Нерея переворот

День начался с серого. Как и всегда. Холодный туман полз от океана, цепляясь за крыши домов, проникая под одежду липкой сыростью. Нерея чувствовала его на коже, как предчувствие беды. Сегодня был день «Тихого Сбора», когда старейшины зачитывали строки из Устава, а все жители должны были стоять с опущенными глазами, впитывая безликую мудрость предков.

Но сегодня воздух был другим. Он дрожал от невысказанного. Нерея ощущала это каждой клеточкой. Боль маленького Лиама, чей рисунок чаек вчера сожгли на его глазах. Отчаяние старой Элизы, которой запретили петь колыбельную внуку. Эти чувства иглами впивались в Нерею, и она едва сдерживала крик.

На площади гул голосов стих. Старейшина начал монотонно бубнить слова Устава. «Эмоция — слабость. Порядок — сила. Океан — кормилец. Горы — враг». Каждое слово было камнем, брошенным в её душу. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Лиамом. В его глазах стояли слёзы, но не детские, а взрослые, полные бессильной ярости.
И в этот миг что-то сломалось. Не в мире. В ней.

Страх перед океаном, который сковывал её с детства, вдруг схлестнулся с яростью. Она вспомнила холодную хватку волны, её безжалостную мощь. И поняла: Устав — это та же волна, которая пытается утащить их всех на дно, в безмолвную, серую пучину.

Она не помнила, как оказалась дома. Руки сами нашли старую гитару. Пальцы, дрожа, коснулись струн. И полилась песня. Не тихая, не тайная. Громкая. Это был крик, превращённый в мелодию. Песня о мальчике, который любил чаек. О старушке, чью колыбельную украли. О горах, которые молчаливо хранят свободу. О праве чувствовать, дышать, жить!

Она распахнула окно. Её голос, усиленный отчаянием и любовью, полетел над площадью. Люди замерли. Старейшина осёкся. Десятки глаз, испуганных, удивлённых, полных затаённой надежды, устремились к её окну.

Впервые за много лет над посёлком звучала музыка. И это был не просто звук. Это была трещина в сером камне Устава. Первая, но самая главная. Нерея пела, и слёзы текли по её щекам. Но это были не слёзы страха. Этобыли слёзы рождающейся бури. Она ещё не знала, что будет завтра, но точно знала одно: тишина закончилась. Навсегда!

Туман, как саван, лёг на крыши,
И серость въелась в каждый дом.
Здесь говорят друг другу тише,
Всё настоящее — потом.
На площади застыли тени,
Читают Устав в тишине.
И боль чужих прикосновений
Горит огнём сегодня мне.

Я вижу мальчика седого,
Чьих чаек бросили в костёр.
И слышу шёпот — в нём ни слова,
Лишь беззащитный приговор.

Но что-то треснуло внутри!
Не камень — хрупкая душа!
Смотри, безликий мир, смотри,
Как тишина, едва дыша,
Вдруг обернулась криком птицы!
И старый страх, что тянет вниз,
Разбился о мои ресницы,
Рождая яростный каприз!

Бегу домой, хватаю струны,
Пусть пальцы сводит от тоски.
Сегодня древние руины
Восстанут правилам назло.
И песня рвётся из гортани,
Не шёпот — гром среди небес!
О тех, кто тонет в океане
Безликих правил и словес.

И что-то треснуло внутри!
Не камень — хрупкая душа!
Смотри, безликий мир, смотри,
Как тишина, едва дыша,
Вдруг обернулась криком птицы!
И старый страх, что тянет вниз,
Разбился о мои ресницы,
Рождая яростную жизнь!

Окно открыто. Звук летит.
Застыл старейшина, читая.
И в сотнях глаз огонь горит,
Надежда, слабая, живая...

Пусть завтра буря, пусть война...
Но в мире серого тумана
Сегодня кончилась она.
Навеки. Тишина.

P. S. Эта история — плод воображения, рождённый в творческом порыве для конкурса от Шторма. Все совпадения с реальностью — лишь игра теней и отголоски вдохновения.