Танго на всю жизнь

Кто помнит проводы в армию в 70-х годах, особенно в селе, меня поймут. Это была череда вечеринок с песнями, танцами и, к сожалению, с пьянками и драками. Наш совхоз не был исключением: в один день уходили сразу пятеро, еще человек десять имели на руках повестки. Никто не уклонялся, никто не прятался. «Пусть сходит, отслужит — это только на пользу», — говорили аксакалы. Отслужившие парни давали сотни советов, проверяли молодежь на турниках и прочее. Но все это, как правило, сопровождалось бурными возлияниями. В тот день были проводы одного из товарищей, вечер удался!
Выйдя из дома нашего сверстника Асылбека, мы все, наголо остриженные, отправились в местный клуб на танцы. Старшие посчитали, что это к лучшему: пусть ребята хоть немного «протрезвятся» под музыку.
В клубе танцевало человек десять, в основном девчонки. С приходом нашей компании шума и музыки стало в разы больше. Так повелось: рядом с будущим солдатом должна быть девчонка, будто провожает. Дождется или нет — вопрос, но традиция есть традиция.
У Асылбека никого не оказалось, и он решил не упускать шанс. Присмотрел симпатичную девочку, пионервожатую из местной школы. Неуклюже подошел к ней, пригласил на танго.
— Я не танцую, — резко ответила девочка.
Такое фиаско! Затуманенный алкоголем мозг будущего защитника Отечества не выдержал. Он грубо дернул хрупкую девчонку за руки и вытащил в центр зала. Обняв за талию, начал изображать танго, больше похожее на современную ламбаду.
Девчонка слабо сопротивлялась, но что она могла сделать против одного из сильнейших борцов аула? В какой-то момент Асылбек захотел поднять ее и сделать какое-то танцевальное па, но не удержал равновесие и упал вместе с партнершей. Девчонка сильно ударилась головой о брус на полу. Асылбек упал сверху, продолжая делать движения, словно имитируя близость. Потом с дурацкой самодовольной улыбкой вскочил на ноги, победно кривясь.
— Все, теперь она моя! — торжественно заявил он.
Подбежавшие девчата подняли подругу: кто-то вытирал кровь на голове, кто-то принес ей воды. Некоторые начали расходиться, все понимали, что такие поступки безнаказанными не остаются.
К девушке подбежал один из ее братишек и слабо ударил Асылбека кулаком в грудь:
— Ты что, козел, делаешь?!
Тут Асылбек допустил вторую ошибку: вместо того чтобы извиниться и замять ситуацию, он отшвырнул мальчишку, который был вдвое слабее. Тут же подоспели пацаны, попытались их разнять, но вскоре появились еще два родственника девушки, и началась настоящая разборка. Трое против одного, но никто не стал их разнимать: имели право защищать честь сестры.
Толпа вывалила на крыльцо клуба, музыку выключили. Парни столкнули Асылбека с высокого крыльца на бетонные ступени с железными уголками. Падение оказалось неудачным... Еще минут пять его пинали, пока не поняли, что он не может подняться. Лишь тогда ребята разняли их, подняли Асылбека и понесли домой.
На другой день его пришлось везти в районную больницу. Рентген показал сложный перелом тазобедренной кости. Врачи записали: «случайно упал с крыльца», про драку — ни слова, все деликатно промолчали. Зачем такой позор выносить наружу?
В больнице Асылбек пролежал долго, вышел только через полгода, сильно прихрамывая, получив какую-то группу инвалидности. Вернувшись в аул, он ни с кем не общался, потом уехал в дальний аул к родственнику — пасти овец.
Шли годы. Постепенно про него забыли, а ведь когда-то он был первым парнем в ауле. А Кундуз, та самая девчонка, уехала в город, поступила в университет, сделала карьеру юриста, вышла замуж. У нее прекрасная семья, дети. Ее братья организовали крестьянские хозяйства и тоже неплохо устроились.
Асылбек иногда показывался на глаза: приезжал в магазин и тут же быстро уезжал на своей серой лошадке. Дольше он задержался лишь на похоронах матери: осунувшийся, молчаливый, курил одну сигарету за другой.
Его одноклассники вернулись из армии, женились, завели детей. Кто-то уехал в город, кто-то делал карьеру в полиции, один даже стал подполковником полиции, многие ездили на блестящих иномарках.
Жизнь шла. Никаких интриг, никаких «возвращений графа Монте-Кристо» не случилось, просто через сорок лет он пришел ко мне на депутатский прием. Жаловался, что болеет, что нужно перебраться в город, поближе к врачам...
Долгая жизнь вдали от цивилизации сказалась на его интеллекте: появились заторможенность, наивность. Радовался кнопочному телефону, подаренному племянниками, удивлялся их айфонам и планшетам. Загорелый, без половины зубов, худой, изможденный. Пенсия маленькая: официальное трудоустройство родственники не оформляли, пенсионные взносы не перечисляли, всю жизнь он работал «за крышу и пищу». Жаловался, что всегда помогал родственникам, а они теперь не могут помочь ему — ни жильем, ни лекарствами. Оказывается, с того вечера он больше никогда не пил — ни вина, ни даже пива. Та единственная выпитая бутылка вина сломала ему всю жизнь.
Что ж… Раз обратился, надо помочь ему с лечением. Но годы-то не вернуть!