Призвание

Валентина Петровна была счастлива. Цветы, вокруг и везде цветы. Вся сцена усыпана цветами и она, улыбаясь, прижимала к себе красивый букет и грамоту. Это был её день, её триумф. День, когда всё получилось.

- Валентина Петровна, поздравляем! От всей души.
- Да, Валентина Петровна, присоединяемся, вы – лучшая!
- Валентина Петровна, спасибо вам за сына, спасибо! Если бы не вы, даже не знаю...
Дама прижала платочек к глазам.

Валентина Петровна помнила, как к ней пришёл невысокий, с залысинами чуть выше лба, в очках, забитый мужичок. Жил он с мамой, она его усиленно кормила с детства, но это никак не повлияло на его фигуру – как был худой, так и остался им, но вот желудок страдал неимоверно. Язва – меньшее из того, что Валентина Петровна у него нашла. Рак пищевода. Анализы, исследования, операция. И вот, он уже идёт на поправку. Дама понимала, что если бы не Валентина Петровна, забившая тревогу, её смысла жизни вероятнее всего, не было бы уже в живых.
Валентина Петровна помнила всех своих пациентов. Всех до единого. Она почти тридцать лет уже работала в этой больнице гастроэнтерологического профиля. Сколько историй она видела.
Но сейчас, наконец, её труд был оценён, она сияла на сцене. Подумать только, лучший врач региона. После этого, наверняка она станет заведующей отделением в своей родной больнице. Не то, чтобы она была честолюбива, но скольким людям она сможет помочь, если у неё будет больший административный ресурс.
Банкет просто обязателен, когда вам вручают награду. Всё за счёт Горздравотдела, конечно. Все спешили Валентину Петровну поздравить, она на вершине.

Валентина Петровна пришла домой. А дома – тишина. Никто её не поздравлял, цветов больше не вручал. Тихо в однокомнатной, не слишком богато обставленной квартире. Валентина Петровна сняла обувь в мизерном коридоре, положила цветы на невысокую  тумбу. Прошла в единственную комнату, включила свет. Тихо и даже пустынно. Она жила одна. Её семья – больница. Она всю жизнь положила на повышение квалификации, на оттачивание мастерства, на то, чтобы уделить время всем, кто к ней пришёл за помощью.

А что дома. Дома даже собаки не было, кошки тоже. Валентина Петровна часто задерживалась на работе, оставалась на дежурства за своих коллег – у всех семьи, надо понять. Она не могла себе позволить издеваться над животным. Даже рыбок не было. Однокомнатная квартира, на первом этаже хрущёвки. Мебель 70-х годов, маленькая кухня. Всё, что нажила Валентина Петровна. Но зато у неё было много благодарных пациентов, которым она дала вторую жизнь, спасла, выходила. И её ценили. Даже Горздрав прислал грамоту и цветы.

Валентина Петровна поставила цветы в вазу. Вскипятила чайник, налила чаю и в мягких, уютных тапочках села в комнате в кресло, включила телевизор – хоть какие-то звуки в доме, так меньше ощущается одиночество, будто кроме неё в доме ещё кто-то есть. Под бормотание телевизора Валентина Петровна привычно заснула с чашкой в руках.

     ***
Выходные пролетели стремительно. Валентина Петровна приготовила себе еды почти на неделю. Это были заготовки, чтобы придя с работы, она усталая быстро могла это бросить на сковороду и перекусить. Именно перекусить, много она не ела. Будучи худенькой, в фигуре уже немного проглядывал возраст – её потихоньку сгибало, плечи опускались. Но пока ещё чувствовалось достоинство. Она старалась следить за собой, красила волосы и губы. Старушкой она не была ещё и не ощущала свой возраст. Она было тонкой и внешне даже несколько аристократичной, пытаясь свою простую, почти бедную жизнь нести гордо.

Понедельник наступил стремительно. Но на работу ей только к обеду, она сегодня дежурила, а день врачей-дежурантов начинался в послеобеденное время. Валентина Петровна, не очень спеша, поставила чайник, достала сковороду – сделать себе традиционную яичницу с колбасой. Но принимать пищу она любила в комнате, там был её собеседник – телевизор, на кухне его не было. А есть в одиночестве и тишине Валентина Петровна не любила. Взяв поднос, она пошла в комнату. Включила телевизор.

Лебединое озеро она смотреть не хотела, возможно, настроение было не такое одухотворённое сегодня, хотелось, чтобы с ней с экрана поговорил диктор, пусть будут какие-нибудь новости. Валентина Петровна переключила канал. Лебединое озеро. Заслуженный врач нахмурилась. У неё сломался телевизор? Не переключает каналы? Валентина Петровна обычно так не делала, но здесь она хотела что-то другое увидеть, поэтому стукнула кулаком по корпусу старенького телевизора. Но ничего не произошло, по-прежнему на каналах Лебединое озеро. Пришлось завтракать под танец маленьких лебедей. Валентина Петровна решила на работе спросить мастера, уж коллеги наверняка кого-нибудь порекомендуют.
Валентина Петровна никогда не опаздывала, даже приходила немного раньше, не исключением был и сегодняшний день. Всегда собранная, аккуратная она вошла в ординаторскую, но там творилась что-то невообразимое. Похоже все собрались именно здесь. Стоял галдёж и суматоха. Все что-то оживлённо обсуждали, даже махали руками. Валентина Петровна с трудом пробралась к своему столу.

- Что случилось? – робко попыталась спросить она хоть у кого-нибудь.
Но её никто не слышал, все что-то обсуждали. Она расслышала только "лебединое озеро", "путч", "распад", "жить по-другому"... Ничего не понятно. Валентина Петровна протиснулась к коллеге – другому гастроэнтерологу, с которой они иногда вместе могли попить чаю или даже прогуляться в парке. Не сказать, что дружили, но были немного чуть более близки, чем с остальными.

- Эмма, что? Что происходит? Я не понимаю, мы не работаем сегодня?
- Я сама не знаю, может, и не будем работать. Жизнь-то теперь другая будет. Страна другая. Ты не слышала?
- Какая другая, я не понимаю, – Валентина Петровна растерянно посмотрела по сторонам и даже немного ещё сгорбилась, как будто попыталась спрятаться от этой новой, неведомой пока жизни.
- Свобода, свобода, Валя!
- От кого? Нас кто-то захватывал разве?
- Нет, всё, свобода. Нет больше Союза. За свободу слова, свободу жизни, за свободный рынок проголосовало наше правительство. Всё.
- Что всё. Домой идти? Я думала меня назначат завотделением. Место-то свободно, а после моей грамоты, я думала...
- Я не знаю, Валя. Думаю, главврач нам всё объяснит. Но точно, никого другого на место заведующей, не назначат. Это место твоё, ты же заслуженная и грамотная. Не волнуйся.

К вечеру отделение немного успокоилось. А позже, под конец дня появилось объявление о всебольничной планёрке. Утром, к началу рабочего дня, всех сотрудников ждали в кабинете главного врача.
Валентина Петровна чуть выдохнула – теперь всё разъяснится, что происходит и как больница будет жить дальше. А может, даже объявят о её назначении.

     ***
- Дамы и господа, потише! – главный врач даже встал из-за своего директорского стола, и прошёлся по своему большому кабинету. – Коллеги, как вы наверняка знаете, нашей огромной страны больше не существует. Страна переходит на рыночную экономику. Пока не было никаких указаний сверху, но коллеги из Горздрава поделились слухами. Я повторюсь – это пока только слухи. Я их до вас доношу только для того, чтобы вы понимали, что будет происходить дальше и что, возможно, нас ждёт. Итак, вероятно, что нам разрешат предоставлять платные услуги.

Кабинет главного врача наполнился гулом. Все пытались понять, что это значит, можно будет не брать мясом или колбасой за лучшую палату, а просто выставить стоимость? Как на это посмотрят пациенты, что с них будут брать деньги за операцию, например?
- Тихо, тихо. Механизм отработаем. Но я уверен, это даст нашей больнице возможность не просить у государства, не ждать финансирования, а самим сразу здесь решать задачи. Сможем купить оборудование новое или лекарства. Как это будет происходить, я обязательно ещё раз всех соберу и сообщу. Работаем, коллеги.

Все разошлись, а Валентина Петровна осталась сидеть на своём стульчике в самом углу.
- Валентина Петровна, вы что-то хотели спросить? – Вениамин Викторович хмурился, общаться с кем-то ещё сейчас в его планы не входило.
- Извините, пожалуйста, Вениамин Викторович, я хотела уточнить, коллеги говорили, что вы кого-то присмотрели на место заведующего нашего отделения. Я, возможно, слишком, смело, но хотела бы уточнить, кого вы видите на этом месте?

Валентина Петровна встала со стула, немного сгорбилась от смущения, но твёрдо и смело смотрела прямо в глада главного врача. Тот немного помолчал.
- Валентина Петровна, вы правы, я уже думал о кандидатуре. Но сообщу о своём решении чуть позже, пока немного не время. Вы пока остаётесь ИО, но я вам обещаю, в ближайшее время я решу этот вопрос. Вы увидите приказ первой.
- Спасибо, Вениамин Викторович, – заслуженный врач вздохнув, вышла в приёмную.

Дежурство прошло спокойно. За ночь всего три раза приезжала скорая. Один был с ножевым ранением. Пьяная драка. Другой раз привезли опустившегося попойцу, которого рвало прямо на улице. Его откачали врачи и передали Насте.
Настя – медсестра в приёмном покое, она очень любила такие случаи. Сама признавалась, что когда она отмывала, приводила в человеческий вид таких персонажей и начинала с ними разговаривать, они оказывались, часто хорошими людьми. Просто они оступились и были слабыми, о них некому было позаботиться. Семьи от таких людей как правило, отворачивались, бросали их, не пускали даже домой. Вот и пило и ело это "чудо" всё, что попадало под руку. Их привозили с улицы, в первую очередь в больницу. К Насте. Настя делала из них людей. Отмывала, одевала, разговаривала.

Третий случай обыкновенный, обострение гастрита. Человека положили в больницу, на утро сообщали родственникам, надолго ли положили, что привезти и всё далее по инструкции.
Валентина Петровна шла по залитой утренним солнцем улице, внутренне радовалась теплу, лету и, чего уже скрывать, будущему. Ещё неведомому, но явно хорошему. Ведь люди бились за свободу (чью, она пока не понимала), за возможность ездить за границу и легально привозить жвачку и джинсы. Ей это было не нужно, но есть люди, которым это важно. Не зря же они за это открыто выступали в Москве – столице нашей Родины. Впереди лучшая жизнь.

     ***
Валентина Петровна сидела за своим рабочим столом и вела приём. Обычный приём. Выслушивала жалобы пациентов. Некоторые были не только на здоровье, но и на жизнь. Валентина Петровна никого не гнала, всех слушала, выписывала рецепты, давала рекомендации. Пациенты её любили. Ведь в лечении иногда важным было не только вовремя выписанное лекарство, но и просто разговор. Важно, чтобы выслушали и посочувствовали. Хороший врач это понимал и несмотря на то, что новый регламент давал на приём пациента всего несколько минут, Валентина Петровна его не выдерживала. Часто немного, не критично, но немного дольше положенного слушала, выписывала, осматривала. Главное – внимание. Особенно для людей в возрасте. Такая пациентка была и сегодня на приёме.

- Валентина Петровна, миленькая, вот тут как закололо. Никогда ведь не кололо. Никогда, а тут как схватило! – старушка показывала куда-то чуть ниже груди, – здесь же желудок? Он наверное.
- Раздевайтесь, ложитесь на кушетку, я вас осмотрю, но желудок это или что-то другое покажет только гастроскопия, я первично так, без обследований и анализов не смогу определить.
- Да-да, всё по науке. Я своему говорю, здесь болит, а он – желудок, точно. Надо таблетки пить, да?
- Проверимся и я всё, что надо выпишу. Не вздумайте сами что-то себе назначать! – строго сказала врач.
- Да, да Валентина Петровна, я понимаю. Спасибо вам. Вы всегда так внимательны.

В кабинет вдруг вошёл Вениамин Викторович. Валентина Петровна очень удивлённо смотрела на главного врача – он никогда ещё так почти бесцеремонно не входил в её кабинет, особенно во время приёма.
- Здравствуйте, как у вас дела? – осведомился главный врач.
- Всё хорошо, Вениамин Викторович. Обследуемся, назначу пока гастроскопию.
- Это хорошо. Не забудьте, это платно. Вы забываете выписывать квитанцию, Валентина Петровна. Я вот зашёл напомнить. Обследования платные.
- Но... – пациентка быстро начала натягивать блузку. – Это же дорого, да?
- Не дороже денег. Мы же должны как-то существовать, государство о нас не заботится больше. У нас нет других вариантов, как сделать услуги платными.

С этими словами главный врач вышел из кабинета. Врач и его пациентка остались в тишине. Валентина Петровна, видя, что глаза старушки на мокром месте, поспешила успокоить:
- Не волнуйтесь. Я вам выпишу обследования и анализы за счёт своей квоты. У нас есть квоты.
- Спасибо вам, Валентина Петровна. Спасибо, миленькая. У нас с мужем пенсия-то сами знаете. Ни на что не хватает. У нас итак уже долг за квартиру, не знаем как расплачиваться. Чем... Как жить, я не представляю.
- Я понимаю. Понимаю, все так живём. Все, времена нынче сложные.
Валентина Петровна уткнулась в бумажки, чтобы пациентка не видела её замешательства. У неё самой пенсия была мизерная, а зарплату не платили уже три месяца. И никто не мог сказать, что происходит, когда это всё разрешится, и что будет дальше. Пациентка забрала назначения и вышла. Валентина Петровна вздохнула и посмотрела в окно. Там кружился снегопад. Третий день вьюжило, в домах было холодно...

Закончив приём, заслуженный врач зашла в ординаторскую. Там уже пила чай с конфетками Эмма. Обрадовалась, засуетилась, побежала к чайнику.
- Валя, садись, чайку попей. Мне тут смотри какие конфеты принесли. Я таких никогда не ела. Как заграничные. А вкусные! Попробуй.

Валентина Петровна устало почти плюхнулась на кожаный, потёртый жизнью диван. Взяла из рук почти подруги чашку. Устало и задумчиво отпила. Конфетку брать не стала. Она никогда ничего от пациентов не брала. Она и понимала, что это благодарность, но для неё конфеты или дорогой кофе были как взятка. А взятка за что? Она просто выполняет свою работу. Она всю жизнь добросовестно выполняла работу, за которую ей раньше платили, а теперь перестали. Теперь они должны били выживать сами.

- Валь, тут это. Слухи пошли. В общем, я скажу прямо. Не назначат тебя.
- А кого? Тебя? Это же хорошо. Ты опытная. Больше и некого, нас всего в  нашем отделении четверо, из них только мы с тобой с большим опытом и всеми повышениями квалификации. Больше и некого...
- Виктора, – почти шёпотом сказала Эмма.
- Кого? – в голосе Валентины Петровны звучало почти презрение.

Виктор – это молодой врач, опыта у него от силы год, а в нашей больнице работает пару месяцев. И его сразу в заведующие? Это что-то новое. Валентина Петровна не поверила. Но Эмма была очень уверена. Сказала, что и  приказ видела, ей секретарь показала.
- Валя, он понравился главному. Он умеет вовремя взять деньги и отшить неплатёжеспособного.
- Как отшить? Не оказав помощи? Ведь не приходят же к нам просто так. У людей болит что-то. А платить, особенно в наше время не все могут.
- Валь, я тебе этого не говорила, – Эмма перешла на шёпот, – Но я слышала от главврача, как тот вскользь дал понять кому-то в разговоре, что мы должны помогать тем, кто может платить. Тсс, только я тебе это не говорила, смотри. Всех выгонят.
- Да нет, конечно, ты что. Но я не знаю как с этим жить и работать дальше. Я не понимаю, как я с них деньги возьму. Старушки, дедки с мизерной пенсией, матери-одиночки. Кто им поможет? Меня учили другому, учили помогать. Я не могу с них денег брать.
- Я понимаю, Валь. Но время такое, – Эмма нарочито громко отхлебнула чаю и отвела глаза к окну.

     ***
Валентина Петровна с дрожью вошла в кабинет главного врача. Она понимала зачем её вызвали. Она опять во время приёма не выписала ни одной квитанции. Вошла и опустила голову, как школьница.
- Валентина Петровна, вы не выполняете приказов. В нашей больнице в штате есть теперь экономист. Она требует отчёта по приёмам, по выписанным платным обследованиям и анализам. От вас ничего не поступает.
- Я знаю, – тихо сказала заслуженный врач, – Вениамин Викторович, у меня пациенты почти все пенсионеры, небогатые. Им нечем платить, я не могу с них брать денег.
- Не можете?
- Нет...
- Извините, пожалуйста, вы заслуженный врач. Но я бы хотел, чтобы в моей больнице работали те, кто разделяет наши взгляды. Медицина должна стать платной и я хочу, чтобы врачи выписывали квитанции и оказывали платные услуги.
- И? – Валентина Петровна чувствовала, что за этим последует, но надеялась, что...
- Вам придётся подыскать другое место работы. Мне жаль, вы хороший врач.
Главный врач что-то говорил ещё, но Валентина Петровна уже не слышала. Она повернулась к двери и тихо вышла. Она не вписалась в этот новый мир. Новый, жестокий мир, где всем правили деньги. Она привыкла к другому. Её учили...

Валентина Петровна вышла из больницы, села на скамейку у входа. Повалил крупными хлопьями снег.
"Валентина Петровна, поздравляю! Валентина Петровна, вы – лучшая. Сцена, залитая ярким светом, много цветов. Её оценили..." крутилось в голове. Как это было давно, в другой жизни, в другой стране, в которой ей не было места.

Валентина Петровна заплакала.