуть не задевая крыльями крыши. Покружив в ритуальном приветствии большой город, она направилась дальше вдоль реки к своим родным местам.

Интересно, подумал я, что это может значить? Столько лет я живу здесь, но такое вижу впервые. Что их привело в ночной город?

Шум музыки внезапно стих. В окнах кафе погас свет. Возбужденные гости вышли на улицу. Они громко смеялись, переругивались, допевали веселые песенки и просто орали: «Горько-горько-горько!» Встревоженные мужские и женские голоса искали то «Васю», то «Люду», то забытые где-то сумочки да ещё что-нибудь. Наконец, застучали дверцы автомобилей — такси развезет запоздалых пассажиров во все уголки большого города. Праздник окончен и наступила тишина.

На дорожке, что вела от кафе к мостовой развязке, именуемой в простонародье «клевер», появилась одинокая фигурка. Белое платье, чуть ниже колен. Темные длинные волосы. Конечно, лица с такого расстояния мне не разглядеть, тем более она шла, опустив голову. Но зато можно было полюбоваться её легкой, неспешной поступью.

Выйдя на мост, она оглянусь, а затем дошла до его середины. Встала, оперившись руками на бетонное ограждение и посмотрела в мою сторону.

—  Ну-ну, успокойся, —  мелькнуло у меня в голове. —  Очень ты ей нужен: в каменной многоэтажной стене десятки, сотни сонных окон и распахнутых на ночь балконов. Я сижу в кресле и меня вряд ли видно. Она просто смотрит на утренний город. Сегодня он проснётся поздно. Когда я лягу спать. Но спать по-прежнему не хочется.

Со стороны кафе выкатился длинный черный автомобиль и направился к развязке. Он спустился под мост и двинулся по объездной дороге в направлении моего дома.

Свадебный лимузин плавно набрал скорость на утреннем шоссе и вскоре скрылся из виду. Вслед за ним куда-то унеслась романтическая мелодия, негромко звучавшая из  приоткрытых окон автомобиля.

Я бросил прощальный взгляд на развязку, где мгновеньем ранее в светлеющем небе промелькнуло белое облачко —  одинокий лебедь, должно быть. Девушки на мосту уже было. Утренний ветерок нежно коснулся её отражения на асфальте.

To be continued

***

И В ЗАКЛЮЧЕНИЕ ВЫПУСКА - НЕСКОЛЬКО СЛОВ О СПОРТЕ

Международный шахматный турнир. Среди студентов.

Был такой в «нулевых». Ну, официальную часть турнира все знают. Я хочу рассказать про кулуары. Конечно, в пределах разумного.

Так вот, спортсмены съехались со всех уголков мира. Каждую делегацию сопровождали штатские с армейской выправкой.  Они не были похожи на любителей шахмат с характерной гроссмейстерской задумчивостью во взгляде. Напротив, их глаза постоянно напряженно работали - вращались, высматривали и запоминали...

Зачем их приставили к студентам, к чему послали сюда, предстояло выяснить. На вопрос о цели визита, «шпионы», как правило, скромно уверяли, что они представители шахматной ассоциации скаутов, массажисты или попросту туристы. Дескать, интересно у нас тут, в провинции. Очень красивая природа, архитектура и, особенно, граждане — коренные жители. И жительницы.

Итак, за каждой делегацией стран-участниц их правительством был закреплен спецслужбист (порой и не один), который целыми днями неотступно следовал за своими спортсменами. Ну и мы тоже - как за своими, так и за всеми другими.

Соревнования начинались с утра и шли целый день.

Вечерами, после ожесточённых шахматных баталий, студенты отдыхали в гостинице при спорткомплексе пока журналисты и другая околоспортивная общественность жадно изучала записи партий и делала прогнозы на финал.

Тем же были заняты и мы - узкий круг тонких ценителей дебютов и гамбитов. Около турнирного штаба я снял просторный номер, где можно было неторопливо подводить промежуточные итоги состязаний. Под «это самое», разумеется.

На исходе первого дня я заприметил симпатичного темнокожего парня, слонявшегося без дела по гостиничным коридорам. Он явно заскучал. Его подопечная, студентка-шахматистка, была чрезвычайно милой и приличной девочкой из знатной семьи (какие-то дипломаты). Она не хулиганила, за водкой и местными парнями не бегала, закрывалась в номере и что-то читала. Отходила ко сну шахматистка рано, а значит ему, ее телохранителю, особенно присматривать за ней и спасать честь будущей чемпионки мира было незачем.

В-общем, тоска зеленая его обуяла. Да так, что даже в вечернем сумраке на чёрном челе её было не скрыть.

Пожалел я его. Пригласил, так сказать, «разобрать» интересную партию. Мои товарищи проявили лучшие традиции гостеприимства - достали вторую бутылку.

Понятно, что языковой барьер для нас не препятствие. Старательно артикулируя, громко и чётко, чисто по-русски, я кратко изложил славную историю российских шахмат, современное положение страны на международном шахматном поле и что-то там ещё про Пушкина.

Гость понимающе закивал, а в потом вдруг своим длинным смуглым пальцем показал на стопочки на шахматной доске и вопросительно посмотрел мне в глаза.

— Ах, это... Да так, разминаемся, — я выразительно щёлкнул пальцем по опустевшей бутылке. — Ну а чтобы шахматная мысль поживее была —  разгоняем её. По чуть-чуть!

Хмурый африканец молча дослушал тоскливый звон стекла, взял у меня бутылку и заглянул в горлышко.

— «По чьйут-чьйут!»? — переспросил он недоверчиво.

— Ну да! Вот, смотри! — я обратился к коллегам: — У нас есть стакан? Есть? Молодец, товарищ лейтенант! Наградной? Вот в самый раз! Ну, друг! Ты что?! Нет-нет, обожди! Сначала - «За знакомство!», а потом уже по чуть-чуть. Так у нас принято. Заведено не нами, не нам и менять. Традиция! На, держи!

Налил ему до краёв, а самый умный из нас пылко провозгласил тост.

Конечно, как полагается в дипломатической практике, произнес на языке международного общения. Единственную ему известную фразу — да вы ее тоже знаете:

— Лондон из зэ кэпитал оф Грейтбритн ... Ай вэйк ап...

Разведчик ошалело посмотрел на нас. Мы давай скандировать хором:

— Пей до дна!

И он начал пить мелкими глотками. Ну вы сами понимаете, что из этого вышло. У темнокожего бойца водка полилась изо всех отверстий, он закашлялся и возмущенно посмотрел на нас.

— Так ведь закусывать надо! — мягко попенял ему, указав на хлебушек, сальце и лучок. Всё это было заботливо разложено на свеженькой местной газетке с шахматными конями на передовице. — Не, давай сначала!

И беру у него стакан.

— Ноу, ноу, ноу! — протестующе замахал руками наш африканский друг.

— Эээ, так дело не пойдёт! - единогласно и твердо возразили мы.

И следом - «штрафную». Чтоб, значит, как положено - по полной и залпом.

Смотрю, заартачился, и вдруг ринулся бежать. Мы встали в дверной проем. Тогда он в стойку, каратист хренов - мы тут же его скрутили. Наконец, наш визитёр покорился немилостивой судьбе.

- Вот так! Ты это смотри, не дури тут! Давай к столу! Держи стакан!

Разведчик не без труда встал, чтобы приветствовать тостующего. Африканец побледнел  и беспрестанно кашлял. Мы по достоинству оценили его стойкость, одобрительно, но достаточно сильно похлопали его по спине, чтобы алкоголь без затруднений достиг самых потаенных уголков темнокожей души.

Тост был прежним, тостующий тоже (больше у нас полиглотов не было), но говорил он уже гораздо громче. Ну чтоб, значит, наш гость лучше усвоил, как следует пить водку:

— Лондон из ..., — и т.д

Он зажмурился и выпил залпом — как учили.

— Во-о-от, молодец! — заорали мы, глядя, как в полумраке комнаты лихорадочно засверкали его белки. - Закусывай!

Разведчик отчаянно вцепился огромными белыми зубами в здоровенный шмат сала и стал его драть. Пальцы предательски скользили, а зубы, как не старались, не могли прокусить кусок 10-тисантиметровой толщины.

Мы как завороженные смотрели, как он с рыком терзал это сало, пока, наконец, не сдался. Он сел и заплакал.

— Ты что ж, чудак? Вот же нарезанное лежит? - дружелюбно упрекнул его кто-то из наших.

— Да, отстаньте от человека! Видите, стресс у него, - возразил другой.

Разведчик вскоре успокоился. И мы продолжили вместе с ним разбор шахматных партий. Разошлись около 6 утра. Разведчика унесли в его номер.

На завтрак он не пришёл. Конечно, мы встревожились. Но его подопечная шахматистка объяснила, что наш новый друг взял паузу для осмысления вчерашних впечатлений. Она позавтракала и ушла на соревнования, а мы неторопливо поправляли здоровье. И предусмотрительно оставили ему полбутылки на обед.

К полудню в ресторан зашел наш разведчик. Зашел, как бы сказать, неуверенным шагом. Он старательно прятал глаза от окружающих, глядя в пол.

Мы встали и дружно поприветствовали его. Пусть все знают, что мы в любом состоянии можем соблюсти дипломатический протокол. К тому же нами руководила искренняя забота о самочувствии нашего иностранного коллеги.

— Старина, давай сюда! Сейчас быстро тебе поправим здоровье! - ласково предложили мы ему, полагая, что за вчерашний вечер он вполне сносно освоил русский язык.

Однако наш новый друг остановился посреди зала и испуганно уставился на нас.

— Да ты чего? Вот, глянь! - подбодрил старший из нас, осторожно извлекая из запазухи горлышко бутылки. - Всего-то по чуть-чуть!

— По чуть-чуть, - медленно, словно заклинание повторил разведчик.

— Во! Смотри! Запомнил! — обрадовались мы.

— Да, наш человек! — удовлетворенно кивнув головой, подтвердил старший.

Лицо разведчика исказила ужасная гримаса. Ещё мгновение и он вылетел из ресторана с криками: «По чуть-чуть! По чуть-чуть! По чуть-чуть!...»

В спортивном ресторане всегда было многолюдно и шумно: за каждым столиком звучала иностранная речь. Немецкая, английская, французская, китайская, фарси ...

Однако после отчаянного вопля нашего друга в зале воцарилась гробовая тишина. Все обернулись и посмотрели на нас, а затем вслед убежавшему негру.

Произошедшее произвело на нас удручающее впечатление. Чтобы как-то смягчить упадок духа, старший разлил долю разведчика по стаканам. Мы выпили, не чокаясь и не глядя друг на друга.

Вдруг повсюду зашелестел вавилонский шепоток: «чьют - чьют», «чут-чут», «чу-чу» ...

К нашему столику несмело подошёл один из гостей. Это был маленький, толстенький, пожилой шахматный судья из Цюриха. Он смущенно потёр лысину.

— Экскьюз ми, сё! Вот даз ит мин «Поу чут-чут!»? - спросил он, наконец.

— По чуть-чуть? Официант, у вас ещё осталась водка? - спросил старший, вставая из-за стола. - Видите ли ...

Мы потратили несколько дней и ящиков водки, чтобы удовлетворить любопытство иностранцев. Вскоре значение выражения «по чуть-чуть» усвоили все  - и теоретически, и (что оказалось важней) практически. Все без исключения - даже самый застенчивый шариатский студент.

Теперь уж вряд ли кто вспомнит имена победителей турнира.

Но в том, что никто никогда не забудет «по чуть-чуть», можно не сомневаться.

В результате организованных нами «культурных вечеров» работа иностранных разведок была полностью парализована, все провокации предотвращены, а наши шахматисты смогли беспрепятственно продемонстрировать своё спортивное превосходство.

Да, и кто-то из нас даже был представлен к награде.

Но это, как говорит Леонид Семенович, «совсем другая история»...

***

У ГЛАВРЕДА

Свой визит я предварил мягким стуком в дверь. Перед тем, как коснуться костяшками пальцев дубовых врат, отделяющих меня, начинающего автора, от мира высокой литературы, я предусмотрительно сделал несколько репетиционных взмахов.

- Можно? – негромко произнес я, и просунул голову в дверной проём.

За большим столом, заваленным рукописями, сидел пожилой мужчина и отрешенно глядел в пространство перед собой. Пыльную пустоту кабинета подсветил прощальный луч заходящего солнца.

Не услышав ответ, я приблизился к столу главреда.

- Ну как? - с робкой надеждой осведомился я, скосив взгляд на пухлую стопку бумаги, лежавшую перед ним.

Главред поднял на меня усталые глаза.

- Не читал, но…, — он взял многозначительную паузу.

- «… но осуждаю»? - подсказал я ему окончание этой сакраментальной фразы. Издевательский тон главреда мгновенно привёл меня в ярость.

- …но прочту обязательно, — словно ничего не расслышав, с иезуитской учтивостью продолжил издатель местной газетёнки. — Когда будет время. К концу следующей недели, вероятно. Я пообещал это сделать г-же Б. Она только что звонила мне, - он кивнул на старомодный телефон на столе.

- Я чуть полистал и не могу взять в толк: как вы можете рассчитывать на то, чтобы это, - он болезненно поморщился, перебрав несколько страниц рукописи, - могло понравиться такому эстету, как г-жа Б.? И, вообще, откуда она узнала о вашем... творчестве?

- Какая вам разница? – возмутился я.

- Ну в таком случае…, - главред с оскорбленным видом встал из-за стола.

- Хорошо, хорошо! Я всё объясню. Видите ли, мы с ней…, - начал я неохотно.

- Когда мы публиковали, - прервал меня главред, - в газете пространные сочинения ее мужа, вообразившего на склоне лет себя писателем, это ещё можно было как-то оправдать. Всё-таки, г-жа Б. один из главных спонсоров нашего издания. В конце концов, все эти рассказы про рыбалку и посиделки у костра, были написаны вполне сносно. Да, и, если убрать фрагменты про возлияния, получились бы короткие заметки для рубрики «Юный натуралист».

Но он вдруг вошёл во вкус и начал вести обзоры мировой экономики и политики, гм, на уровне экспертов с лавки у подъезда.

- Да, я их читал. Плодовитый автор. К сожалению, его с нами уже нет почти полгода.

- Вот именно, плодовитый! Ещё раз подчеркну: эти опусы были, что называется, «не в формате». Но ради г-жи Б. мы пошли на эти жертвы. Представляете, чего мне это стоило? Мне перестали подавать руку университетские друзья! А после того, как она потребовала публиковать астрологические прогнозы для рыболовов... которые тоже  составлял ее неуёмный супруг...

М-да... Но это уже в прошлом. Теперь пришли вы? Пришли с чем? Воспоминания о рыбалке, о походе в баню, о любовной истории забытой поры?

- Ну знаете, я никому не позволю…, - я вскочил со стула от возмущения.

- Бросьте вы! Уж сколько раз вы обивали порог моего кабинета, но сегодня впервые как протеже г-жи Б.! – горестно воскликнул главред. – Неужели эта прекрасная женщина вообразила себя хемингуэевской Эллен? Да? Ну хорошо! Ей позволительно всё с её красотой и в её положении. Но ведь она редкая натура: образована, начитана, у неё тонкий художественный вкус и вдруг... Как же так?!

М-да… Значит, вы её новоиспечённый Гарри Смит?

- Простите! О чём вы говорите? – произнес я раздражённо. - Я не понимаю!

- Ладно, неважно! Сколько вам лет?

- Какое это имеет значение? – грубо ответил я вопросом на вопрос, совершенно не скрывая неприязни.

- Имеет! Поверьте мне, имеет! Вы, как я погляжу, немногим старше меня. Большинство известных миру писателей, коим посчастливилось дожить до ваших лет, в таком возрасте брались за перо только лишь с тем, чтобы подписать чек или дать автограф. Нет, я не спорю, что для автора важен жизненный опыт, но не менее важны жизненные силы. Они у вас ещё есть?

Я привстал, угрожающе посмотрев на главреда. Он огляделся, оценивая свои шансы на спасение:

- Сядьте, пожалуйста! Сядьте! Вижу, что есть.

Да, вот ещё что... Гм, вы не новичок в литературе. Вы уже заметили, что писатель подобен женщине? Нет? Тем не менее, считаю своим долгом вас предупредить: у «позднородящего» автора высок риск... патологии его, так сказать, «плода». Если вы понимаете, о чём я?

- Но вы же ещё не читали..., - возразил я, вновь наполняясь гневом.

- Что вы, голубчик! Сейчас не читают даже Гомера и Шекспира, Байрона и Мопассана, Достоевского и Толстого... Хемингуэя не читают, наконец! – он порывисто встал и принялся лихорадочно укладывать ворох мятых станиц в стопку.

- Но вашу рукопись я всё же прочту, - пробормотал главред, и громко скрипнул зубами. Он испуганно поднял на меня глаза, услышав этот жуткий звук в тишине кабинета.

– Да и передайте г-же Б… А, впрочем, ничего не нужно! Пррр… До свидания! – и бессильно рухнул в кресло.

***

ПАРУ СЛОВ О ВЕРНОСТИ

Зашёл вчера к приятелю. Вижу, тоска его одолела. Я было подумал, что он по семье соскучился. Жена его долго донимала. «Мы никуда не ездим. Только дача да грибы. Другие вон – по заграницам по два раза в год. Турция там, Таиланд, Бали …»

Вот и отправил он своих на курорт. Всех. Как подарок им на Новый год. Жена, сын, дочь и тесть с тёщей - все вместе полетели в тёплые страны на пару недель.

А он на двух работах да на выходных «таксует». Заботится о благополучии семьи. Как ни позвоню, всё занят.

Думаю, коль Магомед (да, кстати, друга Расулом зовут) не идёт к горе… Пришёл сам.

- Ну и чего такой грустный? Вишь? - стучу по запазухе. - Счастье к вам приходит!

Следую за ним на кухню, вынимаю бутылочку «Дагестанского» и торжественно водружаю её на стол.

Расул достает стопку, ставит передо мной, и полез в холодильник. За закуской, думаю.

- Ты чего? – я беру в руку серебряный стаканчик и внимательно разглядываю затейливую гравировку неизвестного горского мастера. – А где вторая?

Кажется, Расул меня не расслышал.

- Ты что, не хочешь лишний раз мыть посуду? - я удивленно хохотнул. - Так быстро вспомнил холостяцкие привычки?

Расул оставил мою шутку без внимания. Странное поведение Расула меня насторожило, но я не подал виду.

- Ну хорошо! Нам посуда не нужна. Можно как в студенческие годы - из горлышка, - подмигнул я хмурому другу.

Тот вновь промолчал.

- Или заболел? - продолжил я его мягко подначивать, стараясь скрыть досаду от такого необычного приема. Вот так я пришёл в гости!

- Нет, - отвечает Расул совершенно серьёзно. – Извини, не могу я сегодня!

- Понимаю, - отвечаю я, лукаво улыбаясь. – Я с уважением отношусь к религиозным запретам. Сало себе тоже не нарезай, - Расул вздрогнул, пластая мелкими ломтиками замерзший шматок. – Нужно быть последовательным. Если уж блюсти, то во всём. Нельзя так нельзя!

- Мне вечером на смену. В такси. Извини, не могу! - Расул сделал скорбное лицо.

За многолетнее знакомство с Расулом я научился точно различать, когда он откровенен, а когда - ну не врёт, а говорит не то, что думает.

- Расул! Я тебя не видел тыщу лет. Мне надоели эти телефонные сеансы «Извини, я занят!», «Я перезвоню!» и тому подобное непотребство. Ты что, обиделся на меня, что ли? В чем моя вина?

- Да нет же, что за ерунда! – Расул широко улыбнулся и приобнял меня за плечи. И в то же мгновение лицо его обрело прежний печальный вид. – Конечно, замотался я. Эта работа ... Я уже забыл, когда был с тобой на рыбалке. Про охоту уже и не говорю. Даже просто на шашлыки за город, когда мы ездили последний раз? А ты же знаешь, какие я делаю шашлыки?

- Ты мне ещё расскажи! Я-то знаю, только вкус уже не помню. Это ж когда было?! Ну ладно, ладно! Сейчас не до шашлыков, но по стопочке для сугреву – ты же видишь, в какой мороз к тебе на край земли приехал?!

А погодка-то стоит новогодняя - холод собачий! Ниже тридцатки по Цельсию. К сорока падает. У таксистов - самый «сенокос».

- Да я бы с радостью! Ты что думаешь, я из-за денег? Из-за такси? Ты же понимаешь, что деньги и дружба – это для меня не выбор! Друг для кавказца - это святое.

Расул запалил газовую плату, вооружился ножом и через несколько минут так сервировал стол, словно мы собирались пировать целый месяц. Свежая зелень - кинза, укроп, петрушка, сушёное мясо и любимое мое блюдо со времен студенчества - овощи с яйцом на сковороде. Мандирмак в исполнении величайшего кулинарного мастера.

- Слушай, пока готовится шурпа, вот, угощайся, сам делал, - Расул подвинул ко мне тарелку с каким-то мне ещё неведомым салатом и лепёшку ароматного ботишала. - Мои-то уехали, я тебе говорил?

Я кивнул, не отрывая восхищённых глаз от стола. Так красиво готовит праздничный ужин только настоящий горец.

Расул взял принесённую мною бутылку, с критическим видом ее осмотрел, но ничего не сказал. Откупорил и протянул мне.

- Давай, наливай!

- Один не буду – решительно запротестовал я и отодвинул стопку. С тоской оглядев ломящийся от яств стол, я привстал.

- Ты что?! Сейчас же сядь! – Расул навалился мне на плечи, как медведь. Все-таки, кандидат в мастера спорта по самбо.

Тогда я зашёл с другой стороны.

- По семье тоскуешь? Понимаю.

- Да, конечно. Но не в этом дело.

- А в чём же, Рас?! Кончай тут загадками говорить!

- Мне к врачу нужно. Анализы сдавать, – выдохнул Расул, сразу обмяк и мешком приземлился на табурет.

- Ты что, Расик? Заболел? - не на шутку обеспокоился я. Какие могут быть болезни у мужчины в расцвете сил. В голову полезли жуткие мысли.

- Не знаю я, – рассеянно ответил Расул.

- То есть как, не знаешь? – теперь я окончательно сбит с толку.

- Ты помнишь Ленку? – он все-таки решил открыть мне свою страшную тайну.

- Какую Ленку?

- Лену - первую мою любовь? – Расул смущенно улыбнулся.

Ну я-то помню Ленку. Расул влюбился в нее ещё на первом курсе универа. Потом они стали жить вместе. В съемной квартире. Расул уже тогда начал работать, чтобы содержать свою маленькую семью. Утром лекции, а ночами, пока однокурсники беззаботно спали в общаге, Расул работал на разгрузке вагонов. Потом подрабатывал охранником, санитаром, таксистом …

- Помню – ответил я, погружаясь в воспоминания. Да. Лену Расул очень любил. Это была первая красавица вуза. Умница. Многие ее добивались, но уступила она только самому настойчивому и галантному кавалеру – Расулу Магомедовичу Гасанову, студенту 2-го курса механико-математического факультета. Спортсмену, комсомольцу, красавцу... Для всех девчонок нашего универа это был печальный день. Только не для Лены. А Расул так просто светился от счастья.

Поначалу всё было хорошо. Расул познакомил ее со своими родителями, а Лена представила Расула своей маме. Потом они устроили общую встречу. Дело неуклонно двигалось к свадьбе. Но Лена по совету мамы решила обождать с ней до окончания вуза. Как Расул ни пытался переубедить ее, ничего не выходило.

Когда пришло время преддипломной практики, их союз распался. Лена увлеклась своим руководителем на ведущем металлургическом заводе страны. Даже разница в возрасте – заместитель генерального директора был уже в летах, по нашим тогдашним меркам – старик, не смутила её. Мужчине было, кажется, лет 38-39. Около сорока.

Короче говоря, она, без пяти минут жена слесаря-механика 5-го разряда, ушла к директору завода.

Расул долго горевал. Да...

Но это дела давно минувших дней. Сейчас у него уже настоящая - официальная

и любимая жена, двое детей – мальчик и девочка, уважаемый тесть, обожаемая теща. Иными словами, все что нужно человеку для счастья.

А Ленка так и не вышла за того замдиректора. Его то ли понизили, то ли уволили. То ли переехал куда-то. Уже никто точно и не помнит. А после того начальника я несколько раз встречал её на улицах нашего города то с одним мужчиной, то с другим. То с третьим. А что?! Мне-то все равно: «здрасте - до свиданья».

Так причём тут Лена?

- Она позвонила мне сегодня утром. Я сначала не узнал ее.

- Ну?

- Опускаю детали, дело такое: она говорит, что почувствовала себя плохо. Пошла к врачу. Назначил ей обследования какие-то. КТ там, ещё что-то …

- Ну и ?

- И нашли гепатит.

- Тьфу ты! Ну и что тут такого? Эка невидаль! Гепатит. Да раньше дети через одного болели …

- Да не такой гепатит. Говорит, «B» и «С», - на мужественном лице Расула застыла вселенская скорбь.

- И что «бэ» и цэ»? – отозвался я машинально. Расул смотрел на меня, словно прощаясь. Я достал телефон и набрал в поисковике эти невинные буковки, добавив известное с детства слово «ге-па-тит».

Листая наспех странички гугла, я понемногу и сам наполнился тревогой.

- Рас! Это, кончено, опасная болезнь. Я ей искренне сочувствую, Лене твоей, – ляпнул я неудачно.

- Да какая она моя! – вскипел Расул. – Я ее двадцать лет не видел! И столько же видеть не хочу.

Последние слова он произнес уже не так уверенно.

- Вот именно, - осторожно добавил я.

- Она сказала – медленно проговорил Расул, глядя куда-то в пустоту, – что врач посоветовал обследовать и её мужа.

- Мужа? – переспросил я Расула, поскольку он перешел уже на шепот. Мне показалось, что я ослышался.

- Мужа, - утвердительно произнес Расул. – И поэтому она позвонила мне.

- Тебе? – я воскликнул от удивления. – Тебе?! Да ведь ты ей не муж!

- Эээ, потише! Она была моей женщиной! – Расул ударил себя огромный кулаком в богатырскую грудь. Глаза его сверкнули гневом. Казалось, мой друг словно забыл, что он уже давно не студент мехфака. Что с момента расставания прошли долгие годы. И у него уже жена и дети. Мальчику – 11, девочке – 9 лет. Два десятилетия Расул мучительно переживал разлуку, пока, наконец, не сдался на ухаживания его нынешней жены, Марины.

- Конечно, конечно! – поспешил я успокоить его. Видно было, что мой друг изнурён тяжелыми раздумьями.

– Рас, она что - считает, что ты её ...

- Не знаю! - Расул грубо прервал меня. Затем опомнился, и миролюбивым тоном добавил: - Ничего не понимаю! Как так? - он развёл руки.

- И что теперь?

- Нужно идти, сдавать кровь. Завтра с утра пойду.

- Завтра же суббота?

- Ну в понедельник! Вот поэтому и пить мне нельзя. Нехорошо это, сдавать кровь после возлияний.

- Тут ты прав, - согласился я с Расулом, мне уже самому расхотелось веселиться.

Мы помолчали. Вдруг меня осенило.

- Рас, но ведь у тебя уже есть дети!

- Да, Тимурчик и Эля! Элечека моя! – лицо Расула расплылось в доброй улыбке. – Ты же знаешь!

- Конечно, знаю!

- Эээ, как они тебя любят! – Расул продолжал улыбаться.

- И я тоже. Вот видишь! – радостно воскликнул я. – А это значит, что ты здоров! Ведь – тьфу!тьфу!тьфу! (я постучал по краюшку стола костяшками пальцев), если было бы что, ты давно бы узнал первым. Все эти женские консультации, роддома, детские больницы … анализы, анализы, анализы… Понимаешь?

Расул недоуменно посмотрел на меня.

- Рас, если бы ты болел, ты бы давно это знал. Каждый год проходишь медкомиссию. Ты что, забыл?

- Да. Наверно. Может ты и прав.

- Конечно, я прав! Ну, Рас! Долой тоску печаль, давай вторую рюмку! – я встал из-за стола и уже совершенно бесцеремонно полез в кухонный шкаф. Расул слабо отмахнулся, но мне показалось, что я его убедил.

***

Весь вечер звучали замечательные дагестанские тосты и воспоминания. Когда опустела бутылка, Расул распахнул свою кладовую и мы начали внимательно осматривать коллекцию домашних напитков с его далекой родины. Расул увлеченно рассказывал о секретах приготовления вин и коньяков, о тайных родовых рецептах виноделия, о его героических предках …

А потом вновь звучали тосты, и вот уже мой несмелый фальцет тонет в густом басе горца – Расул с героическим лицом исполняет старинную аварскую песню…

- Оставайся, а! Ты мой гость! – часы на кухонной стене уже перевалили за двенадцать ночи. – У нас все есть. Оставайся – мы же столько времени не виделись!

- Спасибо, Расул! – пытаюсь я высвободится из крепких объятий друга. – Но мне нужно домой.

- Эээ, зачем домой? Здесь твой дом!

- Надо, Рас! Надо!

- Что «надо»? Кому «надо»? Ты же не женат? Дети твои уже разлетелись по всему миру. Соня в Москве. Маша в Новосибирске. Оставайся, а?!

- Да, жены нет, Рас! Да жене бы я всё объяснил. Я думаю, нет – я уверен, она бы поняла. Мы с тобой дружим уже столько лет – целую вечность. Она бы отпустила раз в год, – подмигнул я Расулу, шутливо сетуя на его постоянную занятость.

Но Расул этого не понял, или не захотел понимать.

- Оставайся, друг! Завтра спокойно позавтракаем и поедешь домой. Хорошо?

- Спасибо, Рас! Но есть те, кто сегодня ещё не ужинал. Меня дома ждут две кошки. Им я не смогу объяснить, почему не пришёл домой. Хоть я и был у тебя, своего лучшего друга.

- Ааа, кошки ... Да, животных обижать нельзя, - твердо, но с горечью в голосе, сказал Расул.

- Ну, вот! Значит, теперь уже как-нибудь до следующего раза. Хорошо?

- Да, конечно, - Расул вновь помрачнел.

Мы прошли в прихожую, я не без труда обулся, надел куртку и протянул Расулу руку на прощание. Расул ответил рукопожатием и осторожно и приобнял меня за плечи

- Спасибо, что пришёл! – Расул грустно улыбнулся.

- Не отрывайся от коллектива, - шутливо посоветовал я Расулу и шагнул в открытую им дверь.

- Стой! – вдруг Расул вышел за мной на лестничную площадку.

Я обернулся. Расул стоял в нерешительности, явно желая что-то сказать.

- Ты позвони, как доберешься! – наконец, выговорил он.

- Обязательно! – пообещал я, и уже было развернулся к лестнице, как заметил его пристальный взгляд.

- Ты что, Рас?

- Старик, - на меня смотрели те самые глаза второкурсника мехмата, с которыми он мне впервые рассказал о встрече с самой лучшей девушкой Земли. Это была сказка о Прекрасной Елене из волшебной страны по имени Любовь.

– Если ей будет плохо, если она будет сильно болеть, если... она будет умирать, я ее не брошу! Клянусь!

- Подарки в прихожей. Ну, будь здоров, Расул!


***

ВЕРНОСТЬ

Сказы несвятаго старца Ефима Печалицы. Верность

***

Отступило море
Вихри гонят соль
Ждет упрямо Грея
Бабушка Ассоль

Спутан белый локон
Платье в лоскутах
Где-то бригантина
Превратилась в прах

Скроют веки горе
В голубых глазах
Вместе будут двое
В бесконечных снах

Вот полоской моря
Вновь бежит босой -
Дождалась героя
Девочка Ассоль

-– Как же бабе одной в деревне-то, а? Пропасть! Эх, Зинка! До чего же ты страшная уродилась! Просто кровь из глаз, - говорила бабушка внучке перед кончиной. – Ну что ж теперь: не красна изба углами, а красна пирогами. Помнишь, как я тебя учила пироги печь? Нет? Вот я напоследок напеку – не простые пироги, а с заговором на хорошего жениха. Так ты вот, смотри, не прогадай!

Зинка, и вправду, уродилась неудалая: худая, длинная как палка, лицо в конопушках, волос толстый и рыжий как ржавая проволока. В общем, в хозяйстве такую никому даром ненадоть.

Но Зинка бабке не верила. Когда бабушка пахала поле, внучка крутилась перед зеркалом и от восхищения цокала языком – ай да красавица!

Перед тем, как отдать Богу душу, бабка дала строгий наказ: чтоб, мол, кого попало заветными пирогами не кормила. А всего лучше - пригласила бы к столу председателя колхоза.

Зинка побожилась исполнить родительскую волю, но в тот же вечер накормила Ваньку - соседского паренька. Взяв с него клятву никому об этом не говорить, Зинка иногда подкармливала Ваньку. Девке жалко было его. Хотя пирогов было не очень жалко, ибо молодость щедра, но кормила не досыта. Всё-таки, не ровня ей, а значит - не в коня корм. Потом выпроваживала Ваньку огородами, чтоб, значит, никто не видел.

А вот суженный всё не шёл.

Как-то увидала Зинка - председатель в телеге едет с поля. Взяла тарелку с пирогами, да и у окошка села. А сама-то губёшками их обдувает -  делает вид, словно только с печи сняла.

Зачуял председатель запах лакомый, взял да и зашёл. Важно осведомился, а не подают ли в доме сем свеженьких пирогов. Зинка согласно закивала, вся раскраснелась и поднесла тарелку.

Председатель попробовал немного, крякнул от досады. Дескать, надо же – малость подостыли. Да и, вишь ты – как будто и аромату в них меньше стало.

Но перед уходом пообещал подумать, не начать ли столоваться отныне у Зинки, потому как жена ещё хужее готовила.

Зинка так обрадовалась, что вечером погнала Ваньку со двора, едва он ступил на порог - пришёл, мол, поужинать. Ванька расстроился и через это случилось у него несварение.

Ждала Зинка председателя и провела в томленьи много дней. Она плакала, но утешалась тем, что тарелка с пирогами почти полная, да пироги ещё тёплые.

И всё-таки, председатель больше не приходил. Ванька тоже. Видать, обиделся.

Из конторы, правда, нанёс визит агроном, а следом и счетовод. Люди они были вежливые, но пожилые и нездоровые, без аппетита. А посему регулярного питания не искали.

Одна радость - в уборочную забегали шофера с городской автобазы. Но есть им было некогда – так, слегка понадкусали, обратно в тарелку побросали, да опять в дорогу.

Шли годы. Кажись, уж сорок пять ей стукнуло. Тоскует Зинка у окна. Сжалилась  соседка-старуха да подсказала: ей, бога! - пироги будут вкусны как двадцать лет назад, ежель поставить их на окошко и подогреть на солнце в хороший день.

Дескать, пусть все видят, что хозяйка она добрая и пироги отменные. А коль погода будет жаркая, то и тёплые.

И вправду, на запах скоро потянулся конюх. Но Зинка сдуру прогнала его со двора.

Потом повадился Сенька – тракторист. Делать нечего, пришлось угостить. Тот поморщился. Сказал, что как закуска пойдёт, но только к очень серьёзной пьянке.

Затем вернулся конюх. Зинка долго выбирала, кто из них лучше нахваливает пироги, но они оба всё больше хвалили водку.

Однажды утром Зинка обнаружила, что пироги  засохли. Это её очень удивило, а ещё больше испугало: как же пропасть добру?!

Зинка схватила тарелку и понеслась по деревне, забегая в каждую хату – нет ли едока. Поначалу-то деревенские бабы испугались, что мужики оставят домашнее питание и будут у Зинки харчеваться. Даже хотели ей тарелку разбить.

Но мужики сами разбежались от Зинки - уж больно пироги черствые. Догнать мужуков Зинка, конечно, не смогла. Потому как немолодая и скорей даже старая - бегала плохо.

Села тогда Зинка на завалинку и горько заплакала. А сухари она по дороге все растеряла.  Так, остался один огрызок в тарелочке.

Тут глядь - Ванька подошёл. Сел рядом. Взял сухарик да в рот. Хрусь! – и у Ваньки последний зуб отвалился. Тут у него слёзы-то и ручьём.

Подивилась Зинка, да руки в бока:

- Ты что, Ванька, сморщился? Так уж ли плохи мои пироги?!

- Да разве в них дело, Зинка? - отвечает Ванька. - Пироги-то мне и раньше были без надобности.

Всё потому, что большое у меня к тебе чувство.

***

НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ

20 лет счастливого брака. Полет нормальный.

Написал и перечитал несколько раз. Каждое последующее прочтение отозвалось всё более мучительной болью... Два долгих десятилетия перед глазами один тот же человек...  у неё. И как только у жены хватает терпения?!

А вот мои приятели... Впрочем, зачем я буду ябедничать - пусть расскажут сами.

История первая.

«Короче, я недавно завел роман. Ну не роман, а романчик. Так - интрижку.

Жена сегодня утром куда-то резво ускакала. Я к телефону. «Зайка, как ты? Я к тебе? Все, Окей!»

Тщательно побрился. Потом посмотрел на подмышки - и там прошёлся.

И только покончил с бритьём вдруг вспомнил, что полгода назад жена вдруг стала тоже. И очень тщательно.

Что такое? Что это может значить?

Ехать уже никуда не хотелось. Только одно желание - узнать, где она сейчас.

Телефон не отвечает. Еще раз — 100-ый  — смс-ку!

Ага, вот и ответ: «Не могу говорить, я с подружкой в кино!»

Ну слава Богу! А я то подумал... Вот чудак!

Чмокнул экран и пошел смотреть футбол.»

История вторая.

«Жена уехала на отдых. Я набираю подружке...

Перед возвращением супруги - генеральная уборка и трехдневный пост.

Наутро после приезда демонстративно несу белье на глажку мимо постели. Она спросонья не может понять, что происходит и не верит своим глазам.

А я ей ласково улыбаюсь:

- Смотри, как я упахался тут без тебя, дорогая: и готовлю, и стираю, и убираю, и глажу. Вот тебе, милая, твои постиранные и отглаженные носочки!

После того, как она устала меня колотить, я спросил:

- За что?!!!

Оказалось, что женские носки, которые я нашел за диваном, были не её.»

***

КАК Я НЕ СТАЛ ПРИНЦЕМ

Прочёл заметку о том, как житель Алтайского края женился на африканской принцессе.

Вот ведь повезло!

И я вспомнил, как мне на электронку годами приходило какое-то странное письмо о любовных страданиях осиротевшей принцессы из Чада. Подписанное ее безутешной тётушкой.

Дескать, девочка оставила охваченную бунтом страну и скрывается в саванне  - в лагере беженцев. Конечно, ей грустно, ведь она королевских кровей и не привыкла жить в таких условиях.

Тут, в лагере, все уже пришли в отчаяние, как вдруг выясняется, что я - далекий родственник этой принцессы по тётиной линии.

«Какая удача!», ликовала в письме тётушка. Мои внешние данные и личные качества были тщательно изучены секретной службой королевства и был вынесен однозначный вердикт - я посланник небес! Невеста, прознав о моих многочисленных добродетелях, впала в сладкую истому. Ежедневно лучшие поэты и музыканты ублажают её уточненный слух поэмами и музыкой, которые посвящаются нашей неземной любви.

Весть о намечающемся свадебном торжестве и восстановлении престола с помощью там-тамов мгновенно разнеслась по всему чёрному континенту. Лагерь беженцев и всё прогрессивное африканское человечество пришло в неистовый восторг. Враждующие племена перестали воевать и есть друг друга, встав для плясок в один трансконтинентальный танцевальный круг. Об этом уже сообщали в новостях, живописала тётя.

Так ближе к делу! Тётушку больше всего беспокоила судьба многомиллионного приданного, которое я после возвращения с брачной церемонии должен буду получить в нашей поселковой сберкассе. И как джентльмен, распорядиться им благоразумно в интересах молодой семьи.

Разумеется, если у меня вдруг остынут чувства к невесте, я имею полное право ее (съесть - шутка, наверное?) вернуть обратно - тётя клятвенно пообещала её забрать. При этом за мной останутся половина всего королевства, драгоценностей и денег от её приданного.

Но это вряд ли, уверяла тётя: невеста - девочка очень тихая, скромная и послушная. В еде непритязательна, ест мало и это очень укрепляет брак, убеждала тётушка. Речь невесты мне не разобрать и сие есть залог спокойствия и глубокого взаимопонимания между супругами.

Из одежды предпочитает бусы, которые надевает на шею и щиколотки. В отношении жилищных условий тоже крайне неприхотлива - после лагеря беженцев моя крохотная хрущёвка покажется ей настоящим дворцом.

Конечно, самым большим достоинством невесты является отсутствие тёщи. На это обстоятельство тётя указала неоднократно, чем практически меня убедила безотлагательно жениться.

Правда, перед тем, как вылететь на собственном аэробусе (тётушка пообещала мне подарить на свадьбу самолёт, так у них принято) к любимой, мне нужно было переслать тёте 100 у.е. Сто долларов!!!

Ох, уж эта свадебная суета! - посетовала тётя. Всего же не упомнишь, не оказалось мелочи, чтобы нанять переводчика и православного батюшку. Сто баксов? Для миллионера? Да, в сущности, пустяк! Тётя, я потом отдам, когда получу приданное, - хотел ответить я.

Предвосхищая такое непристойное предложение, африканская тётя в письме капслоком написала - переводчик и батюшка только за мой счёт! И вообще, она твёрдых правил (мне кажется или я уже это где-то слышал?): свадьба должна пройти по обычаям страны жениха. Так предписывает древнейший закон королевства. Затем жители Чада - многочисленные мои подданные - должны были лично присягнуть мне на верность. Конечно, если я срочно сегодня же вышлю тёте «Беню Франклина».

Поначалу пышные королевские церемонии мне показались очень обременительными. Ну откуда тётя взяла, что у меня есть американские деньги?! - свои-то забыл когда видел. Я вышел на улицу и закурил. Подошёл дворник и «стрельнул» сигаретку. Я малодушно посетовал на предстоящие мне хлопоты. Петрович посмотрел на меня внимательно, немного подумал и пообещал часть забот взять на себя. При условии, что я посвящу его в бароны. Чтобы я не сомневался в его решимости, дворник попросил поллитру в счёт гонорара. Похоже, я действительно выгляжу очень хорошо, раз и тётя, и Петрович разглядели во мне богача-аристократа.

Я ответил тёте, что моё согласие на престол у неё почти в кармане. Всё складывалось как нельзя лучше, но вот беда, тут же ответила безутешная тётушка: все переводчики съедены, а православные священники, по ее словам, в Африке встречаются реже полярных медведей.

Вот если я отправлю ещё 100 долларов США, так она договорится с местным  жрецом вуду. Тетушка клялась, что за эту символическую сумму он согласится на время перейти в другую конфессию.

Я не поверил и отказался от престола. Бедная принцесса! Хотя... денег у меня всё равно не было. А жаль!

***

ПАРТИЙНЫЙ ПОДХОД

К вопросу возрождения крепкой многодетной семьи, или ещё одно размышление о том, как нам обустроить Россию

С высоких думских трибун вновь зазвучали призывы к «возрождению крепкой многодетной семьи».

Крепкая многодетная семья. Любовь, дети, счастье! Хорошее дело!

Конечно, в этом непростом вопросе есть немало трудностей. И многие из нас знакомы с ними на своём печальном опыте. Согласно данным статистики, количество разводов с каждым годом устойчиво растет и превышает число вновь заключенных брачных союзов.

Есть призыв, но нет энтузиазма, чувствуете? Да и статистика... Ну это же понятно. Кому-то эта затея показалась безнадёжной авантюрой уже при беглом знакомстве с теорией - с уже многими забытой работой Ф. Энгельса о семье, частной собственности и государстве. А кто-то приуныл от осознания правового положения мужчины в вопросах брака и семьи - не декларируемого, а реального.

И вот таки снова «Возрождение»? Кому же адресован этот призыв? Может жителям Кавказа и Памира? Так их и призывать не надо - там всё давно в порядке с крепкими многодетными семьями.

А если нам? Ведь налицо демографическая катастрофа! Вот вы, например, почему уклоняетесь? Да-да, я к вам обращаюсь! Молчите? Вот то-то же!

Думаю, простыми призывами тут не обойтись. Тут нужен партийный подход. Нет, ну только представьте!

- Сигизмундов?
- Так точно!
- Ты член партии?
- Да!
- Ну и что ты стоишь? Сядь! Вот так! Ну и что же ты сидишь?!
- Не понял?
- То есть как, «не понял»? Тут же русским по белому написано: Возрождать! Крепкую. Многодетную. У тебя дети есть?
- Есть. Трое. Вы же сами знаете?
- Да нет же! Не те, что за границей, а которые здесь? На Руси-Матушке.
- Нет, здесь их нет!
- Плохо, Сигизмундов! Плохо. Плохо вы воспитали своих детей. Явный дефицит патриотизма. Надеюсь, это не наследственное?
- Да вы что?!! Да я... да я же здесь, вот прям здесь, не покладая... не поднимая... не выпуская... Вот, взносы тоже... Ну, а ваши-то, к примеру, тоже  - «там»!
- Ты, Сигизмундов, не сравнивай! Мои «там» - передовой отряд нашей партии. Задание у них. Короче, в засаде они там. Изучают слабые места условного противника. Ты думаешь, легко им среди этих буржуев? Звонят мне, плачут. Про березки поют. Говорят, так порой хочется... рубль в руках подержать - просто хоть волком вой. Всё эти доллары, евро... Тьфу! Эх ты... бесчувственный ты человек, Сигизмундов!
- Да я это так... не подумал. Извините!
- Ну ладно, ладно. Давай к делу! А деньги-то у тебя есть? Да есть же, есть - не хитри, не вертись! Мы знаем, Сигизмундов! Мы всё знаем! Скоро выборы! Пора поскрести по сусекам - партийная касса пуста.
Давай, не жадничай! Ну, конечно, не всё - чтоб и на возрождение осталось.
Ну вот, молодец!
Ты это - не сиди тут, штаны не просиживай на заседаниях, а иди домой - возрождай! И чтоб к понедельнику доложил: сколько возродил? Понял? Да смотри, чтобы без брака!
- То есть как, без брака? «Налево», что ли?
- Налево коммунисты пойдут. Ты иди прямо домой. К жене! Ишь ты, «налево» ему! Без брака, это значит... Ну что б не просто так, понял? Сейчас не до удовольствий. Перед партией стоит серьёзная задача. Некогда думать о себе, думай о партии. Думай о Родине!
- Так как же это: возрождать и думать одновременно? Я так никогда не пробовал.
- Вот оно и видно! Довели, понимаешь, страну! «Не пробовал». Не пробовать, а делать надо! Понимаешь? Делать!
- А...
- А будут проблемы, направим комиссию. Инструктор партии, представители научной общественности и духовенства. Помогут, подскажут. Всё должно быть научно обосновано и духовно-нравственно подкреплено. Без самодеятельности и дилетантства.
- Ну а если, к примеру, жена...
- Ты, Сигизмундов, прекращай тут полемику! Сказано тебе: возрождение крепкой многодетной! Где тут про жену? А-а-а, вот оно что?! Тебе что, Сигизмундов, жену что ли новую дать - из партийного резерва? Или должность подоходней на это... на возрождение?
- Нет, спасибо! Новой не надо! Да и не бедствуем пока!
- Вот! Вот вы пока и не бедствуйте! Возрождайте!
Ты смотри, Сигизмундов! Ты это там смотри - если нужно, подставим... плечо! Не сомневайся! Да не в этом смысле, ты что - совсем уже, что ли? Я к тому -  если трудно с деньгами станет, переведем тебя по партийной линии поближе к Якутии.
Ну-ну, не возражай!
Сядь, Сигизмундов! Да сядь, я тебе говорю! Вот, успокойся! Я же сказал, «если»... Там тебе немного полегче будет. Все-таки, богатства Сибири... Правда, климат там... М-да!
Но, Сигизмундов, помни: главное наше богатство - люди! Как возродишь... нет, не в церковь, сразу неси мальца сюда - будем ему торжественно вручать партбилет! Я на твою семью отложил двадцать мандатов. Так что - план поставлен. Действуйте!
- Но...
- Никаких «но»! В понедельник жду с докладом! Всё!

***

НОВОСЕЛЬЕ

Обычная квартира в многоэтажке. Вечер трудового дня. Немолодые супруги уединились на кухне, пьют чай.
- Неужели там никого не нашла? Ведь целых 5 лет было в ее распоряжении?!
- Нет, Юра! Не нашла. Так и сказала: достойных не было. И нет!
- Ну а недостойных? Там же с первого курса у них там «пестики-тычинки», у биологов этих?
- Что теперь об этом говорить? Она поселилась в твоем кабинете.
- Люба! Как в кабинете? А где же я буду… ? А мои работы? А книги? А…
- Мы вчера все унесли в кладовку. И рабочий стол. Книги не вошли. Да, и пока она будет спать на раскладушке.
- В кладовку? Да ведь там и места свободного не было!
- Вот так, Юра! Теперь вот так.
- Господи, ну в кого они такие?! Вот их мать: из глухой деревни, где всего-то жилых полдома, приехала в город, нашла самого умного, самого красивого, с жилплощадью …
- … и с мамой …
- Да, и с мамой!
- … и с мамой, которая тоже когда-то из глухой деревни, где всего-то жилых полдома, приехала в город да не одна, а с двумя детьми. И нашла она не самого умного, самого красивого – где там в деревенской библиотеке такого найдёшь?! – а женатого водителя грузовика с трёхкомнатной квартирой…
- …у дяди Коли сын был уже взрослый и жил он отдельно. А чувствам не прикажешь …
- … которого быстро развела и поселилась со своими детьми в его «трёшке». Между прочим, сын дядю Колю так и не простил, царствие ему небесное, доброму человеку!
- Ну ты сравнила!
- А какая разница?! Только что я никого не развела, вроде? Ну а то, что порасторопней других была, это да. Хоть и не умница, и не красавица, как считала твоя мама.
- И куда только мои глаза глядели!
- Куда глядели? Показать?
- Перестань!!! «Какая разница?» Большая! Твоя деревня на полста километров дальше от города.
- Нужно что-то делать! Со вчерашнего дня в нашей квартире опять столпотворение. Детям по комнате, а мы, как на вокзале, будем спать в зале.
- Маме нужна отдельная комната.
- Да никто не покушается на ее комнату! А вот из зала теперь будет проходной двор.
- Что же делать? Мне нужен мой кабинет. Да и не комната это – клетушка метра три. А если Ленку отдать замуж?
- За кого?
- За Семёна? Соседа.
- И где они будут жить?
- Где они будут жить? У Софьи Михайловны.
- Она против. Говорит, Семену рано жениться, но, если он хочет, пусть живёт у вас.
- Да ты что?!
- Да, так и сказала. Но я тоже против. Принципиально.
- И что же Семен?
- А Семена не спрашивали.
- Да-а-а, дела. Я завтра пойду в профком.
- Юра, не надо! Ты же знаешь, что бесполезно!
- Нет, я пойду! Сколько можно терпеть!!!
Отрывается кухонная дверь, входит благообразная старушка – Нина Георгиевна, мать Юрия Валентиновича.
- Любушка, извините! Я случайно услышала последнюю фразу. А что Женечка так и не нашла себе жениха в институте?
- Гм, мама… как-то это неловко!
- Ага, Нина Георгиевна! Вот сами ее и спросите! Куда его везти-то, жениха? Сам, видите, не увёз – домой отправил. Оно и понятно – сейчас что ни зять, то нечего взять.
- Да и невестки бывают разные, Любушка … Но вот для нашей Женечки я уж постараюсь. Не стыдно будет перед людьми, пока у неё есть бабушка.
- Мама, что ты такое придумала?
- Завтра, Юра, я всё расскажу!

***

Вечер следующего дня. Отец семейства вернулся с работы, он взволнован.
- Люба! Собирай всех на кухню. У меня важное сообщение. Антонина Аристарховна уже пришла?
Вот и прекрасно!
Кричит в проем двери:
- Лена, зови Семёна! Только быстро!
- Юра, что случилось!
- Дай воды! Лучше водки! Нет, давай воды!
Он жадностью пьёт и резко ставит стакан на стол. Люба вздрагивает от удара, смотрит испуганно на мужа.
- Что случилось?
- Всё! Я вышел из партии. Ха-ха-ха! Ты бы видела его лицо, - он гримасничает. – А я сказал: раз так – вот мой партбилет! Я хотел его порвать, но он оказался крепким. Да ты не пугайся, я не про парторга. Про билет.
В-общем, Люба: мне отказали в предоставлении жилья! В очередной раз отказали! Мне, заслуженному работнику сталелитейной промышленности! Инженеру! Начальнику бюро! Выпускнику высшей партийной школы. От-ка-за-ли!
- Юра, сядь!
- Не те времена, говорят! Сейчас ничего даром не дают, нужно иметь «тити-мити»! – он выразительно потёр пальцами перед лицом супруги. Она болезненно сморщилась и отпрянула назад.
- А я ему: даром?! А то, что я за свой труд получаю копейки – это не даром?! Да за границей … да там такого как я ... дом, вилла, машина, счет в банке и ещё …. Ну ничего! Мы обойдёмся! У нас есть другое решение!
- Юра… - жена подошла к мужу и обняла его, успокаивая.
В кухню входит Нина Георгиевна! Следом ещё бабушка, подруга юности, библиотекарь в отставке - Антонина Аристарховна, за ними Женя, Лена и Семен.
- Что тут происходит? – спрашивает Лена, младшая дочь. Она студентка первого курса.
- Садитесь все за стол, у папы есть серьёзное сообщение.
Все рассаживаются. Люба расставляет чашки с чаем.
- Семен, - начинает разговор Юрий Валентинович. – Мы не слепые. Мы видим, что у вас с Леной ... чувства.
Женя ехидно ухмыляется, глядя в свою чашку. Бабушки добродушно улыбаются, и друг дружке подмигивают, глядя на Семена и Лену.
- Да вы что, Юрий…
- Не надо, Семен! – обрывает его Юрий Валентинович. - Не нужно стеснятся высоких чувств!
- Да я вовсе …
- Ну вот что: мы понимаем, что семья – ячейка общества! И у этой ячейки … короче, ей тоже нужна ячейка. Жилплощадь. Квартира, одним словом.

Продолжение следует...

***

ОХОТНИЧЬИ БАЙКИ

Неудачная охота

Сейчас многие с замиранием сердца следят за драматическими событиями в Красноярской тайге возле далекого Кутурчина.

Ищут трёх пропавших туристов — семью с малолетним ребенком.

Строятся разные версии, интернет наводняется слухами и домыслами. Порой самыми абсурдными, кои «эксперты» всех мастей спешат изложить в своих комментариях. При этом многие сходятся во мнении, что хозяин сибирских лесов к исчезновению Усольцевых непричастен.

Тем, кто отвергает мысль о нападении медведя, рекомендую перечитать повесть Григория Федосеева «Злой дух Ямбуя»: этот сильный зверь способен так схоронить добычу, что пройдёшь мимо — не заметишь. И о коварстве медведя, способного напасть в самый неожиданный момент, написано немало. Но и мне есть что рассказать.

Было дело, год уж не припомню, а время  — начало сентября, сидел я в засаде на дереве, караулил медведя возле туши убитого им лося. Занятие это не каждому по душе, особенно любителю ходовых охот. Ведь приходится не один день долгими часами сидеть на осине словно большой трутовик. Сидеть и не ворохнуться  — да-да, без единого звука и шороха, чтобы не спугнуть сторожкого зверя.

Тот идёт по лесным тропам не спеша, останавливается, подолгу прислушивается и принюхивается. Если почует опасность, так же незаметно уйдёт, а если нет, подкрадётся, ляжет неподалеку от припрятанной добычи и до темноты терпеливо ждёт, чтоб спокойно поужинать.

Так и охотник - целый день, а порой и ночь сидит в ожидании медведя. Ни есть, ни пить не рекомендуется  — лишний звук и запах погубит всё мероприятие. Ну и другие, порой крайне неотложные, дела на дереве особо не сделаешь — это исключено. О подготовке к медвежьей охоте — разговор особый и обстоятельный, а посему не теперь ему быть. Скажу лишь, что не принято промеж медвежатников накануне выхода в лес ни словом, ни мыслью поминать владыку тайги, ни, тем более, загадывать исход охоты. А уж что касаемо водки пригубить или жены, то это, вообще, ни-ни!

Суеверие, скажете вы. Но вот такая опасная охота. Тут уж кто кого высидит: ты его или он тебя. Случаются на медвежьем промысле такие печальные происшествия, что и рассказать-то страшно. От одной только мысли муторно, аж с души воротит. Да, и поэтому с каждым годом всё меньше охотников на медведей. Ну а я, раз уж взял лицензию, обязан добывать. Тем более, зверь сюда ходит — видно по свежим лёжкам и тропинкам, вытоптанным в высокой траве на склоне холма. Теперь главное дело — не спугнуть мне этого медведя.

Но если б только я - где бы ни охотился, всюду найдутся люди. Казалось бы черновая тайга, бес ногу сломит, но и тут эти грибники-ягодники, туристы-романтики — шарятся всюду с утра до ночи, кричат, свистят и улюлюкают, так что зверь раньше полуночи и не подходит. Ещё и углевозы грохочут до темноты - лабаз мой у технологической дороги затерянного в тайге разреза.

Вечереет. Вот уже в лесу умолкли птицы, стихли людские голоса, грузовики с углем перестали носиться, поднимая тучи черной пыли. Украдкой глянул на смартфон: дело к 22 часам. Ну, думаю, сейчас и косолапый подойдёт — пора бы.

И верно: внезапно за моей спиной, совсем недалеко — шагах в двадцати и почти у самой дороги — мелкие птахи возмущенно заверещали в кустах. Кто их спугнул? Заяц, лиса, косуля или же...

На шоссе послышался шум проезжающей легковушки. Откуда она здесь, в запретной зоне угольного разреза да ещё в такое позднее время?

С чего-то вдруг пришла мысль: сейчас остановятся, выйдут люди и увидят меня. Начнутся расспросы и уж тогда мне про добычу можно забыть. Если медведь и есть где поблизости, обязательно уйдёт и тогда ещё один охотничий день насмарку. А жаль  — я сижу на дереве с 11-ти утра в ожидании зверя.

Как назло, автомобиль притормаживает, его двери распахиваются, раздается веселый мужской смех и шутливые женские причитания. Едва различимая в темноте фигурка отходит от машины и начинает осторожное движение по высокой траве. Она идет прямо по направлению того самого подозрительного места, где минутами ранее встревожились птицы.

Если это медведь, что почти бесшумно (кабы не сообщили мне пернатые часовые) подкрался к моему лабазу, то трагедии не миновать. Однако как узнать, кто там на самом деле? Казалось, эти мысли пронеслись мгновенно, а девушка прошла уже несколько шагов навстречу неизвестности. Итак, решение принято.

Я навожу ружье и включаю подствольный фонарь. В круглом пятне света —  затаившийся в траве хищник. Он прижался к земле и смотрит в сторону дороги на приближающегося человека.

Услышав щелчок фонаря, медведь рыкнул и резко обернулся. Он посмотрел вверх, щуря близорукие глаза от яркого света. Пока я раздумывал, стрелять или нет, медведь с недовольным рёвом бросился наутек. Он пробежал мимо дерева, на котором я сидел, и устремился вниз  — в глубокий таёжный лог. Земля так содрогалась от мощных шлепков его лап, что даже на восьмиметровой высоте эти удары вызвали у меня легкое волнение.

Девушка вскрикнула, побежала обратно к дороге. Я выключил фонарик. Автомобиль с вопящими пассажирами уже скрылся вдали, а из леса всё еще доносился шум несущегося на махах медведя.

Обдумав своё положение, я пришёл к выводу, что теперь уж сюда долго никто не сунется. Ни медведь, ни туристы. Весть об этом событии разнесётся по округе ещё до начала следующего дня.

Охота сорвалась. Но я всё же правильно сделал, что не стрелял. Агонизирующий зверь мог навредить случайной прохожей. А вот прояви он агрессию к ней, у меня бы не было выбора.

Спустившись с дерева, я внимательно осмотрел следы — медведь был старый самец. Большой и острожный. Вот поэтому-то этот мрачный исполин так незаметно подкрался — терпение и опыт сохранили ему долгую жизнь. Чего, к сожалению, нельзя сказать о его добыче. Которой сегодня чуть не стала девушка, бредущая в кустики "по нужде".

Я неторопливо собрал охотничье снаряжение и пошёл к автомобилю, который оставил в лесу километрах в двух от лабаза.

Кстати, моё предположение оказалось верным: до окончания сезона охоты больше у лабаза никто не появлялся.

***

И СНОВА УСОЛЬЦЕВЫ

Вот что сказал мой знакомый после просмотра последней передачи о них (эфир «Пусть говорят» от 03.02.2026)

«Версию с фамилицидом трудно игнорировать. И вот почему:

1.Долги. Я первым делом пролистал всю доступную финансовую информацию о бизнесе У.(имею профильное образование, сдан госэкзамен на арбитражного управляющего), она есть в сети. Ситуация нехорошая. Кстати, сроки выплат финансовым организациям были в районе времени исчезновения семьи. Но как стало известно, были и другие долги, а у супруги дела шли совсем худо - это вы слышали из записи. В случае развода долговое бремя могло оказаться для него не то чтобы и без того неподъемным, но, скажем грубо, морально тяжёлым. Предвосхищаю упрёк в том, что я игнорирую тот факт обнаружения в автомобиле У. крупной суммы денег. Для среднего россиянина, работающего в стабильной компании в суровых климатических условиях, к коим относят территорию Красноярского края, это не бог весть какой капитал. Тем более, для успешного бизнесмена, каким представляют У. Думаю, она может оказаться гораздо меньше его обязательств, если судить по финансовой отчетности.

2.Отношение партнера по бизнесу (заводу красок) и его реакция на вопросы журналистов. Мне показалось, что он раздосадован и раздражен. Глубоких переживаний по поводу судьбы его товарища бизнесмен не пожелал продемонстрировать. Допускаю, что с учетом п.1, отношения между ними были натянуты.

3.Личность самого У. Подозреваю, что можно охарактеризовать его как нарцисс. Стареющий нарцисс. Стареющий нарцисс, который чётко понимает, что та старость, на которую он рассчитывал - молодящаяся жена, малолетний ребенок и обеспеченная жизнь - несбывшаяся мечта. Т.е., он понял, что шанс упущен - причина (кроме надвигающейся старости) - см. п.1. Кроме того, поведение У. выдает в нем человека скрытного, который способен контролировать эмоции - а попросту их не выражать. В непростой житейской ситуации, которая длится, по-моему, не один год, в нем накапливается решимость со всем покончить. Но как - это он пока не решил. Не решался. Что такое маленькая дочь, требующая постоянного внимания - скажет каждый из вас. Это непросто и маме, и папе. Но когда папе 60+, силы уходят моментально. Папа переехал в коттедж. Побыть один. Мы не замечаем ни в одном ролике его выпивающим. Т.е., снимающим стресс таким незатейливым образом. Это плохой, но всё же выход. Однако У. постоянно находится в психотравмирующей ситуации (долги, старость, неудовлетворенность положением, принципиальная безвыходность ситуации), находится один ибо, как мы выяснили, слишком близких - задушевных друзей у него не  было.

4.Неожиданное изменение планов. То супруга планировала на тантры (кстати, посмотрите, что это такое), то вдруг невнятно проговаривает о своем нежелании (а также нежелании У.) в них участвовать, но якобы она предложила ехать в горы - в «место силы». Предполагаю, что первоначально идея принадлежала У. А супруга лишь облекла в привычную для ее образа форму - «она почувствовала своей женской энергией, что на тантры не надо, а надо в горы - месту силы вместе с мужем.» Вероятно, У. предложил туда поехать, на прощание провести выходной,  а дальше...

5.Признаться, я не сторонник всех этих таинственных практик и «женских» да «мужских» энергий. Больше скажу - я человек с материалистическим мировоззрением. Но допускаю, что кому-то эти занятия нужны. И все же нельзя не заметить, что от всей этой медийной картины, которая создала вокруг своей семьи супруга, просто веет тихой истерикой. Не так мне представляются  здоровые отношения. В ее поведении что-то неприятно навязчивое, прямо хочется сказать «липучее». Если так выглядит психастеник, то я не удивлюсь. Постоянное позирование. Публичная демонстрация семейной идиллии. Идеальная жена. Идеальный муж. Идеальные отношения. Идеальная семья. Реклама, а внутри пустота. Мне неприятна эта вымученная имитация счастья. Думаю, что такое поведение супруги, вызванное желанием казаться достойной своих наставлений (её бизнесу) по женскому счастью, могло привести в отчаяние У. и побудить к преступным действиям. Однако есть и такой момент: супруга У. испытывает сомнение в будущем своей семьи. Женщина уже сейчас живёт с ребёнком отдельно от мужа. Мужа, у которого предыдущий брак закончился побегом жены и сына за границу. Вероятно, это была трагедия, от которой У. не смог оправиться даже в новых отношениях. В социальном плане прежняя супруга У. занимала более высокое положение. Эти новые отношения завязались в ходе посещения У. неких курсов (да, опять эти курсы роста, развития, осознанности и т.п.). Допускаю, что У. могла устрашать мысль о том, что ему вновь предстоит пережить развод по инициативе жены.

6.Мы ничего не знаем о здоровье У. Такому типу мужчин как У. - герой-любовник, нарцисс - свойственно скрывать свои «немужественные» недуги. Скрытный человек мог переживать их очень тяжело и потерять контроль над своими мыслями и желаниями.

7.Примеры массового убийства семьи в России единичны. Однако такие трагедии в  мире капитала отнюдь не редкость. Не обязательно должна случиться Великая депрессия чтобы убедиться - во времена личных экономических кризисов подобный способ решения своих проблем кому-то кажется единственным выходом.

И в заключение: это всего лишь мои догадки. Хочу вместе с вами надеется, что все произошло совсем не так, а лучше бы семья У. нашлась жива и здорова. Вместе с собачкой.»

С моей точки зрения, это предположение звучит убедительно, но выглядит слишком мрачно. Гораздо вероятнее, что У. заблудились и замёрзли. В пользу версии случайной гибели можно отнести такой факт: на одном из видео по довольно полноводной реке в надувной лодке плывет сын пропавшей женщины и его малолетняя сестра - на обоих нет спасжилетов. Это грубейшее нарушение ТБ на воде. Полагаю, что съемки вела мать или сам У. Значит, для них это поведение - норма?

Однако в каждом ролике этот молодой человек не устает повторять, какими опытными и ответственными туристами были все У.

Многие надеются, что возобновление поисков с приходом весны приведет к разгадке этой таинственной истории. И хотя случаи безвестного исчезновения людей в тайге не являются чем-то невероятным даже в середине 21-го века, мне тоже хочется верить в счастливый исход. Осталось дождаться весны.



***

БЕРЕГИТЕ ДЕТЕЙ

Лето. Пригород. Солнечный день. Тихая речушка.
Я осторожно бреду вдоль берега, не забывая посматривать на мать. Воды немного, чуть выше колена. Но мама следит за мной неустанно и я знаю: если изменится выражение ее глаз, нужно сдать назад.

Я преследую стайку серебристых рыбёшек. Они ловко ускользают от меня. Меня веселит их проворство и я бью ладошками по воде, радуясь изумрудным брызгам.

— Мама, смотри — капка! — слово «рыбка» мне ещё не даётся.

Родители в нескольких метрах от меня - по ту сторону реки. И последнее, что я слышу - красивый смех матери.

Она довольна - организовала чудесный выходной для своей семьи. Как всё это здорово - сын, муж, молодость, пляж и жаркий июль! И впереди ещё вся жизнь, счастливая и огромная как этот мир.

А муж устало поглядывает из-под газетки — он после ночной смены, и ему очень хочется спать! Но он не может — он чувствует, что это неповторимые и самые дорогие моменты бытия: жена-красавица, сын-первенец и тёплое лето. Как можно заснуть, когда сердце и душу переполняет восторг?!

Мама весело смеётся, украдкой поглядывая на окружающих. «Да, пусть все видят — это её мальчик! Ему так понравилось отдыхать на природе: поглядите, как он весело плещется!»

«Мама», - хочу я крикнуть, сказать, прошептать... но не могу. Мои глаза открыты под водой, они с надеждой смотрят вверх. Я вижу как странно колеблется солнце на зелёном «небе». Оно тускнеет и удаляется куда-то в мутную сонную мглу...

Страх. Бессилие. Не могу вздохнуть, не могу вернуться к маме, не могу остановить что-то ужасное — то, что навсегда меня разлучит со всеми.

Хочется дышать, хотя уже всё равно. Каждое мгновение отдаляет меня от всего светлого и погружает в темноту всё глубже и глубже. Внезапно пелену безразличия пронзает чувство прощальной тоски... бесконечное одиночество... больше ничего не помню.

Папа сказал, что в два прыжка перескочил речку и вытянул меня из ямки - в двух шагах от берега ее сделали дачники под водяной насос.

А вскоре мне исполнилось 3 года.

***

КРИЗИС

Худой бледнолицый юноша с густой копной смолистых кудрей стоит у входа в офис. В руках его холщовая сумочка. Он старательно вытирает подошвы сандалий о лодыжки и осторожно приоткрывает дверь с надписью «Босс».

— Можно, сэр?

В просторном помещении перед панорамным окном стоит массивный стол, за которым сидит пожилой седовласый мужчина.

— Проходите, молодой человек! Проходите и поскорее! Я страшно занят, — он бросает взгляд на золотые наручные часы. — И к тому же у меня скоро обед! Сколько там ещё на собеседование? А? Никого? Ну, что ж, приступим! Садитесь!

— Раз вы уже здесь, вам должно быть известно, что в мировой экономике затяжной кризис? Спад производства? Массовые сокращения? Безработица? И только у нас открыта одна вакансия?

Юноша молча кивнул.

За окном раздается протяжный крик. Падающий человек, кажется, на мгновение замирает в проеме окна - в его широко раскрытых глазах сочувственное любопытство. Затем он продолжает свой полёт с небоскрёба.

Юноша смущенно хлопает длинными ресницами. Босс невозмутим. Он молча встает, подходит к окну и закрывает жалюзи. Немного постояв в задумчивости, возвращается в свое кресло.

— Две вакансии. Итак, где ваше резюме?

— Видите ли, сэр…

— Ну конечно! - с легкой насмешкой перебивает его босс. — Впрочем, кое-что о ваших способностях мне уже известно! — он склоняется на листом бумаги, лежащим на столе и золотым «Паркером» делает какие-то пометки.

— Ну а рекомендательные письма-то у вас есть? Имейте в виду, что политика нашей компании не допускает никакого протекционизма! Вы понимаете, о чем я?

— Да, сэр!

— Тогда объясните, почему я принимаю именно вас, а не чернокожего? Вы же не расист? Нет? Тогда почему не женщину? Вы не гендерный шовинист? Тоже нет? Вот и объясните мне, почему здесь сидите вы, а не старушка из Юго-Восточной Азии?

Юноша обернулся и растерянно посмотрел на дверь.

— Не знаю, сэр!

— Понятно! — босс делает ещё пометку на листе. — Вы готовы работать в выходные? Что вы обычно делаете в субботу?

— То же, что и все, сэр! Я хожу в сина...

Юноша перехватывает пристальный и строгий взгляд босса и умолкает. Он смущён: как же, должно быть, неуместен в наступившей тишине кабинета гулкий стук его сердца. Молчание босса всё невыносимее. Внезапно его взор смягчается.

— Ах, да! – смущённо кашлянул босс, поправляя галстук. — Значит, у вас есть принципы? Это похвально, молодой человек! Всё-таки, мы живем в самой свободной стране мире, где принято уважать права человека и его убеждения!

Оба встают и делают торжественное равнение на флаг государства, стоящий в углу. Затем босс жестом приглашает юношу сесть.

— Итак, вы готовы работать сверхурочно в любые дни недели, кроме субботы? Бесплатно, – добавляет он негромко, склонившись над листком, и, не услышав возражения, делает ещё одну пометку на листе.

— Чудесно! Кстати, это является одной из важных традиций нашей компании, — с чувством гордости произнес босс и выразительно посмотрел на юношу. — Я считаю, что каждый, кто мечтает стать членом нашей команды, должен знать историю её становления. Вы знакомы с ней, молодой человек?

— Да, сэр! Мама сказала, что её основал мамин дедушка в одна тысяча восемьсот…

— О'кей, сынок! - босс ткнул пальцем в циферблат и протянул руки к юноше. — Покажи-ка лучше, что она приготовила на обед? Что, опять это? — он болезненно поморщился, когда юноша выложил на стол содержимое своей сумочки. — Это же невозможно есть!

Сын понимающе вздохнул.

— Вот что! Иди сейчас же к нашему повару. Да, беги к миссис Чен и скажи, что у нас кризис. Скажи, что — да, я очень сожалею, что она уволилась. Пусть завтра же выходит на работу и я выплачу ей долг по зарплате за полгода.

— А по поводу вакансии зама генерального директора нашей компании…, — он вздохнул, встал из-за стола, подошёл к окну и открыл жалюзи. — Об этом поговорим дома за ужином.

***

В ПАРКЕ

Подходили к концу последние дни августа. Было солнечно и безветренно - самая подходящая погода для пеших прогулок. Однако улицы были почти пусты. Казалось, что люди совсем покинули город.

Но уже через день-два самолеты и поезда, а также бесконечные вереницы машин со всех направлений доставят одних своих пассажиров с загородных дач и садовых участков, других - из отпусков: с курортов, турпоходов, путешествий... Школьники вот-вот должны вернуться из оздоровительных лагерей. И тогда город снова наполнится деловой суетой, шумом автомобилей и детским смехом.

А пока мы шли вдвоём, молча и не спеша, как старые знакомые, по безлюдным улицам, пересекая их одну за одной, пока не оказались у входа в центральный парк. В парке было  довольно многолюдно. Побродив по его тенистым аллеям, мы, уже изрядно утомленные, решили передохнуть. На одной из уютных деревянных лавочек нам посчастливилось раньше других увидеть достаточно места, чтобы с комфортом расположиться вдвоём. Пришлось поторопиться. Я взял её за руку и мы весело побежали к заветной цели.

Мы присели рядом с седой миловидной женщиной, державшей на коленях ребёнка с книжкой в руках.

 - «У лукоморья дуб зелёный …», - читала по слогам девочка. – Баб, а баб! Где дуб? – спросила она, поведя пальчиком вокруг себя.
- Дубок стоит напротив нас, Софочка! –  чуть помедлив, ответила бабушка, глядя в сторону стоящей у входа в парк линии торговых киосков.
- Баб, а баб! – девочка ткнула пальчиком в книжку. – Это кот?
- Да, кот, - мельком заглянув в книжку ответила бабушка и продолжила кого-то высматривать.
- А это цепь? - не унималась девочка.
- Цепь, Софочка! Златая цепь. И кот учёный, - не отрываясь от наблюдения, женщина по памяти описала иллюстрацию словами поэта.
- А это русалка? - девочка продолжала настойчиво вовлекать бабушку в сказочный мир.
- Да, Софья! Это русалка, - бабушка обречённо кивнула.
- А это? - коснулась пальчиком страницы девочка.
- Это желудь, - бабушка проявляла несгибаемую стойкость.
- А это? - лукаво улыбаясь, спросила внучка, понимая, что замучила бабушку расспросами.
- Это листочек дуба, - выдохнула та, теряя терпение.
- Они его дети? - воскликнула девочка.
- Кто, Софья? Чьи дети? - недоуменно переспросила бабушка.
- Желудь и листок? Они дети дуба? - внучка с любопытством заглянула в глаза бабушке.
- Видишь ли, Софа! На ветке дуба,  действительно, растут и листок, и желудь. Но дети … Если так рассуждать, то сыном можно считать, наверное, лишь жёлудь, - неуверенно ответила бабушка. Она вновь бросила беспокойный взгляд ко входу в парк.
- А листок кто? - внучка явно была настроена окончательно прояснить этот вопрос.
- Листок помогает расти дереву и желудю. Жёлудь вырастает и падает. Потом из него появляется маленькое деревце. Сначала тонкое как травинка, - закончив краткое изложение жизненного цикла дуба, бабушка ласково погладила внучку по голове.
- А потом большое дерево? - подсказала сообразительная девочка.
- Да, потом большое дерево. Вот как этот дубок. Скоро он вырастет ещё больше. И ты тоже, - с улыбкой добавила бабушка.
- А листок? - с тревогой в голосе поинтересовалась внучка.
- Листок желтеет и падает, - тяжело вздохнув, ответила бабушка.
- Из него ничего не вырастает? - Софья недоверчиво посмотрела на неё.
- Ничего, - ответила она.
- Совсем ничего? - удивлённо переспросила девочка.
- Совсем, - подтвердила бабушка.

Девочка замолчала. Она что-то внимательно рассматривала в кроне молодого дуба.
- Не хочу будь листочком, - сказала Софья сердито.
- Но ты не листочек, а человек, - мягко возразила бабушка.
- Бесполезный листок! - произнесла упрямая девочка, и насупилась.

- Что у вас за спор? -  к лавочке подошел приятный пожилой мужчина интеллигентной наружности. В руках у него был старомодный кожаный портфель.
- А мы тебя уже потеряли! - обрадовалась бабушка. - Наша Софочка не хочет быть дубовым листком! – она поведала о планах внучки голосом, словно уже не в силах повлиять на решение девочки.
- Да! – звонким голосом подтвердила Софья.
- Вот как?  - мужчина удивленно вскинул брови. Он отложил портфель в сторону и присел на корточки около внучки. - Это почему же?
- Хочу орешком. Или шишкой. А листок бесполезный! – решительно заявила Софья.
- А вот и нет! Он нужен дереву ...
- Бабушка уже это говорила!  - Софья нетерпеливо перебила деда. - Все равно, желудь полезный, а листок нет. Из желудя будет маленькое дерево.
- Листья дуба используют для лечения... - попытался привести новый аргумент дедушка. Но девочка вновь не дала ему закончить мысль.
- Все равно! Деда, а дед? Вот ты бы кем хотел стать - листком или орехом?
- Что за странная фантазия? Ни листок, ни желудь не могут знать, не могут выбирать, кем они будут! Ведь сначала должно вырасти деревце, потом отрасти ветка... Что я такое говорю? Софья, ты нас совсем запутала, – схватился за голову дедушка.
- Бесполезный листок! Я буду желудем! – подвела спору итог внучка.

Дедушка встал и пристально посмотрел на дуб.
- Знаешь, внучка! А ведь не каждый желудь становится деревом. Желуди любят кушать все, - дедушка  обернулся к внучке, состроил смешную гримасу и протянул руки с растопыренными и согнутыми, словно когти, пальцами: - А-а-ам! - он шутливо рыкнул и, нежно прихватив внучку за голову, поцеловал в макушку.

Девочка весело рассмеялась.
- Серый волк? - угадала знакомый образ девочка.
- Ну, нет! - ответил дедушка с таинственным видом.
- Кто, белочка? - робко предположила Софья.
- Правильно! И белочки, и кабанчики, и мишки косолапые и много-много кто ещё. Птички, например.
- Не-е-ет! - замотала головой девочка, плаксиво сморщив лицо.
- Ну-ну-ну! Конечно, не все жёлуди съедают зверушки! Кое-какие остаются. А знаешь почему?
- Почему? - глаза ребёнка широко распахнулись от любопытства.
- Когда осенью дуб сбрасывает со своих ветвей листья и плоды, опавшая листва словно одеялом укрывает часть желудей и надёжно защищает их от животных и непогоды. Вот видишь, дубовый листок тоже очень полезен. Он помогает жёлудю спастись и вырасти бо-о-ольшим дубом, - завершил увлекательную экскурсию в мир природы мудрый дедушка.
- Софа, тебе дедушка понятно объяснил? - бабушка с благодарностью посмотрела на мужа.
- Понятно, - послушно закивала девочка.

Наконец, дедушка перевел дух. Он немного постоял, с напряжённым вниманием глядя то на дуб, то на бабушку. Вдруг он спохватился и всплеснул рукой, едва коснувшись своего лба:
- Чуть не забыл! Я же вам пломбир купил. В шоколаде. Будете? - и дедушка раскрыл портфель.

Вскоре вся эта замечательная троица дружно принялась уплетать мороженое. А мы, ставшие невольными слушателями этого открытого урока, с улыбкой переглянулись.

***

ЭТОТ ДЕНЬ В ИСТОРИИ НАУКИ

Сегодня* всё прогрессивное человечество отмечает ...-ий юбилей со дня рождения великого ученого и политика ХХ-го столетия Верити Рэй, более известную как изобретатель радара Verity Ray machine.

В своих неопубликованных воспоминаниях Верити поведала миру, что на формирование ее личности решающую роль оказали детские годы, проведённые в лаборатории приемных дедушки и бабушки - супругов Кюри.

«Это потом я узнала, что моё детство было не таким как у всех детей. Мне не читали на ночь сказок. Помню, как баба Маша у моей колыбели увлеченно репетировала доклады об организации научных опытов, а чтобы я быстрей заснула, скороговоркой зачитывала таблицы их результатов из многостраничных отчетов. При этом ее глаза ярко светились неугасимым огнём».

Верити Рэй прославилась не только своими научными достижениями. Она была видным общественным деятелем прошлого столетия. Едва достигнув совершеннолетия, Верити возглавила Всемирный феминистский конгресс, которым бессменно руководила до её ухода в связи с увлечением консервативными идеями.

Она внесла большой вклад в теорию современного брака и улучшения нравственного здоровья мужчин, а также впервые сформулировала принцип паритетного целомудрия. Он предполагал безусловную добрачную чистоту романтической биографии не только невесты, но прежде всего жениха.

Именно в этот период на основе научных открытий её приемного дедушки и только что изобретенного Уильямом Марстоном полиграфа, Рэй совместно с группой энтузиасток из монастыря имени Святой девы Марии, удалось создать первый опытный образец «Радара невесты». После прохождения многочисленных испытаний в лучших исследовательских центрах мира, было однозначно подтверждено соответствие радара международным метрологическим требованиям, нормам безопасности и религиозной нравственности.

Технология изготовления радара была тщательно засекречена и запатентована, а сам прибор был назван в честь его изобретательницы - Verity Ray machine.

Удивительный факт: ещё на этапе лабораторных исследований была выявлена неспособность абсолютного большинства кандидатов в мужья пройти тест «Лучами Верити» - или, как их ещё называли «Лучами Правды». Это обстоятельство едва не послужило причиной отказа автора революционной методики от планов на личное счастье и удачное замужество.

Представители консервативной общественности всё чаще выражали обеспокоенность упорно циркулирующими слухами о возврате лучшей из невест (такое почётное звание она получила по итогам выборов на учредительном съезде Партии невест в Лас-Вегасе) в мрачный стан феминисток. Дело к тому и шло, пока в ходе проведения одного из публичных выступлений с презентацией возможностей радара, Верити не  повстречался юный кронпринц, который совершенно вскружил ей голову.

Верити Рэй была уже в элегантном возрасте. Поэтому тяжело переживала провал наследника престола на испытаниях радаром. Раз за разом прибор отказывался подтверждать чистоту его помыслов. Поэтому она, сохраняя публичную преданность своим теоретическим воззрениям на брак, начала тайно спонсировать создание антирадара. Это скрытно используемое средство должно было помочь возлюбленному Рэй преодолеть непреодолимые «Лучи Верити».

К сожалению, до самой кончины Верити Рэй работа по созданию антирадара не принесла успеха, а после прекращения финансирования, была полностью остановлена.

Вот таким был замечательным, одновременно великим и трагическим, уже подходящий к концу, этот день в истории науки.

*Данные уточняются, поскольку Верити Рэй старательно скрывала дату своего рождения, а многие исследователи по-прежнему подвергают сомнению сам факт её существования когда-либо.

***

***

В ЛИФТЕ

(Расшифровка записи с камеры видеонаблюдения)

20.00

Трое: мужчина средних лет, молодая женщина, девочка года три-четыре.

Ребёнок нарочито резко расстёгивает и застёгивает детскую сумочку

- ххх! - протягивает девочка с выражением, и выжидающе смотрит на родителей.

Мужчина и женщина испуганно переглянулись. Женщина начала нервно гладить девочку по голове.

- Дорогая! Ты не находишь, что пока ребенок в совершенстве не овладел литературным языком, знакомить его с…, гм, несколько преждевременно?

- Это не я! Я так не говорю! – женщина сурово посмотрела на девочку. Та начала что-то чертить пальчиком на стенке лифта, словно происходящее её не касается.

- Да, но ведь у меня нет сумочки? – растерянно парировал мужчина.

- Ну и что? На себя сначала посмотри! Дочь - твоя копия. И потом – это, - она поднесла ему к лицу свою дамскую сумочку, - не сумка! У нее даже не работает замок.

В голосе женщины зазвучали плаксивые нотки.

- Хорошо, я куплю! К празднику. Ну... скоро! Ладно, завтра поедем в магазин. И всё же я настаиваю…

- Доченька, мы будем хорошо себя вести, правда? – женщина склонилась перед ребенком. - Видишь, какой у нас добрый папочка? Завтра едем в торговый центр.

- Ура! – радостно прыгает девочка, но мама ее останавливает.

- Осторожно, мы можем застрять! Вот, молодец! И мы ругаться не будем, да? Ну и прекрасно! – и обращается к мужчине. - Вот видишь, и незачем было поднимать скандал. Просто немного заботы и ответственности за своих близких.

Двери открываются и все молча выходят.

***

Гуманитарный конвой
Аба Гуровский
Анонс.

Рассказ о поездке в зону конфликта

Два мальчика: мальчик -программист и музыкант, второй - мальчик - способный и сильный. Это как символы - два начала: ум и сила.


Сильный мальчик ухаживает за больной бабушкой, хорошо учится, тренируется, разбирается технике, ходит в досааф, папа его учит быть патриотом.


И вот у них рождается идея съездить с гум конвоем - Туда.


Как то они находят возможность (давайте так, мальчика назовем Гришей, а второго Дима) поехать, инициатор - Дима. Гриша напоминает тому об ответственности перед родителями, но Дима убежден - им 17 лет, они уже поступили в ВУЗы, еще время есть до сентября - они патриоты. Едут.


Как-то минуют блокпост. Погранцы, Например, происходит налет и вместо того, чтобы их вернуть родителям, приказывают водителю срочно отъехать с линии огня. Так мальчики попадают ТУДА.


Далее - прибытие к месту доставки груза. Знакомятся с одной из местных жительниц, работающих в госпитале. У нее мама - парализована. Папа - милиционер, как человек, давший присягу, ушел на ту сторону. У него старший сын (или младший - надо подумать, ведь это символ - одуревшей Украины - то, которая обманута или заколдована) болен - задержка развития. Но он очень любит отца, короче - они вместе на Той стороне. Война разделила семью.

Девочка проникается дружеской симпатией к Грише, но сердце ее уже принадлежит Диме. Гриша - чистый, домашний мальчик - живущий в своем мире компьютеров, математики, физики - таких беззлобно именуют "ботаниками". Он не замечает, какие страсти разгораются между молодыми людьми. Девочку Гриша воспринимает как товарища, друга - подобно Диме. Ему нравится ее спокойствие, трудолюбие и нравственная чистота. Поэтому ему хочется тоже быть полезным, раз уже судьба их закинула на некоторое время. Он предлагает починить что-то из компьютерной техники - рентген, или дефибрилляторы и т.д., поскольку в обстановке постоянных налетов и обстрелов многое приходит в негодность.

Девочка смущена своим порывом и находит выход: вовлечь работой по восстановлению госпитальной техники Гришу.

Дима, оглушенный своим чувством, не понимает сложившегося положения и сильно ревнует ребят. Он берется выполнять тяжелые работы - переносить гум груз, переставлять койки, помогать раненым и т.п.

Ему кажется, что его миссия не так важна, как работа друга. Он переживает и внезапно возникшее чувство к девочке - у него это первая любовь.

Вечером, после завершения работ с техникой и переноской вещей, Дима (он же почти готовый солдат, он тренировался, он учился стрелять) - просит ее показать, как пройти на позиции. Гриша возражает, но Дима считает, что в области военного дела он будет полезней и его роль достаточно значимой, чтобы вызвать уважение у девушки. Он не подозревает, что чувства уже вполне взаимны. Как это обычно и бывает с молодыми людьми в их возрасте.

Дальнейшие события пока не раскрываю даже штрихами. Но уверяю Вас, все будет очень интересно...

***

НЕТЕАТРАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

ВНИМАНИЕ! ВСЕ ИМЕНА И СОБЫТИЯ В ПРОИЗВЕДЕНИИ ВЫМЫШЛЕНЫ, ЛЮБЫЕ СОВПАДЕНИЯ С РЕАЛЬНЫМИ ЛЮДЬМИ, ЖИВЫМИ ИЛИ МЁРТВЫМИ, СЛУЧАЙНЫ!



Помните, «Ночь в опере»? Значит, ночь в театральном подвале тоже никогда не забудете...

Здравствуйте, мои дорогие!

Завтра – День защитника Отечества, или по-старому – День Советской армии и Военно-морского флота. И потому мне хочется особенно тепло поздравить одного моего старого знакомого – хорошего человека, защитника Родины!

А теперь можно и поболтать.

Воскресенье. В памяти воскресло ещё одно событие, связанное с драматическим театром (не будем уточнять, каким). Сколько их там ещё, этих «культурных» тайн, скрытых от нас временем.

Здание театра в далекие 90-е на некоторое время стало пристанищем банды. Нет, конечно: это не были сходки бандитов, когда главари заслушивали доклады своих «бригадиров» на театральной сцене. Нет, главарь не кричал из зрительного зала «Не верю!», не стрелял в пианиста, сидящего в оркестровой яме, не бросал в неё не только гранат, но и режиссерских реплик.

Бандиты «крышевали» фирмочку, которая сняла подвальное помещение и устроила там мелкооптовый склад. Там закупали свой нехитрый ассортимент городские лавочники и киоскеры. Вы помните, наверное, чем в них торговали:
жевательные резинки, фруктовые соки, питьевую воду и минералку, шоколадки и конфеты («Чоко Пай» - любимое лакомство детворы), кукурузные хлопья, концентраты «Зуко», бульонные кубики «Магги», мега популярный завтрак, обед и ужин - краеугольный камень нездорового питания нашего населения в те годы – сублимированная лапша «Доширак», пиво и алкоголь покрепче, сигареты, спички, наборы «Жиллетт», пенку для бриться, салфетки и другие принадлежности джентльменов и милых дам…

Всегда нужны были грузчики. Однажды в поисках работы зашёл молодой паренек. Пожилой мужчина – собственник этой фирмочки (товарищество с ограниченной ответственностью) – в конце рабочего дня оценил потенциал соискателя должности работника склада и предложил ему занять вакантную должность – директора.

Для дембеля, у которого за спиной только средняя школа и пара курсов техникума, это предложение во все времена звучит неправдоподобно. Жизнь уже кое-чему научила паренька, и он заподозрил в этом скачке карьеры ловушку. Но обстоятельства складывались так, что денег, заработанных на переноске тяжестей, могло не хватить не только на пропитание. Ему нужно было лечить больной позвоночник – операция стоила дорого.

Он принял предложение и дела фирмы заметно пошли в гору. Директор не гнушался никакой работы, практически жил в подвале драмтеатра, оставляя родной город на несколько дней лишь для того, чтобы съездить в командировку на заключение договора или на закуп и сопровождение груза. Последняя обязанность была сопряжена с большим риском: время было беспокойное – временами пропадали грузы и люди.

Но, как бывает в юные годы, не хлебом единым: наш молодой директор знакомится с юной красавицей. Долго ухаживать, я полагаю, ему не пришлось: парень он видный – ростом под два метра, стройный, симпатичный, густая шевелюра, большие серо-голубые глаза, орлиный взгляд, одет как лондонский денди – длинный дорогой швейцарский плащ, костюм двойка, всегда белая сорочка, черные туфли. Чёрный автомобиль  Mercedes-Benz в кузове W140, что в простонародье звали «шестисотым». Ну, в самом деле: какая же девушка устоит?

Опустим романтическую часть повествования, поскольку автор совершенно не знаком с деталями. Но, думаю, понятно всем, что молодые были влюблены и счастливы.

Однако вскоре на голубое, залитое ярким весенним солнцем, небо, медленно как паук начала заползать темная тучка. Рэкетир, московский куратор, наезжающий время от времени в город, решил познакомится с новым энергичным топ-менеджером фирмы, которую «крышевали» бандиты.  Сделал он это умно – эту его особенность очень ценили сподвижники по «волчьей стае». Рэкетир долго следил за директором и его девушкой, а также их семьями, ему стали известны многие детали их отношений, работы и бытового устройства. Поэтому, когда состоялся разговор, новоиспеченный руководитель торговой фирмы стал догадываться, почему время от времени в компании открывались вакансии.

Проверка финансовых дел прошла безупречно. Пришло время провожать гостя. В аэропорту они обменялись рукопожатиями. Ну вот пора уже к трапу, а на лице и в холодных как у змеи глазах рэкетира появилась злодейская ухмылка:
- А баба у тебя ничего. В следующий раз зови – поедем вместе в баню. Да шучу, я! Смотри, накосорезишь –с тебя голову снимем. Но сначала с ней подружимся.

По возвращению в офис он позвонил собственнику и потребовал приехать. Мужчина действительно приехал быстро, несмотря на то, что жил за городом – в богатом коттеджном поселке. Директор положил только что написанное им заявление об уходе. Умудренный печальным опытом владелец компании ответил, что это бесполезно. Выйти назад не получится. То есть, до сих пор не получалось. Исчезали люди – это да. Но вот чтоб уволится – это вряд ли. Ведь он тоже давно хотел бросить все и уехать куда глаза глядят. Но ему объяснили, что последует за этим. Обращаться в «органы» отсоветовали. Этот же самый куратор достал из-за пазухи пачку сигарет и вытряхнул на стол мумифицированные части человеческого лица. Так сказать, для наглядности.

Мужчина по-отечески попытался успокоить своего молодого товарища по несчастью. Выпили чуть-чуть. Помолчали. И разошлись.

Молодой человек и так знал, что милиция в таких делах может далеко не всё. Но всего ему и не надо было. За себя он не боялся. Родни у него не было. А вот любимая. Любимая и единственная была. Что же можно было предпринять? Ведь он знал, что о каждом его шаге – ещё не остынет след, становится известно бандитам Москве. И он принял единственное возможное на его взгляд решение.
 
Он пригласил ее на ужин в ресторан. Она не заметила перемен в его лице. Весело щебетала, пила вино, танцевала, любовалась букетом. Когда молодым стало невмоготу от желания уединиться, он, вопреки ее планам, попросил таксиста отвезти свою спутницу домой. Погрузил в автомобиль цветы, подарки и бережно отстранив ее от себя – девушка подумала, что, захмелев, чем-то его обидела и решила поцелуем исправить недоразумение, сказал: - Нам нужно расстаться!

Конечно, она ничего не поняла. Обиделась. Потом решила разобраться и все исправить. Она звонила ему на работу, ждала его у дверей, писала записки и просила сотрудников передать ему, как она сожалеет и что не может жить без него…

Он. А кто знает, что он думал. Что пережил. Он молчал. А когда понял, что это не помогает делу, переступая через самого себя, через боль, через тоску, через свою любовь – он попытался изобразить безразличие. Он сделал так, чтобы этот разрыв с девушкой всем (особенно в коллективе) показался его очередной победой на амурном фронте. Парень знал, что этого будет недостаточно, что этот его ход вполне предсказуем – бандита нелегко провести, это профессионал, психолог, которому не нужен университетский диплом. Поэтому только бесконечная череда романов, только полное погружение в разгульную жизнь могли быть свидетельством тому, что он принял правила игры и теперь его ничто человеческое не может удержать – ни дружба, ни верность, ни любовь - ничего.

К сожалению, план провалился. Бандиты не поверили. И хоть рэкетиру было всего около тридцати, он имел звериное чутье, да и его наставники по криминальному ремеслу были не без талантов. Лишь одно их смущало: девушка уж как-то быстро перестала тосковать и увлеклась другим. И вроде бы, не потребовалось особенных доказательств – все было яснее ясного: один, потом другой - и все как будто забылось. Но коварные бандиты решили несостоявшихся молодоженов поставить друг против друга – там, в театральном подвале. Однажды ночью.

И вот эта часть повествования пока останется скрытой. Скажу лишь одно: они выжили. Нет, не бандиты – тем уготована была самая обычная для них судьба: кто-то убит, кто-то заключен в тюрьму и умер в заточении, а кто-то вовсе безвестно исчез.

Если главный участник этой истории пожелает дать интервью и согласится на публикацию, получится неплохой рассказ. Ведь дальнейшая его судьба чрезвычайно интересна и весьма поучительна.

Ну а я пока с Вами прощаюсь, дорогие мои читатели!


Конечно, автор слукавил: готовится полноценная версия, в которой театр будет играть (ну, извините!) очень важную роль! Так что - нужно немного обождать!

***

У ФОНТАНА

Случилось это в далёких «нулевых». Я приехал ненадолго к родителям. Город стремительно преображался - строился, благоустраивался, хорошел. И, конечно, многие из нас помнят, что в 2004 году была капитально реконструирована площадь перед Новокузнецким драматическим театром.

С тех пор это Театральный сквер, центральным и самым красивым элементом которого является большой фонтан – «чаша Грааля». Благородный, темно-серый цвет гранита, из которого исполнено это восхитительное сооружение, из-за качества воды иногда приобретал буроватый оттенок. Это преображение могло вызывать удивление и любопытство, но при этом нисколько не вредило эстетическому восприятию его совершенных форм. Отметив сдержанную красоту скульптурной композиции - круглого просторного бассейна и каменного цветка, мы, конечно, с нетерпением ждём того момента, когда разом вкруг чаши вознесутся ввысь холодные прозрачные струи. Одно мгновение и над фонтаном замирают причудливые пики из миллионов капель. И неизменно замирает взгляд и сердце.

Это действует завораживающее. Можно легко забыть, что ты просто проходил мимо. Нет времени любоваться  - нужно спешить по неотложным делам. Которые никогда не кончаются, как бесконечно волшебство серебряных струй - не возможно сойти с места.

В одной из ротонд, стоящих в Театральном сквере, находился пункт управления фонтаном. Там же было смонтировано оборудование для трансляции музыкальных произведений. Дежурство за обоими пультами несли студенты Новокузнецкого педагогического института.

Помню, что это был воскресный вечер. Утомленный долгим летним отдыхом, Новокузнецк ожидал начала осени. Солнце только что скрылось за жестяными крышами скромных четырехэтажек Соцгородка. Прощальные лучи эффектно подсветили изящный стан скульптуры, одиноко стоящей на фронтоне театра.

На сквер упала длинная тень и полностью накрыла его. Сразу повяло прохладой.  Вереницы отдыхающих хлынули из Парка Гагарина и Сада Металлургов на Театральную площадь. Миновав ее, одни выходили к остановкам общественного транспорта, прочие продолжали пешую проулку, направляясь к своим домам. Стал затихать детский смех, умолкло раздражающее бренчание гитар и надрывные юношеские голоса, доносившиеся целый день с лавочек под правой ротондой. И даже тех немногих, что решились пробежаться по бордюру вокруг бассейна, лавируя между брызгами, быстро разогнал поднявшийся ветерок. Своими порывами он сбивал струи, которые летели далеко, настигая зазевавшихся прохожих. Временами слышался девичий визг - капли воды теперь они уже не освежали, а вызывали озноб.

На остановке (она прямо у дверей ротонды), собрались в ожидании автобусов горожане – молодые и зрелые, парочки и одиноко стоящие. Десятка два (может три)  человек. Голоса звучат редко и приглушенно – подошли к концу выходные  и завтра начинаются будни. Вот укатил, подвывая, в сторону СибГИУ троллейбус. Автобусы подъезжают к остановке все реже, но и пассажиров в них все меньше и меньше: люди садятся без брани и суеты.   
 
У ротонды одиноко стоит девушка – укротительница фонтана.  Она курит и задумчиво глядит на воду. Девушка уже не спешит. Скоро она отключит и фонтан, и музыку, тихо плывущую над опустевшей площадью. Через композицию прозвучит ее любимая мелодия, которую она ставит в конце каждого дня и тогда всё стихнет до утра.

Невдалеке – на гранитном бордюре цветочной клумбы - сидит неряшливо одетый пожилой мужчина. Грязный волос седо-серого цвета спутан в колтуны, Лицо его опухло и потемнело то ли от солнца, то ли от греховных страстей так, что смазались все черты. Он был в жутко засаленном сером пиджаке на голое тело, в комично коротких брюках того же цвета, на грязной ноге с ужасными ногтями -  рваная сандалия.

Он тоже курит и напряженно смотрит на фонтан. Перехватив его взгляд, я увидел сидящих на парапете двух бродяг: они окунали пустые бутылки в воду и наспех прополаскивали их. Стоящий рядом третий участник помывки стеклотары, подавал им грязные и забирал помытые поллитровки и ту же раскладывал по мешкам. По их количеству можно было судить, что «улов» был сегодня хорошим, но, вероятно, не таким большим, каким должен быть к исходу дня в пятницу и субботу. Это понятно тем, кто хоть немного знаком с практикой употребления спиртных напитков.

Эта троица находилась в приподнятом настроении и уже предвкушала приятное продолжение вечера. Среди них была одна женщина. Возраста я не определил: уже темнело, да и было это сравнительно далеко от меня.

Хорошо, вы правы: я солгал. От злоупотребления спиртным, лицо ее было малопривлекательным. Возможно, ей было около тридцати.

Августовские вечера довольно прохладны, а на ней было надето лишь легкое белое платье. Вернее, почти белое: нетрудно было догадаться, что образ жизни дамы не позволял сохранять свежесть одежд. Пока она занималась мытьём посуды, ее платье намокло. Стало заметно, что женщина была очень худа, природные выпуклости тела невыразительны, плоская грудь обозначилась лишь отвердевшими от холода сосками.

Вот они закончили мытьё, составили друг к другу пакеты с бутылками, но что-то их заставило задержаться. Это был каприз женщины, вошедшей в кураж: она сбросила сандалии и начала игриво пританцовывать, потрясая в такт энергичной мелодии головой с намокшими черными волосами - они едва касались плеч.

Её нелепые кавалеры, недолго думая, следовали ней. Конечно, танцем это было назвать трудно. Они то неуклюже топтались на месте, то дурашливо толкали друга друга, пытаясь отстранить соперника от танцующей женщины. Их хриплые голоса издавали некрасивые звуки, лишь отдаленно напоминающие смех.

Я догадался, что старик в сером костюме - лидер этой странной компании. До начала стихийной вечеринки он сидел почти неподвижно, следя внимательным и строгим взглядом за процессом омовения «пушнины» (так на их жаргоне называется собранная стеклотара). Лишь изредка он тихо поругивался, взмахивал руками, порывался встать, но тут же падал обратно – у него была одна нога. Вторая - деревянный протез с черной резиновой пяткой. Старик был изрядно пьян. Когда троица у фонтана закружилась в похотливом вихре, он уже  не смог усидеть - с трудом  удерживая равновесие,  побрел к ним,  Сделав шаг,  убогий хромец, останавливался, чтобы выкрикнуть очередное проклятие. Похоже, его обуяли ревность и отчаяние.

По мере того как сгущались сумерки, фонари в Театральном сквере казались ярче. Их  свет особенно хорошо выделял участок площади перед входом в театр и падал на массивные колоны. Мой взгляд безотчетно скользнул по одной из них и вдруг мне открылся настоящий Храм. Душевный трепет не мог не возникнуть от вида его торжественного и молчаливого величия. Казалось Храм занял все пространство - не объять его человеческому глазу. Так высоко поднять голову можно только стоя на коленях - иначе упадешь.  И всё-таки я заметил, как под холодного звездным небом парила Мельпомена. Ветер нежно разглаживал складки белого хитона на ее изящном девичьем теле.

Что-то мне показалось раздражающе неуместным. Я обернулся. На площади никого не было, исключая четырех париев. Они бесновались у фонтана в нелепых корчах. Вечерний воздух сотрясал энергичный хит.

Я разочаровано посмотрел на ротонду, куда только зашла девушка и следом оборвались задорные голоса «Иванушек». Повисшая было тишина быстро заполнилась привычными городскими звуками - мягким шумом автомобилей.

Вот, кажется, и всё.

Плясуны и хромец неохотно унялись. Распаленная танцем женщина растерянно оглянулась. Казалось она не могла понять, где укрылись молодые музыканты. Похоже, ни мокрое платье, ни холод не занимали ее внимания.  Женщина сделала выпад, словно порываясь к кому идти, но тут же замерла.

Она постояла в задумчивости несколько мгновений, плечи ее поникли. Женщина развернулась, посмотрела долгим взглядом на своих спутников и нехотя пошла к ним. Мокрые волосы налипли на ее лицо. Женщина шла, глядя исподлобья на струи фонтана.

Мужчины зачем-то двинулись навстречу и когда приблизились к ней, та раздражено махнула рукой и отошла в сторону.

На холодный гранит мокрых плит осторожной, нежной поступью вошла «Травиата». Я изумленно оглянулся: у ротонды вновь стояла моя знакомая. Мне стало ясно: настало время прозвучать прощальной мелодии воскресного дня.

Это было так странно: первые - несмелые и печальные - звуки прелюдии огласили финал этой странной истории.

Как вы уже поняли, начала и конца этой истории еще нет. Поэтому воспринимается она тяжело, особенно в моем изложении. Поскольку уровень мастерства, который требуется от писателя для точной передачи картины и воплощения замысла, недостижимо высок, а пока «балалаечным» языком закончу рассказ - реальную историю нашего города.

Вы представляете, какая трагедия произошла с народом в на рубеже тысячелетий. Сколько в стране разом стали нищими и бездомными. Как они ходили среди нас как тени, как призраки, которых никто не замечает. Презрительно отворачиваются взрослые и ведут озадаченных малышей от тёти и трёх дядь, которые шарят по урнам. Тут же - средь бела дня. В середине города. В самом его сердце. Их никто не видит, Они словно голуби снуют между лавками - никто не удостаивает их внимания.

Лишь только дети - совсем ещё малыши, которых мамы с папами водили в Парк на карусели, с которыми гуляли дедушки и бабушки по Саду - лишь только они смотрели на нищих с сочувственным любопытством. В их взглядах не было ничего презрительного. Казалось, их глаза вопрошали:  что с тобой? Что с тобой?  Дети чувствовали: что-то странное происходит с человеком. С человеком.

Я был там, в парке. Я увидел ответный взгляд этой женщины в белом - она смотрела на ребенка и нежно улыбнулась. Мать схватила свою дочь - «Пойдем! Пойдем отсюда!» и поволокла ее куда-то. Ребенок оглядывался и странная тетя смотрела ей вслед.
 
Отверженные. К описываемым событиям их почти не осталось. Возможно, кто-то жил в приютах. Но большинство сгинуло. Сколько же их было?

И вот эта четверка. Когда над площадью прозвучали первые звуки «Травиаты», люди на остановке обернулись. Я их понимаю. Это невозможно игнорировать. Это волшебство. Но то, что они увидели, заставило их выйти на площадь.
 
Трудно было представить, что женщина в белом знакома с творчеством Верди. Но душа подсказала - и она понеслась птицей вокруг фонтана. Вообразите себе танец маленьких лебедей в таком исполнении. Один белый лебедь.
 
«Танец белых лебедей». Детство. Мама. Семья. Дом. Утренник в детском саду. Петр Ильич Чайковский, дети танцуют лебедей. Балет.

Не хочу говорить, как она кружила под холодными струями вокруг фонтана. Это больно было видеть, а писать невозможно. Ее спутники стояли в нерешительности. Вначале они принялись было бежать за ней, но почему-то остановились.

Вы знаете, сколько минут звучит прелюдия. Так вот: люди стали подходить со всех сторон и встали вокруг площади. Мне стоило большого труда взглянуть вокруг: я боялся увидеть насмешливые лица, глумливый гогот и оскорбительные замечания в адрес танцовщицы. Если это и было, я не хотел  видеть, не желал слышать.

Я видел удивленные и сочувственные лица юношей и девушек, мужчин и женщин, взрослых и пожилых — людей совершенно разных, но объединенных одним позывом. Они молча стояли даже тогда, когда кончилась музыка и эти четверо несчастных подхватили свои мешки с бутылками и направились на выход с площади.

Не проронив ни звука, опустив глаза, они прошли сквозь замершую толпу и через несколько минут исчезли из виду.

Многие как и я продолжали стоять в оцепенении и чего-то ждать. Я услышал, как захлопнулась дверь ротонды. Подошла девушка — та самая студентка. Она закурила и мы вместе смотрели как постепенно с площади расходятся люди.

Что было дальше, я уже не помню. Да это и не важно. Почему меня тянуло туда приехать ещё и ещё раз, я себе объяснить не смог. Не смогу объяснить и вам, зачем  это пишу. Я провел ни один вечер на площади у  театра в ожидании неизвестно чего. Но больше подобного никогда не видел.

Вот и вся история. Над литературной версией я буду работать, покуда не добьюсь успеха или пойму, что не хватит таланта.

***