Пол и хаски

Пол, ну же, Пол, соглашайся! Ты забыл, с чего всё началось? Это ты выбрал 61-й год, причем не в нашем любимом Детройте, а в Советской России! Мы о современной-то России  ничего не знаем, что уж говорить о середине прошлого века. Не вижу никакой разницы: почему нынче мы не можем превратиться в собак, если столько времени были в шкурах (не побоюсь этого слова) советских людей? Не отводи глаза, Пол. Я хочу оказаться в своем офисе на пятнадцатом этаже Форд-билдинга, съесть сэндвич и включить кондиционер. Хотя нет, пусть будет жара. После снега и морозов нищей советской России я готов терпеть любую жару, и не терпеть даже, а наслаждаться ею. Только подозреваю, что ты возвращаться домой не хочешь.

Эта затея полностью твоя, Пол. Ты притащил откуда-то «Перчатку параллельности», как ты ее назвал. Тебя не смутило даже то, что ты в первый раз видишь Бетти. В тот вечер я и сам только-только познакомился с нею. Я спешил к лифту, чтобы спуститься в бар на первом этаже, где мы – ты, я и Кэт – собирались посмотреть трансляцию матча по американскому футболу между Детройт Лайонз и Нью Ингленд Пэтриотс (единственный матч, который выиграла наша команда, в прекрасном 2018 году, из коего мы отправились по твоей милости в дурацкое путешествие), и столкнулся с Бетти. Столкнулся – мягко сказано, я чуть не сбил ее с ног, но она лишь улыбнулась, а я пригласил ее с собой, даже не узнав, как она относится к американскому футболу, и вообще – отличит ли квотербека команды от остальных игроков.

Но игру мы в тот раз почти и не смотрели, Пол, из-за этой твоей «Перчатки». Где ты ее раздобыл? Я не очень верил твоим россказням, и чтобы ты быстрее заткнулся, пообещал непременно испытать «Перчатку» после матча.
Честно говоря, и после матча я не очень слушал тебя, Пол. Уяснил одно: «Перчатка» перенесет нас в параллельную вселенную, но только если мы станем в круг и крепко переплетем пальцы, потому что только совместной энергии хватит, чтобы оказаться в другом месте и в другое время. Энергия переноса, уверял ты, Пол, есть в каждом человеке, но она мала настолько, что даже одного тела не сможет никуда перенести… только если из бара домой.  Шутка! Я вообще думал, что всё это шутки, и ты просто рисуешься перед Кэт, ну, и перед Бетти на всякий случай.  Ты не сказал (или я не уловил) главного, Пол: энергии переноса, даже аккумулированной «Перчаткой параллельности», хватит на одну реинкарнацию, только на одну, причем исключительно назад или вниз – смотря в какой плоскости  рассматривать эти параллельные вселенные. Пока мы жили в нашем любимом Детройте, нетронутая энергия переноса копилась в каждом из нас, но и она конечна, Пол! Нам, по уму, нужно было переместится куда-нибудь поближе, в Космический центр Кеннеди, например, в 1969 год, посмотреть, как Аполлон летит на Луну, коль тебе так нужны были глобальные события… Но ты же уперся в своем странном желании «посмотреть на мир глазами коммунистов»… Что ж, «Перчатка» твоя, мы согласились. Как я мог довериться тебе, Пол, как я мог не уточнить, не разобраться во всех деталях! Сколько бы мы теперь не прожили в России, нам не набрать столько энергии переноса, чтобы вернуться домой.

Пришлось мне без интернета, без допуска к информации о каких-либо научных разработках, разбираться и просчитывать, разрабатывать обратный путь, и я решил, наконец, что реинкарнация в низшее тело – тело животного на полсотни лет ближе к нашему истинному времени  – позволит многократно ускорить накопление энергии переноса, и, возможно, через какой-нибудь год собачьей, к примеру, жизни, мы сможем вновь вернуться в Детройт, вернуться людьми. Если не считать, что ты уперся, как баран, осталось одно маленькое «но»: у собак нет пальцев, им нечего переплести, но Пол, я вгрызусь зубами в эту «Перчатку», я не выпущу ее. Мы собьемся в стаю – лапа к лапе, бедро к бедру. «Как? – спрашиваешь ты, – в каком таком месте собираются собаки различных пород?» На выставке, Пол, на собачьей выставке или в ветеринарной клинике на прививке. Уколемся от бешенства, если не ровен час, не представится иного случая.

Нет, конечно, мы можем переродиться еще и в кубинских рубщиков сахарного тростника, как ты предлагал с самого начала. Две идеи-фикс одолевали тебя в баре: советская Россия и Куба в год кубинской революции. Но, Пол, я-то почти собака, хвост бубликом, глаза разноцветные, это, во-первых, а во-вторых, вылезти из одеревеневшей от соленого пота и сладкой сахарной пыли робы кубинского крестьянина, точно не хватит никакой энергии.  Может, я поторопился, да только был уверен, что ты не будешь противиться нашему коллективному решению. Тем более что главную, пожалуй, мировую сенсацию мы пережили: потолкались с цветами в руках в толпе на Ленинском проспекте 14 апреля 1961 года. Не видели ничего, конечно, из задних рядов, но «Ура-а-а» раскатисто кричали вместе со всеми, испытывая сложные чувства: гордость человека, шагнувшего в космос, и зависть истинных американцев, что первый космонавт – русский, пусть и с голливудской улыбкой.

Так что, Пол, выбирай породу собаки и вперед. Кэт захотела стать пинчером, уверяет, что для нее почти ничего не изменится: отличница с пионерским галстуком и трудновыговариваемой общественной обязанностью – председатель совета отряда – превратится в этого пса вполне органично. Ей не нужно репетировать ни суровый взгляд, ни марширование, тьфу ты, двухтактную собачью походку.
Жалко Бетти, податливую, ко всему готовую Бетти, ей пришлось особенно трудно: работница шерстопрядильной фабрики… она кашляет до сих пор. Я предлагаю ей стать беззаботным пуделем, всех обязанностей – играть и резвиться. Пусть отдыхает пока, тем более что ее рекламное агентство, оставшееся без директора,  наверняка потребует внимания, когда она вернется.

Да, меня тоже пугает эта дырка во времени, Пол, из-за нее ты боишься поворачивать назад?  Сколько лет протекло в Детройте за тот срок, за те восемь лет, что мы живем в Москве? Минуты после матча? Те же восемь лет? И куда мы вернемся в 2018 год или в 2026-й? А что там? Всё ли по-прежнему? Не потрясли ли мир наводнения, эпидемии, войны? Уверен, что наша Америка, да и весь мир, стали только краше и жить стало еще веселее. (Чур, меня, чур! Чего я нахватался в России! Уверенности в завтрашнем дне!)

А здесь? Это не так уж и важно, но интересно, что будут ощущать люди, которые знают нас, советских (как бы странно это ни звучало)? Мы просто исчезнем из их жизни, и они не вспомнят о нас? Что будет думать обо мне моя жена? Да, Пол, я женился! Твоя «Перчатка параллельности» вмешалась в мою личную жизнь, Пол. Может тогда, в Детройте, у нас с Бетти завязались бы отношения…как знать? Но теперь я женился, Пол, женился на прекрасной советской девушке. Она москвичка, не лимитчица, как зовут здесь тех, кто приехал в Москву работать, но работает на ЗИЛе, на конвейере. Может этим, отдаленным намеком на мой любимый Детройт, меня к ней привлекло, может, подсознательно я надеялся, что она легко найдет себя в Детройте, в двадцать первом веке? Мы живем в Бирюлеве, ее родители недавно получили квартиру – двушку – в здешней новостройке. Родители спят в одной комнате, мы в другой, маленькой. Иногда, возвращаясь поздно из кино, мы крадемся на цыпочках в свою комнату. Вообще, семье моей жены повезло: им на троих дали двухкомнатную квартиру, да еще и с кухней в целых восемь метров!

Я очень легко и с красным дипломом закончил институт (не зря же я относительно недавно учился в Университете Уэйна) и уже пишу кандидатскую. Но даже это, даже это, Пол, не останавливает меня, хотя я и не представляю, как оставлю здесь свою любимую Светку. Подумываю, может, взять ее с собой? Ее энергии переноса хватит с лихвой и на нее, и нам немножко останется,… но в собаку, как уговорить ее превратиться в собаку, если и тебя, Пол, я никак не могу уломать. Как рассказать ей про «Перчатку параллельности», как признаться, что я вовсе не советский аспирант Игорь Честных, а детройтовский топ-менеджер, родившийся в год, когда ей исполнится пятьдесят два! Я б на ее месте решил, что кто-то из нас рехнулся.
Как бы там ни было, соглашайся, Пол. Ты в этом превращении выбрал себе сахарную косточку. Видишь, я уже оперирую собачьими определениями. Твое положение, было, пожалуй, самым лучшим: ты шалил, катался с горки, ходил на елки по билетам Профкома (Бетти получила их за ударный труд) да еще и учился кое-как. Схватил двойку по математике и за что! Задачку про яблоки – у кого из мальчиков их больше. Пол, с твоими знаниями в области экономики, уж математику мог бы сдать на одни пятерки, пожалел бы Бетти, ее вызывали в школу из-за тебя. Бетти, бедная моя Бетти! Вот уж перед кем я виноват. Втравить ее в такую авантюру в первый день знакомства, чтобы она стала матерью-одиночкой (осуждаемой советским обществом, между прочим!) и где! В далекой вьюжной России, о которой она, подозреваю, если и слышала в своей комфортной американской жизни, то лишь краешком очаровательного ушка. Да еще и матерью такого шалопая, как ты, Пол.

Что ты так вцепился в эту Россию? Хочешь как можно дольше оставаться ребенком? Почему непременно в России? Или дотумкал своим мальчишеским, но зрелым умом, что нищий СССР – дите, а зрелая Америка – старуха – отношением к жизни, горячностью надежд, искренностью чувств? Как знать, что ждет Россию в двадцатых годах грядущего века, века, в котором жили мы, в котором нынешней социалистической России предстоит жить.

  Хватит рефлексировать, Пол. Пора взрослеть, снова взрослеть, только теперь в теле советского школьника, а не американского Mate.
Я не предлагаю стать  тебе ездовой собакой или собакой охотничьей: рваться из сил в угоду хозяину, возможно даже не любимому. Домашняя собака, Пол! Будешь жить в городской квартире, правда,  пока оставаясь по-прежнему в России. Знаешь ли ты, Пол, что в современной Москве на содержание пса подчас уходит больше, чем государство выделяет пенсионеру на жизнь? И это при том, что собаки не платят за квартиру!

Но теперь шутки в сторону. Пол, выбирай, кем ты будешь:  догом, алабаем… или вот осталась незанятой вакансия – бигль,  серьезная собака, но с чувством юмора, совсем как ты, Пол. Давай-давай, не задерживай всю компанию. А после Рождества, если ты так уж хочешь побывать на Кубе, совершим мини-реинкарнацию, надеюсь, за полгода сытой американской жизни вновь накопим энергию переноса.  Только, умоляю, не крестьянами, которые рубили-рубили тростник, а потом пошли за Фиделем Кастро бороться с эксплуататорами. Нет, именно этими эксплуататорами мы и станем. Будем пить Havana Club, курить сигары и смотреть стриптиз от наивных кубинских девушек.
Посмотри мне в глаза, Пол, не отводи взгляд. Соглашайся, а то укушу!