Бриллианты и Алмазы

     Елена Алергант               



                Бриллианты и алмазы


  В юности Александра могла представить себя писателем, литературоведом, журналисткой… всем кем угодно, только не преподавателем литературы в лицее для одарённых подростков. Да ещё и классным руководителем.
  Каждая новая ситуация представлялась ей полной катастрофой. В один из дней она пришла на урок и застала следующую картину. Обычно на второй парте сидели две девочки: Ксения и Алиса.  Сегодня Ксения теснилась за одной партой с двумя другими девочками, а Алиса, оставшаяся в одиночестве, мрачно рисовала что-то на листке бумаги. После уроков Александра позвала к себе Ксению и спросила, что произошло. Девочка отвела глаза в сторону, некоторое время отнекивалась, но вскоре потребность облегчить душу пересилила смущение, и она разразилась жалобами:
  – Мы с Алисой и ещё с тремя ребятами были вчера на выставке экспрессионистов. Мне очень понравилась одна картина. Я возвращалась к ней несколько раз, чтобы рассмотреть получше. И тут Алиса начала издеваться. Назвала меня дубиной, пустившей корни в паркет. Сказала, что это не картина, а бездарная мазня. А если хочу посмотреть по-настоящему гениальную работу, должна обратиться к ней. Она покажет. Потому что я всё равно ничего не смыслю в живописи. Потом утянула всех в кафе, а я осталась одна в зале.
Ксения отвела в сторону предательски увлажнившиеся глаза, передохнула и закончила:
  – Алиса уже не в первый раз унижает меня в присутствии других. Вчера это было всего лишь последней каплей. Я больше не хочу ни сидеть с ней, ни вообще общаться. Девочки пригласили к себе, но втроём за одним столом тесно. Мне нужно искать новое место.
Что мог сказать классный руководитель без опыта? Чтобы выиграть время и собраться с мыслями Александра спросила о картине. Чем она понравилась Ксении? Глаза девочки оттаяли, и она охотно объяснила:
   – Понимаете, краски в верхней части были тёмные, предгрозовые, а снизу поднималось что-то пронзительно светлое. По очертаниям напоминавшее вздыбленного коня, рвущегося из надвигавшейся на него тьмы. А может наоборот.  Стремящегося улететь в неё. Это я и пыталась рассмотреть, несколько раз возвращаясь к картине. Это важно… Потому, что созвучно моему нынешнему состоянию.
Александра окончательно растерялась. Как она должна на это реагировать? Разве что спросить адрес выставки и самой посмотреть на скакуна, восставшего против небытия?
   Девочка сидела с опущенными глазами, ожидая реакции учительницы, а та пыталась внятно сформулировать, о чём думала в данный момент.  А думала она о том, что зрителю важно пережить собственные чувства, а не оценить мастерство художника. Найти правильные слова ей удалось, но Ксения ожидала не только слов, но и действий. С кем и за каким столом будет сидеть через два дня? Александра обещала об этом позаботиться и отпустила домой.
   На следующий день пригласила на беседу Алису. Стройная, хорошенькая, элегантно одетая девушка легко впорхнула в кабинет и без приглашения уселась на стул. Она пришла не оправдываться, а получить подтверждение своей правоты. По фактам её описание происшествия мало отличалось от рассказа Ксении, но акценты были иными. В нарисованной ею сценке подруга беспомощно топталась возле дурацкой мазни, не замечая работ, стоящих внимания. Алиса хотела помочь ей сориентироваться, а та, вместо того, чтобы прислушаться и поблагодарить, устроила «сцену у фонтана». Александра, подавив зарождающуюся неприязнь, спросила насколько хорошо Алиса сама разбирается в живописи. Ответ прозвучал приблизительно так:
  – Я – несостоявшийся художник. Как и моя мама. Она очень хорошо рисует. Могла бы поступить а Академию, но почему-то раздумала. Закончила экономический и работает в какой-то крутой страховке. Папа тоже очень одарённый человек. Музыкант. Гитарист. На первых курсах института даже играл в студенческом ансамбле. Потом, правда, увлёкся информатикой, а мог бы стать классным музыкантом. Я сама в детстве хорошо рисовала и пела в хоре. Даже думала поступать в художественную школу, но потом предпочла литературу. Однажды, я была тогда то ли в пятом, то ли в шестом классе, мы с мамой одновременно рисовали папин портрет. Папа сказал, у меня получилось более похоже. Вот так-то. А Ксюшка… Она вообще какая-то тормознутая. А ещё лезет с собственным мнением.
  Чем дольше Алиса пела дифирамбы своей одарённой семье с бесконечными «если бы да кабы», тем сильнее вскипало раздражение у учительницы. В голове пульсировало слово «тщеславие». Что хорошего в том, что все они не состоялись? Что их увлечения так и остались юношескими хобби? Но она пригласила Алису не для того, чтобы перевоспитывать, а для урегулирования посадочных мест. Поэтому быстро перешла к делу. Спросила знает ли девочка с кем хочет сидеть за одним столом. Мастерица самопиара слегка смутилась, даже порозовела, но уверенно кивнула головой. Александра обрадовалась и деликатно предложила помощь. Румянец на девичьих щёчках разлился до самых ушей, но от помощи барышня отказалась. Сказала, сама решит эту проблему.
  На следующий день в классе царил порядок. Рядом с Алисой восседал парень, известный в школе, как отчаянный злоязычник, тонкий знаток поэзии Серебряного века и троечник по всем предметам кроме литературы. А Ксении досталось место рядом с отличником, лицо которого сияло. Наконец он избавился от соседства доставшего до печёнок злоязычника! Конфликт удалось уладить, но сама ситуация не давала покоя. Слова Алисы, которыми она жонглировала с такой лёгкостью, источали откровенную фальшь. Через два дня, так и не обретя покоя, Александра отправилась за советом к своему бывшему учителю, давно вышедшему на пенсию.

  Их отношения имели свою предысторию. Закончив восьмой класс, Александра перешла в школу с литературным уклоном.  Начало учебного года совпало с крушением семьи.  Отец ушёл к другой женщине, а мать окончательно потонула в депрессии. Учитель литературы, он же классный руководитель, внимательно наблюдал за новенькой. На уроках – отсутствующий, равнодушный взгляд, а в сочинениях – буря эмоций. Его многолетний педагогический опыт подсказывал, что девочке нужна помощь. Сперва она закрывалась и не шла на контакт, но со временем удалось её разговорить.  Саша созналась, что чувствует себя не только никому не нужной, но и виновной в депрессии матери. Своим появлением на свет она сломала маме жизнь. С тех пор учитель взял девочку под свою опёку.   
   Начал с анализа её сочинений, потом стал приносить книги, не вошедшие в школьную программу, но заслуживающие внимания, анализировал вместе с ней движущие мотивы действующих лиц, построение сюжетов и фраз. Со временем осторожно перешёл к темам, связанным с пониманием собственных переживаний, самооценке и чувству вины.
   Учитель ни разу не заговорил о матери девочки, и о том, что дочь не повинна в её депрессии. Вместо этого рассказал собственную историю.


                Властелин слова


   В пятнадцатилетнем возрасте он с головой окунулся в волшебный мир литературы. Сплетение слов завораживало его, как сплетение мелодий. Юноша пытался говорить об этом с родителями и с друзьями, но вскоре убедился, что по сравнению с ним они ординарны и слепы. Из этого напрашивался только один вывод: он – не такой, как все. Он избран природой для великих литературных свершений.
Вскоре юноша взялся за первый роман. Слова, подвластные его воле, сплетались в волшебную паутину. Сюжет, действующие лица… Всё это не имело значения. Главным оставался звук послушного ему инструмента. Юноша даже дал себе полное скрытого смысла имя: Властелин слова.
  К восемнадцати в ящике его письменного стола уже громоздилось два романа и дюжина рассказов и эссе, которые он активно рассылал по всевозможным издательствам, но безуспешно. Снабжённые унизительными комментариями, они рикошетом возвращались обратно.
  Душа молодого человека, переполненная обидой и злобой, требовала утешения. И он утешал её… потоками алкоголя. Последующие пять лет Властелин выходил из дома лишь для того, чтобы зашабашить немного денег на еду и на водку, а потом возвращался к письменному столу, где пил и сочинял одновременно. Призыва в армию ему удалось каким-то чудом избежать.
   На исходе пятого года внезапно сработал инстинкт самосохранения. Очнувшись после недельного запоя, Властелин обнаружил, что денег на опохмелку нет. Страдая от тошноты и головной боли, побрёл под душ, выбрился, расчесал волосы и двинулся зачем-то на окраину города. Остановился около обшарпанной школы, и тут появилось ощущение, что толкнула его сюда судьба.
   Поднялся на второй этаж и задержался, почему-то, у кабинета директора. Дверь распахнулась и послышался усталый голос пожилой женщины:
   – Наконец появились. А мы ждём Вас уже целую неделю.
Потом она странно засопела и с сомнением уточнила:
   – А Вы в самом деле выпускник педагогического училища, обещанный нам по распределению?
Наш герой, ещё окончательно не протрезвевший, путаясь в словах, объяснил, что зашёл сюда совершенно случайно, по наитию, но идея ему начинает нравиться. Готов преподавать школьникам младших классов русский язык и литературу.
Директриса вздохнула и махнула рукой:
   – Похоже, выделенный нам молодой специалист нашёл что-то получше, а учебный год уже в разгаре. Можете начать послезавтра. Только постарайтесь не удушить детей перегаром.
   Так началась педагогическая карьера Властелина. Поначалу приносила радость лишь регулярно поступавшая зарплата, но со временем он вошёл во вкус. Школьники оказались гораздо восприимчивее его бывших друзей, не говоря уж об издателях.          Вскоре директриса принялась уговаривать его поступить в педагогический институт на филологический факультет, расписывая заманчивый перспективы:
   – Если поступите на вечерний, сможете через пару лет преподавать в старших классах. Там зарплата повыше. А я сделала бы Вас завучем. Ещё дополнительные деньги, и вообще… Через пять лет собираюсь на пенсию. Серьёзные мужчины в школах типа нашей – товар дефицитный, так что моё кресло Вам обеспечено.
   Надо заметить, что к тому времени нашему герою удалось распрощаться с алкоголем. К доводам пожилой дамы он отнёсся вполне серьёзно, но решил подняться на ступеньку выше. Поступил на филфак в университет.
Там он оказался в окружении своих единомышленников. Люди, любящие и понимающие литературу. Были среди них, конечно же, амбициозные, уверенные в себе гении, но выглядели они на общем фоне весьма нелепо. Слушая их рассуждения, Властелин узнавал себя в юности, и ему становилось неловко. 
   Одна из первых лекций полностью перевернула его понимание писательского труда.  Доцент заговорил о прозе и о литературе, как о двух разных понятиях. Прозу, то есть построение красивых, тщательно выверенных фраз, он назвал не более, чем инструментом, необходимым для написания литературы.
   Властелин аж подскочил на месте. Как можно так лихо обесценивать то, что является основой основ! Позабыв не только об этике, но и об элементарной вежливости, он кинулся возмущённо оспаривать выдвинутую доцентом теорию. Тот не вспылил и не осадил зарвавшегося студента, а наоборот. Как будто обрадовался.   
    Может умышленно провоцировал горячие головы? Во всяком случае, выдержав положенную паузу, принялся разъяснять своё понимание художественной литературы:
   – Всё начинается с идеи, или с сомнений, которые крутятся в голове человека, которого мы назовём автором. Его споры с самим собой, бесконечные «про» и «контра», сменяющиеся «конечно да, но…», могут продолжаться месяцами, пока он, наконец, не решится написать роман, повесть, или рассказ. Затем ему нужно определить место и время, где будут происходить события, и «породить» действующих лиц. Эти люди будут вступать друг с другом в отношения, совершать благородные поступки и творить пакости. Всё это мы назовём сюжетом. В случае, если автор блестяще владеет инструментом под названием Проза, мир получит новый шедевр художественной литературы.
   Вторым шоком стали лекции по психологии. Бесчисленно множество противоречивых мотивов, скрывающихся под одним единственным действием, или словом! И столько же читательских интерпретаций!
   На третьем году учёбы Властелин достал с антресолей свои юношеские рукописи, перечитал, устыдился и сжёг. Вместе с рукописями он мысленно бросил в огонь своё высокопарное имя.
   К концу обучения молодой человек понял, что он – реалист, который может прочувствовать и понять то, что существует на самом деле, но придумывать иллюзорный мир… Нет. Это не его стезя. Зато отпущенных природой способностей с лихвой хватит, чтобы стать серьёзным педагогом и критиком. Не агрессивно крушащим чужое творчество, не вбивающим в головы публики своё мнение, а нейтральным аналитиком.
   Прошли годы. Заслуженный учитель, автор множества серьёзных статей, примерный семьянин встретил потерявшую себя девочку и взял под свою опёку. Понял, что её разочаровавшаяся в жизни мать проделывает тот же мучительный путь, по которому когда-то брёл сам, едва не став отпетым алкоголиком. Но он в те годы был один, а эта женщина тянет за собой дочь. Так началась его дружба с Александрой, которая продолжается до сих пор.


                Несостоявшиеся


   История, рассказанная Александрой, разбередила в Учителе воспоминания об амбициозной юности, но… сейчас речь шла не о нём, а о девочке Алисе, которой уготована непростая судьба. Собрался с мыслями и как можно спокойнее произнёс:
– Что тут скажешь? Жалко её. Как бы годам к тридцати к списку «несостоявшийся художник и музыкант» не прибавилось «несостоявшийся поэт и прозаик». 
Машинально потеребил лежавшие перед ним бумаги, как делал всегда, если не удавалось оформить в слова зародившуюся мысль, а потом продолжил, правда слишком эмоционально:
   – Боже мой! Сколько этих одарённых, но несостоявшихся бегает по земле! Разочарованных, озлившихся на всех и вся! Повезло тем, кто вовремя сменил фантазии на реальность. Нашёл стабильную профессию и стабильный доход. А сколько из них спилось, или подсело на наркоту? А кстати…
Выдержал короткую паузу и заговорил совсем иным тоном:
   – Если в слове «одарённый» поменять одну букву и переставить ударение, что получится? Совершенно верно. «Одаренный». Одаренный природой. Получивший талант в подарок. За просто так. И в этом нет ни грамма личных заслуг. Так стоит ли так кичиться? Талант подобен сырому алмазу. Кусочек минерала, не имеющий ни красоты, ни ценности. В уникальный бриллиант его превращает рука ювелира, огранщика. Без этого он на всегда остаётся просто кристаллом, «несостоявшимся бриллиантом». Жаль только, что многие «одаренные» люди этого не понимают.
Посмотрел на часы, принял приготовленную на столе таблетку и вернулся к разговору об учениках:
   – Ты говорила, в литературный лицей ребята проходят строгий отбор? Иными словами, там учится одарённая молодёжь? Может при случае стоит поговорить с ними на эту тему? Таких, как Алиса, вряд ли спасёшь, но кому-то может пригодиться. Подумай над этим.
   Такой случай вскоре представился. Речь зашла о системе образования в разных странах. Кто-то привёл в пример школы в Германии. Там до пятого класса все дети учатся по одной программе, а в пятом делятся на три потока. Первый, предназначенный для наиболее способных, открывает путь в университет. Средний, с упрощённой программой, ведёт в учебные заведения, соответствующие нашему техникуму. Программа в третьем потоке ещё проще. После окончания выпускникам светит лишь нечто вроде нашего бывшего ПТУ.
   Некоторые нашли эту систему справедливой. Если мешать всех в одну кучу, неспособные и ленивые тормозят процесс и тянут за собой тех, кто за это время мог бы достичь большего. Другие назвали это дискриминацией, изначально программирующей социальное неравенство. В итоге завязалась бурная дискуссия.
Как всегда отличился Злоязычник. Вальяжно развалившись на стуле, он озадачил аудиторию вопросом:
   – А почему вы не называете дискриминацией правила движения по трёхполосной автостраде? По правой полосе тянутся тяжело нагруженные грузовики со скоростью сто километров в час. По средней семенят легковушки – малолитражки. При всём старании их не разогнать больше, чем до ста пятидесяти. А вот левая предназначена для ауди и мерседесов. Пусть рассекают хоть до трёхсот. Или, по-вашему, все должны двигаться в одном потоке, то есть плестись за грузовиками?
   Левое крыло, защитники демократии, попыталось разоблачить оратора:
   – А при чём тут грузовики? Мы говорим о людях!
Но Злоязычника не так-то просто сбить с курса. Измерив демократов насмешливым взглядом, он авторитетно пояснил:
   – А в чём разница? Конструкторы изначально создали машины разных типов, с разными возможностями и с разным предназначением. А природа создала людей разных типов, с разным предназначением. Одних более одарёнными, других менее. Но, как говорится, люди всякие нужны, люди всякие важны. Как впрочем и автомобили.
Далее последовала беспорядочная разноголосица, которую принято называть научным спором. В какой-то момент Александра поняла, что пришло время вмешаться и перевести разговор на запланированные ею рельсы. Сперва воспользовалась метафорой Злоязычника о мерседесах и малолитражках:
   – Автомобиль едет не сам по себе. Им управляет водитель. Что если маленькой легковушкой управляет шофёр мастер-класса? На допустимой скорости, лихо перестраиваясь и лавируя между конкурентами, он доедет до цели значительно быстрее, чем мерседес, управляемый неумейкой. Но ещё страшнее, если неумейка, разогнав своего красавца, разобьётся вдребезги о бетонное заграждение. 
   Эта зарисовка произвела впечатление на обе партии. Александра дала им время вписаться в поворот, а затем занялась плагиатом. Почти дословно процитировала слова учителя об «одарённых», «одаренных» и трагедии «несостоявшихся бриллиантов».
   На этот раз тема зацепила всех. Ребята принялись наперебой вспоминать биографии поэтов, художников и музыкантов, секунду простоявших на вершине славы, и тут же рухнувших в небытиё. Последнюю вишенку на торт дискуссии водрузил Злоязычник, повеселив очередной импровизацией:
   – Короче. С этим всё ясно. Парень случайно получает наследство от троюродной бабушки. Мог бы вложить деньги в бизнес и стать олигархом, но вместо этого проигрывает в казино. И заканчивает свою забубённую жизнь на церковной паперти с плакатом в руке: «Люди добрые, подайте на водку несостоявшемуся олигарху»
До конца урока оставалось меньше минуты, когда Отличник, новый сосед Ксении, украсил вишенку каплей заварного крема, пропищав тоненьким голосом:
   – Бабушку жалко! Собирала денежки по зёрнышку, а тут такая обсдача! Лучше бы отписала приюту для бездомных хомячков.
Очередной взрыв хохота заглушил спасительный звонок.
Вечером Александра по памяти записывала импровизированный урок, чтобы показать учителю. В этот момент зазвонил телефон. Звонок мамы, ставший в последние годы обязательным ритуалом. 
   Их отношения выстраивались долго и мучительно, проходя полные противоречий фазы. От холодной отчуждённости до искренней дружбы двух взрослых женщин. И причины к тому были.


                Досуг одинокой алкоголички


   Двадцать один год назад девятнадцатилетняя Анна находилась в зените спортивной славы. Троекратная золотая медалистка на чемпионатах по художественной гимнастике. Тренер, Вера Борисовна, прочила ей блестящее будущее. Но тут произошло то, чего она не могла предвидеть. Анна влюбилась. Её избранник был на пару лет старше, только-только закончил институт и устроился на работу. Их роман развивался стремительно, и вскоре Анна обнаружила, что беремена. Заводить семью, тем более ребёнка, не входило в её планы. Естественно, чуть позже, когда оба встанут на ноги, они обязательно поженятся, но не сейчас.
 Другие девушки из её команды, попадая в подобную ситуацию, прерывали беременность, оставляя кавалеров в неведении, но она решила быть честной. Тем более, что была уверена в нормальной для молодого мужчины реакции. Мысленно представляла растерянное лицо соучастника невольной оплошности и голос, произносящий традиционные оправдания:
   – Это было бы замечательно, но не сейчас. Нам обоим нужно сперва определиться. У тебя впереди ответственные соревнования, у меня – первый самостоятельный проект… Давай подождём несколько лет. Потом поженимся и родим столько детей, сколько захотим.
Но молодой мужчина, сейчас её бывший муж, отреагировал против всяких правил. Анна до сих пор помнит брызнувшую из глаз радость и торопливые уверения:
  – Это потрясающе. У нас будет замечательная семья. Родим ребёнка, а через год ты вернёшься в спорт. Я готов во всём поддерживать тебя и помогать.
Потом он так долго и убедительно описывал прелести будущей совместной жизни, что Анна не устояла и приняла предложение.
Но вынашивать и рожать ребёнка пришлось не ему, а ей, что оказалось не так уж просто. Со второй половины беременности почему-то начала неметь правая нога. Да и роды прошли не совсем гладко. Во всяком случае правая нога так до конца и не восстановилась. При ходьбе и средней нагрузке вела себя безупречно, но стоило перейти к упражнения, требующим виртуозности, повреждение давало о себе знать.
   Целый год Вера Борисовна боролась за возвращение Анны в строй. Под её руководством она перепробовали всё: точечный массаж, акупунктуру, гомеопатию и психотерапию, но все усилия врачей оказались тщетными. Двери профессионального спорта захлопнулись перед Анной навсегда. Эта утрата кардинально изменила её жизнь. Превратила из победительницы в неудачницу, в домохозяйку. Правда, Вера опять протянула руку помощи. Предложила должность своего ассистента.
Анна отлично справлялась с работой, но всякий раз, глядя на неуклюжих девчонок, вспоминала с какой лёгкостью три года назад выполняла те же самые трюки, как взлетала и кружилась, не чувствуя земного притяжения, а теперь… От этих воспоминаний душевная рана начинала саднить заново.
На работе ей удавалось справляться с эмоциями, но сдерживаться дома не получалось. На нервы действовало всё. Довольный собою, преуспевающий муж, постоянно требующая внимания дочь и совершенно чуждое её натуре домашнее хозяйство! Первые годы муж осознавал всю степень постигшего жену несчастья и искренне сопереживал. Постоянно пытался порадовать и удивить. Летом вывозил семью на море, водил её по театрам и ресторанам, не скупился на красивые дорогие вещи, но всё это вызывало у Анны лишь досаду. В голове постоянно пульсировала, иногда взрываясь до приступа ярости, одна и та же мысль. Это он, и никто иной, виноват в случившейся с ней беде. Зачем уговорил выйти замуж и оставить ребёнка! Могли бы, как другие пары, оставаться вместе, не калеча друг другу жизнь. Да и ребёнок внёс свою лепту. Мог бы лежать, как положено, а не крутиться, как волчок, и выйти из неё спокойно, не круша всё на своём пути.   
  С годами муж начал уставать от её вечной апатии, упрёков и полного отсутствия интересов. Его сочувствие, понимание и надежда, что жена наконец проснётся, начали угасать. Вскоре он окончательно замкнулся и отошёл в тень.
Вера Борисовна, много повидавшая на своём веку, понимала, что происходит с Анной. Знала, что слава и успех хуже наркотика. Зависимость возникает мгновенно.  Страдания человека, однажды отведавшего, а затем лишённого поклонения, сравнимы лишь с ломкой наркомана, отлучённого от вожделенного зелья. Побывавшие на вершине называет это утратой смысла жизни, утратой себя. Не случайно столько «бывших» и «побывавших», заканчивают земное существование на социальном дне. История Анны ещё страшнее. Девочка, не успев отведать настоящей славы, уже на неё подсела, и излечить её могут лишь специалисты. Несколько раз Вера рискнула поговорить об этом со своей подопечной, но та ответила резким отказом:
  – Все ваши антидепрессанты – те же наркотики. Так стоит ли менять условный героин на кокаин.  В обоих случаях – искусственная эйфория, ничего не меняющая в реальной жизни. 
  В итоге, наставница махнула рукой, хотя как работника очень ценила. Начинающему тренеру удавалось находить общий язык с самыми сложными девочками; заразить азартом робких и осадить излишне амбициозных.
Прошло десять лет. Вере Борисовне удалось вырастить из несостоявшейся звезды достойную смену и с честью уйти на пенсию. Анна заняла её место. Теперь она работала самостоятельно, что было гораздо интересней. Её ученицы регулярно занимали призовые места, а коллеги, несмотря на естественные в любом коллективе интриги, относились вполне доброжелательно и с уважением. Одним словом, на работе Анна чувствовала себя вполне комфортно.
А вот в семье атмосфера становилась всё хуже и хуже. Муж находил любой предлог, лишь бы реже бывать дома. Дочь постоянно запиралась у себя в комнате. Анну поведение этих двоих приводило в ярость, ведь именно они виноваты в том, что её жизнь пошла наперекосяк. Муж обещал поддержку и помощь, так почему она давно перестала её ощущать?
   Однажды потеряла терпение и устроила скандал. Лучше бы этого не делала. Их взгляды скрестились, и из когда-то любящих глаз на неё полыхнули боль и злость. А потом слова… Лучше бы ушёл молча. Но они были произнесены: 
   – Я больше так не могу! Ты сама потонула в утраченных иллюзиях и тянешь нас за собой в трясину. Сама не живёшь и нас душишь. Посмотри, во что превратилась! Унылая, агрессивная, фригидная женщина! А ведь тебе ещё нет тридцати пяти.  Жить бы, и жить.
   На следующий день муж собрал вещи и переехал на съёмную квартиру, а ещё через неделю подал на развод. Вскоре Анна узнала, что у него появилась новая семья.
Они с Сашей остались вдвоём в трёхкомнатной квартире. Дочь по-прежнему большую часть времени проводила у себя в комнате, а через три года, поступив в университет, съехала совсем.
   Помогая дочери с переездом, Анна вновь и вновь прокручивала ленту своей жизни. Позади – сплошные руины, а впереди – унылое одиночество. В голове судорожно билась одна единственная мысль: боже, в чём я перед тобой провинилась?
Пару дней спустя ей удалось успокоиться, включить разум и посмотреть на свою жизнь иначе. Да, она потерпела два серьёзных фиаско. Сперва как гимнастка, потом   
  – как женщина. Но она всё ещё может приносить пользу людям. Кто-нибудь из её девочек обязательно поднимется на высшую ступень вместо неё. И это станет их общей победой. Да и с дочерью, возможно, удастся наладить нормальные отношения. Во всяком случае следует постараться. С тех пор они регулярно созваниваются, а раз в три недели Саша приходит к ней на обед.
               

   Перелом наступил в день её сорокалетия. Руководство элитного спортивного клуба решило с помпой отпраздновать юбилей сотрудницы. Коллеги накупили подарков, цветов и подготовили массу добрых пожеланий и хвалебных речей. Ей оставалось лишь привести себя в порядок и надеть на лицо чарующую улыбку.
  Анна натянула длинное, обтягивающее платье, уложила волосы, нанесла лёгкий макияж и встретилась взглядом с отражением в зеркале. Стройна и изящна, как двадцать лет назад. Вес не изменился ни на грамм. Та же осанка и густые, красиво подстриженные волосы.  А вот лицо за последние годы изрядно поистрепалось. Углы рта скорбно обвисли, а между бровями пролегли унылые морщинки. Она равнодушно пожала плечами, накинула лёгкое пальто и спустилась к ожидавшему у входа такси.
Всё шло, как по маслу. Чем меньше шампанского оставалось на столе, тем цветистее становились речи и пышнее похвалы. К концу вечера юбилярша была объявлена королевой красоты (хоть сейчас на обложку глянцевого журнала), любимицей учеников и мужской части коллектива. Кто-то целовал ручки, кто-то спьяну пытался назначить свидание, а кто-то… естественно женщины… давали советы по уходу за ранними морщинами и сединой.
   Наконец всё осталось позади. Анна вошла в квартиру, сбросила натиравшие ноги туфли, изрядно помятое платье и улыбку, от которой уже занемели щёки. Быстро переоделась в домашний спортивный костюм, поставила на стол бутылку вина, оставшуюся после недавних посиделок с подругами, и благостно закурила сигарету. Теперь можно расслабиться, передохнуть и подумать.
   Что означает рубеж «сорок лет»? Много это, или мало? Лечь и умереть – рановато, но влачить дальше унылую жизнь – оставшихся впереди лет слишком много. Мысли Анны привычно скользнули в прошлое.
Анна тряхнула головой, отбрасывая неприятные мысли, налила в бокал немного вина, выпила пару глотков за своё здоровье, закусила яблоком и усмехнулась:
   – А разве иначе я отметила бы свой юбилей, став чемпионкой? Век спортсменок и балерин очень короток. К сорока годам они покидают сцену. А значит сейчас всё равно работала бы тренером. Можно сказать, догнала собственную жизнь. Вписалась в предназначенную траекторию.
   Отпила ещё пару глотков и вновь углубилась в воспоминания. Откуда вообще взялась её «звёздная болезнь»? Вера Борисовна много раз говорила о таланте, как о даре божьем, но при этом всегда добавляла: «Талант – не гарантия успеха. Это – всего лишь шанс». А потом перечисляла длиннющий список «если», первая половина которого состояла из «если не случится», а вторая из «если повезёт».
Анна вспоминала имена и лица учениц, прошедших через её руки за последние десять лет. Сколько из них несли в себе дар божий? Десять… или двенадцать? Пятеро вступило на тропу успеха, но только одна добралась до вершины. А что стало с остальными? Кто-то ушёл в модельный бизнес, другие вышли замуж за богатых мужчин, а некоторые, бросив спорт, поступили в институт. Одну из своих самых перспективных она встретила недавно в банке, где оформляла кредит на стиральную машину. В серьёзной, авторитетной бизнес-леди едва признала пластичную, как пружинка, девочку, плакавшую у неё на плече из-за разбитой коленки.
   Анна вылила остаток вина в бокал и закурила новую сигарету. И тут раздался звонок. Кто бы это мог быть? С дочерью договорились завтра вместе пообедать, бывший муж поздравил утром по телефону, а с подругами должны встретиться в воскресенье. Больше, вроде приходить некому. Хотя…?
Анна подошла к двери, заглянула в глазок и увидела искажённое линзой лицо соседа. Он въехал в квартиру этажом выше пол года назад.  На вид мужчине было лет пятьдесят. Может чуть поменьше. Несколько раз они обменялись взаимопомощью. Она отсыпала ему в пакетик соль и сахар, а он починил ей кран и прибил отваливающуюся на кухне полку.
   Привинчивая кран, мужчина кратко обрисовал свою ситуацию. Они с женой недавно разошлись. По обоюдному согласию. Сын готовится произвести его в статус дедушки, жена помчалась вдогонку за второй молодостью, а он снял эту квартиру, потому как она находится недалеко от работы. По профессии он юрист и трудится в адвокатской конторе на соседней улице. Анна столь же сдержанно рассказала о себе. Лишь в общих чертах. С тех пор, встречаясь на лестнице, они обменивались дружескими приветствиями и несколькими ничего не значащими фразами, типа «как дела?».
Что принесло его в столь поздний час? – пробурчала Анна себе под нос, но двери всё же открыла. Сосед с порога протянул цветы и коробку конфет, а Анна, переминаясь с ноги на ногу, в растерянности топталась на месте. Ей вовсе не хотелось пускать мужчину в квартиру. Зачем ему, совершенно чужому человеку, знать, что она празднует свой юбилей в одиночестве. Но воспитание взяло верх. Провела гостя на кухню и смутилась окончательно. Стол украшали пустая бутылка, огрызок яблока и пепельница с окурками. Картина под названием «Досуг одинокой алкоголички».
   Анна вызывающе пожала плечом, с наигранным равнодушием убрала со стола остатки пиршества и поставила непрошенного гостя перед фактом:
– Вина больше нет. Всё выпила. Могу предложить чай или кофе.
Гость оглядывался по сторонам и, не найдя того, что искал, спросил:
   – А где у Вас ваза? Цветы поставить. Лучше чай. Для кофе поздновато.
Заваривая чай, Анна поинтересовалась, откуда узнал про её день рожденья. Ответ оказался прост до банальности:
   – Когда я подвешивал полку, мы говорили о знаках Зодиака. Вот и запомнил дату. Профессиональная память адвоката.
Теперь и она вспомнила разговор, и то, что день его рожденья был ровно две недели назад, но поздравить соседа не пришло в голову.
  Анна поставила на стол заварной чайник, первые попавшиеся под руку чашки и второй раз за последние четверть часа мысленно чертыхнулась. Чашки, как и прочая посуда, выглядели убого. Пытаясь сгладить неловкость, она прикрылась сентиментальностью:
   – Им более двадцати лет. Одно из первых приобретений, когда мы с моим бывшим обзаводились общим хозяйством. А я с трудом расстаюсь с привычными вещами. Жду пока покинут меня сами. Это – две последние. Остальные покинули… разбились.
Гость присел к столу и принялся рассматривать чашку, а затем, копируя беззаботный тон хозяйки, предположил:
   – Почти посудный олдтаймер. Автомобили входят в этот статус через двадцать пять лет, а посуда наверняка через двадцать. Поговорите с антикварами. Может Вы – обладательница целого состояния. Подпольная миллионерша.
Неловкость прошла, и Анна, разыграв трепетную осторожность, налила чай в дорогостоящий антиквариат. А гость, столь же деликатно, приподнял ценный экземпляр над столом и собрался произнести тост.
  Она приготовилась который раз за сегодняшний день выслушать пожелания здоровья, успехов в работе и в личной жизни, но вместо этого услышала странный вопрос:
   – Скажите совершенно спонтанно, если Вам ангел хранитель подарит путешествие в прошлое, чтобы с этого момента прожить жизнь иначе, до какой станции закажете билет?
Анна вздрогнула. Откуда знает, что именно на этом его приход оборвал её диалог с самой собой? Магия или случайность? Но искра проскочила, и она выпалила, не раздумывая ни секунды:
   – До станции восемнадцать. Ушла бы из профессионального спорта и поступила в институт. В медицинский.
Гость удивлённо вскинул брови, но она уже не могла остановиться:
   – Срок годности спортсмена заканчивается в тридцать лет, а врач остаётся врачом и в семьдесят. И потом… людям нужны талантливые спортсмены, чтобы скрашивать досуг. Посидеть вечером у телевизора и поболеть за своего фаворита. Но постаревший фаворит уходит в отставку, и через десять лет никто не вспомнит ни его имени, ни лица.  Ценность врача на порядок выше. Он облегчает страдания, спасает жизни, и его знания и опыт не имеют срока годности.
Анна выплеснула то, что целый вечер бурлило в голове, на одном вздохе, потом опомнилась и перевела стрелки на гостя:
   – А Вы, если получите такое предложение, до какой станции закажете билет?
Он задумался на секунду и ответил так, будто в чём-то провинился:
   – Я, пожалуй, закажу билет в завтра. Мне проще. Я рано избавился от иллюзий. Как говорят психологи, вовремя сформировал адекватную самооценку и стал тем, кем должен был стать. Хорошим адвокатом, грамотным юристом, но не звездой. Я всё ещё здоров, неплохо выгляжу и умею радоваться жизни. Это и есть мои сегодня и завтра. Такой уж я примитивный экземпляр.
   Ещё год назад это вызвало бы у Анны вспышку ярости: «Опять явился некто умный, знающий, как правильно жить», но сегодня… Важна внутренняя готовность. Как иссушенная, изголодавшаяся по влаге земля с благодарностью впитывает в себя первую, упавшую с неба каплю, так и она в этот момент осознала простую истину. Настало время сбросить траурные, за двадцать лет истрепавшиеся до дыр одежды, и жить дальше. Пока не поздно.
О том, что именно произошло в тот вечер, Александра могла только догадываться, но увидев мать на следующий день, поразилась произошедшим с ней изменением. Переступив рубеж сорокалетия, та помолодела лет на двадцать. С тех пор началось их сближение, со временем превратившееся в дружбу двух взрослых женщин, включавшую обязательные ежевечерние звонки.

   Мама рассказала, что у них проходили отборочные соревнования. Две её лучшие ученицы заняли призовые места. А Александра, в свою очередь, описала дискуссию, разгоревшуюся между школьниками. Реакция мамы сбила её с толку:
   – А как ты собираешься оценивать «состоялся» или «не состоялся»? По качеству славы? Прижизненная, ли посмертная? Всемирная, региональная, или в узком кругу друзей и родных? Может по продолжительности: постоянно сопутствующая, или временный успех? А есть ещё вариант: по количеству заработанных денег. Или у тебя есть более точные критерии?
По эмоциональному накалу тона Александра поняла, что задела болевую точку. Но суть вопросов застал врасплох. Конструкция, ещё минуту назад казавшаяся незыблемой, рассыпалась, как карточный домик. А в самом деле, как определить это пресловутое «состояться»? Тем не менее робко возразила:
  – Я думала, реализовать способности, подаренные природой. Учиться, совершенствоваться и добиться успеха… Если получиться.
Но мама уже не могла остановиться:
   – Я поняла, что ты имеешь ввиду, но вся загвоздка в твоём «если получится». Приведу два примера. Девочки о которых рассказывала, много работают, усердно тренируются и сегодня победили, но станут ли в будущем чемпионками мирового уровня сказать трудно. Так состоялись они по-твоему, или нет? А вот и второй пример. У тебя на данный момент обнаружилось два таланта: литературный и педагогический. Первая книга привлекла внимание читателей, а школьники признали твой авторитет. А что, если следующая книга останется без внимания, или следующий класс отреагирует иначе? Объявишь себя «несостоявшейся»? Тут что-то не так.
Последним аргументом мама окончательно сбила Александру с толку.  После короткой паузы она раздражённо спросила:
   – Ты так лихо расправляешься с моими доводами, а своих не приводишь. Что сама думаешь обо всём этом?
Трубка на некоторое время притихла, а потом зазвучала просительно-виноватым голосом:
   – Доченька, не обижайся. Просто для меня эта тема очень важна. Сама знаешь, как к сорока годам чуть не превратила себя в сварливую, злую старуху. Слава богу вовремя опомнилась.
Могу лишь процитировать недавно вычитанную фразу: «Дело не в том, как высоко вскарабкался человек, а сколько радости он получал в пути». А с драгоценными камнями вы оба, по-моему, заврались. Кто получает от них радость? Ювелиры и женщины, которые носят в ушах да на пальцах. А самому минералу по барабану кем прожить жизнь. Алмазом, или Бриллиантом.

   На следующий день в школе Александру ждал очередной сюрприз. К доске был прикреплен лист ватмана с мастерски нарисованной карикатурой. На церковной паперти развалился замызганный бродяга с большим плакатом в руке: «Подайте Христа ради несостоявшемуся Олигарху», а рядом примостился щекастый зверёк с записочкой: «И бездомного Хомячка, пожалуйста, не забудьте».
   Весь класс столпился вокруг рисунка, громко смеясь и соревнуясь в остроумии. Картинка и в самом деле была выполнена мастерски. Спившееся, заросшее неопрятной щетиной лицо попрошайки с печальными, умными глазами, и трогательный хомячок с круглыми щёчками, впалым животиком и острыми коготками.
   Автором карикатуры была, естественно, Алиса. Она стояла чуть в стороне, явно наслаждаясь успехом, но боковым зрением следила за учительницей.  Александра смеялась и шутила вместе со всеми, одновременно пыталась осмыслить ситуацию. Девочка достаточно умна, чтобы не понять, что тема о «состоявшихся» явилась следствием их беседы, но что она хотела сказать, вывесив эту карикатуру? Доказать, что действительно обладает талантом художника, или дать понять, что задумалась о реальной ценности дарования?
   В этот момент Александра вспомнила поучения наставника:
  – Преподаватель – орган не карающий, а обучающий и наставляющий. Нам подчас приходится сталкиваться с учениками, не вызывающими симпатию, но эти чувства не должны управлять нашими действиями. Мы обязаны оставаться объективными. Реальные успехи заслуживают соответствующей оценки и похвалы.
Александра ещё раз взглянула на карикатуру, подошла к девочке, обняла за плечи и поблагодарила за великолепный рисунок. А мысленно добавила: «За рисунок и за искорку радости, которой ты сегодня украсила наш общий путь».