Необузданное воображение глава 3

Глава 3: Тени ненаписанных строк
Туман становился гуще с каждым шагом. Шелест земли под ногами все больше напоминал не листы книги, а хрупкие, ломкие пергаменты, готовые рассыпаться от прикосновения.


— Это место… оно словно боится нас, — тихо сказал Кейд, вглядываясь в зыбкий горизонт.

Эзра чувствовал то же самое: с каждой секундой пространство вокруг теряло очертания. Линии деревьев дрожали, словно стертые карандашные наброски, а небо то светлело, то темнело, будто кто-то безуспешно пытался выбрать верный оттенок.

— Здесь живут неосознанные идеи, — пояснила Хоуп, и впервые в ее голосе прозвучала тень тревоги. — Зачатки историй, образы, которые не получили права быть завершенными. Они самые уязвимые. Энтропия приходит к ним первой.

Она остановилась и протянула руку. Воздух дрогнул, и перед ними проявилась сцена: полуразрушенный зал, где сидели фигуры без лиц. Их тела казались недописанными: одна рука была отчетлива, другая — лишь контур. Их губы шевелились, но слов не было слышно.

Эзра замер, сердце его забилось быстрее. Он узнал их. Это были персонажи, которых он когда-то задумывал, но бросил. Девушка с именем, так и не найденным. Старик, которому он обещал прошлое, но никогда его не дал. Воин, оставшийся вечно в начале пути.

Их пустые взгляды тянулись к нему, словно в мольбе.

— Они… они мои, — прошептал он, ощущая вину, как ледяной обруч вокруг груди.

Кейд шагнул вперед. Его профессиональный инстинкт подсказал: это не просто иллюзии. Эти тени жили внутри сознания Эзры, и именно его сомнения сделали их легкой добычей Энтропии.

В углу зала что-то зашевелилось. Тьма медленно стекала по стенам, и из нее формировалась фигура. Она не имела четких очертаний, но внутри нее вспыхивали обрывки слов, фразы, вырванные из недописанных текстов. Казалось, сама тьма говорила голосами брошенных идей.

— Это оно, — сказал Кейд, и его голос прозвучал глухо. — И оно пришло за твоими слабостями.

Фигуры без лиц начали двигаться. Сначала медленно, как в полусне, но затем их шаги ускорились. Их тела дергались, ломались, будто кто-то пытался собрать их из кусочков разных историй.

Туман сгущался, и из его глубины послышался странный шепот — тысячи голосов, произносящих обрывки фраз.

«Он нас забыл…»

«Герой без конца…»

«Слова без смысла…»

Тени исказились. Девушка без имени вытянулась, и ее лицо расплылось в бесформенную маску. Старик с незавершенной биографией вдруг раскололся на две половины: одна дряхлая, другая — пустая, прозрачная, как тень. Воин же, лишенный будущего, оброс чернильными жгутами, и его меч превратился в расплывшийся кляксой силуэт.

— Они… превращаются, — прошептал Эзра, отступая назад. Его руки дрожали.

— Это твои недописанные, — твердо сказала Хоуп. — Энтропия питается пустотой, оставленной твоими сомнениями.

Тьма в углу зала вспыхнула сильнее, и из нее поднялась высокая фигура, будто сотканная из вырванных страниц. На ее груди зияла дыра, из которой вытекали буквы — они падали на землю и тут же растворялись.

Кейд шагнул вперед, его глаза прищурились.

— Она не может создать своих собственных историй. Она крадет твои, Эзра. Использует то, что ты сам отверг.

Эзра вдохнул резко, чувствуя, как в груди вспыхнуло что-то знакомое. Это было почти как в те ночи, когда он писал без остановки, забыв о времени.

— Я могу их вернуть, — сказал он глухо, а потом громче. — Я должен их дописать!

В его ладони вспыхнул свет, словно перо, вырезанное из солнечного пера птицы. Оно дрожало, как неуверенный набросок, но существовало.

Персонажи-тени бросились вперед. Девушка без имени взвыла пустым ртом, ее голос был похож на рваную бумагу. Старик рванулся, и половины его тела дергались в разные стороны.

Эзра сжал светящееся перо и, почти не думая, начертил в воздухе несколько быстрых строк. И в тот же миг девушка обрела имя — оно вспыхнуло в воздухе и стало частью ее. Маска с лица слетела, и вместо бездушной тени перед ним появилась юная фигура, удивленно глядящая на свои руки.

— Это работает! — крикнул он.

Но чем больше Эзра писал, тем сильнее фигура Энтропии билась, роняя новые буквы из своей груди. Ее голоса становились громче, хриплее:

«Ты не сможешь завершить всех… Ты всегда будешь бросать…»

Кейд, напротив, заметил другое. С каждой фразой тьма дергалась сильнее, когда Эзра проявлял решимость.

— Эзра! — крикнул он. — Она питается не твоими ошибками, а твоей уверенностью, что ты обречен на них! Пиши, даже если боишься, пиши, даже если не знаешь конца!

Световое перо стало ярче. Эзра сделал несколько штрихов, и воин с чернильными жгутами поднял настоящий меч — чистый, сияющий, как полированная сталь. Чернила, бывшие его телом, стекли и исчезли.

Энтропия завизжала. Ее фигура рассыпалась на десятки обрывков бумаги, которые унес ветер.

Тишина вернулась в зал. Персонажи стояли рядом с Эзрой, теперь уже обретшие очертания. Они смотрели на него благодарно, хотя в их глазах еще оставалась тень незавершенности.

Хоуп кивнула, но в ее взгляде мелькнула серьезность:

— Ты сделал первый шаг. Но помни: чем дальше мы пойдем, тем больше идей окажутся под угрозой. И не каждую можно будет спасти.

Эзра перевел дыхание. Впервые он почувствовал, что его писательство — это не просто ремесло, а оружие.

Кейд положил ему руку на плечо.

— А значит, у нас есть шанс.

Они двинулись дальше, оставляя за собой зал теней, где страницы вновь начали тихо шелестеть, будто в ожидании продолжения.