Запретный плод

На фото: Я в детстве. 1942-1943 год.

                "ЗАПРЕТНЫЙ ПЛОД"
                притча

   Говорят, Москва стоит на семи холмах. Так вот, на одном из них на вершине - Таганская площадь. И ещё вход на станцию метро, и Таганский театр рядом. А под холмом неспешно течёт, темнеет река Москва. А по другую сторону холма тоже неспешно несёт свои скромные воды река-невеличка Яуза. И берег её и весь этот квартал называется "Землянка". Очевидно, в давние времена люди здесь жили в землянках. Так вот, в этом Землянском переулке квартира моих бабушки с дедом. А родилась я в Останкино у студентов ТСХА. Но теперь, когда идёт война с фашистом, мой папа ушёл на фронт танкистом, он гвардии капитан, а мама даёт уроки музыки. И потому дед с бабушкой часто берут меня к себе и подолгу. Так что у меня в Москве с детства два места силы. Останкино и "Землянка" на Яузе.
    Обычно за мной приезжала бабушка и везла к себе домой на гремящих трамваях с двумя пересадками. А дедушку на фронт не взяли, а дали "Белый билет", потому что очень его ценили. Он был доцентом, преподавал студентам в МАИ и МАТИ "Моторостроение самолётов" и писал для них учебники. Я с удовольствием ездила к ним, потому что в Землянском переулке бок-о-бок с домом, буквально "рукой подать", была детская чудо-площадка для игр и отдыха местной ребятни. Разных возрастов и размеров. Высокая кружевная ограда из чугуна с калиткой, которую запирали на ночь, хранила зеленеющий по периметру кустарник шиповника, деревца кудрявых клёнов и лип. Меж ними пестрели, покрашенные краской, деревянные карусели-качели, песочницы, турники-лесенки, лавки-лавочки, столы и столики. А в углу в домике стОрожа родители могли в обмен на любой документ, арендовать на время мяч или сетку, или игру: домино, шашки-шахматы, и даже для стариков лото. В общем, не площадка, а сущий рай. И я, отправляясь с бабушкой из Останкино, заранее начинала скулить: "А на площадку пойдём?" И меня успокаивали: "Ну конечно, пойдём." И мы действительно ходили. В основном с дедушкой. Он и качал меня, и крутил, и держал, и прятался, и догонял. И только один снаряд был мне категорически недоступен. Буквально "запретный плод". Это турник. Многоярусный, сложный, сваренный из равных отрезков старых газовых труб. По этому турнику, как обезьяны, со смехом и визгом целыми днями лазала старшая детвора. И на этом турнике жизни каждый устраивался как мог, как умел. И немыслимо было даже представить, что в это же время где-то на западе на линиях фронта их отцы в армейских шинелях ведут бои с фашистом. Жаркие, не на жизнь, а на смерть. Там, вздымая землю, гудят и рвутся бомбы, пули, снаряды. Всюду воронки. И падают, кровоточат и стонут ещё живые людские тела... 
   А в Москве на берегу Яузы меня домашние так горячо любили, что боялись, как бы я на этом турнике себе не свернула голову и что-то не поломала. "Вот в прошлом году...- и дома бабушка испуганно говорила,- Какая-то девочка там позвоночник поломала. Скорую вызывали...Инвалидом осталась"...Но я всё равно рвалась и рвалась к этому турнику жизни. Воистину - запретный плод сладок. И однажды всё же его вкусила. Когда дедушка, обычно следивший за мной издали, заигрался с соседом в шахматы. С трудом я всё же забралась, одолела три нижние перекладины этого опасного турника. Зацепилась за верхнюю планку  ногами в зашнурованных мальчукОвых ботиночках, (шнуровала уже сама, хотя и долго. Бабушка научила. А туфельки мне почему-то не покупали. Наверно, дорого). За вторую перекладину железную, холодную я зацепилась, вцепилась уже руками, прилипла ладошками, и повисла вниз головой. Лбом, почти касаясь земли. И так висела вверх ногами и при этом счастливо улыбалась - наконец-то я одолела, победила этот турник. И теперь видела мир, как видит его дитя в первый день по рождению. О-о, как всё красиво! И видится всё иначе, по - своему. Земля там, где небо, а где небо - это земля. И деревья и щетина кустов шиповника висят надо мной. И дедушка сидит там над моей головой в уголке средь зелёной листвы - тоже вверх ногами за досчатым столом и с  кем-то играет в шахматы. Пальтецо моё задралось, словно это два помятых крылышка птицы. Но сейчас это неважно. Я победила и увидела другой мир и совсем по другому. И эту победу должен был кто-то видеть. И я громко, с восторгом, кричу, буквально взываю. Чужим от напряжения голосом - Дедушка! Дедушка!.. - Посмотри!..Посмотри, как я умею. Как могу!" В первый момент он даже не может понять откуда доносится голос внучки.. А  поняв, приходит в ужас, и, кидается, рассыпав фигурки шахмат, ко мне, к турнику. А я ликую - вот оно счастье!.. Вот он - момент истины!..
  ... Миновали годы и годы. Даже десятилетия. (А не столетия ли?) За спиной  долгая жизнь. И я с трепетом вспоминаю ту площадку в Землянском проулке на берегу Яузы. И вечером у себя в кабинете,   заканчивая работу над очередным текстом  для новой книги, где как всегда на земле небо, а земное на небесах. Ставлю точку. Прикрыв глаза, устало откидываюсь в кресле. И почему-то так хочется, чтобы кто-то тёплой рукой ласково, как в детстве, погладил тебя по головке. А в ответ я  негромко скажу: "Посмотри, посмотри, как я могу, как умею..." Но вокруг тишина. Тихо и глухо. Все близкие давно ушли на тот свет, в лучший мир. И я представляю, когда явлюсь к ним - они с улыбкой скажут: "Всё знаем, всё читали... Да-да, умеешь. умеешь. А теперь - спаси тебя, Боже, спаси. Может, и заслужила."
***
Послесловие.
Как-то меня спросили:" А эта детская площадка в Землянском переулке до сих пор жива?"
"К сожалению, нет. Её площади хватило как раз для построения многоэтажного, блочного, одноподъездного дома, для проживания сотрудников соседней Яузской больницы".