Шаг до безумия

Они говорят, я слышу то, чего нет. А я просто не могу это выключить. Мой мир соткан из звуков, которые для других — просто фон, белый шум.

Всё началось с малого, почти незаметно. Ритмичный стук капель дождя по подоконнику превращался в сложный бит для нового трека. Скрип старой двери в подъезде становился протяжной, тоскливой партией для виолончели. Шум города за окном — гул машин, далёкие сирены, обрывки разговоров прохожих — всё это сливалось в грандиозную, хаотичную, но по-своему прекрасную симфонию. Я слышала музыку абсолютно везде.

Сначала это было моим даром, моим секретным источником вдохновения. Я ходила по улицам с диктофоном, записывая гудение проводов и шарканье ног по асфальту. Мои песни были живыми, они дышали городом, плакали дождём и смеялись звоном трамваев. Я чувствовала себя дирижёром этого мира, переводчиком с языка вещей на язык нот.

Но потом дар стал проклятием. Грань начала стираться. Я перестала понимать, где заканчивается реальный звук и начинается мелодия в моей голове. Разговор с подругой в кафе прервался прерывался, потому что звон ложечки о чашку запускал в сознании целый джазовый стандарт, который заглушал её слова. Я не могла уснуть, потому что тишина тоже звучала. Она звенела высокой, тонкой, почти невыносимой нотой, от которой ломило в висках и сводило зубы. Иногда она перерастала в хор, поющий без слов, и я лежала в темноте, зажав уши, но звуки были внутри.

Я пыталась с ними бороться. Просила, умоляла, кричала на мелодию в своей голове, чтобы она замолчала хотя бы на час. Но она не слушалась. Она становилась только громче, настойчивее, требовала слов, аранжировки, требовала, чтобы её выпустили в мир. Я исписывала нотные тетради до последней страницы, но на смену одной сочинённой симфонии приходили три новые.

Врачи в белых халатах смотрят на меня с профессиональным сочувствием. Они задают стандартные вопросы про голоса, про тревогу. А это не голоса. Это музыка. Она живёт во мне, дышит вместе со мной, это мой пульс, моё проклятие и единственное, что у меня есть. Они дают мне маленькие белые таблетки, которые
должны сделать мир тише. Но они не понимают: заглушая музыку, они заглушают меня. Мир становится плоским, серым, безжизненным. Это как заставить художника видеть всё в чёрно-белом цвете.

Так что, если вы спросите, за что я здесь... Наверное, за то, что мой внутренний мир оказался слишком громким для вашего, тихого. За то, что я не смогла найти кнопку «выкл» у вселенной, звучащей в моей голове.

Они твердят, я слышу то, чего нет,
Но как мне выключить в душе моей оркестр?
Для них - лишь белый шум и серый свет,
А для меня - мелодии семестр.
Всё началось с простого пустяка:
Стучали капли - получался бит.
Скрипела дверь - рождалась вмиг строка,
И город пел, как будто он не спит.

Я думала, что это тайный дар,
Источник сил, мой внутренний маяк.
Но он зажёг во мне такой пожар,
Что потушить его нельзя никак.

Мой мир звучит, он соткан из ключей,
Из скрипок слёз и барабанов-грома.
Я дирижёр безумных скрипачей,
И эта музыка - моя тюрьма и кома.
Она кричит, она стучит в висках,
И даже в тишине поёт мне хором.
Я утопаю в собственных звуках,
За этим оглушительным напором.

Теперь я не могу поймать слова,
Звенит бокал - и в голове джаз-бэнд.
От этих нот кружится голова,
И каждый звук - мучительный акцент.
Я не могу уснуть, ведь тишина
Звенит струной, натянутой до боли.
Я музыкой своей поглощена,
Лишённая и выбора, и воли.

Врачи дают мне горстку белых снов,
Чтоб сделать мир чуть тише и бледнее.
Но как им объяснить, что без тонов
Моя душа становится беднее?
Заглушите музыку во мне -
И я исчезну, стану просто тенью.

Мой мир звучит, он соткан из ключей,
Из скрипок слёз и барабанов-грома.
Я дирижёр безумных скрипачей,
И эта музыка — моя тюрьма и кома.
Она кричит, она стучит в висках,
И даже в тишине поёт мне хором.
Я утопаю в собственных звуках,
За этим оглушительным напором.

Простите, что мой мир для вас довольно громкий...
Я просто... не нашла, где кнопка «выкл»...

P. S. Данный текст является художественным вымыслом и был создан специально для творческого конкурса от сообщества «Шторм».