Глава 1. Действие 2

2


– Марта! К ноге! Да куда-ж ты подевалась, дура лохматая!

Раздался свист. С верхушек деревьев сорвались птицы.  В чаще, подметил Иггель, было неуютно и холодно. Он покрутил плечами, а после головой, пытаясь поймать глазами собачий силуэт. Но собачий силуэт не хотел, чтобы его ловили.

– Ну что ты встал? Мы так никогда не дойдем…
– Я Марту потерял, понимаешь? Не идет на команду, да даже на свист не идет.

Яков закатил глаза, сложив руки на груди. В потемках хвойных деревьев его угловатое лицо казалось особенно жутким. – Понимаешь, Игге, все потому, что ты дурной. Неумеха ты, понимаешь? Вот у тебя так всегда. Всегда! Самая спокойная кобыла, и та, тебя со спины сбрасывает. То хряк тебя укусит, невесть откуда взявшейся, то…
– Что? Ну что? Я в чем виноват? Миркич что говорил?
– Что Марта – его самая послушная гончая. Я, если честно, Миркичу больше тебя верю.
– Конечно, а кто ему не верит? С собакой что делать будем, ученый?
– Другой вопрос. Ладно, шуметь не дело, до гнезда осталось рукой подать. Давай так поступим, ты иди, ищи гончую. Она, как мне кажется, вон там засела. Видишь? Там высокий кустарник, скорее всего ягоды осенние, вроде рябины, может зверя какого поймала. Без Марты… даже чуть проще будет. Как поймаешь, привяжи на поводок, не тащи ее за собой волоком. Я пока вон к тому пойду, видишь? Черное такое, раскидистое, дерево.
– Дуб?
– Нет, это не дуб. Понимаю, что похож, но это бук, он же колдовское дерево… Ну, меня так дед учил. Что этот бук – колдовское дерево…

Иггель дослушивать не стал. Аккуратно, стараясь не хрустеть ветками, отправился в сторону указанных кустов. “Яков, конечно, та еще задница. Умничать и ныть любит… но… Может поучиться у него письму и логике?”. Пока думал, не заметил кусты. Высокие, непроглядные. Непроходимые.

Пришлось обогнуть, выйдя на небольшую полянку. Там, в множестве нор и ямок образованных в корнях вековых елей, копошилось животное, отдаленно напоминающее собаку. Только сейчас Иггель заметил, что стемнело. Слишком быстро. Дело было к обеду, но темно как на сумерках.
Сквозь кроны солнце иногда роняло лучи, которых едва хватало, чтобы рассмотреть поляну целиком.

– Марта! К ноге! Марта! – Оставил копье, уперев его в дерево. Засвител. На свист собака высунулась из норы, уставилась на мальчика двумя светящимися глазами и усатой мордой. В пасти у нее был небольшой зверек.

– Ну же, Марта, ко мне! Айда ко мне, ну! – Она послушалась. Завиляла хвостом, радостно, переваливаясь с лапы на лапу. Подошла к ноге княжича. Вывалила из пасточки, кажется, бурундука. Разбираться в пушниных зверьках Иггель не учился, и охоту не жаловал. Предпочитал этому мед. Однако ошейник накинул ловко. Одним движением.
Следом пустил поводок. И спустя минуту он уже тянул ее за собой с поляны. Она же, недовольная что зверька придется оставить, вцепилась когтями в землю, оставляя за собой длинный след.

– Долго ты!
– Не говори, она там…
– Тише! Прислушайся!
Иггель нарочно пригнулся. Пухлое лицо втянулось в голову, голова в шею, шея в плечи. Он прислушался и огляделся, но ничего странного не заметил.
– А что я должен услышать?
– Да… Честно, я уже устал от тебя. Ладно, не урчи. Ничего не слышно, Ни птицы, ни зверя.
– И?
– Еще и темнота эта. Странно оно, всё это странно, Игге. Ладно. Осталось два рывка. Бери копье, я с луком тебя прикрою, вон с того холма. Тебе все что нужно… Подожди, а твое копье где?
– Что? Я… черт, я его на поляне бросил…

Яков в очередной раз закатил глаза, ударяя себя ладонью по лбу. Свистнул, крутя пальцем у виска. И понимая, что ждать в Иггеля снова не вариант, молча передал ему свое копье.
Иггель виновато взял копье Якова. Оно было короче, беднее, но сделано добротно. Вместо множества золотых и бронзовых узоров, одна серебряная полоса, напоминающая змея.

– Слушай еще раз. Марту оставим здесь, она напугана. Видимо птицы пометили всю округу… не знаю почему. Я не псарь. Тебе нужно будет прижаться к земле, надев маску,  и на пузе проползти до вон той сломанной березы. Дождись, пока я заберусь на холм. Потом, аккуратно, двигай к гнезду. Обычно гнездо сторожит мать-птица. Она небольшая, с зелеными перьями. Поймешь короче, как заметишь. Птиц с красными и синими перьями, лучше избегай. Они крупнее и сильнее, хотя из-за оперения кажутся меньше. Как птицу заметишь, если там зеленая, свисти в дудку. Это птицу напугает. Я – буду бить по птенцам, сразу как они полетят. Твоя задача совладать с насмешницей. Бей в пузо, не бойся. Все равно самые ценные перья на хвосте и кончиках крыла, а на пузе обычно пух. Все понял?
– Кажется…
– Какого цвета перья должны быть?
– Черные?
– До чего-ж тебя неприятно сопровождать, княжич…
– А чего тогда согласился? Ровесника найти не смогли? Почему тебя выбрали?
– Ты снова? Нет в княжестве других ровесников, которые уже охотились. Поэтому меня и приставили дорогу тебе показать. Чего бузишь? Я в этих лесах осень прозябать не рад. Может, даже больше твоего не рад. Так что кончай зубы показывать, давай доделаем дело, и пойдем?
– Зеленые перья, свищу. Красные перья, или синие, не лезу. Все верно?
– Отлично. Айда.

Яков хлопнул княжича по плечу. Тот стоял и смотрел на него своими голубыми глазами. Началась суета. Марта вжалась спиной в бревно, скалила морду в темноту, скулила в перерывах. Яков достал лук, снял налуч, натянул тетиву. Пересчитал стрелы. Шесть с деревянными наконечниками, три с заостренными, с небольшими крючками. “На всякий случай”, подумал он. Подтянул длинный ритуальный кинжал с бедра, на середину живота. Чтобы достать было проще.

Иггель уже выполз на середину дистанции. Скоро поравняется с поломанной березой. Двинулся к точке и Яков, быстро заняв положение на холме, откуда гнезда почти не было видно.