Азбука жизни Глава 10 Часть 391 Да, это закономерн

Глава 10.391. Да, это закономерно!

«Это закономерно, когда думаем своими, а не чужими мозгами. Вся причина всех войн. Группе бездельников хочется переворота — мгновенно находятся идиоты, их поддерживающие, и начинается хаос. Хаос, перерастающий в войну, которая и позволяет обогащаться тем же бездельникам и чиновничьей рати, думающей лишь о карьере и бездонном собственном кошельке, а не о судьбах людей. Вот и живёт в богатейшей стране большая часть населения в нищете. Поэтому и видишь часто во властных структурах лицо и думаешь — человек интеллектом явно не изуродован…»

Тина, как всегда, метко. Да, это закономерно.

— Франсуа, не иронизируй, — говорю я, заметив его улыбку. — Я каждый раз обещаю детям, что в новой книге буду меньше касаться этого негатива.
— И Диане тоже обещаешь, подружка! — добавляет он.
— Хотя она сама меня постоянно провоцирует, — отзываюсь я. — Если мы обе в России и рядом, она ловит каждую мою мысль, каждую реакцию.
— Поэтому у вас и телевизор не выключается, — вступает Надежда.
— Конечно, — киваю я. — Иначе как ещё успевать за этой вечной пьесой, где роли уже расписаны, а сценарии пишутся на ходу?

Мой Александр Андреевич с тихой, понимающей улыбкой смотрит на внучку и её неутомимую подругу. Да, я умею слушать. Даже когда кажется, что витаю в своих мыслях. Я всегда слушала — и книги, и людей, и этот шумный, противоречивый мир — именно так: пропуская через себя, отфильтровывая суть. Иначе я бы никогда не стала тем, кем стала — летописцем этой странной, милой, жестокой и прекрасной планеты, на которой имею честь существовать с рождения. Только поэтому у меня и не может быть врагов извне. Потому что я не борюсь — я наблюдаю. А те, кто считает меня своей угрозой, — всего лишь жертвы обстоятельств, марионетки в чужой пьесе.

Дедуля улыбается, потому что знает: эту мою особенность подметил ещё папа. И мой прадед — уже в мои четыре года, когда попросил няню, бывшего педагога, научить меня читать не по слогам, а сразу мыслить строками. Когда у меня родился первый сын, я с ним с двух лет говорила на двух языках параллельно — русском и английском. Поэтому Сашок и удивлял окружающих, лихо оперируя английскими словами-определениями. Показываешь ему рыбок в аквариуме — он, если не знал названия, спокойно переходил на английский, называя цвет. «Red. Blue. Shiny». Так и я, от природы рассеянная, слушая в детстве взрослые книги, постоянно отвлекалась на собственные мыслительные цепочки. А когда просили пересказать — приходилось импровизировать, сочинять на ходу. Ровно как сын, не зная названия рыбки, называл её цвет. И я в такие моменты становилась его переводчиком, спокойно объясняя удивлённым взрослым: он не путается. Он мыслит шире. Он видит суть, а не ярлык.

Вот и эти все войны, перевороты, личины власть имущих — они для меня как те самые рыбки в аквариуме. Можно долго спорить о видовых названиях. А можно просто увидеть цвет, суть, закономерность. И назвать её.

Да, это закономерно.