Школьная ностальгия

Урок истории, мой восьмой класс, тема: "Декабристы". Уже не помню, спросил меня  учитель, или я сама вызвалась ответить, как выскочка, но сказала я приблизительно следующее:
- Декабристы - дворяне, приближённые к царю, вряд ли они думали о крестьянах, скорее у них были претензии и конфликты с царской семьёй, поэтому они вышли на восстание.
Мой прекрасный учитель вытаращил глаза и сказал:
- Разве я когда-нибудь вам такое говорил? За искажение исторических фактов ставлю Вам двойку.
Я с пунцовыми щеками села и долго ещё не отвечала на уроках истории, а меня, надо уточнить, и не спрашивали.
Наш учитель Павел Яковлевич, которого за глаза мы звали Паяльник, был мужчина лет тридцати пяти, очень интересный, нравился женщинам, имел либеральные взгляды и был хорошо образован. Мы до сих пор не можем понять, что он делал в средней советской школе, тем не менее нам крупно повезло. После восьмого класса был ещё девятый и десятый, который в 89 году назвали почему-то одиннадцатым. Наш математический класс получил огромное удовольствие усваивать знания по истории в виде дискуссий, наши мальчишки задавали вопросы и спорили с Павлом Яковлевичем, высказывали мнение. Все мы тогда читали «Аргументы и факты», «Роман-газету», и другие прогрессивные издания. Я, конечно, помалкивала, мнение свое придерживала, памятуя о двойке. Иногда нам устраивали анонимные опросы, там я уже писала по полной все, что думаю (потом догадалась, что Паяльник с классной по почерку устанавливали нашу скромную персону на раз), историк часто зачитывал мои анонимки, спрашивал, кто это написал, я не признавалась, но после той двойки ставил он  мне одни пятерки, и репрессий не последовало.
Когда я пересказывала наши уроки отцу, он, военный коммунист, кричал на меня, чтобы я больше нигде и никогда это не повторяла. Вполне естественная реакция, если вспомнить, что семьи во время советской власти жили под постоянным страхом, что за любое инакомыслие можно оказаться в местах не столь отдалённых. Главная фраза отца: "поменьше болтай".
Учительница по литературе долго ставила мне тройки за содержание в сочинениях, меня это задевало, я никак не могла понять причину. В какой-то момент я не успела прочитать классическое произведение (если честно, оно мне не зашло, я не смогла себя заставить), пришлось слушать, что говорит педагог на тему «Преступления и наказания», сочинение было написано с ее слов, соответственно,  я получила-таки от неё пять!  После этого она мне предложила написать сочинение на конкурс. Знаете, какая была тема? Декабристы. Спотыкаюсь я об этих ребят, почему-то. Написала я сочинение, учительница, сказала мне, что совсем не то, а  писать я после этого перестала, признав, что способностей у меня нет.
И вот мне пятьдесят лет, те события уже стираются в памяти, лишь эмоции сохранились, а я опять стала писать. Я возвращаю себя в ту временную точку, когда жизнь впереди, когда предвкушение, вы понимаете, предвкушение всего.
Я девочка, дочка военных, внучка колхозников теперь уже поездила по миру, посмотрела свет и людей. Мои прапрабабушки и прапрадедушки были крепостные. В семье даже не сохранились их имена. Наверное, то моё выступление на уроке истории в восьмом классе было генетической памятью, порывом моих предков. 
Теперь все наши планы, наше мировоззрение - всё потерпело очень большое изменение. Моё мнение о декабристах я уже и по телевизору слышала, и двойку там никто не получил.
Зато свой спор с учителем истории я внутри себя веду до сих пор. И знаете, я с ним соглашаюсь в конце концов. Наша свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека. Свобода — это не анархия. Молодость – демократия, зрелость – консерватизм.