Марк Лагухи

Лягухи.
               
Всё лето я проводил у бабушки с дедушкой в деревне.
В деревне, конечно, хорошо: речка, лес, мыть ноги каждый раз не надо.
Бывало, прибежишь под вечер с улицы, где с соседскими ребятами дотемна в прятки играл. Бабушка спит уже, дед телевизор смотрит, съешь булочку с молоком и прям неумытым бух в постель.
Хуже по субботам, когда дед баню топит, тогда держись! Дед как поймает, как затащит в парилку, да начнёт веником охаживать. Так, кажется, на чёрта эти каникулы сдались, ходил бы себе в школу! А дед всё не унимается, голову мочалкой трёт, будто дырку там протереть хочет. Тут, думаешь, и в углу постоять не грех иной раз.
Да ещё бабушка с огорода кричит: «Ты его там вымой хорошенько, а то он мне все простыни грязными ногами измарал». Дед пуще прежнего старается, я верчусь как уж на сковородке. Только вырвусь, бегом к дверям, нос в щёлочку просуну и дышу прохладным воздухом. Дверь бы открыть, но, знаете, дед хитрый какой! Он дверь всегда на ключ запирает, я поначалу ка-а-ак выскочу и в огород и тикать, так они меня по всем грядкам ловят. Поймают и опять давай тереть, только теперь вдвоём. А куда с огорода убежишь, да ещё и без штанов, так что приходится только нос наружу вытаскивать.
В общем, по-всякому бывает.
Но самое плохое в деревне — это огород. Вечно его то полоть, то поливать нужно, и обязательно, когда все деревенские ребята на речку соберутся.
Все, значит, ныряют, визжат, в ловушки играют, а я с лейкой или ведром воду таскаю. Вот я как-то раз бабушке и говорю: «Зачем нам этот огород сдался? Когда все эти помидоры и огурцы в магазине купить можно, ни поливать, ни сажать, ни рыхлить не надо! А такие продукты, как мороженое, только в магазине и есть. Разве мороженое на огороде вырастет? Конечно нет, хоть заполивайся. — Вот мама с папой приедут, я им скажу, чтоб они всё это купили, ну и мороженое, конечно». — Ишь ты, умный какой! — Бабушка говорит. — Это ты умный такой стал, как в школу пошёл? Или ещё кто научил? Папка с мамой через неделю только приедут, что теперь, неделю голодным ходить? Да и сиднем сидеть в деревне не положено!
Вот однажды бабушка говорит деду: «Всю неделю кряду жару обещают, как бы огурцы с помидорами не посохли, придётся все руки оборвать, в вёдрах воду таскать».
Ну, думаю, пропала неделя каникул, и что это за злыдни такие, что жару бабушке обещают. Хотя мне дед Мороз тоже всего на Новый год наобещал: и ролики, и телефон новый, а принёс только конфеты и апельсины. Мама сказала, что это он обиделся на то, что папа установку пиролиза к Новому году не построил. Так что не всё обещанное сбывается. Но на всякий случай надо к деду Саше на край деревни сбегать, он умный, у него книжек больше, чем в школьной библиотеке. Глядишь, что и подскажет.
Ошпарив ноги о крапиву и насажав репьёв на шорты, я добрался до дома, где жил дед Саша.
Он сидел на крылечке и рассматривал в подзорную трубу соседнюю опушку леса. От этого занятия его отвлёк залаявший пёс.
Дед Саша! — Крикнул я из-за калитки, в которую меня не пускал рыжий охранник.
Дед Саша! Это я, Марк, я к тебе по делу срочному. — Ну заходи, раз уж пришёл, — сказал хозяин, открывая дверцу калитки и отгоняя пса.
Я коротко рассказал свою проблему и спросил, как быть. Дед Саша задумался: «Тут ведь бабка на двое сказала: то ли дождь, то ли снег, то ли будет, то ли нет. Эти синоптики только и умеют гадать на кофейной гуще! Вот я давеча, значит, вчерась, вечерком вышел в огород подышать. Смотрю, значит, над речкой нашей НЛО висит, а гуманоиды вёдрами с омута воду черпают. Прыг в люк и улетели! А это значит к засухе, как пить дать! Ну ничего, тут надо покумекать, что да как. Небось что и придумаем». Сказал дед и принялся дальше лес разглядывать. Так мы сидели целый час, дед смотрел в трубу, я на деда. Только я зевнул и собрался уснуть, он мне и говорит: «А ты веришь в народные приметы?» Из всех этих примет я только одну и знал, которую мне дед Валера сказывал: «Если до обеда будет дождь, то после будет грязь!»
Конечно! — выпалил я. — А знаешь ли ты, что если раздавить лягушку, дождь пойдёт? Точно, мне же Димка с соседней улицы об этом говорил! Я побежал искать лягушку, дед уткнулся в подзорную трубу.
Сколько нужно лягушек, чтоб дождь обязательно пошёл, и где их искать в такую жару, думал я и незаметно дошёл до моста.
Мост через речку, из которой, по словам деда Саши, инопланетяне набирали ведром воду, возвышался метра три над водой, и не плюнуть с такой высоты было просто непозволительно. Я разбежался и плюнул, не посмотрев вниз. Под мостом рыбачил Федька, которого, как и меня, на лето привезли в деревню родители. Я тут же расставил руки, развернув ладонями вверх, и громко так прокричал: «Дождь что ли начинается!» Федька задрал голову вверх: «Да вроде бы тучек нет, наверно слепой!» Точно, слепой! — Подтвердил я. — Привет, Федя, ты случайно сегодня лягушку не раздавил? А то говорят, примета такая есть: если лягушку раздавишь, то обязательно дождь пойдёт. Федя снял панамку, стряхнул её: «Ты знаешь, примета — оно, конечно, хорошо, и дождь, может быть, пойдёт, но я знаю точно, если лягушачий Царь узнает, что ты лягуху раздавил, то так рассердится, наколдует, и у тебя по рукам и всему телу цыпки и бородавки пойдут!»
Я, конечно, лягушачьего Царя не боюсь, но вот если дед увидит или, не дай бог, бабушка, что у меня цыпки, непременно потащат в баню, хоть сейчас и не суббота. А в баню не очень-то хотелось, и я побрёл, замедлив шаг, в сторону дома, забыв даже спросить у Феди: «Клюёт или нет».
По пути заглянул в киоск, где продавались разные сладости и мороженое. Так, посмотреть. Денег у меня всё равно не было, но посмотреть на фисташковое мороженое всё равно хотелось.
«Тебе чего?» — спросил продавец, очень полная женщина в очках. — «А почём у вас селёдка солёная?» — почему-то спросил я, а сам подумал: вот бы я был продавцом, то целыми днями только и делал, что ел мороженое. Гляди, вон она какая толстая, небось только этим и занимается, пока покупателей нет. — «Отродясь у нас селёдки не было!» — сказал продавец. Пойду в другой магазин, пробормотал я и поплёлся домой.
У ворот в дом на лавочке сидел дед и курил. — «Чего плетёшься, как мореный таракан?» — спросил дед, пуская дым. Я присел рядом и поведал о своих замыслах, о разговоре с дедом Сашей, об инопланетянах и о лягушачьем Царе. — «Приметы они, конечно, не врут, — подумав, сказал дед, — приметы они веками народом примечались, но я думаю, тут лягушек давить вовсе не обязательно! Лягушки они любят сырость, вот и сидят себе в болоте и квакают целыми днями, а ежели им куда по делу по какому выйти нужно, так они дождя дожидаются. А как почувствуют, что вскоре польёт, так они и выбираются, и шастают. Тут, может быть, её кто-нибудь и раздавит, и дождь пойдёт. Как в том стихотворении:
По дороге шла лягушка,
Спешила навестить подружку,
Навстречу двигался Камаз,
Вот и закончился рассказ.
За обедом я всё думал, откуда лягушки могут знать, что дождь пойдёт? Они же не синоптики и гадать на кофейной гуще не умеют. Может, им об этом ихний Царь сообщает, раз он цыпки с бородавками наколдовать может, то и про дождь ему узнать — раз плюнуть. А когда бабушка налила всем чай и достала варенье, я уже окончательно надумал, что нужно делать. И чтоб дождь огород полил, и чтоб цыпки на руках не выскочили. Нужно пойти на болото, наловить лягушек побольше и растащить их по разным местам подальше. Лягушачий Царь как про это узнает, так и наколдует дождь, чтоб лягухи от жары не погибли. Только вот за дорогу их тащить не надо, у нас Камазы хоть и не ездят, но мало ли.
Я вышел из-за стола, задвинув за собой стул, сказал: «Спасибо!» И сиганул поскорей на улицу, чтоб бабушка не заставила за собой мыть посуду. А что её мыть-то, я и так всё доел, а поужинать и из такой тарелки можно.
Болото было недалеко от дома дедушки с бабушкой, и дойти до него не составляло труда. Бегом минут пять — и там, только вокруг него росли ивы непролазной стеной да крапива, жгучая-прежгучая. Эх, надо было взять ведро, лягушек складывать. Да и дорогу сквозь крапиву пробивать ведром можно. Теперь что, домой за ним тащиться? А карманы на что, буду их в карманы складывать, — сообразил я и полез в болото, раздвигая кусты крапивы палкой. Первую лягушку я поймал сразу, она сидела на листе лилии и, раздувая щёки, громко квакала. Следующих двух гонял по болоту минут десять, вымазался как чёрт с ног до головы, но всё же затолкал их в карманы.
Когда мои карманы стали надуваться и шевелиться, как пузыри на щеках лягушки, я полез на берег. Как ни старался, выбраться мне мешал ивняк и всё та же крапива. Выбившись из сил, я увидел росшую на берегу огромную иву. Подобравшись к ней, ухватившись за ветки, выскочил на берег. Тут на меня стало что-то капать. Ура! Дождь! — закричал я. Наверно, лягушачий Царь, узнав о моей задумке, сразу наслал дождь. Выбросив ненужных теперь лягушек обратно в болото, побежал домой.
В дом я попытался пробраться незаметно, но наша собака Моня, не узнав меня, я был таким грязным, что даже мама вряд ли узнала во мне сына или человека вообще, принялась так лаять, что дедушка с бабушкой прибежали с огорода и начали охать и ругаться. Дед смеялся, охала и ругалась больше бабушка.
Выслушав мои оправдания и обозвав меня «Дуремаром», она потащила меня в баню, сильно схватив за ухо.
А вечером дед мне рассказал, что бывают такие ивы — плакучие! С которых вода капает, словно дождь идёт. Вот бы таких вдоль грядок насажать, и пусть себе плачут, огород поливают! Про это завтра подумаю. Умаялся я за сегодня, пойду спать! Хорошо хоть цыпки не появились, а огород и из лейки пока полить можно.