Голос живых

"Все персонажи и события вымышлены. Любое сходство с реальными людьми, а также с реально существующими местами или событиями, является случайным и непреднамеренным"


В малом городке С., который известен своими многочисленными магазинчиками, расположенными на каждом шагу вместе с аптеками и алкогольными супермаркетами, жили «живые мертвецы». Это правда. Мертвецами они были, конечно, изнутри, но и внешне не вызывали улыбку. Среди отчаявшихся в жизни «мертвецов» жила я – Лира. Когда я была маленькой мир казался ярче и сам город был таким. У меня были настоящие друзья и в школу ходила, как все. Всё как обычно.
А потом я начала взрослеть. И вот однажды поймала себя на мысли, что улицы города будто высасывают из меня силы. Днём - пыль, жар и запах дешёвого табака, впитавшийся в трещины асфальта. Ночью - гул редких машин и равнодушный свет фонарей, от которых становилось только темнее. Люди ходили здесь так, словно уже давно похоронили свои надежды и мечты. Они говорили о ценах, о болезнях, но никогда - о будущем или о мечтах.
Я часто думала: это они сделали город таким, или город сделал такими их. Ответа не было. Впрочем, я чувствовала, что постепенно сама становлюсь похожей на них. Моё отражение в стекле витрин уже не было тем же, что раньше: глаза, когда-то светлые и любопытные, теперь всё чаще смотрели в никуда. Я боялась этого. Боялась стать «живым мертвецом».
Солнце проявлялось всё реже. Небо затягивало серыми облаками. А может это от дыма сигарет.
Когда мне стукнуло восемнадцать, я поняла, что пора работать – помогать своему отцу содержать нашу скромную семью. Мы не относились к людям, которые могли позволить приобрести то, чего иногда хочется. Каждая копейка нам была дорога. Так мы и выживали. Я смотрела на своего отца и поражалась его выдержке, несмотря на все трудности – когда город «пожирал» нас, оптимизм и поддержка всегда спасали.
Отец вставал рано, ещё до рассвета, и уходил на работу. Его шаги по скрипучему полу были для меня звуком надежды: пока он идёт вперёд, значит, и я смогу. Я часто ловила себя на мысли, что он единственный человек в городе С., кто не потерял внутренний свет. Он шёл, упрямо неся его в себе, даже когда этот свет угасал в других.
Мама… она была тише. Больше молчала, чем говорила, но в её молчании было столько заботы, что иногда оно казалось громче любых слов. Она готовила скромные ужины, а я представляла, что в её руках любое блюдо превращается в праздник. Наверное, это умение - создавать тепло из ничего - и держало нас на плаву.
Меня держало на плаву ещё одно – любовь к чтению. Это единственное, что помогало мне остаться собой. Правда книги давно под запретом в нашем городе. «Приходится скрывать свою улыбку при «мертвецах», иначе они не позволят расхаживать по их ломанным дорогам», - говорил мне папа.
Когда я наконец встроилась в систему тех, кто работает, — познала разочарование.
От людей исходил холод, злость и странное, почти физическое отторжение. Казалось, они дышат сплетнями. Таких я называла «шепчущими». Они не терпели тех, кто хоть чем-то отличался - кто ещё умел радоваться, мечтать, просто жить.
А я умела. Меня этому научила семья - радоваться мелочам, теплу, запаху хлеба, мягкому голосу отца. Меня учили быть доброй. Но в городе С. доброта приравнивалась к «удобству». А «удобных» здесь не уважали - ими пользовались.
Иногда я вспоминала, каким был город раньше. Когда воздух был чист, а солнце грело щёки, мы с друзьями бегали по дворам и делились всем, что имели - игрушками, мечтами, тайнами. Мы не обсуждали других - нам просто было хорошо вместе.
Теперь от того времени остались только воспоминания - о лучистом детстве, которое казалось бесконечным, и о солнце, что, кажется, уже навсегда скрылось за дымом настоящего.

Продолжение следует...