Из дневников дяди Георгия

               
                Предисловие
     Мой дядя Гоша был четвёртым   ребёнком из восьми моего деда Иосифа Абрамовича и бабуси Анны Павловны.  Мои двоюродные сестры и братья, как и я, знали  судьбу всех  тёток и дядей вплоть до смерти, кроме судьбы дяди Георгия.  Он  пропал в канун 1939  года. Доподлинно известно только  то, что он  не вернулся из  экспедиции на  Чукотку. Последний раз его видели Коля и Катя   Сучанске.  Вплоть до  2023 года о судьбе  Георгия никто из нашей семьи ничего не знал.  Сын дяди Николая Юрий скончался в 2023 году, завещав бывшую квартиру своего отца  внучке Валерии, которая жила во Владивостоке.   Валерия решила эту квартиру продать и, разбирая вещи деда,  наткнулась на    пакет, в котором  было две старых  общих  тетрадки.   Поняв, что это дневники дяди Георгия, она позвонила мне и спросила, что с ними делать.  Я, не думая ни одной минуты, попросил срочно прислать тетради  мне наложенным  платежом. Тут надо сказать,  что у меня уже есть опыт публикаций дневников. Дневник тёти Лиды я опубликовал в «Прозе.ру» в 2022 году (http://proza.ru/2022/06/06/865).
       Откуда  у дяди Николая мог появиться дневник дяди  Георгия, сказать невозможно. Юрий об этом никогда не говорил, может быть , он и не знал об этом.  Я могу предположить только одно что кто-то всё же вернулся из той  экспедиции и передал  одну тетрадку  дяде Николаю.
           Я в конце концов решился этот дневник опубликовать. Когда тетради попали ко мне в руки, то бросилась в глаза их ветхость, как будто они побывали во  многих руках. Написано было  где-то карандашом, где-то чернилами.
     Первый лист  второй тетради был вклеен, и на нем едва различимо можно  было прочесть  написанное карандашом:  «Я нахожусь в чуме  одного чукчи. Он меня приютил,  и почти полгода его семья, как может, ухаживает за мной. Наша экспедиция закончилась трагически.  Чукчи, нанятые нами, неожиданно бросили нас в тундре. Мы втроём пытались добраться до какого-нибудь стойбища, подверглись нападению белого медведя. Моих товарищей он растерзал, я смог его убить из винтовки, но он крепко поранил мне ногу. Замерзающего  меня   случайно нашёл этот оленевод. Я чувствую, что силы мои на исходе, винтовку я подарил своему спасителю, а этот дневник попросил отдать первому  русскому человеку, которого он  встретит.   Папа, мама, сёстры и братья, я вас всех любил. Не поминайте меня лихом. 20 февраля 1939года».   
  Из тетради №1.   
        28 апреля 1912 года. Сегодня у меня день рождения.  А   в следующее воскресенье папа и мы шестеро пойдём фотографироваться . Все мы уезжаем на заимку на  всё лето. Вовка  подарил мне эту  тетрадь и велел вести дневник. Сам он всё время пишет и читает. В первом  классе мне учиться  легко.  Единственная тройка по закону Божьему.  Дьякон Варфоломей лупит нас  линейкой по лбу, чтобы звон был. Оно не больно, но обидно.
       30 апреля 1912 года.  Папа накануне  отъезда сказал, что теперь можно ехать. Наш дом остался целый. Рабочие успокоились.  Там даже стреляли.
       5 мая. Мы уже на заимке.  У нас здесь большой дом, огород и китаец Ванька –помощник  по  хозяйству.  Он живёт здесь круглый год.  У Оли, Володьки и Николая   уже свои собаки.  Через год подарят и мне.  У папы иноходец Бурчик.  Он на нём ездит на работу.  Иногда седлает, а иногда запрягает в двуколку. Оля  просит у папы прокатиться на Бурчике верхом и не боится упасть. Папа Бурчика очень жалеет.  Часто  подкармливает его сахарком.
       20 мая  Мы во главе с Олей  ходили  вдоль речки  и набрали много черемши.  Нюра  часть  её разложила  на полати сушить, а  другую часть солить в бочонке.   Нюра тоже всё время живёт на заимке. Мама её очень хвалит, а Ваньку-китайца боится.  Она ещё боится папину маму. Мы тоже все боимся её, потому что  всё время ругается и говорит: «Пся крев». 
    22 мая.  В огороде всё посажено. А у Ваньки-китайца есть парник, накрытый рамами, и там во всю уже растёт редиска и лук. Мы с Колькой  хотели посмотреть, долго ли ещё ждать редиску. Ванька увидел, как мы подняли раму, подбежал и тонким прутом стал охаживать наши задницы. Мы пожаловались маме. А она сказала: «Не связывайтесь вы с этим Ванькой». – А Нюра сказала, что ей тоже от Ваньки достаётся, и сладу с ним нет никакого.
   26 мая. Сегодня троица, земля травой покроется.  У нас дома никто не молится. Но иконка в светлом углу есть.  Ей поклоны делает Нюра. Она украсила вход в дом  берёзовыми ветками, которые принёс  Ванька-китаец. 
    1 июня.  Папа следит за тем, чтобы мы вставали в шесть часов утра,  умывались и садились за стол.  Он завтракает  вместе с нами. Почти всегда на завтрак  парное молоко и хлеб. За коровой Милкой  хаживает  Нюра, а мама   помогает ей заниматься козами и курами. Ванька загонял нас в огород пропалывать грядки.  Володя и Коля орудовали тяпками, а мы с Виталием ползали на коленках.  До чего же противная это работа.  Ольга помогала Ваньке над нами издеваться.  Мама её не заставляла ничего делать.  Появились комары, а потом и мошка.  Спасались от них берёзовым дёгтем.
  5 июня. Коля сделал удочку из орешника. А меня заставил дёргать у Бурчика волос из хвоста. Сплели  мы леску и подались на рыбалку. Поймали трёх хариусов. Четвёртый оборвал леску вместе с крючком.  Крючки у нас есть. А Бурчик уехал с папой на прииск. Вечером Нюра нам спекла рыбу.  Хвалила Колю. Даже Ванька-китаец попробовал кусочек.
   7 июня  Сегодня рано утром  опять пошли на рыбалку. Встретили гадюку. Мы её не трогали, она нас тоже.  Ничего не поймали.
   8 июня. Папа утром сказал маме: «В субботу вечером соберутся гости». Они у нас собирались через неделю.  Приезжали с разных приисков. И всю ночь играли в карты.  После ужина нам строго нельзя было появляться в гостиной.  Обычно играли пять-шесть человек. Игра называется преферанс.   Часто  появлялся и батюшка из соседней деревни.  Он служил  там  в деревянной церкви.   Иногда папа и мама уезжали к другим играть  в карты. Играли на деньги, записывали всё на каких-то листках. Пили много чаю, а  в начале ужина принимали смирновскую. Папа во время обеда  выпивал  смирновскую  из  маленькой серебряной  стопочки .
   10 июня. Коля несколько вечеров  варганил птичью клетку. Я ему помогал.  А Володька смеялся. Говорил, что ни  фига мы щеглов не поймаем.  А мы на другой день поймали целых два.   А потом попадались только синицы.  Щеглы петь не хотели,  и мы их выпустили. Мурка, дрянь такая, слопала одну синицу. Их мы тоже выпустили.
   22 июня. Писать было некогда. Чуть не каждый день ходили в ночное.  Табунок лошадей с прииска, наш Бурчик и ещё одна  Ольгина  кобылка Ромашка  паслись ночью на лугу.  Ночью нету  слепней. А мы с Колей и с двумя хлопцами с прииска сидели у костра, пекли картошку и следили, чтобы лошади не разбрелись.  Перед самым рассветом сильно хотелось спать. 
  27 июня. Кое-где начала поспевать земляника и дикая малина.  Ванька-китаец всем нам четверым выдал по туеску и сказал, собрать  по  полному. Иначе накажет.  Наказывал он по-всякому. Самое лёгкое - обзывал нас балбесами. А самое тяжёлое-грозился пожаловаться отцу.  Папа нас никогда не наказывал. Но провинившемуся говорил так:  «Иди и подумай, что ты сделал».  Мы все знали, повторять проделку  означало огорчить папу.  Маму мы не боялись, хотя от неё иногда по попке и по затылку получать приходилось.
   1 июля 1912 г. Вернулся из ночного.  Стёпка с прииска рассказал, что они голодают. С огорода ещё ничего нет. Картошка кончилась. Отца  они схоронили в апреле. Сказал, что его расстреляли солдаты.  И он заплакал.  Коля сбегал домой и принёс   краюшку хлеба и торбу картошки и отдал Степану.  За завтраком  Колька спросил папу, за что  солдаты расстреляли Стёпкиного  отца. Папа строго на него глянул и спросил, откуда он это узнал.  – « Так Степан же  с нами в ночном коней пасёт»,- ответил Коля.  – «Когда подрастёте, всё узнаете. А пока помалкивайте. Как фамилия Степана?»  Но, мы не знали.
     2 июля. Почему-то папа не очень  хотел, чтобы мы ходили в ночное и общались с ребятами с прииска.  Однако фамилию у Степана мы спросили.
     7 июля.  Сегодня Иван Купала.  Никто нам теперь ни Ванька-китаец, ни мама, ни Нюра не запретит купаться.  Володька любит не только париться, но купаться в ледяной реке, а мы с Николаем не очень. 
     10 июля  Неожиданно днём  на мерине к нам прискакал Степан. И крикнув Николая, передал туесок с мёдом диких пчёл.  Когда об этом узнал папа, то настрого наказал не брать у Степана больше ничего.    Вчера после обеда на двух полянках мы  ворошили  и сгребали сено.  А Ванька-китаец с двумя нанятыми мужиками поставили по стожку на сваленные берёзы. Осенью эти стожки перевезут на сеновал.  Нашей живности на зиму нужно пять стожков сена. А лошадям привозили на  двух  телегах  мешки овса от пристани на Вилюе.
     20 июля.  В любимое наше ночное теперь  мы с Николаем ходили по очереди. Нас Ванька заставлял  целыми днями собирать лесные ягоды, грибы. А Нюра просила приносить некоторые травы и корешки.  Коля по секрету мне сказал, что Степановой матери привезли мешок муки, крупы,  подсолнечное масло  и  головку сахара. Он подумал, что это сделал наш папа.  Я не удержался,    спросил папу про это. Он  ответил сердито,  что просил нас помалкивать.  И если такое ещё повторится, то он нас накажет.
   2 августа.   Пришёл «Илья нагнал много гнилья», теперь нам запрещалось купаться.  Мы и раньше-то не очень  часто купались в холоднющей  нашей речушке.  Была одна заводь, где вода нагревалась солнышком, там  было по колено, там купались Виталий с Наткой.  Он от неё ни на шаг не отходил.  А она уже  во всю лепетала и норовила куда-нибудь  залезть.
    15 августа. Мы все парни  скинулись  на покупку дорогущей библии и подарили её Оле. Ей сегодня  11 лет.  Папа и мама подарили ей серёжки с красными камушками. Ефросинья Ивановна  - полтинник. Наташка  конфетку.
   26 августа. Сегодня нашей  Натке исполнилось  2 года.  Нюра ей подарила  веночек из полевых цветков. Ванька нам никогда ничего не дарит. Мама подарила ей новое платьице. Володя –детскую книжку с картинками. А мы с Колей, встав пораньше,  поймали  для неё 5 «харюсов». А Витька подарил ей  собственноручную картинку  с котом на цепи и дубом.  А Оля  уже неделю назад уехала в Бодайбо с папой.
     1 сентября.  Нам всем пора быть в школе. Но  папа договорился с директором, что мы придём в школу в половине октября. Так было и в прошлом году.  Только одна Оля пошла в школу  1 сентября.   Мы  (Володька, я и Коля) ещё в прошлом году дали маме и папе слово, что не отстанем от остальных учеников и сдержали его.  Мы должны были помогать  взрослым  убирать картошку и овощи. А, главное, участвовать в заготовке кедровых орехов.  В этом году хороший урожай. 
     7 сентября.  Ванька-китаец предупредил, что в новолуние пройдёт ураган и тогда можно податься в тайгу за шишкой. 
     15 сентября .  Мы туда уезжали на несколько дней.  Брали с собой еду  и воду. Ехали на телегах вёрст семь.  Ночевали в шалашах. Пищу готовили на костре. Это было самое интересное занятие.  Папа напутствовал нас: «Хоть Ванька-китаец и шалопай, но в тайге вы должны его слушаться беспрекословно». У Ваньки с собой было ружьё. Он, Нюра, Володька, Николай и я  отбыли  в тайгу на второй день после урагана.  Собаки  бежали за телегами.
 А сегодня  мы вернулись из тайги.   Шли мы оттуда пешком. Телеги были набиты мешками с шишкой.  Мама нас загнала в баню.  Накормила. Потом мы долго спали.
        25 сентября.  Самая муторная работа была впереди. Несколько дней мы шелушили шишку. Ванька с Володей  двумя вальками шелушили шишки, а мы втроём  просеивали на сите орех.  После обеда провеивали на ветерке. А мама с Нюрой чистый орех сушили  на  печи. Этим мы занимались полторы недели.  Зато  в Бодайбо  поехало пять мешков чистого ореха.  У мамы был список тех, кого из своих друзей она будет одаривать   орехами  в специально  сшитых красивых мешочках.
      28 сентября. Нам с Колей было поручено набрать кедровой серки. Ванька варил из неё  подушечки. И нас заставляли жевать её каждый день для здоровья зубов. А в гимназии за это наказывали.  Особенно лютовал дьякон.
      1 октября.  Снежок  помалу  начался ещё в конце августа. Но быстро таял. А сегодня он лёг           насовсем. Так сказал Ванька-китаец. Пора было собираться на нелюбимую учёбу.  На заимке оставались Нюра и Ванька.  Туда  зимой иногда заезжал папа.  Мы ждём  санного хода  и когда встанет река. Нюра  стала морозить молоко.  Когда поедем, возьмём с собой. И ягоды, и орехи, и мешочки замороженых пельменей.
    10 октября. Папа отпустил Ваньку-китайца к каким-то сородичам на несколько дней.  А тот загулял.  И пришёл только через неделю.  Весь побитый.  Только папа, наверное, знал, где побывал Ванька и за что получил.
    11 октября. Я спросил Володьку, что такое опий.  – «А тебе зачем?» - сказал он.  – «А Ванька папе вчера сказал: «Я не курил опий». А папа  ответил: «Смотри, Ванька, допрыгаешься!»  Папа послал меня за Бурчиком, и когда я подводил его к телеге, услышал их разговор».  Володя сказал: «Опий это какой-то сорт табака. Китайцы его привозят с родины».
   12 октября. После какого-то события на прииске, где убили  Стёпкиного отца, у нас перестали собираться игроки в карты.  А папа по вечерам делает  какие-то чертежи,  считает и измеряет. Мама Нюре говорит: «Боюсь, что керосина не хватит до нашего отъезда. Иосиф до полуночи всё сидит при лампе».
    24  октября. Сегодня день рождения у моего младшего брата. Мы с  Николаем  ещё в сентябре вырезали длинную ореховую ветку, ободрали кору и  прибили между брёвнами дома. Эта ветка стала прямой и высохла. Потом продраили песком и вручили Виталию. Он был очень доволен. Эта удочка  может служить  ему  много лет. Наташка подарила ему сэкономленную конфетку.  А Володька какую-то книжку.  Нюра испекла пирог с брусникой, а папа с мамой подарили вышитую рубашку. Ванька-китаец  изготовил ему дудочку из ивы.
        30 октября. Собрались на двух розвальнях в путь.  Рано утром поедем домой.
      7 ноября.  Мы уже неделю учимся.  Ребята дали нам  свои тетрадки. И мы по ним наверстаем упущенное.  По арифметике у меня  никаких вопросов. Я всё понимаю.   А вот по чистописанию и истории  выше трояков пока не получаю.  И по закону Божьему тоже. У Николая так же.  А Володька как был отличником, так и остаётся.    Зато Ольга сиднем сидит за уроками, но отличилась только по закону Божьему.  А наша няня  Ефросинья Ивановна шутит и говорит:       «Ты, Оля, видать, попадьёй готовишься стать».
     8 ноября.  Папа работает маркшейдером  на прииске. Хозяин прииска дал нам этот  большой дом.  В нём шесть комнат, просторная столовая и кухня.   Есть небольшой огород с сараем и хорошим  погребом.  Ефросинья Ивановна завела десяток кур. Папа приезжает к нам редко. Остаётся на  два-три дня.  Зато раз в полторы –две недели с попутным обозом Нюра присылает мороженое молоко и мороженых тайменей, которых  покупает у местных старообрядцев.
      10 ноября. В школе нашу семью никто не трогает и не задирает. Все знают, хоть Володька и не драчливый, но очень сильный. А мы с Колей научились махать кулаками. Этому втихаря  учим и Виталия. Оля со всеми дружит и ни с кем не ссорится.
      15 ноября.  У нас в Бодайбо  в доме   у мамы с   папой своя спальня.   Бабушка  Ванда  - папина мама  имела свою светёлку, как она говорила. У Ефросиньи Ивановны тоже комнатка,  с ней ночует  Наташка.   У нас четверых парней  комната с  двумя двухэтажными кроватями.  Виталик и Володька спят внизу, а мы с Колей вверху.   У Оли своя комната. У папы есть кабинет,  и нам туда нельзя заходить без разрешения.  В кабинете на столе  стоит  чернильный прибор. Его папе подарил хозяин прииска. Там на толстой мраморной плите стоят две мраморные чернильницы, а между ними мраморная дощечка по которой  проходит золотая жилка.  (Примечание автора: «Этот прибор сохранился и находится у автора, но пластина с золотой жилой в 1942 году была обменена на полмешка картошки в г. Бийске»). 
       В столовой  стоит  длинный  стол с двумя большими лавками  по обе стороны.  На отдельном столике стоит  ведёрный  красавец - самовар.  Помимо русской   печки  в доме   топились ещё две «голландки».
   20 ноября.  Мама собрала нас после завтрака и сказала, что скоро приедет папа и будет интересоваться нашей учёбой.   Он хочет знать, правильно ли сделали, что продлили каникулы.  Володька  перед папой отчитается спокойно.  У нас с Колей  неважные дела с чистописанием и законом Божьим. А у Ольги, наоборот, с арифметикой она не дружит.
    23 ноября. Папа собрал нас в кабинете и, начиная с Ольги, выспросил  всех.  Он нас не ругал, но сказал, что следующий выезд на заимку для нас будет зависеть  от оценок по всем предметам.  Шибко огорчилась Оля. А мы не очень.
    25 ноября. Настали  жуткие холода. Голландки топились почти непрерывно. Дрова приходилось таскать и нам с Колей.  Но, главным истопником у нас Володя.
    5 декабря. Ура! В школу не идём.  На дворе минус 47. Пробовали сходить  к соседским ребятам. Мама запретила.  А Ефросинья Ивановна разрешила.  Для Володьки лафа. Он забрался за русскую печь и там читает свои книжки.  Натка и Виталик ему мешают. Пристают с разными просьбами.
     15 декабря.  Сегодня теплее. И в обед приехал обоз с заимки.  Нюра прислала три мешка замороженного молока, сушёных ягод, бочонок черемши и дюжину здоровенных тайменей.
  В ужин мы ели вкусных тайменей.
      21декабря. День лепки пельменей. Участвуют все, кроме Наташки.  Ей поручили  собрать угольки. В каждый двадцать пятый пельмень вместо  фарша закладывали уголёк. И сказали, что кому достанется такой пельмешек, тому будет счастье.       Занимались мы этим почти весь день. Ефросинья Ивановна сказала, что теперь нам хватит пельменей и разговеться на Пасху.    Замороженные пельмени хранили в холщовых мешках в леднике.
 22 декабря.  День рождения  у нашей бабушки - папиной мамы. Она нас всех  постоянно гоняет. Иногда и стукнет, если подвернёшься ей под руку не вовремя.  Мы поначалу жаловались папе и маме, что нас ни за что наказывают.  Мама велела терпеть.  А папа только усмехался.
  Ефросинья Ивановна её  терпеть  не может  и называет старой шляхтянкой.
   Готовимся к новому году. Оля и Ефросинья Ивановна  мастерят игрушки на елку.  И Наташка около них крутится.  Мы все усердно учим уроки.  Папа обещал  подарки, если не будет троек.
 24 декабря.  Завтра  великий праздник  Рождество Христово. Ефросинья Ивановна  пойдёт  ко всенощной.   Мама   в церковь ходит редко. Приехал с приисков папа.  На нашей улице ещё по осени поставили столбы для электричества. Папа сказал  маме и Ефросинье Ивановне, чтобы они приглашали монтёров покушать. Те до заморозков повесили провода и обещали  вскорости включить электричество.  Трое рабочих   в доме на маленьких белых  штучках под названием изолятор протянули провода в зал, на кухню и в кабинет папы.    В 6 часов вечера пришёл  инженер и  научил нас пользоваться электричеством.    Молодой человек с бородкой привёз три лампочки, вкрутил их в патроны, в которых  были выключатели. И сказал, что если в патрон засунуть палец вместо лампочки, то  электричество  может убить  на месте.  Он поговорил с папой и попрощался.
      Накрыли  праздничный стол. Папа  сказал всем зажмуриться и повернул выключатель.  Мы открыли глаза. Света было так много, как будто горело  10 керосиновых ламп.  Наташка почему-то заплакала.  Когда её успокоили, она спросила: «Это вы украли солнышко у всех?»  Ей стали объяснять, что это не солнышко. Было много смеха и веселья.
      31 декабря 1912 года. Папа приехал к обеду. Мы все ждали  утра, чтобы найти  подарки под ёлкой.  Вечером за праздничным столом взрослые выпили. Папа как всегда пару  мензурок  «смирновской», а мама с Ефросиньей Ивановной - настойку.   Был рыбный пирог, сладкий пирог  с черной смородиной,   клюквенный морс.   
      1 января 1913 года.  Больше всех полученному подарку радовалась Наташка. Ей досталась кукла.   Всем остальным металлические коробочки с  леденцами. Мы  с Колей эти коробочки тут же приспособили для  рыболовных  снастей.  Оля  получила ещё и  душистое мыло.  У неё были очень густые и длинные волосы.
  3 января. Сегодня день рождения у Володи. Ему уже 10 лет. Папа подарил ему часы «Павел Буре».  Мама -  книгу «Война и мир».  Ефросинья Ивановна  вышитый кушак. А мы все  «Географический атлас».
   10 января.    И день рождения нашего Коли. Приехал папа. Мама испекла рыбный пирог.  Папа подарил Коле красивый  кожаный ошейник  для Колиной собаки  Айды. Ефросинья Ивановна подарила  ему полтинник. Наташка припрятанную  конфетку.  Володя книжку.   А я упросил Олю подарить ему  полтинник. Точно знаю, что  у неё есть копилка, где она держит все денежки, которые ей достаются.  Выпросил у  Виталика пятак, добавил от себя   два.

   11 января 1913 года.  Каникулы закончились. Провели мы их весело. Катались на санках, лыжах. Володьке папа купил коньки. Он на них разбил себе нос.  И отдал коньки нам с Колей. Мы научились гонять на них по озерку. Носы тоже разбивали, но не отступались.
  12 января. Возвращаясь из школы, мы с Колей зашли в лавку  купца Игнатова. Решили узнать, что ценного можно купить на  подарочные деньги.  Из съестного можно купить столько… И конфет , и халвы, и пастилы сколько угодно. Книжки дорогие. А мы купили  английские рыболовные крючки, пробковые поплавки и  леску.  Осталось ещё и на конфеты.  Леска  крепкая, не то,  что из конского волоса. Но, дорогущая.  Нам хватило только на  3 сажени, как раз на две  удочки. 

    19 января. Сегодня большой праздник. Крещение господне.  Ефросинья Ивановна попросила нас    с Колей сходить с ней в   храм, освятить  побольше  воды.  Рядом с храмом  была купель. И с благословения Ефросиньи Ивановны мы с Колькой окунулись. А она сказала,  чтобы мы не рассказывали об этом маме.   Этот праздник  отмечали  пирогами с рыбой и пельменями.
   28  января.  Мы с Колей провалялись,  подцепив  ангину, напившись холодной воды. Коля болел сильнее меня.  Володька приносил нам домашние задания из гимназии и готовил их за нас.   Ругался, что не может читать книги, а делает задание за троих. Старикашка - фельдшер приходил через день. Совал нам ложку в горло, выписал лекарства. Оля бегала за ними в аптеку. Порошки были страшно горькие. Ефросинья Ивановна пыталась уговорить маму намазать нам горло керосином. А бабуся Ванда  сильно ругала  её за это.
      6 февраля.   Мы  с Колей  начали ходить в школу. И быстро догнали остальных.  На коньках кататься нельзя. Фельдшер запретил. Пить холодную воду нельзя.  Научились играть в «дурака» на щелбаны.  С Володькой лучше не играть.
     15 февраля. Ефросинья Ивановна предупредила, что сегодня Сретенье Господне, нельзя  ругаться и надо сходить в храм поставить свечки. На что дала нам каждому по несколько копеек.
    Послезавтра   масленица. Вот уж наедимся блинов.
   17 февраля.   Началась масличная неделя. Перед школой мы уже поели блинов. Вернувшись из школы опять получили блины. Кто с чем. Ели со сметаной, вареньем, мёдом.  На дворе оттепель.  Дрались снежками.  Володька зазвездил мне снежком прямо в лоб. Домой вернулись все мокрые.  Ефросинья Ивановна вздыхала, но не ругалась. А мама глядела на нас и улыбалась.
    10 марта.  Папа не уехал на работу. У мамы сегодня день рождения.  Мы все тихонько встали, умылись,  и Ольга  прочла наше послание маме. Оно было таким. «Мамочка наша ненаглядная.  Поздравляем тебя с днём рождения.  Мы тебя любим и обещаем, что будем меньше огорчать тебя, помогать по дому и учиться хорошо». Папа накануне предупредил, чтобы никаких подарков не дарили. Потому что он сделает ей подарок от всех нас.  Но, Наташка не послушалась и как всегда преподнесла конфетку. Нам надо было бежать в школу.  Праздничное застолье было в ужин. Взрослые выпивали вино и водку. Мы ели пироги и пили   морс из ягод. Папа вручил маме красивую накидку из соболей, почему-то назвал её  горжеткой. Мама была очень довольна.
   27 марта.  А сегодня день рождения у папы.  Ему 45 лет.  Мама подарила ему мундштук из янтаря и две колоды атласных игральных   карт.  Ефросинья Ивановна коробку дорогих папирос. А мы в складчину преподнесли шёлковый галстук. А Наташка свою неизменную конфетку. Вечером собрались близкие друзья папы с жёнами и  преподнесли ему золотой портсигар с  надписью.  После ужина нас погнали спать, а они уселись играть в  преферанс. 
   18 апреля.  Давно не писал. Некогда. Подтягиваем отметки,  как обещали маме и папе. Надеемся, что каникулы продлятся до октября, как и в прошлом году.
   20 апреля.  Неожиданно для всех скончалась наша бабушка Ванда.   Она почти не болела и умерла тихо во сне.   Похоронили её в уголке кладбища, поскольку она была католичкой. Папа сильно горевал, но работа отвлекала его от горя.
   27 апреля.   Сегодня Пасха. С раннего утра все хлопотали по своим делам. Ефросинья Ивановна вернулась со всенощной с освящёнными куличами. Мама сходила в храм, когда рассвело.  Каждый из нас имел по два крашеных яйца. Самое крепкое оказалось у Ольги.  Она всех побила, забрала яички.  Похвасталась маме, а потом  раздала.
  28 апреля.  Сегодня у меня день рождения. Наконец-то я получил в подарок щенка  сибирской лайки.  Долго думал, как назвать.  Остановился на кличке   Рыжик из-за окраса.  Он уже самостоятельно ел и пил и оправлялся, где хотел.  У всех  собак было своё место.  Мама и Ефросинья Ивановна определили ему место в сенках, где не было сквозняков.  – «А ты  с ребятами готовь ему будку, - сказал папа,- через два месяца он должен жить в ней».
  5 мая.  Скоро каникулы. Весной ещё не пахнет. Снега намело огромные сугробы.  Перегорела  электрическая лампочка на кухне.  Никто не решился вывернуть лампочку в папином кабинете и вкрутить её на кухне.  Пришлось достать из кладовки керосиновую лампу и кушать почти в темноте.
      7 мая. Приехал папа  и удивился, что мама и Ефросинья Ивановна не догадались сходить в лавку и купить новую лампочку.  Они переглянулись,  и  мама сказала смущённо: «У нас не нашлось столько денег». А папа удивился и спросил: «Почему ты не взяла из шкатулки?»  Мама  промолчала.  Папа стал объяснять, что яркость лампочки зависит от количества свечей в ней. – «На будущее имейте в виду, покупать лампочки не ниже 15 свечей». Мы ничего не поняли. Никаких  же свечей в лампочке не было. Там светились тоненькие проводки.
    18 октября. Мы уже дома.  Ведь весной-то  я  забыл дневник. Из интересного  скажу, что с помощью английской лески и крючков и особенно  мушки, делать  которую нас научил  Степан, мы наловили много хариуса.  Он же нам дал волосья для неё и не какие- нибудь,  а  добытые из задницы медведя.  Мы поклялись Степану, что никому не откроем этот секрет.  Нюра засолила аж два бочонка хариуса. Мы чуть ли не каждый день ели эту вкусную рыбу. В этом году кедровой шишки почти не было. Зато черемши, ягод и грибов набрали почти столько же, сколько и в прошлом году. Побывали пару раз в ночном.  Но Бурчика на заимке не было. Он с папой где-то работал.  Мой Рыжик превратился в настоящую лайку. И уже проявлял охотничьи инстинкты.  Ванька-китаец научил нас делать петли на зайцев и рябчиков. Мы поймали одного зайца. А Володька заставил нас отпустить его. Он сказал, что одно дело из ружья убить, а другое  поймать, а потом беззащитного убивать.
       24 октября. День рождения Виталия. Ему 7. Он   учится в первом классе. Хотя  уже умеет  и читать, и немного считать.  Ему достались следующие подарки. Красивый деревянный пенал для карандашей и ручек, чернильница  непроливашка, заплечный ранец и, конечно, около рубля  монетами.  Наташка подарила конфетку.
       19 декабря. Утром на термометре было минус 46 градусов. Школу отменили.  Мы занялись лепкой пельменей и приготовлением   ужина.   
       25 декабря. Сегодня великий праздник Рождество Христово.  Дьякон  в школе всех предупредил, чтобы сходили в церковь и помолились.  Мы все его терпеть не можем. Но боимся.  Дерётся гад.
      31декабря.   Ольга с Наташей украшают ёлку. Мама  печет большой рыбный пирог.  Ефросинья Ивановна разбирает холодец. Все гадают, какие подарки увидят под ёлкой.
      1 января 1914 года. В этот раз всё было скромно.  Папе не выплатили вовремя жалование.  Всем досталось по коробочке карамели. Наташке какие-то лоскутки для кукол.
      3 января.  Сегодня день рождения Володьки.   В подарок он получил книги от мамы  и папы.  Конфеты от всех нас.
      5 января. Мы уже  на каникулах. Весело проводим время  на  дворе. Мой Рыжик научился таскать меня на лыжах.  Коля мне завидует.  Его пёс  такого не умеет. Я  Рыжика учу всяким командам.  Виталий тоже ждёт не дождётся питомца.
    10 января.  Сегодня день рождения у Коли.  10 лет. Оля и Володя  на пару  подарили ему  «Путешествие Гулливера» в трёх книгах, а мы с Виталием скинулись на  «Остров сокровищ». Николая в этот день освободили от  переноски дров. Мама с папой подарили ему новую школьную форму. 
     19 января. Крещение. Мама запретила нам  окунаться в купели. Мы на санках привезли целый бочонок святой воды.  Мы, вообще-то, обычно не ссоримся. В этот день, взрослые  особо строго следят за нашим поведением. Но, Наташке пока всё разрешается.
     23 февраля. Последние  две недели непрерывные бураны.  Намело столько снега, что Володька и мы с Колей не справляемся  его отгребать. Нам помогает Виталий  и даже Наташка с маленькой лопаткой.  На коньках кататься невозможно. В школу по утрам пробираемся по узкой тропинке среди сугробов.  Папа на Бурчике ездит только верхом.
      1 марта. Вчера от дьякона линейкой  по лбу получил ни за что. Болит до сих пор.  Он и  других пощёлкал. Что-то он не в духе.  Мы решили пожаловаться директору. Толку никакого.
      10 марта. У мамы день рождения.  Папа ей подарил колечко с бриллиантом. Мы  ей подарили  вскладчину белые, расписанные  узорами валенки с калошами. 
      27 марта. День рождения папы. А он на свой день рождения не приехал. Все хлопоты мамы и Ефросиньи Ивановны оказались зряшными.
     3 апреля.  Только сегодня приехал папа. Он стал объяснять, что не мог приехать из-за сбойки  штреков.  Это его работа. Рассчитать так, чтобы  штреки под землёй встретились.   Он был весёлый и радостный. Все  его расчёты  оказались правильными. Хозяин обещал ему большую премию.
    19 апреля. Пасха в этом  году ранняя. Весной и не пахнет. Ничего  в праздновании по  сравнению  с прошлым годом не поменялось.  Только чемпионом по  битью яиц стал Виталий. Он из  крашеных яиц выбрал самое маленькое и всех победил.
     28 апреля. Мой день рождения. Мне подарили книги и набор перьев для письма. Выдалась хорошая погода.  Ольга предложила прокатиться до тайги на розвальнях.  Ефросинья Ивановна помогла запрячь кобылку.  Мы положили побольше  сена в розвальни и поехали  к речке. Там видели,  как староверы сетями из подо льда  ловили рыбу.  Володька сказал: «Подрастём, свяжем сети и  будем так рыбачить». – «А давайте в этом году начнём их вязать», - сказал Виталий. – «А ты умеешь?» - спросила Ольга.  – «А ты?» - отозвалась Наташка. – «А я знаю, кто умеет,- сказала Ольга, - но вам не скажу».
      7 мая.  За обедом  Володька говорит: «Скоро каникулы. Вы опять будете рыбачить удочками?      Надо бы заиметь бредешок». – «Так мы же не умеем вязать»,- сказал я.  – «Зато Ефросинья Ивановна умеет»,- заметил Володя.  Она подтвердила и сказала, что  умеет даже трёхстенки вязать.  Мы уже знали, что такое трёхстенка.  Без неё хорошей рыбы не поймаешь.   Ефросинья Ивановна  обещала научить  нас вязать сети, если мама и папа купят льняной или  конопляной пряжи.  Мама нашу затею одобрила и обещала помочь.   Только сказала, что  бредень вязать не надо.  -  «С ним надо ходить  по грудь в ледяной воде.  А вы уже и так болели ангиной».
      10 мая.  Вернувшись из школы, пообедав и сделав домашнее задание, мы все кроме Наташки при электрической лампочке вязали тони под руководством Ефросиньи Ивановны.  Осадить сеть нам  обещал один из староверов.
     18 мая. Школу  мы, парни,   окончили хорошо, кроме закона Божьего.  А Оля, наоборот, закон Божий на  отлично. А стальные посредственно.   Мы дождались  летних каникул.
      24 мая. На заимке ничего не поменялось.  Коз прибавилось, выросли козлята.  Нюра  раздалась.  А у Ваньки - китайца в чёрной шевелюре появились седые волосы. Он не вынимал трубки изо рта и  обещал драть всех нещадно за провинности.
     30 мая. Как- то  Ольга после бани вечером нам говорит: «Скоро у нас будет новый братик или сестрёнка». Мы  опешили.  Виталий спросил: «А папа знает?»   - «Наверное, знает»,- ответила Ольга. А папа уже целую неделю не появлялся у нас. 
    7 июня.  Сегодня Троица. Земля опять травой покроется.  Нюра, как и в прошлом году, украсила вход берёзовыми ветками.
   10  июня.  Под руководством Ваньки-китайца мы за  два дня посадили картошку, вскопали под грядки. В парнике  во  всю растёт редиска. Надо изловчиться  обмануть Ваньку-китайца,  забраться в парник и проверить. Обычно он нас гоняет прутом.  Мама с Нюрой  сеют овощи и зелень.
       15 июня.  Сегодня решили попробовать  две  двадцатиметровые сеточки.  Их только что нам осадил старовер за треть первого улова.   Он одолжил нам свою лодку на озере.  В операции участвовал и  я с Колей и Володькой.
      16 июня. Рано утром проверили сети.   Золотистых карасей собрали штук пятьдесят – целый рогожный мешок.   Можно было бы и убрать сети, но мы их оставили. Калистратович был очень доволен, когда мы принесли ему 20 здоровенных карасей. Он похвалил нас за то, что мы не жадные ребята и держим договор.
     17 июня. Половину принесённых карасей Ванька-китаец куда-то увёз на нашей кобылке.  Вечером вернулся навеселе. Мама сказала, что расскажет папе про его проделки. – «Ты, Павловна, меня не выдавай, - заявил он, - так надо было». Карасей  тушёных в сметане  мы в ужин слопали с удовольствием все до одного. Мама сказала: «Добытчики  мои хорошие, хорошо бы и благородную рыбку поймать»
      7 июля. Иван Купала.  Всё по плану. Был костёр, хороводы, венки. А главное, можно было теперь купаться.  Но, наша заводь ещё не прогрелась.  И сети в ней не поставишь, она мелкая.  А на  русле сильное течение.   К вечеру сняли сети на озере. Улов был хотя и меньше, но всё равно приличный.  Мы опять отнесли Калистратовичу  десятку карасей.  Он обрадовался. Мы спросили, где бы поставить сети на реке.  Он подумал и сказал, что за полторы версты вверх по речке есть два разлива, где  в  эту пору бывает много рыбы.    Нашу лодку на  реке надо было законопатить и осмолить. Она совсем рассохлась.  Ванька-китаец  за половину будущего улова согласился нам помочь.
      8 июля.  Весь день провозились с лодкой. Спустив её на воду, увидели  две протечки. Быстренько заделали их и  решили завтра рано утром податься к тем заводям.
     10 июля.  Мы втроём рано утром, взяв сети и удочки, отправились. Володька, как самый сильный, сел на вёсла. Отчалили от берега и через полчаса поняли, что никуда мы уплывём на вёслах против течения. Володька весь взмок. А лодка едва-едва сопротивлялась течению.  Выход один -  тащить лодку либо по посуху,  либо по воде,  как бурлаки.  Попробовали посуху и поняли глупость этой затеи.  Верёвки у нас с собой не было. Не солоно  хлебавши,  ушли  домой.  Колька сбегал к Калистратовичу, посоветовался, как быть.  Вернувшись, рассказал, что староверы туда плавали в  дублёнках лёгких и вёртких.   Калистратович  посоветовал сделать так. Один в болотных сапогах, с шестом, удерживает лодку на воде,  а двое на длинной верёвке тянут её вдоль берега.
     13 июля.  Мы дико радовались, когда всего за три часа смогли преодолеть полторы версты и оказались на месте. Поставили сети. Володька тут же вынул из-за пазухи книжку и сказал: «Здесь буду караулить сети». А мы с Колей пошли на  стремнину с удочками.  Буквально за два часа мы поймали штук 10 хариусов. И вдруг услышали свист Володьки. Прибежали. Он сказал: «Ничего не пойму. Вот та сеть всё время дёргается сильно». Мы подплыли к ней,  стали выбирать и обнаружили две здоровенные дыры.  Такое могли сделать только щука или таймень.  Сеть надо было чинить.  В ней оказалось несколько небольших щучек и с десяток  увесистых окуней.   Другая  сеть нас шибко обрадовала. В ней бились две здоровые щуки весом около  трёх килограммов, три нельмы, и много окуней. Мы решили ехать домой. Назад доплыли буквально за 15 минут.
      14 июля.    Нюра, увидев  рваную сеть, сказала, что это, наверное, выдра порвала. И тут же вместе с Ольгой взялась чинить её.  Нас же Ванька-китаец на целый день  погнал в огород полоть.
     20 июля.  Сегодня Илья-пророк. ( До Ильи мужик купается, а с Ильи с водой прощается). Теперь купаться уже нельзя.  Вчера вечером к нам приехали несколько знакомых  папы.   Они собрались чтобы проводить   их начальника  Константина Николаевича Тульчинского. Он уезжал в Читу на повышение.   Они долго беседовали, выпивали, но в карты не играли.
      25 июля. Мы втроём попросились у мамы  сплавать за хорошей рыбой. Нам  шибко не хотелось работать на огороде.  Но, мама сказала, что если не полоть огород, то урожай будет плохой.  А от цинги рыба не поможет.  А вот в субботу она согласна нас отпустить.
      2 августа. Вчера сплавали   туда же, где ставили сети. Видать, рыба уже скатилась в низовье. Речка крепко обмелела.  Ничего приличного, кроме окуней, не поймали.  Володька сказал, что ему эта рыбалка надоела, и больше он не хочет  рыбачить.  Конечно, лучше читать книги, чем бечёвкой тащить лодку против течения.  На озеро он тоже отказался идти  за карасями.
      3 августа. Неожиданно приехал  папа и сказал, что началась война с Германией.  Он заявил: «Опять  британцы натравили нас на австрияков и колбасников. А ведь наш царь-батюшка в кровном родстве и с теми, и с другими. Ох, и будет заваруха».  Они с мамой   долго обсуждали, что может случиться.  Папа сказал: «Как бы не повторился тот же позор, который мы поимели,  сцепившись с японцами».
      14 августа. Случился аврал. Все бегали, суетились. И Нюра,  и Ванька сбились с ног.  Мы ничего понять не могли,  пока не услышали из маминой спальни писк. На свет появилась   ещё одна сестрёнка. Мы радовались и бегали. Но нас к маме не пускали.  Наташка даже заплакала, так ей хотелось увидеть новую сестрёнку.
      15 августа.  С этой суматохой все забыли про Ольгин день рождения.  Она обиделась, но  не надолго. 
     16 августа.  Приехал  папа со своим другом  Петром   Петровичем. Сегодня крестили Лиду. Ванька-китаец привёз  батюшку с прииска, и мы все присутствовали.  Крёстным  попросили быть  Петра Петровича. 
    26 августа. Сегодня Наташке 4 года.  С утра она принимала подарки. Она сладкоежка, поэтому ей досталось несколько разных коробочек с леденцами, очередная кукла, лаковые туфельки и ситцевое платьице в цветочек. Наташка тут  всё это надела и бегала по комнатам, хвасталась. Почему-то Ванька-китаец.  гоняя всех нас, к Натке относится по - другому.  Он подарил ей настоящий китайский  веер, который очень  приятно пах. Мама сказала, что он сделан из сандалового дерева. Что такое сандаловое дерево мы и знать не знали.
     1 сентября. Неожиданно  Оля и Володька засобирались в гимназию.  Нас же троих оставили на заимке до октября.  И мы с Ванькой–китайцем заготавливали, всё что можно, копали картошку, убирали всё с огорода.   Иногда уже сыпались белые мухи.  Кедровый орех опять не уродился.  Пару раз с сетями успели побывать на озере.  Поймали много карася, но Колька засопливел,  и мама запретила нам рыбачить сетями.
    5 сентября. После обеда приехал папа. С ним было трое его знакомых.  Они пообедали, выпили по рюмочке и беседовали о том, что с приисков стали забирать  в армию рабочих.  Один из них, Василий Романович, сказал, что если так дело пойдёт, то в шахтах некому будет работать. Как бы не пришлось привлекать женщин. Но ведь не всякая с кайлом сможет справиться.     Они долго обсуждали дела на приисках,  и всё время вспоминали расстрел рабочих в 12 году.  – « Эти горлопаны ещё покажут себя. Ведь устроили заваруху на пустом месте. Из-за какого-то разгильдяя в бочке с солониной оказались опарыши. А чем дело кончилось?  Погибло столько ни в чём неповинных мужиков. Вы посмотрите, на всех наших приисках особенно на Надеждинском, построено жильё и для  семейных, и для холостых. За ними закреплены «мамки», которые их кормят и обстирывают. Но эти агитаторы всё время чем-то недовольны»,- сказал Василий Романович.  Папа поддержал его: «Если эти революционеры соберутся в организацию, как по всей  России, то хозяевам приисков  несдобровать. Да и нам, инженерам, достанется». Мы с Колей  ничего не поняли.
       20 сентября. Вчера к Нюре приехал какой-то парень. Он сильно хромал. Мама долго с ними беседовала.  Этот парень остался у нас переночевать.  Мама сказал, чтобы  мы к нему относились с уважением и помогали  во всем, если он попросит. Оказалось, Тимофей с Тихонозадонского прииска ехал на фронт, и где-то под Омском поезд сошёл с рельсов. Покалечилось много народа. А Тимофей ещё  легко отделался, повредив только ногу.  А к Нюре он приехал свататься.  Мама ей сказала, что, конечно, ей пора уже обзаводиться семьёй, а расставаться с Нюрой ей очень не  хочется. А Нюра сказала, что  ехать им особо некуда. И если им разрешат остаться здесь обоим, то они будут  век благодарны маме и папе. Мама сказала, что надо дождаться папы, который  решит, как  быть, а она не против и  даже будет рада.  Ванька – китаец узнал об  этом разговоре, обрадовался. Коля мне объяснил, радость его понятна, ему будет меньше работы.  А Ванька-китаец  надеялся, что «Абрамыч» даже может взять его с собой в Бодайбо.
      25 сентября. Оказалось, что папа знает Тимофея и неплохо о нём отозвался. Они до позднего вечера беседовали вчетвером и обо всём договорились. Даже назначили день свадьбы.  Нюра носилась по усадьбе счастливой.  О чём говорил папа с Ванькой-китайцем, мы не знаем, но тот тоже засобирался в дорогу.  Мама спросила папу, уживутся ли в одном доме Ефросинья Ивановна и Ванька. 
        Лидочка наша растёт не плаксивой, только кряхтит, писается  и какается. Мама кормит её грудью.  Мы давно заметили, что оба глазика у неё косенькие.  Но всё равно она красивая и чернявая. Мы-то все, кроме Ольги,  белобрысые.
      10 октября. Мы уже дома в Бодайбо. Надо идти в школу, очень не хочется.  Володька  сообщил радостную весть.  Наш дьякон    пошёл на повышение в Иркутск.  Мы прыгали от радости, а потом спохватились, вдруг новый будет ещё злее.  Оказалось, что преподавать закон Божий нам будет молодой  парень из семинарии.  На первом же уроке он нас удивил, заявив,  что все мы безбожники и вколачивать в нас  божью веру он не собирается.  – «Теперь нам всем надо молиться за царя-батюшку и отечество. Супостат напал на нашу  отчизну». На этом первый урок и закончился.
       18 октября. Сегодня суббота. Банный день.   Порядок у нас такой. Во главе с Володькой сразу после школы мы, пацаны, топим баню. Если папа дома, то впятером  мы идём париться. Сначала папа нахлёстывает нас веником, потом мы в предбаннике отдыхаем и пьём чай, а папа парится. Иногда зовёт Володьку похлестать его веником. Папа иногда прыгает в сугроб.  Володька тоже. Нам пока запрещено.   В парилку мы ходим раза три.  И это нам очень нравится. Потом мы моемся, прибираемся в бане, окачиваемся холодной водой.  За нами идут женщины. Сначала мама моет Лиду, потом Натку,  передаёт их нам, а сама с Ольгой и  Ефросиньей Ивановной    тоже парится . В  воскресенье   в бане хозяйничает приходящая  прачка.  Она стирает бельё и вывешивает его во дворе. На следующий день   Ефросинья Ивановна занимается глажкой.     Для этого у нас есть тяжеленный чугунный утюг на углях, рубель и  скалка.
       24 октября. Сегодня нашему  Виталику 8 лет. Он точно будет либо рыбаком, либо охотником. Мама  с папой подарили ему новые унты, Ефросинья Ивановна вышитую рубашку.  Ольга с Володькой объединились и купили ему жилет  из  собачей  шерсти для тепла. А мы с Колей, как всегда, набор рыбацких снастей.  Зато Ванька-китаец отличился.  Он подарил Виталику золотой самородок со спичечную головку и сказал: «Это тебе когда-нибудь пригодится».  Этот Ванька, который поселился  в нашей  комнате, стал наводить свой порядок.  Он стал ровно в 6 часов  будить нас, заставлял застилать постели как следует, одаривал нас подзатыльниками. Мы пожаловались маме. Когда она узнала, что Ванька подарил Виталию, то даже испугалась. Вечером  об этом  подарке сказала  папе. 
   1 ноября.  Врезали сильные морозы, но снега ещё мало. Ни на лыжах, ни на коньках пока не покатаешься. Папа сказал, что приобрёл  жеребёнка-иноходца, кобылку.  Бурчик-то ведь уже старый.  Эта новость шибко заинтересовала Ольгу. Она у нас любительница проехаться верхом.   – «А где этот жеребёнок?» - спросила она.    Папа сказал, что она будет  на  Ивановском прииске до весны у одного надёжного человека.    Он велел  нам придумать  лошадке имя. Мы  решили назвать её Буркой, как предложила Ольга. Папа и мама согласились.
      5 ноября.  У нас снова собираются картёжники.  Вчера   жена Петра Петровича обыграла всех.  Мама обычно  в карты играть не любит, она следит, чтобы на столе всегда была  закуска. Но иногда всё же играет.  Папа неожиданно позвал Виталия и попросил показать всем его самородок.  Пётр Петрович долго вертел его в руках, но не смог определить,  с какого прииска он появился.  Папа сказал, что надо у Ваньки-китайца выяснить, где он взял его. Они долго рассуждали, кто,  где и сколько ворует золота.  Они заспорили. Папа сказал, что и до войны золото воровали, и сами старатели, и китайцы, и даже евреи руку приложили, спаивая народ, меняя спирт на золото.  А Пётр Петрович сказал, что если бы государство подняло закупочную цену, то воровства бы не стало.  Но, этим царским бюрократам невдомёк, что надо так сделать.
    16 ноября. Нам с Колей удалось догнать остальных  в учёбе. Семинарист не бьёт нас по лбу линейкой.     Мы с Колей  и Виталик хорошо успеваем по арифметике и физкультуре,  и впервые получили  четвёрки по закону Божьему. Зато  Ольга по арифметике имеет сплошные трояки, а по закону Божьему пятёрки.  Володя по истории, географии и литературе и другим успевает на  отлично, но у него бывают трудности.
       23 ноября. За эту неделю выпало много снега. Мы встали на  лыжи.  На  горке устроили трамплинчик  и прыгали до тех пор, пока я не разбил себе нос до крови.   Володька приложил снег к носу, и кровь остановилась.   Он погнал нас домой.  А Талька каталась на санках в собачьей упряжке с моим Рыжиком и тоже  перевернулась, испугалась, но не плакала.
      5 декабря.  Оля  предложила нам на дни рождения дарить только деньги, чтобы каждый копил на то, что ему очень хочется иметь.  Родители и Ефросинья Ивановна согласились с этим. Оля замахнулась  на часики-медальон. Володька на полное собрание сочинений  Л. Толстого.  Мы с Колей мечтали только об одном – получить  настоящие японские  спиннинги и   удочки. Виталик  мечтал о ружье, но ему ещё не скоро  оно достанется. Он твёрдо решил накопить на него.  Наташка  хотела говорящую куклу и велосипед.
     10 декабря. Всей семьёй стали собирать Ваньку-китайца для поездки  на родину, давали ему заказы. Но он всех  отбрил.  И только маме, Ефросинье Ивановне  и Нюре обещал привести  шёлковой мануфактуры. Мы все  удивились, когда он заявил, что привезёт  ещё и жену себе.  Е.И. ему сказала: «Найди лучше русскую».  На что он ответил: «Русская жена китайцу не подойдёт. Уж больно вы норовистые». Мама спросила папу, зачем Ванька-китаец уезжает.  Папа сказал: «Насчёт жены он, наверняка,  врёт.  Ты же видела, что он  с заимки бегает на соседний прииск. Там у него зазноба. Я точно знаю, что Ванька скупает золото у старателей,  скорее всего, его   туда повезёт, чтобы помочь своей многочисленной нищей  родне»   - «Так его же могут поймать на границе».  – «Ванька – не дурак, проскочит».  Рукодельница Ольга помогла Ваньке запрятать золотой песок в швы штанов и  рубахи.  Так же   он прятал его в унтах. Ольга  сказала, что  у него около фунта золотого песка и несколько маленьких самородков. 
      12 декабря. Проводили Ваньку  с каким-то обозом, идущим в Китай.  Он нас всех обнял, потрепал за волосы и даже прослезился.   Хоть и китаец, но хороший человек. Мы к нему привыкли, получая изредка  затрещины. Нам было жалко с ним расставаться. 
     15 декабря.  Вчера вечером папа приехал на санках не один.     Из санок поднялся  и на костылях поковылял молодой парень.  Они зашли в дом, папа сказал: «Это Николай с Надеждинского прииска. Он  успел повоевать».  Николая усадили за стол. Они с папой выпили по несколько рюмок. И мама  с Ефросиньей Ивановной стали его расспрашивать.  Он служил сапёром, а на прииске работал крепёжником, потому и попал в сапёры.  Ранило его в ногу, но есть надежда, что  нога  заживёт.  – «И что, ты опять пойдёшь воевать?»- спросила Ефросинья Ивановна.  – «Прикажут, пойду. А так, ну её к чёрту, эту войну. Немцы воюют хорошо. Их пушки стреляют точнее. Мы им не уступаем только винтовками. Наша трёхлинейка даже лучше их винтовок».   – «А ты в атаку ходил?» - спросила Ефросинья Ивановна. – «Не, я блиндажи строил. Пару раз отбивали атаку немцев». Он  переночевал у нас около печки.  А утром папа отвёз его на Надеждинский, где  жили отец,  мать и куча братьев и сестёр.
           25 декабря. Вчера наш новый наставник закона Божьего всех поздравил с наступающим Рождеством Христовым, призвал усердно молиться, слушаться родителей, уважать старших.  Хороший, кажись, дядька. Сегодня не надо идти в школу, у нас каникулы.  Мама по этому случаю испекла пирог из тайменя. Она вчера рано утром сходила на базар, помимо тайменя купила омулей на каждого по рыбке. А для  взрослых купила омулей с душком. Ольга спросила её, зачем есть тухлую рыбу. А Ефросинья Ивановна сказала, что медведь только такую  и ест, это полезно для нутра.  А нутро ребятишек ещё здоровое.
       1 января 1915 года. Вчера вечером посидели у ёлки, посмеялись, повеселились, встретили новый год и пошли спать. Подарки были всем одинаковые - леденцы в коробочке.
       3 января. Скромно отметили день рождения Володьки.  Ему 12 лет.
      10 января.  Колька на день рождения получил аж полтора рубля. Мы все вскладчину набрали  столько. Он положил их в свою копилку, хотя я его подбивал купить немного конфет
       11  января. Как быстро кончились каникулы. В нашем классе у двух девчонок на фронте погибли отцы. В Володькином классе у одного парня  тоже погиб отец. Появились калеки на улицах.  Наш  семинарист  каждый урок начинал с молитвы за российское воинство, и мы  это делали усердно и искренне. Он внушал нам, что  калекам и семьям погибших надо помогать, чем можем.  А папа выдал каждому из нас по полтиннику мелкими монетами  и сказал: «Если калека у церкви или ещё где просит милостыню, то обязательно давайте по 1-2 копейки.  Мы с Колей решили по-другому. Купили пастилы и конфет и отдали тем двум девчонкам из нашего класса.
      19 января. На Крещенье, действительно, ударили сильные морозы. Мы почти неделю не ходили в школу. Каждый занимался своим делом.  Натка умудрилась свалиться с печки. Она большая любительница поваляться там со своими куклами. Всем говорит, что это её дом.  Лида в первый раз попыталась встать и от радости написала на пол.  Ольга её поругала слегка . Но взяла тряпку и вытерла лужу.
     26 января. Морозы спали. Мы  снова начали кататься  на санках и лыжах. Впервые Лида на руках у Виталия прокатилась на собаках. Сначала визжала от страха, а потом от удовольствия.  Как всегда описалась.  Мы с Колькой попробовали порыбачить на реке. Но пробить пешнёю  лунку нам не удалось. Лёд был сильно толстый.  А на озере, наверняка, ещё толще.
 
     15 февраля. Пост.  Скоро масленица. Будем объедаться блинами. 
     27 февраля . Преподаватель закона Божьего каждый день напоминает, что идёт Великий пост. Но в нашем доме его соблюдает только Ефросинья Ивановна. Зато Пасху   мы все любим и соблюдаем её правила.
    10 марта.   Вчера Володька перед сном нам сказал: «А у Оли-то нашей жених появился. Ранец её со школы к нашему дому таскает». Мы с Колей этого парня тоже видели, но не подумали, что Ольга с ним дружит. Надо  к нему присмотреться. Зато  у Виталика появился враг, Яшка.  Они всё время дерутся.   Наш, конечно, сильнее, нам не надо его защищать, но Яшка такой настырный, такой напористый .
     14 марта. Учитель географии заставил нас  вычертить карты какой-то Австрии и Германии. Володька нам помог. У него книг на полке  уйма.  Он достал географический атлас и показал , где Австрия и Германия, где Санкт-Петербург и Москва, где мы.  Мы поразились, как далеко от нас война.  А Коля сказал: «Чо они с нами сцепились? Мы же такие большие». – А Володька ответил: «Вот сколько нашим солдатам надо ехать от Иркутска до фронта?  А австриякам и немцам гораздо ближе».  А Оля сказала, что она хочет  лечить наших раненых солдат.  Мы с Колей за карты получили отличные отметки.
     25 марта. Всё больше и больше стало появляться калек. В доме купца  Серебрякова открылся госпиталь.  Мама выделила  1  кусок  ситца, а Ефросинья Ивановна с Ольгой  целую   ночь  сидели и шили простыни.  А мы с Колей наутро до школы  отвезли их в госпиталь.  Ольга после уроков  с девчонками  из класса стала ходить в госпиталь и ухаживать за ранеными.  Кто мог, в том числе  и мы, стали  приносить в госпиталь продукты, в основном сахар, чай, масло, табак.
    5 апреля. Пасху отметили, как всегда, но более скромно. Три десятка крашеных яиц Ольга отнесла в госпиталь.  Мы спрашивали её, что она там делает.  – «Всё, что просят врачи и сёстры милосердия.  Каждое утро  один-два человека умирают в основном от гангрены». – «А что такое гангрена?» - спросил Виталик. – «Я не знаю. Но доктора так говорят. Вечером появляется батюшка и исповедует тех, кто этого хочет».
   10 апреля.  Узнали,  что у нас будет прибавление семейства. Папа за вечерним чаем сказал так: «Нам мы бы, Анна Павловна,  пора  остепениться. Их  же прокормить надо. А тут ещё и война».  Мама сказала, что если будет дочь, то можно и остановиться. А если сын, придётся продолжить. Стране нужны солдаты.  Мы все притихли. А ведь, правда, первый, кто пойдёт воевать, если война продлится,  будет Володька, а потом и мы с Колей. А папа сказал, что эта бойня долго продолжаться не может.  – «Вы  почитайте, что творится. Уже и аэропланы убивают людей. И танки какие-то появились. А что творят «максимы», косят людей сотнями».  Я спросил у Володьки, что такое «максим».   Он ответил, что это пулемёт, изобретён каким-то  американцем.
    15 апреля.  Вчера у нас опять собралась  кампания картёжников.  Они больше говорили о войне и политике, чем играли.  Пётр Петрович сказал, что французы допрыгаются со своими газовыми гранатами. Немцы им этого не простят. Они говорили, что нашей армии опять не хватает снарядов и продовольствия.  О том, что горных инженеров  не мобилизуют. Со всех приисков только три мастера пошли  на войну добровольно.
   24 апреля. Ольгин «жених» сдружился с Володькой и стал появляться у нас дома.  Покладистый, весёлый, вихрастый. И звать его Фома. Я  спросил Ольгу, с каких лет можно выходить замуж.  Я успел увернуться, а Колька  получил затрещину. Она же никогда до этого не дралась.  Может и правда замуж собралась.   Лида  встаёт и пытается ходить, но шлёпается на попу. Наташка постоянно крутится около неё.  Мы их обеих любим, хотя Олю тоже, но как-то по другому.  Ефросинья Ивановна нас постоянно хвалит, что мы не дерёмся  друг с другом.  А в школе к нам никто  не пристаёт, знает, что мы  всегда  дадим сдачи.  Правда, Яшка иногда досаждает Виталику. Чего он хочет, мы не знаем.  Его отец –мелкий коммерсант, а папа однажды сказал,  что он балуется спиртом, и когда-нибудь на этом крепко погорит.  Володька нам объяснил, что  он не сопьётся, а сядет в тюрьму за то, что спаивает  спиртом старателей.
            28 апреля. Сегодня у меня день рождения. Большущий подарок мне и всем преподнёс Ванька-китаец. Он вчера появился дома без двух передних зубов и с большой котомкой за плечами.  Он, действительно,  привёз, как и обещал, много шёлка, большой кирпич чая и много семян для огорода. Вечером за чаем он рассказал, что на границе много хунхузов, которые ему выбили зубы. И много спиртоносов. Папа его спросил: «А как дела с опием?» На что Ванька только пробурчал что-то невнятно и тут же выскочил из-за стола.  Папа обратился к Володьке: «Запомни, Ванька  употребляет опий. Не вздумай приближаться  к этой гадости.  Всю жизнь свою  загубишь».       – «А что ты об этом Ольге не говоришь?»- спросил Володя. – «Ольга не такая простодырая, как ты. Вон, она уже дружит с Фомой. А его отец горный мастер  на Тихонзадонском прииске. Приличная семья».    – «Папа, ты же дома почти не бываешь, откуда ты узнал о Фоме?».  – «На то у вас есть и мама,  и Ефросинья Ивановна».  А Ванька вовремя приехал. Скоро же на заимку отправляться. 
           3 мая.   Папа сказал, что третьего дня на Надеждинском прииске рабочие устроили маёвку. – « Как ни старались  управляющий, мастера и десятник уговорить их не бросать работу, ничего не помогло.  Кто-то ими, как и в 12 году,  умело руководит». В тот день прииск не выдал ни одного грамма золота.  Один оратор на этой маёвке заявил, что эту маёвку хозяин должен рабочим оплатить.
     10 мая.  Ванька-китаец засобирался на заимку один, не дожидаясь нас.  И заявил, что Нюрка, заженихавшись,  наверняка, забыла проверить пчёл.  Мама сказала ему, что она не женихалась, а вышла замуж.  – «Поезжай к своим пчёлам и дожидайся нас».
    16 мая.  Ольга неожиданно принесла в аттестате несколько четвёрок и, конечно, пятёрку по закону Божьему.  Как это у неё так здорово получилось? Она же вторую половину дня всё время проводила в госпитале.  Володька нам объяснил, что всем девчонкам,  кто работает в госпитале, учителя делают снисхождение.  – «Так мы же тоже помогаем там как можем.  А нам никаких снисхождений не делают».
    23 мая.   Весело отпраздновали Троицу.
   24 мая.  Папа приехал с работы, позвал нас четверых парней, развернул на столе свёрток и сказал: «Вот вам хорошая японская сеть. Давайте договоримся так. Всё, что в неё попадётся, вы солите, сушите, вялите и с любой оказией отправляете сюда в госпиталь». Мы дружно согласились. 
     28 мая. Володька принёс из госпиталя старую газету, где вычитал, что  в конце апреля немцы траванули англичан и французов  газом. Погибла почти тысяча человек,  остальные 9 тысяч  сильно отравились.  А Коля воскликнул: «Так они же  и наших  могут потравить! Папа был прав».
      1 июня. Мы на заимке.  Чуть было  мы не уехали без  мамы. Папа стал сомневаться, стоит ли ей в таком положении на заимку, она же не удержится, будет ковыряться в огороде, заниматься коровой и козами.  Мама помолчав, заявила: «А где я Лиду родила? От заимки до прииска, где живёт повитуха, совсем близко. Мне и Нюра поможет, и она, если что». А папа пошутил, что и Нюре, видимо, тоже нужна повитуха. И он, как всегда, не ошибся.  Нюра содержала хозяйство в порядке.  Тимофей освоился и даже меньше стал хромать. Зато с Ванькиными пчёлами случилась беда. Из 5 ульев  во мшанике  в двух  пчёлы задохнулись. 
      3 июня.  Накануне отъезда папа устроил нам форменный  разбор  наших успехов в школе.  Из всех нас отличником был Володька, даже по закону Божьему имел пять баллов.  За ним шёл Виталий, а мы с Колей нос в нос.  За то, что у нас трояки по закону Божьему папа нас не ругал.  А за четвёрку по арифметике сказал: «Если хотите стать инженерами, как я, то  все лето не забывайте решать задачи».  Мы пообещали.
       10  июня.  Приехали мама с Ольгой.  Ольга всего на две недели. У неё  была работа в госпитале. Ольга рассказала, что в госпиталь поступили солдаты и офицеры , отравленные  немецкими газами. Они отличались от раненых  худобой,  страшным кашлем, синюшными   лицами . Их   старались кормить лучше других, но они отказывались от еды. Несколько человек  вскоре умерли.  Некоторые говорили, что погибли  почти  2 тысячи, отравилось  около 9 тысяч. 
      12 июня. Ванька-китаец  решил, что пора делать первый укос и заставил нас всех взять литовки. У Володьки с литовкой дружбы не было. Он вместе с Ольгой  работал граблями.
 
      24 июня. Наконец,  Иван Купала. Сеть, которую нам подарил папа, Тимофей  осадил, и мы собирались на озеро за карасями.  А Наташка всё щупала воду в заводи, она у нас любительница поплескаться, училась плавать. 
      26 июня.  Новая сеть оказалась уловистой. За три тони мы набрали  три неподъёмных мешка карасей.  Ещё поймали  много щук.  И вернулись на заимку, поместили весь улов в ледник.    Мама с Нюрой долго совещались, отправить в госпиталь непотрошённую рыбу, или  сначала обработать.   Решили отправить Ольгу вместе  с  Ванькой-китайцем и рыбой на подводе.  Почти центнер рыбы   поехал в госпиталь.
      29 июня. Мы за эти дни наловили чуть меньше рыбы, чем в тот раз, но всё равно много.  Мама и Нюра потрошили её и складывали в ледник.  Ванька,  вернувшись, заставил нас собирать черемшу.
       6 июля. С утра  по всей заимке сплошная беготня. Нюра собралась родить. К вечеру мы узнали, что родилась девочка.  Стать крёстным этой малышки Тимофей попросил папу.  А крёстной -  подруга Нюры с прииска. 
  12 июля. Приехал папа. На двух подводах Нюра с Тимофеем и дочкой оправились в  приисковую церковь. Вернулись уже с Марфушей, крещёной по всем канонам. Эта Марфуша оказалась шибко писклявой.
     2 августа. Ильин день. Мы продолжаем рыбачить и набиваем ледник рыбой. Ванька-китаец на неделе отвезёт часть её в госпиталь.
 10 августа. Снова переполох. Мама родила  нам сестрёнку.  Помогала ей повитуха с прииска.  Крёстными  попросили  быть  горного мастера, хорошего знакомого Петра Петровича, а крёстной матерью    жену Петра Петровича.   Вскоре крестины состоялись  и  раба божья Надежда,  восьмая по счёту, вернулась из храма на заимку. 
     26 августа. Сегодня у Натки день рождения.  Папа приехал к вечеру и привёз ей подарок от всех нас, как он заявил. Мы накануне потрясли свои  копилки и  вот результат -  детский  велосипед.     И не какой-нибудь, а сделанный мастером с прииска. Папа  сказал, что всё, кроме колёс, сделано его собственными руками.  Освоение велосипеда кончилось для именинницы разбитым носом. Виталий пробовал  сам прокатиться и получил от Ваньки –китайца прутом по заднице.
     2 сентября . Пора сбора ягод и грибов.   В тайгу мы ходили во главе с Тимофеем. Он всегда носил с собой ружьё.  Клюквы в этом году народилось неимоверное количество.  Мы отправили в госпиталь целую бочку.  Там были очень рады.
      11 сентября.  Оля прислала записку, что нас могут позвать на учёбу раньше, чем обычно.  Нам это не понравилось.
   14 сентября. Неожиданно в обед приехал простывший папа. Он сильно кашлял, мама с Нюрой  пичкали его травами и  напитками из ягод. 
     18 сентября. Папа пролежал в кровати  3 дня. Вечером за столом собрались все, кто живёт на заимке.   И вдруг мама во время чая сказала, что теперь не  надо ждать пополнения нашего семейства . Больше не будет братиков и сестричек.  Теперь  только от Ольги, а потом и от остальных сестёр можно дождаться новых членов семьи.  А, может  быть, Нюра родит ещё не одного.
        Володька заявил, что, скорее всего, он раньше Ольги пожениться.  Мы с Николаем знали, что он  женихается с одной девчонкой из своего класса. Она дочка купца.  Вдруг папа рассмешил всех. Он заявил, что  и Ванька-китаец может жениться и плодиться. Ванька, как ошпаренный, выскочил из-за стола и выбежал из столовой.  Все дружно рассмеялись.  Мы знали, что Ванька иногда ночует на соседнем прииске.
      1 октября.  Нам пришлось ехать в школу. Как только наладилась санная дорога, на трёх розвальнях мы подались во главе с мамой и Ванькой-китайцем в путь.  Одни сани были полностью загружены  лесными припасами.
      10 октября.  Наша жизнь течёт как обычно.  Фронт от нас далеко.  Тайга, озеро и речка рядом.  Писать особо не о чем. Теперь только  школа, лыжи, коньки. Училка  русского языка  организовала   театральный кружок. Володька, Ольга и Николай в него записались и стали готовить концерт для раненых.  А меня назначили помощником  плотника, который в вестибюле госпиталя сооружает сцену.  Первый концерт для ходячих раненых прошёл вчера.  Солдаты были очень довольны. К лежачим  в палаты  «артисты» стали ходить  по очереди читать стихи и петь песни. Среди них был и Володька.   Виталий тоже имел успех  у раненых, прочитав басню Крылова «Ворона и лисица». 
      24 октября. День рождения Виталика.   Мы заранее знали, что  он получит в подарок.  Папа накануне проговорился, что заказал подарок аж в Петербурге. И вот-вот должна прийти посылка. Но, она так и не пришла.  Пришлось папе одолжить  бинокль у кого-то из друзей, чтобы вручить Виталию  именно в этот день.  Бинокль был хотя и поношенный, но очень хороший японский.
      28 октября. Виталий с подарком не расстаётся, носит его на груди и всё время куда-нибудь в него смотрит. Изредка нам с Колей даёт на минутку, но тут же забирает.  Вчера пришла посылка из столицы, но папа отдал новый  тому товарищу, у которого взял  японский  бинокль.
     2 ноября. Вчера к нам  нагрянул урядник с двумя городовыми. Они показали маме какие-то бумаги, перевернули в каморке  Ваньки-китайца, в которую он недавно перебрался, всё вверх дном. Ничего не нашли, но Ваньку увели с собой. Мама послала Володьку  к папе на прииск с известием об этом. Он вернулся с папой вечером.  Папа, поужинав, куда-то ушёл. Мы легли спать не дождавшись его.  Утром рано папа опять уехал.  Обычно он с нами разговаривал, что-то рассказывал, а тут он был молчалив и задумчив.
      5 ноября. Мама собрала кулёк с едой и, как только Ольга вернулась из школы, послала её  в  околоток   при полицейском  участке предать Ваньке еду.   Через час она вернулась, мы кинулись к ней с расспросами.  Нам было жалко Ваньку-китайца. Хотя он нас и гонял, мы к нему были крепко привязаны. 
         10 ноября. Передачи принимали  2 раза в неделю. И Ольга с Володькой по очереди их носили. 
        15 ноября.  Папа, приехав с прииска, весело заявил: «Завтра пойду Ваньку брать на поруки».  После ужина нас погнали спать, но мы подслушали, как папа рассказывал маме. Оказалось, что две недели назад в кабаке на окраине Бодайбо произошла пьяная драка. Даже кого-то порезали.  Драчунов забрали в околоток,  и один из старателей при допросе заявил, что продал несколько небольших самородков Ваньке-китайцу, на что и праздновал в кабаке. Если бы у Ваньки нашли золото, то и папа бы ему не помог.
   16 ноября.  Папа утром, действительно, вернулся в сопровождении Ваньки-китайца. Тот помылся в бане и пришёл в дом.  Папа ему  сказал строго: «Отправляешься на заимку на всю зиму. И чтоб носу оттуда никуда не показывал.  Но поедешь не один. Завтра привезут   двух раненых солдат, и ты увезёшь их на заимку. Передашь Нюре, чтобы она их хорошо кормила». Ванька был как побитый и не возражал.  Когда он ушёл, папа сказал маме: «Рыло у него в пушку. Он, наверняка, скупает золото, но  куда он его сбывает, я не знаю». Мама спросила: «Откуда у него деньги, чтобы скупать золото?» - «Он, прохвост, наверняка, снюхался со спиртоносами. Урядник с большой неохотой отдал мне его на поруки»
      18 ноября.   Вчера после обеда в нашем доме появились двое раненых солдат. Один был на костылях, у другого по локоть не было левой руки.  Они были совсем молодые.  Тот,  что на костылях, постоянно кашлял, он был отравлен газами.    А у второго  культя руки никак не заживала.  Мама   дала ему пузырёк с облепиховым маслом и велела мазать рану два раза в день.   Ольга накануне сказала, что в госпитале уже нет места для прибывающих раненых.  И легко  раненых и выздоравливающих  стали разбирать  люди по домам.  Этих ребят Ванька увёз на заимку.
      1 декабря. Зима завернула не на шутку.  Ни на коньках, ни на лыжах, ни на санках с собаками  не было желания в 40-градусный мороз кататься.  Несколько раз мы даже в школу не ходили из-за мороза.  У Колькиной лайки одно ухо подмёрзло.   Ей тоже мазали ухо облепиховым маслом. 
   26 декабря. Концерты в госпитале проводились регулярно. На  Рождество  училка решила показать  самодельную пьесу  силами наших «артистов». В этом спектакле участвовал только Володька. Ему досталась роль немецкого офицера, который по сценарию в первом действии издевался над нашими пленными солдатами, а в третьем попал раненым в плен, влюбился  в русскую девицу, но она его отвергла.  Мы все с нетерпением ждали постановки.  Но спектакль не состоялся. Володька то ли струсил, то ли, действительно, крепко простыл и лишился голоса. А замены ему не было. Учительница так расстроилась, но пообещала, что в Новый год представление всё же состоится.
  Забыл сказать, что Рождество встретили так же, как и в прошлом году.
    1 января 1916 года. Мама нас всех принарядила, отправляя в госпиталь на спектакль.  На той самой сцене, которую я помогал строить,  пьесу и разыграли. Яблоку негде было упасть, весь вестибюль был заполнен зрителями. Даже нескольких лежачих солдат принесли посмотреть спектакль.  У Володьки явно не было артистических способностей. Но, Ольга нам строго настрого  не велела его критиковать. А солдатам пьеса понравилась. Они хлопали,  смеялись, галдели.  В это же время  одна девчонка из седьмого класса в сопровождении гармониста ходила по палатам и звонким голоском исполняла  песни, от которых некоторые лежачие даже плакали.  Домой мы явились поздно ночью и пока шли шибко замёрзли.
    12 января.  Приехал Тимофей  с заимки. Он привёз  два мешка  кружков замороженного молока, несколько больших тайменей. Бочонок солёных хариусов.  Сказал, что Ваньку-китайца, видимо, наш отец крепко напугал. Он сидит спокойно, никуда не ездит, занимается хозяйством.  – «Ребята  освоились, поправились. Помогают по хозяйству.    Иннокентий  почти  перестал кашлять и  костылями  редко пользуется. А у  Николая не заживает  рана, всё время гноится. Как Нюра не старается, ничего не выходит».   Ефросинья Ивановна посоветовала  применять крепкий солевой раствор.
      14 января. В обратную дорогу Тимофея собирали мама и Ефросинья Ивановна.   Сани загрузили двумя мешками крупчатки, мешками гречки, пшёнки, сахара, чаем, специями,  флягой керосина и охотничьими припасами. 
     4 февраля. В школе у нас дела шли неплохо. Только Оле учёба давалась непросто.  Мы домашние задания делали быстро, а она сидела за уроками до самого вечера. Наташка проявила желание учиться читать и считать. Больше всего ей в этом помогал Виталий. Мы удивились, когда она взяла букварь и по слогам начала читать.  А подсчитывать палочки она научилась очень быстро.  Мама её интерес одобряла и хвалила их с Виталиком. Папа, увидев, как Натка пытается  читать, сказал: «Старайся, Таленька, мы тебя, может, в сентябре в школу отправим». Она шибко обрадовалась.
     16 февраля. Сегодня шустрая Лидия носилась по комнатам и разбила себе лоб до крови.  Но не плакала, подбежала к Ефросинье Ивановне и попросила её подуть на рану.  Та её умыла, чем-то помазала и успокоила.  А Надюха уже сидит в своей люльке и гулит.
     20 февраля. Папа приехал с прииска  вечером  и  за ужином  сказал: «Что-то непонятное творится  на фронте. Всё больше  раненых и инвалидов. С приисков забирают работников на фронт. Скоро может статься, что  добыча золота  резко сократится. Рабочих рук не хватает. Хозяин  на Ивановский прикупил  какую-то тепловую машину. Мастера пытаются использовать её на вскрышных работах, не дожидаясь весны. Может быть, что-то и получится. Тогда в оборот пойдёт не только рудное золото». Мы с Николаем уже понимали,  о чём папа говорит. А Володьке это было не интересно. Любую свободную минуту он проводил за чтением. А Виталька мечтал о той минуте, когда папа подарит ему ружьё,  и  он сможет охотиться.
    22 февраля. Папины друзья теперь собирались у нас редко.  Только Пётр  Петрович  часто к нам приходил.  В один из вечеров  он принёс  деревянный ящичек с  чёрными и белыми квадратиками и сказал, что это шахматы.   Такая коробка у нас была, мы играли  в шашки на щелбаны.  Самый больной  был от Володьки.  Пётр Петрович  расставил фигуры, за два вечера он научил  Володю, Колю, меня и Виталика делать ходы. Он дал нам книжечку под названием «Шахматные этюды». Володька её сгрёб и несколько вечеров колдовал над доской.  Мы этой игрой так увлеклись, что забывали про уроки. Поначалу Володька всех обыгрывал. Коля был тугодумом, каждый ход   ему давался тяжело.  У нас с Виталиком всё получалось быстро, но мы чаще других проигрывали. 
     28 февраля.  Перед самой масленицей мы соорудили из снега и льда большую крепость.  Сговорились с соседскими ребятами, что они  будут нападать на крепость, а мы будем её защищать.  Битва началась в обед. Мы заранее накатали много снежков и успешно отбивались.  Но, те схитрили, трое ребят зашли с тыла,  и началась  свалка.  Кое-кому из нас досталось крепко.   Мы признали, что нас победили.  Но, нас-то было всего четверо, а их  семеро.  Мама позвала всех за стол и напоила нас чаем с блинами со сметаной.
     4 марта. Кончилась весёлая масленица, наступил великий пост, который мы все дружно не соблюдали. За что на нас Ефросинья Ивановна косилась.  Пётр Петрович, узнал, что мы уже играем в шахматы, предложил нам устроить шахматный турнир и назначил очень заманчивый приз, аж рубль пятьдесят.  Научил нас, как его проводить, и мы его начали.  Никто   не сомневался, что чемпионом будет Володька.  Поскольку  фигур  у нас  было на одну доску, то  турнир  проходит не так быстро. Нам же ещё и уроки надо было делать.  Писать дневник некогда.
    12 марта.  Наш турнир растянулся на целую неделю.  Чемпионом неожиданно для нас всех стал Виталий. Он проиграл только одну партию Володе.  Но по очкам  оказался впереди всех. Вторым был Володя, а я оказался в хвосте.  Натка тоже пыталась научиться, но у ней пока не получалось.    А Лидка нам шкодила, подбежит и сбросит фигуры с доски. 
    16 марта. Володька однажды взял шахматы в школу, показал ребятам в своём классе. И началось   повальное  желание играть в шахматы.  Нашлись ребята, которые вырезали шахматные фигуры из дерева.  Книжонка по этюдам превратилась в тряпку.  Директор  хвалил  Володьку на все лады. Хулиганства  стало намного меньше.
     25 марта.  Сегодня в школе финал  шахматного турнира.  Нас в  нём нету. Чемпионом старших классов  стал Вениамин Изотов-сын богатого купца.  Он получил  в награду 5 рублей. В средних классах чемпионом стал его брат Игнат. Он получил 2 рубля с полтиною.  А по  младшей группе  первым  стал одноклассник Виталия Семён  Дятлов - сын горного мастера и получил  полтора рубля. 
   1 апреля.  Сегодня с утра закапало с крыш.  Мы все вспомнили, что весна  и  скоро каникулы.   Ефросинья Ивановна погнала нас прибирать двор.   Виталий заявил, что следующий конкурс по шахматам он выиграет. И любую свободную минуту наш гроссмейстер сидит за шахматами. Мы с Колей получили  от мамы полтора рубля на покупку ниток и грузил для починки сетей и бредня.  Папа  всё время ходит хмурый и говорит маме, что не хватает  рабочих. Появилось много горлопанов,  которые шныряют по баракам для рабочих и мутят народ.
 9 апреля. Пасха.  Сегодня мы опять давали концерт в госпитале. Он весь забит ранеными. Они лежат даже в коридорах. Все девчонки нашей школы по очереди дежурят  там.  Не хватает бинтов и многих лекарств, как говорит Ольга.    Все жители, кто мог, в том числе и мы, передали в госпиталь для каждого  раненого торбочки с куличами и крашеными яйцами,   Ефросинья Ивановна  осветила их  в церкви. Впервые нам досталось всего по одному яйцу.
      28 апреля.    Сегодня я получил рубль двадцать в честь моего дня рождения. А вечером, когда приехал папа, мы собрались на чаепитие. В середине стола стоял  торт, испечённый мамой. На нём было  11 горящих  свечек, которые я  одним выдохом погасил. Все радостно загалдели. А папа сказал: «Ты, Гоша, молодец». Такие слова папа не часто произносит.
      2 мая. Вечером приехал папа и рассказал, что рабочие почти всех приисков вчера устроили  «маёвки». Они собирались  вместе и выдвигали свои требования хозяевам: восьмичасовой рабочий день, повышение заработка,  оплачиваемый отпуск. В этом году, как говорил папа, они были более организованы, пьяных почти не было, ими явно кто-то руководил.  Несколько хозяев приисков уехали от греха подальше, опасаясь погромов.
     15 мая. Так долго не писал, мы все поголовно, кроме мамы, папы и Ефросиньи Ивановны, сильно болели.  Мама уверенно сказала, что заразила нас всех Ольга, подцепив эту болячку в госпитале.   Многие раненые там  болели корью. Четыре дня мы все валялись  в жару, температура у всех была  39. Кроме клюквенного морса мы ничего не могли есть. Все осунулись.  Ефросинья Ивановна пришла из церкви и сказала, что в городе все поголовно болеют.  А  в какой-то семье умерла девочка.
     28 мая.  Про болезнь мы уже все забыли. В школе нас аттестовали. Наши успехи остались прежними. Мы все, кроме Ольги, хорошо учились.  Началась подготовка к выезду на заимку.  Свой рубль я потратил на крючки, лески и грузила.
     1 июня.  Мы уже на заимке, все  кроме Ольги. Она нужна в госпитале.  Её там очень хвалят  и даже платят небольшое жалование.   А здесь всё как всегда. Хозяйство в порядке. Коровы, овцы, козы, собаки, куры целы и здоровы. Иннокентия опять забрали в армию, но не отправили на фронт, определили  в хозчасть. А Николай продолжал жить на заимке, он помогал  Ваньке - китайцу на пасеке, Нюре по дому, привык управляться одной рукой. Тесал  топором   брёвна.   Ванька  подыскивает ему невесту. Сам Николай из-под Читы.  Там у него одна мать.
     3 июня. Первый выход на природу  за черемшой. Почти ничего не нашли. Ещё рано, слишком ещё холодно.  Но на реке уже прошёл ледоход и в заводях можно ставить сети.   На озере ещё кое-где держался лёд.
      6 июня. Первый улов на реке не удался, почти ничего не поймали. И поняли почему.  Сети надо было ставить ближе к стремнине, все косяки шли в верховье. Сегодня  мы сети поставили по-другому.  Володька в этом деле участия не принимает. Ему подавай только книги.  Он привёз с собой  целую связку новых.  А Виталик от нас не отстаёт. Он ловко   таскает хариуса  удочкой.  Мама его хвалит, в ужин  мы все едим вкуснятину из хариусов. 
     11 июня. Однажды вечером, когда дома был папа, говорили о том, как помочь Николаю обустроиться здесь же на заимке.  Место для усадьбы вокруг было полно.  Папа сказал, что  наймёт 2-3 рукастых  мужиков с прииска, чтобы срубить избу для Николая.  К следующему лету изба должна быть готова. И к Николаю смогут приехать мать и невеста.  Через 3 дня  прибыли 3 мужика и работа закипела.  Николай  тоже  старательно ловко орудовал топором  здоровой рукой.  Нам  велели собрать в тайге несколько мешков мха.  Работников кормили сытно, но и они старательно работали с раннего утра до позднего вечера.
     18 июня.  Сруб избы для Николая готов. Он будет стоять до весны. А потом  покроют крышу и поставят печь.  Уже своими силами Тимофей, Николай и Ванька-китаец  доведут дом до ума.  Рассчитался за работу с мужиками папа. А Николай папе сказал: «Как же я с Вами буду рассчитываться, Иосиф Абрамович?» Папа ответил: «Ты воевал, защищая нас,  а мы обязаны тебе помочь. Пока я могу, я буду  это делать».
     24 июня . Сегодня  праздник. И прежде всего для Наташки. Иван Купала. Теперь ей разрешено купаться в заводи, но вода ещё холодная.  Зато наши с Николаем труды увенчались  большим уловом. Помимо щук, линей, язей попалось несколько приличных жерехов. Нюра их тут же присолила и на другой день вся наша компания с удовольствием их ела. Всю остальную рыбу поместили в ледник. 
      29 июня. Только мы с Колей собрались  на озеро, Ванька-китаец заставил собирать черемшу.  А потом начались нелюбимые дела на огороде. Тут и Володьке не удалось  отвертеться.   Мама с Нюрой как всегда поручили нам прополку, полив, окучивание.   Заниматься этим было скучно и противно, но никуда не деться. 
     3 июля. Наконец , мы втроём подались на озеро с ночёвкой.  С нами был и Егор с ружьём.  С собой мы взяли хлеба, здоровый  кусок сала, сахар, заварку и крупу.   Успели вечером расставить сети. У костра сварили  двух рябчиков, которых подстрелил Егор, крепко наелись и легли спать в шалаше.  Гнус зверствовал.  Мы от него спасались дымом костра и дёгтем.  Рано утром мы с Колей поплыли проверять сети. В каждую набилось много золотистых красавцев карасей, каждый  весил не меньше полкило. Нам пришлось  оставить одну сеть не выбранной. Мы боялись, что лодка не выдержит веса рыбы. Пришлось возвращаться ещё раз.  В третьей сетке было ещё больше карасей.    Подъезжая к берегу, мы услышали выстрелы. Видать Егор опять нам принесёт рябчиков.  Но, готовить еду было некогда. Надо было срочно доставить улов на заимку.  Мы набили  небольшую торбу  кг  на 5  карасями, повесили её на Виталия и отправили его на заимку за Ванькой-китайцем и Николаем. Пойманную рыбу мы сами унести не могли.  Часа через два появилась троица во главе с Ванькой-китайцем.  Распределив груз,  мы подались домой.  Нюра, увидев  столько рыбы, всплеснула руками:  её же надо потрошить и закладывать в ледник.  А мама нас всех хвалила. Мы до вечера потрошили рыбу, присаливали её и заложили в ледник. С первой же оказией она отправится в госпиталь.
      15 июля. Настала пора сбора малины, черники, земляники.  Малины надо собрать много. Мама сказала, что мы её высушим, и большая часть  пойдёт раненым.  В этом году, кажется, будет хороший урожай кедровых орехов.  Папа сказал, что немцев крепко потрепал генерал  Брусилов.  Их наши  даже в отместку  потравили газом.
     20 июля.   Много  работы,   рано встаём  и поздно ложимся.  Писать особо некогда.   Лида и Надя подросли.  Иногда дерутся    друг с другом из-за кукол и тряпочек.  Наташка их мирит, а иногда и поругивает.   Мы их всех трёх любим,  балуем иногда лишней конфеткой, свежей ягодкой и свистульками, которые сами делаем.  Нюрина  дочка  во всю  бегает по комнатам.  И Наташка взяла и  над ней шефство. Показывает картинки  из книжек.  Девчонка  любопытная, везде лезет.  Как-то мама вечером нам сказала: «Нюра и Тимофей  вам не прислуги, а хорошие наши помощники. Вы должны относиться к ним с уважением». 
    22 июля. Наша Натка накупалась так, что покрылась чирьями. Слава Богу,  скоро Ильин день.  И купаться ей запретят.   Мы опять  несколько раз порыбачили  очень удачно.  Ледник почти полностью забит рыбой.  Ванька-китаец на днях повезёт её в Бодайбо.
    4 августа. С Ванькой - китайцем из Бодайбо неожиданно приехала Ольга.  Оказывается, она собирается в сентябре в Иркутск поступать на  курсы сестёр милосердия. Твёрдо решила стать врачом. Если она поступит, то мы  нечасто будем её видеть.   Колька мне втихаря  шепнул:  «А ты видел,  что у  Ольги титьки уже  большие?»  - «Да, я тоже это заметил. Интересно, когда она замуж соберётся? Она же видишь, какая дылда,  на целую  голову выше Володьки».   – «Так она же стройная и красивая».
    16 августа. Позавчера был  день рождения Лиды, но накануне папа предложил дни рождения Ольги и Лиды отмечать  15 августа.  Лиде пока было всё равно. А Володька нам сказал: «Вытряхайте свои копилки, и всё,  что мы имеем,  подарим Ольге. Ей в Иркутске пригодится».  Никто не возразил. Набралось  больше трёх рублей. А мама  добавила своих.  И выдала Ольге от нас всех  пятирублёвую монету золотом.  А Володька пошутил, что на эту монету она может даже козу купить.
   26  августа. Наташке  6 лет.  Она заявила, что в сентябре пойдёт в школу. А её  нянька Виталий сказал, что в школу идут в 7 лет.  Но она  заявила, что папа ей обещал, что если она научится читать и считать, то он её отправит в первый класс в этот раз.  И заревела.  Эта непоседа, действительно, уже умела читать, писать и считать.  Она научилась даже вязать. Никто не видел её долго сидящей  без дела.  Она была как юла.  Постоянно ходила в ссадинах и синяках, то и дело   ей мазали  раны и царапины.
     1 сентября. Накануне приехал папа и сказал, что в гимназии новый директор.  Он не дал разрешения   задержаться всем  ученикам на  заимке.  Мы   были расстроены. Ведь оставалось ещё много работы, а главное, сбор кедровой шишки.  – «Вы шибко не расстраивайтесь, я что-нибудь придумаю, - сказал папа,- а кедровые орехи  нужны не только нам, но и в госпиталь».
     3 сентября. Мы ещё на заимке. Папа приехал и сказал, что  всем успевающим  ученикам  дана отсрочка до 1 октября, чтобы они участвовали в заготовке  клюквы, брусники, грибов  и кедрового ореха для раненых.
     15 сентября. Мы  собираемся  в тайгу  на целую неделю. Ждём,  когда  подует сильный ветер и свалит шишку на землю.      Собрались Тимофей, Николай однорукий,  Володька,  мы с Колей и Виталик.  Бригаду возглавил Ванька-китаец.
   28 сентября.   Вчера вечером мы вернулись с промысла.   18 и 20  два дня бушевал ураган с дождём. Иногда даже летали снежинки, но тут же таяли.  21 сентября мы отправились   в поход с кобылкой, навьюченной припасами,  и двумя лайками.  Тимофей   взял ружьё.    Гнуса почти уже не было.  До заветного Ванькиного кедрача шли почти полдня.  На поляне поставили три шалаша, оборудовали кострище. Тимофей с Ванькой пошли на разведку.  Ванька скоро вернулся довольный.  Сказал,  что урожай хороший. Тимофей  где-то вдалеке стрелял. Вернулся с  четырьмя рябчиками. Мы быстро  их ощипали, а шурпу варил сам Тимофей.
          Всего  натаскали к лагерю 40 мешков шишки. Придётся вывозить её в три  раза. Ванька-китаец остался сторожить с двумя собаками, остальные,  навьючив на себя  кто, сколько может, подались на заимку.   Тимофей дал ночью отдохнуть кобылке, а утром опять подался в тайгу.
        1 октября.  Как ни грустно расставаться с заимкой и тайгой, но  мы едем учиться.  Натка едет  с нами. Ещё неизвестно, примут ли её в школу.  Первые два мешка чистых орехов поехали с нами в Бодайбо.  Встретившая нас Ефросинья Ивановна даже прослезилась, заявив, как мы все здорово выросли за лето.
        4 октября.  А Натка наша попала в 1 Б класс и сидит на первой парте. Из школы её забирает Виталий.  А в школу мы идём всей гурьбой впятером. На днях получили письмо от Ольги. Она поступила  на курсы, живёт  у  подруги мамы по приюту.  Фома пару раз интересовался, как там живёт Ольга.  А потом приклеился к  Женьке однокласснице.  Володька об этом написал Ольге. Та никак на это не ответила. 
       16 октября. Мама с Ефросиньей Ивановной собирают посылку Ольге.  Положили вяленое мясо, сушёную рыбу, сушёные грибы, ягоды, кедровых орехов.  Папа сказал, что сослуживцы едут в Иркутск, могут захватить посылку для Ольги.
       24 октября. Свой день рождения Виталий начал с выступления в госпитале в составе школьных артистов.  Он читал стихи Пушкина и Лермонтова. Концерт прошёл хорошо. Все  были довольны, и ребята, и   раненые.  Мы с Колей тоже участвовали как помощники, приносили и уносили со сцены   всякую всячину.  Вечером, как всегда был торт с 10 зажжёнными свечками.  Подарили ему   деньги, набралось два рубля.
      4 ноября. К папе приехали друзья. Они ужинали, беседовали, а потом сели играть в карты.  У них возник спор. Володька слышал его и сказал нам, что на фронте немцы опять наступают.  Николай Иванович сказал, что ничего у них не выйдет.  А Пётр Петрович говорил, что   на фронте у наших не хватает снарядов, солдат плохо кормят, воруют безбожно. – «А посмотрите, как обнаглели хунхузы. Я своего китайца загнал на заимку. Так и туда пару раз эти бандиты наведались»,- сказал папа.  – «Ты смотри, Иосиф Абрамович, с твоим китайцем  можешь попасть в большие неприятности»,-  отметил Пётр Петрович. Они ещё  долго спорили. Но Володька уже не слышал их разговор.
    20 ноября.  Прошёл второй шахматный турнир в школе.  Виталий своё слово сдержал, стал чемпионом в средней группе.  Получил приз  - книжку   Сабанеева «Охотничий календарь».   Он несколько дней не расставался с ней, изучал  пристально и заявил нам, что станет охотником.  А мама сказала: «Я согласна. Будем питаться дичью и носить собольи шубки».
     19 декабря.  Пишу редко,  потому что много задают уроков и помогаем в госпитале, ходим через день  в основном  колоть дрова.  Сегодня  мы дома.
       25 декабря. Рождество Христово.  Ударил сильный мороз, и мы не ходили в школу. А Ефросинья Ивановна всё же ходила в храм. Теперь она ходит с палочкой, немного сгорбилась.  Мама попросила Володьку проводить её до церкви, но она отказалась от помощи.
    28 декабря. Приехала на каникулы Ольга с  нашей троюродной сестрой   Наташей, которая живёт в Иркутске.  Её отец –крупный скотопромышленник.   Ольга слегка осунулась и ещё подросла. Её подруга весёлая, всё время хохочет.  Она стала украшать елку , Натка  подавала ей игрушки, а та неловко повернулась и свалила на себя елку. Хохоту было много. К папиному приезду всё было готово.  Каждого из нас он расспросил, как мы закончили учёбу,  чем  занимаемся  в госпитале.  А Володьку пожурил за то, что он   плохо ухаживает за своей собакой.  Ему, видимо, об этом сообщила Ефросинья Ивановна. И, правда, Володьку кроме книг ничего не интересует.  Ольга сказала, что они с Наташей   и другими слушательницами курсов ходят на  станцию и проводят  обходы теплушек в   эшелонах,  идущих на запад, выявляют больных и оказывают им помощь. А некоторых снимают  с  поезда и увозят в госпиталь
    Папа  всем привёз подарки. Ольге достались золотые  часики-медальон. Остальным красивые коробки  конфет. Ефросинье Ивановне серебряную цепочку для крестика, а маме золотую. Папа сказал, что закончил большую работу по стыковке штреков, и хозяин расщедрился на большое вознаграждение.
    2 января 1917 года. Новый год встретили весело, сытно. Младшие водили хоровод вокруг ёлки. Ими занималась Наташка  большая.  Катались с горки на санках. Как всегда Натка, разбила себе нос.  А мой Рыжик её облизывал. Вечером играли в жмурки. Когда водил Володя, Наташку не мог найти.  Пришлось ему несколько раз подряд    водить. Оказалось, что Натка пряталась у мамы под юбкой. И когда она оттуда вылезла, все хохотали. А Ефросинья Ивановна даже прослезилась и сказала: «Надо же какая шустрая и хитрая. А Вы, Анна Павловна, нарочно  такую юбку надели?»   
      27 февраля.  Незаметно пролетели дни до масленицы.  На этой наедимся блинов. У Ефросиньи Ивановны впереди тяжёлые дни, великий пост.  Мама тоже  собирается поститься, хочет похудеть. Папа над ними посмеивается.  Натку в школе хвалят. Учительница говорит: «Смышлёная  девочка». Мы с Колей хорошисты. А Виталий отличник. Володька, как и Ольга  когда-то,  не дружит с математикой.
       Картёжники постоянно обсуждают дела на фронте.  Папа  как-то вечером сказал имя  Григория  Распутина: «Этот проходимец  до добра  царя не доведёт».  – «А кто он такой?  - спросил Володя. – «Какой-то блаженный. Втёрся в доверие к царице и вроде бы лечит наследника Алексея».  – «Что плохого, что он блаженный? Это же святые люди»,- спросила Ефросинья Ивановна. Папа грубо оборвал её: «Ваши святые люди много кого погубили».  Потом он рассказал маме, что снабжение приисков продовольствием  никудышнее. Рабочие недовольны. Среди них шныряют провокаторы.   – «Чует моё сердце, что ничем хорошим это не кончится».
     5 марта. Папа приехал  в обед. Был взволнован и сообщил, что   что-то в Петербурге неладное твориться. – «Вроде бы царя свергли». Ефросинья Ивановна от этих слов охнула и сказала: «Как же мы без батюшки-царя жить будем?». Мама  сидела удивлённая и молчала. Папа сказал: «Нечего было ему ввязываться в эту бойню».
     6 марта. В школе нас собрали в  актовый зал,  и директор заявил, что император Николай второй  отрёкся от престола.   Государственная Дума назначила Временное правительство.  Он строго на нас посмотрел и ушёл. Вечером папа   огорчённо сказал: «Трусоват оказался наш царь. Разве можно менять власть, когда идёт война. Теперь немцы попрут».
      10 марта. В Бодайбо от последних событий ничего не поменялось.  Мы продолжали ходить в школу, в госпиталь, катались на лыжах, коньках.  А вот на приисках, как говорил папа, творилось что-то неладное. Рабочие больше митинговали, чем работали.  Золота  в казну поступало всё меньше и меньше.
    16 марта. Однажды Ефросинья Ивановна, придя из города сказала: «А керосиновая лавка  закрыта. Нам бы надо закупить кое-какие продукты  и товары, пока они не исчезли». А мама ей ответила, что посоветуется с папой.
    20 марта.  Папа   сказал маме, что Ефросинья Ивановна мудрая. – «Надо кое-что запасти. Не жалей на это деньги».
  25 марта. Сегодня воскресенье. С самого утра мы со списком, составленным мамой, во главе с Ефросиньей  Ивановной пошли  в лавки  закупать продукты.  Перво-наперво, купили   пуд соли,  полтора пуда  сахара,   5 фунтов  чая, всяких специй. Всё это на санках увезли домой.  Со второго захода купили   два мешка  муки, два картонных ящика макарон.  С третьего захода 3  мешка круп:  гречки, пшёнки и перловки. К концу дня в лавках уже было не протолкнуться. Мы крепко устали.  Благодаря Володьке, который с мешками управлялся очень ловко, весь товар доставили домой в целости и сохранности. Вечером мама сидела и считала, сколько потрачено денег.  Всего  ушло на это 30 рублей ассигнациями.  А лавочник, который продавал чай   и специи, потребовал расплатиться золотыми монетами.  А сдачу сдал ассигнациями. Хитрющий гад!
       29 марта. Впервые  перед уроками нас не заставили петь «Боже, царя храни».  Всё остальное было по-прежнему. Керосин в лавке появился. Мы тут же купили его 2 фляги и на санках привезли домой.
       1 апреля.  Сегодня день  дурака. Первый  апрель никому не верь. На сей раз Натка всех обманула. В фантики от конфет завернула  камушки и угостила.   Виталий чуть не сломал зуб и дал ей затрещину.  Оля прислала письмо.  Сообщила, что в Иркутске начались перебои с хлебом. У нас пока всё нормально.
  10 апреля.  Началась оттепель. На санях не поедешь, на санках не покатаешься. Ничего интересного.
 28 апреля. Сегодня мне 12 лет.  Вечером пили чай и ели торт. В копилку положил полтора рубля.  Пригодятся для рыбалки.
  2 мая.  Папа приехал поздно вечером и рассказал, что на всех приисках опять были маёвки.  –  «Создают какие-то советы, комитеты и прочие. Постоянные стычки с полицией.  В наглую ругают хозяев приисков. И нам достаётся. Китайцы – спиртоносцы  во всю  орудуют, меняя эту жидкость на краденое золото». 
     10 мая. Не можем  дождаться, когда поедем на заимку.  На этот раз  Володька  с нами не поедет.  Он сдал экстерном  за седьмой класс ещё  три года назад, а сейчас заканчивает 10 класс. Хотя папа и не доволен, но Володька поедет в Томск поступать   учиться в университете на юриста.
     28 мая. Проводили Володю в дальнюю дорогу.  А завтра и мы подадимся на заимку. За нами должен приехать Тимофей на двух подводах.  Мы уже собрали свои вещи.  Дороги ещё не просохли, хотя весна в этом году ранняя.
    3 июня. Нас лаем встретила свора собак.   Нюрина дочка здорово подросла.  Со дня на день ждали приезда матери Николая и его невесты.  Дом  для них ещё не достроен, но печник с прииска уже кладёт русскую печь.  Ванька - китаец шибко поседел, даже бородка стала седой.  Он сокрушался, не увидев Володю. Тот что-то должен был ему привезти, но, видать, забыл своё обещание.
   6 июня. Перво-наперво, мы с Колей и Виталием, нам помогал и Николай, починили наши сети.  Ледоход прошёл три дня назад. И хотя вода была дико холоднющей, поставили на реке две сети. Они простояли ночь и  кроме нескольких  окунишек  ничего не попало.  Надо ждать начала нереста.
    12 июня. Сегодня помогали Ваньке-китайцу выставить ульи на пасеку.  Натку  за попку укусил гусь.  Она не плакала и сказала: «Будет приставать, отрублю ему голову». Решительная наша сестрёнка.  А Лидка с Надькой, как на верёвочке привязанные,  ходят за Наташкой. Ей это не очень-то нравится.
  24 июня. Иван Купала. Для нас всех и, особенно,  для Наташки настала пора законно плескаться в заводи.  На дворе жара, но вода ещё очень холодная. Комары и мошка одолевают. По приметам  будет хороший урожай ягод и, может даже, шишки.
   1 июля.   Тимофей, который не выпускает самокрутку изо рта,  по секрету нам с Колей сказал: «А ваш братишка покуривает». Мы обалдели. В нашей семье  курил только папа.  Мы все по очереди пробовали, но нам не понравилось. Поймав Виталия в огороде,   я спросил: «Ты что? Куришь?».  – «Так я от комаров спасаюсь дымом», - заявил он.  – «А где табак берёшь?»  - «У Тимофея выпрашиваю. А иногда у Николая. Вы только маме и папе об этом не говорите».   Мы с Колей решили, что раз он от комаров, то и пусть. А доносительство в нашей семье не одобрялось.
       10 июля.  Папа  за ужином сказал, что   в столице  поменялось правительство. Во главе стал какой-то Керенский.  А немцы продолжают наступать. 
    20 июля. Приметы начинают сбываться. Малины уродилось  много. Ванька погнал нас на сбор малины и черники. А хата для Николая и его семьи почти готова.  На следующей неделе  их с  Настасьей венчают в церкви.   А Ванька присматривается к матери Николая Агафье, вдове.   Она  чернявая, стройная, спокойная  и очень работящая.
      29 июля. Воскресенье. У нас на заимке праздник. Сразу два события. Свадьба  и новоселье Николая.  Им подарили рыжего кота, которого пустили в хату впереди всех. А папа  дал им беспроцентную ссуду  100 рублей на обзаведение. Застолье было весёлое и обильное.
     2 августа. Рыбалка идёт успешно.  Ледник набивается рыбой. Заготовили много ягод и грибов.  Все печки на заимке заняты их сушкой.  Радостная весть пришла от Володи. Он принят в университет.  Папа как-то сказал: «Ну, вот. Разлетаются наши птенцы по  разным весям. А кто же будет осваивать мою профессию?»  Мы с  Николаем в один голос  заявили, что пойдём по его стопам. Он чуть не прослезился и сказал: «У вас все задатки для этого. С математикой вы дружите. Но, загад не бывает богат.  Поживём - увидим».
    10 августа.  А сегодня праздновали  Надин день рождения. Ей два года.  В отличие от Наташки и Лиды у Наденьки какой-то странный цвет волос, она хрупкая, худенькая и молчаливая.  На всех смотрит исподлобья и мало смеётся. Ванька - китаец сказал, что из неё вырастет строгий судья.
     14 августа.  Лидке три года. У неё наклонности странные.  Ей нравится   возиться  с курами и собаками.  Мой  Рыжик её очень  любит, позволяет ей творить над собой всё, что угодно.
     15 августа. Папа послал Оле от всех нас поздравление по телеграфу. Ей  16 лет. Взрослая барышня.  Перед отъездом на заимку к нам заходил Фома и сказал, что едет  в реальное училище в  Читу, что переписывается с Олей и хотел бы и с нами не порывать связь.
      26 августа.  Наташкин день рождения.  Отметили как обычно тортом со свечами и рубль пятьдесят в копилку.
       8 сентября. Получили письмо от Володьки. Он снимает угол у какой-то дальней родственницы мамы недалеко от университета.  Занятия в университете совсем не такие как в школе. Им с утра читают лекции доценты и профессора, дают задание, что надо к следующим занятиям прочесть. А книжки все в библиотеке. Он жалуется, что почти не бывает на свежем воздухе.  Виталий, послушав его письмо, сказал: «И на фига мне такой университет. Я лучше останусь в тайге. И буду охотником».  Коля заметил: «Ты ещё дождись 12 лет. Тебе папа обещал купить ружьё, вот тогда с цыгаркой в зубах и ружьём можешь подаваться в тайгу».   Мы все рассмеялись. Он на нас обиделся.  Мама поручила  Коле, у которого  красивый почерк,  ответить Володе. И он исписал целых  2 листа.  Маме понравилось,  и  она обещала с первой же оказией  отправить письмо в Бодайбо для пересылки в Томск.

     20 сентября.  Без Володьки собирать  шишку и перевозить её оказалось намного труднее. К тому же Ванька-китаец  приболел.   Нам пятерым  пришлось  работать  в тайге целую неделю.  Совсем не хотелось расставаться с заимкой, рыбалкой, парным молоком, свежим хлебом из русской печки.
  10 октября. Не зря мама, папа и Ефросинья Ивановна заставляли нас таскать тяжеленные  санки с мешками  и коробками.  Керосин в лавке отпускали редко. Исчезли чай и специи. А на руки стали выдавать муку и крупы не мешками, а килограммами. И то не всегда.
    20 октября. Мы втянулись в учёбу. Опять помогаем в госпитале, но обстановка  там поменялась.   Раненые солдаты  хмурые, начальство сердитое. Кормить стали намного хуже.  Произошёл какой-то скандал. Вроде бы всё, что народ приносит в госпиталь, до раненых не доходит.  Но, мы-то знаем, что наша рыба   ребятам на койках   достаётся. Может, что другое воруют.
      24 октября.  Нашему курильщику сегодня 11 лет. Комаров уже и в помине нет,  и Тимофея с его самосадом  рядом  нету, а он продолжает  курить.  Таких курильщиков в школе полно. Табак он выменивает на  старые рыболовные снасти.
     29 октября.  В обед неожиданно приехал папа  и с порога заявил, что Временное правительство свергнуто и власть  захватила   партия социал-демократов во главе с большевиками.  Руководители  у них  Ленин и Троцкий.  – «И что же будет?» -  в тревоге спросила мама.  – «Ничего хорошего не будет, - уверенно ответил папа, - эти горлопаны  свалили царя, а теперь  дерутся за власть, когда надо защищать страну». Он обратился к нам: «Вы, ребята, уже взрослые. Я вас очень прошу,  не  связывайтесь ни с кем, кто будет вас приглашать на какие-то собрания, сходки и тому подобное.  А ты, Анна Павловна, скажи, сколько у нас осталось денег ассигнациями? Надо их  тот час же обменять на золотые монеты. И Вам, Ефросинья Ивановна,  то же самое советую сделать».
      10 ноября.  Приехал папа   и рассказал, что хозяева приисков собрались   и решили не участвовать ни в каких политических интригах, а заниматься своим делом.   С любыми советами, которые начали,   как грибы расти   вокруг приисков, не контактировать.   Почти шёпотом он сказал маме: «А два хозяина уже убежали в Китай, бросив всё на произвол судьбы. Ко мне  в конторку пришли  знакомые мне представители рабочих и предупредили, что  нас, горных инженеров,  никто не тронет. Ребята были трезвые, вели себя уважительно. Но, что-то тут не так, Анна Павловна. Как бы не пришлось нам бежать на заимку. Так что будьте наготове».
     20 ноября. В школе ничего нового не происходило.  Но чувствовалось что-то не то. Учителя ходили хмурые, невесёлые.  А вот в городе было  совсем   тревожно. Убили двух полицейских. Куда-то исчез урядник. Об этом  кто-то по секрету сказал Ефросинье Ивановне в церкви. В госпитале  тоже случилась  непри ятность.  Солдаты избили  завхоза, якобы поймали его с двумя торбами продуктов на выходе из госпиталя.
  25 декабря. Рождество в этом году невесёлое. В канун Рождества мы все узнали, что винный магазин Зуева разгромили неизвестные люди.  Папа приезжает  теперь даже среди недели. Перестали  собираться для игры в карты. Всё чаще  в то одной, то в другой лавке исчезают продукты.  Как-то мама сказала  Ефросинье Ивановне: «Надо  экономно расходовать  муку и крупы. У нас запас мороженой рыбы, много квашеной капусты, молока, но мало муки, круп, масла и сала. Не известно, как будет дальше». Ефросинья Ивановна, услышав это, запаниковала.
       3 января 1918 года. От Ольги и Володи давно не было писем. Папа отбил телеграмму Володьке, поздравил его от всех нас с днём рождения. Новый год прошёл невесело. Мы не строили крепостей  и не веселились, как прежде.  Каникулы прошли скучно.  Катались на лыжах и коньках.
    10 января.  Коле 13 лет-чёртова дюжина.  Мама за чаепитием сказала нам: «Если начнутся беспорядке  в городе, то я вас в школу не отпущу. Наташка при этих словах даже заплакала. Так она любила ходить в школу.
      14 января. Придя в школу,  мы не могли поверить своим ушам. Нашего дьячка  выгнали из школы и отменили уроки закона Божьего. С этой радостной вестью мы примчались домой.  Ефросинья Ивановна, узнав, тут же отправилась в церковь. И, вернувшись, заперлась у себя в каморке, не вышла даже на ужин. А мама сказала: «Вам, конечно, весело, избавились от нелюбимого предмета. Во что же теперь верить-то будем?  Царя скинули, Бога отменили, немцы  в Малороссии. Что же будет-то? А?»
    28 января.  Папа рассказал, что правительство затеяло какую-то возню  по поводу казаков.    - «А ведь эти казаки тут у нас хотя и имели большую вольницу, но честно защищали  границу от всякой швали. И прежде всего от хунхузов и контрабандистов. Когда на границе было тихо, они усердно трудились у себя на  усадьбах. Но, если что, они тут же всё бросали, садились на коней с шашками и карабинами и умело громили врага. И многие погибали. Я тут недавно беседовал с одним атаманом. Они очень встревожены и ни за что не  согласятся  ни с каким ущемлением их вольницы».
      3 февраля.  Мы теперь живём по новому стилю, как во всей Европе. Значит, сегодня 17 февраля по новому стилю. Нам ничего не понять. Мама  тоже в недоумении . Она сказала: «Как отмечали  дни рождения по старому, так и будем». А Ванька-китаец сказал: «Дурные вы, русские,  брали бы пример с нас. У нас тысячу лет ничего не меняется».
     4  марта.    Ефросинья Ивановна пришла из церкви радостная. Кто-то ей  сказал, что  с немцами вроде замирились. А вечером папа подтвердил, что сам  видел на телеграфе сообщение о заключении  Брестского  мира. – «Получается так, что немцы нас победили.  Им большевики отдали здоровый  кусок  Малороссии. А ещё  мы должны им выплачивать какую-то контрибуцию. За что же спрашивается,  столько народу положили? Ведь  дураку  понятно, что кайзер  вскоре не выдержал бы воевать на два фронта. Ему всё равно скоро конец. А праздновать победу будут лягушатники  и британцы. Вы ребята держите язык за зубами. Всё, что я говорю, предназначается только для вас. Анна Павловна и Ефросинья Ивановна всегда держат язык за зубами».
      10 марта. Скромно посидели вечером за столом. Отпраздновали мамин день рожденья. Она  заранее нас предупредила, что подарков на сей раз принимать не будет. Но, мы её не послушались. И вскладчину подарили ей набор для вышивания.
     27 марта. День рождения папы. Он  накануне  сказал нам: «Ребята, сейчас не то время, когда можно тратить деньги на подарки. Для меня подарок - ваша хорошая учёба  и  достойное поведение. Вечерком соберёмся, попьём чайку и поговорим». Так всё и произошло.
   15 апреля. Неожиданно вернулся папа.  И весело нам объявил, что он безработный. Управляющий приисками, которого за себя оставил хозяин, скрывшийся вскоре после большевистского переворота, заявил, что платить ни рабочим, ни инженерам он не может. Денег в кассе нет.  Мы остолбенели. Как же мы дальше будем жить без папиного жалования.  Мама тоже растерялась. А потом сказала:  «Голодать не будем. У нас хорошее хозяйство на заимке. Как-    нибудь  проживём».
    18 апреля.   Все три дня папа не ездил на работу. Ходил по каким-то конторам и на телеграф.  Вечером  сказал:  «Я, наверное, скоро уеду.  Константин Николаевич   Тульчинский пообещал мне устроить  в Якутске в горный отдел.  Вы  не скучайте, держитесь все вместе, ни с кем не конфликтуйте. Когда поедете на заимку заберите с собой Бурчика. И не позволяйте  никому запрягать его в телегу». До поздней ночи они с мамой разговаривали о чём-то серьёзном.
      28 апреля.   Мне  13 лет.   Сегодня провожали папу.  И он перед отъездом подарил мне ружьё с 10 патронами.  Строго настрого  наказал, не стрелять пока Тимофей не научит меня  как следует.   Это была  курковая одностволка 16 калибра.  Такая  же, как у Володьки и Николая. Володька из своего ружья ни разу не стрелял. А Николай    прошлой осенью  подстрелил рябчика.
     5 мая. Пасха.  Теперь, однако, не попразднуешь. Церковные праздники запретили. 
    16 мая. Большое событие в гимназии. Директора выгнали с работы. А в городе многих чиновников.  В лавках   скачут цены.
   30 мая. Мы на заимке. Виталий всю дорогу ехал верхом на Бурчике. Он его втихаря подкармливает сахаром, хотя мама ему это запретила. 
     2 июня. Перво-наперво чиним сети, готовим удочки, смолим лодку.  Ванька-китаец всё время ходит злой и гоняет нас  без всякого повода. Нюра сказала, что у него что-то не ладится с подругой с другого прииска. А у Николая намечается прибавление семейства.  Нюрина  дочка  весёлая шалунья. Образовалась троица: Надька, Лидка и   Марфуша. Гусиное  поголовье шибко увеличилось. А гусак, который ущипнул Натку за попку, ведёт себя как цепная собака. Но эту  троицу не трогает.  Видимо, понимает, что отправится в похлёбку, если будет на них кидаться.
    5 июня.   Вчера первый раз поставили  в заводи сети. А сегодня Ванька погнал нас на черемшу.  Готовимся к посевной.  Три хозяйки решили в этом году припахать ещё земли, расширить огороды и сажать больше картошки.   Значит, нам придётся крепко попотеть.
    10 июня.  Проверили сети. Были огорчены. Непонятно кто, но, скорее всего, здоровые щуки в двух сетях наделали много дыр.  Чинили их чуть ли не полдня.  Решили теперь сети ставить только на озере. Там карась сети не рвёт.
      12 июня. Папа прислал первое письмо, которое нам передал его знакомый.  Оно длинное и интересное. В Якутии  весной ещё и не пахнет.   Он работает  в администрации главным  горным инженером, восстанавливая документацию по всем приискам и шахтам.  Живёт он  в бараке на сваях под названием гостиница.  Был на охоте и подстрелил  глухаря.  Тайга в Якутии не такая как у нас, низкорослая и много болот.  А дальше на север уже тундра.  Наша Лена и там течёт, очень широченная.  Обещал сделать телеграфный перевод на имя Ефросиньи Ивановны.    Он сам готовит себе еду.  Мама, прочтя эти строки, очень огорчилась и воскликнула: «Боже мой, он же в жизни никогда  ничего не готовил! Наверняка всухомятку питается».    А Нюра сказала: «Надо бы ему Ваньку-китайца послать. Тот всё умеет».
     20 июня.  Порыбачили на озере, оно нас всегда радует.  Опять поймали  кг 30 карасей. В этот раз с нами была Наташка.  И даже она потом несла  кг 3 рыбы до заимки.   Первая партия попала в ледник.  Ефросинья Ивановна передала с попутчиком письмо от Ольги. Она написала, что заканчивает   курс обучения. Каникул не будет. Их посылают на практику в больницы Иркутска. Это нас огорчило.   Мы надеялись увидеть её на каникулах здесь.  А Володька, наверное, скоро приедет.

        4 июля. Как всегда Ванька нас гоняет за ягодами, черемшой. Заставляет горбатиться на огороде.  Мама ему иногда говорит: «Ваня, ну, пожалей ты ребят.  Они у тебя как батраки» - «Ты, Павловна, не знаешь, как живут китайские дети. Они с 5 лет себе пищу сами добывают. А твои барчуки ленивые. Кабы  не розги, они бы, вообще, ничего не делали».
      12 июля. Приехал Володя. Как всегда, приволок с собой кучу книг. Сильно похудел. И на все вопросы, которые мы ему задавали про то, как живётся в Томске при новой власти, отвечал одинаково: «Да ну их всех к чёртовой матери».
    20 июля. Неожиданно к нам на заимку приехал Пётр Петрович, привёз   конфет к чаю, а своей крестнице Лиде   целлулоидную куколку, а Наде посылочку от своей жены крёстной.  За вечерним чаем он попросил налить ему рюмочку смирновской и, подняв её,  произнёс: «За упокой душ невинноубиенных, рабов божьих царя – батюшки  Николая, его  супруги Александры, и их детушек».  Мама от этих слов чуть не упала в обморок, а мы онемели, не могли вымолвить ни слова.  А Пётр Петрович добавил, выпив водку: «Эти  нехристи угробили и великого князя Михаила».
    27 июля.  Всю неделю  то мама, то Нюра, то  Ванька-китаец  вспоминали  о гибели царской семьи. А Николай рассказал, что после  первого лёгкого ранения он оказался в роте охраны царя в  Могилёве. – «Я несколько раз своими глазами видел царя-батюшку  в полковничьей форме. Он ходил по парку то с одним, то с двумя офицерами. Они о чём –то беседовали. Он невысокого роста, статный, худощавый, спокойный. Говорил всегда тихо. Он же помазанник божий. За что же они, гады, его кончили?  А деток-то за что невинных?» После этих слов он перекрестился и даже прослезился.  Нам тоже было очень жалко царя и его семью.
      5 августа. В этот месяц у нас  сплошные дни рождения сестрёнок.  Мама сказала, что будем праздновать  один раз. Володьке поручили написать поздравление Ольге.  Тимофей собирался ехать в Бодайбо отвезти рыбу, черемшу и сушёные ягоды  в госпиталь.    Мы попросили запастись патронами,  а мама дала денег на керосин, сахар, чай и муку.
     8 августа. Вернулся Тимофей и привёз только керосин и патроны. Остального в лавках не нашлось. Мама сказала, что  будем пить травяной чай и ягодный, а вместо сахара  есть мёд.  Ванька-китаец  целый день гонял медогонку.
    26 августа. Сегодня отмечали день рождения всех девочек.  Мама из остатков муки  испекла большой  рыбный пирог.  Накануне мы случайно на удочку зацепили приличного тайменя. Зато в сети регулярно попадалось много карасей.  Мы снова набили ледник.
    28 августа.  Вчера уехал Володька. Ему пора в университет. С ним отправили Наташку, потому что ей надо было с 1 сентября в школу.
       Тимофей предложил нам с Колей сходить на охоту на болото, заодно и проверить, как  уродилась клюква.  Но до болота добираться довольно долго.  Рано утром мы намазались дёгтем и втроём подались  туда.  Нюра сказала: «Вы уж постарайтесь принести глухаря» и перекрестила нас вдогонку.
      Мы шли вдоль ручья. По холодку гнус не зверствовал, но как только потеплело,  он тучей повис у нас над головами. Подходя к болоту,  Тимофей сказал: «Ты, Коля, заверни влево, пройдёшь метров 300 и замаскируйся, а мы с Гошей пойдём вокруг. Если глухарь на болоте, то он обязательно полетит от нас   в тайгу спасаться. И не минует тебя».  Мы подождали, когда Николай  дойдёт до места, и, взяв палки в руки, пошли по болоту. Я шёл справа от Тимофея. Первый глухарь взлетел от меня. Бросить палку и  снять с плеча ружьё я не успел.  Не стрелял и Тимофей. Зато Коля не промахнулся.  Тимофей помахал рукой, я понял, что надо идти дальше. Кое-как пробрёл по жиже метров 20 и опять увидел   взлетающую  копалуху. Тимофей крикнул: «Коля, не стреляй!»  А Колька то ли не услышал, то ли не понял, опять стрельнул, но промазал.  Не успел я сделать ещё пару шагов, как  слева между мной и Николаем взлетел здоровенный самец. Его  сшиб Тимофей.  – « Гоша, дальше не ходи в болото. Возвращайся!» Мы вылезли из болота все в грязи и пошли  на кромку леса.   – «Эх, ты, мазила»,- подходя к Николаю, - заявил я.  – «Сам ты, мазила! - ответил Коля.  – «Я же тебе крикнул не стрелять копалуху», -  сказал Тимофей.  – «А я её и не стрелял, я и не промазал»,-  ответил Коля и гордо поднял с земли здоровенного зайца.
     2 сентября.   Мы на охоте так измучились, что проспали  на следующий день до обеда. Мама нас разбудила: «Добытчики мои славные, как будем трофеи делить?» Мы задумались. В нашей большой семье было  шестеро, трое Нюриных и Ванька- китаец.    Коля  предложил так: всё парим и жарим у нас, а Николая с женой  и матерью приглашаем к нам на обед. А мама сказала, что столько народу у нас за столом не поместится.  – «Тогда отдайте пол-зайца  Николаю». Так и сделали.
     10 сентября. Ванька-китаец вернулся с  соседнего прииска и сообщил нам шёпотом, что  вождя большевиков в Москве подстрелили, но не на совсем. Кого именно он не сказал.
    25 сентября.  До отправления на учёбу нам предстояла  большая работа, добыть кедровую шишку.  И кое-что убрать в огороде.  Уже два дня подряд сыпали белые мухи. За шишкой отправились   все мужчины.  С нами были кобылка с Бурчиком и две лайки.  Мы собирались пробыть в тайге дней семь.   На третий день шишкования  мы отправили на заимку караван.  В во- главе  Ванька-китаец  с  котомкой , за ним Бурчик и кобылка навьюченные мешками с шишкой. Он должен был вернуться через день.  Ванька вернулся без Бурчика с одной кобылкой. Бурчик захромал. – «Ох и достанется нам за Бурчика от папы.  Он же просил не использовать его на тяжёлых работах», - сокрушённо произнёс Коля.  В последнюю ночь в тайге   ударил заморозок. Мы почти не спали, греясь у костра.  Собрали мы всего 30 мешков шишки, а можно было бы и больше, если бы погода позволила.
        28 сентября. Рано утром мы проснулись от лая собак.  Ванька-китаец выскочил из своей  каморки с ружьём и крикнул: «Видать, косолапый ко мне на пасеку забрался». – «Какая пасека? воскликнул я,- мы же убрали все ульи во мшанник».  Выскочил с ружьём и Тимофей. Мы глядя на них, тоже вооружились.  Но, стрелять никому не пришлось. Посетили нас не медведь, а волки. Они зарезали двух баранов. Одного не успели утащить.  Зато Володькиному псу досталась здоровая рана на загривке.  Посмотрев на всё, что случилось, Тимофей заявил: «Тут было три волка. Один, видать, матёрый. Они  теперь повадятся. Жаль, ребята, что вы уезжаете. А так мы могли бы сделать хорошую облаву».  Нюра   выстригла у Разбоя  шерсть на загривке, смазала какой-то  вонючей мазью, забинтовала и оставила его в хате. Он поскуливал и ничего не ел. 
       5 октября. Мы уже в Бодайбо. Рассказали Ефросинье Ивановне и Наташке про волков. Наташка так заволновалась и сказала: «Надо написать Володе про Разбоя».  – «Вот ты и напиши,- сказал Николай, - напиши, что если бы не Разбой, то волки бы всех овец порезал»  Наташка долго трудилась над письмом, потом показала нам.  Вот его текст. «Здравствуй, Володенька. Хочу тебе рассказать, про твоего Разбоя.  Он не побоялся волков, которые залезли в загон к овцам и храбро на них накинулся. Волки струсили и убежали. Но успели покусать Разбоя. Он  целую неделю лежал, ничего не ел. Нюра его лечила.   И он немного начал поправляться.  Правда, на загривке у него нету шерсти. Нюра её выстригла, когда мазала рану. А наши собачки испугались и залезли под дом.  Пиши, Володя, как ты живёшь, как учишься, чем питаешься. От имени всех  любящая тебя Наталья».
    - «Талька, что ты выдумала, что наши собаки струсили? Тебя же там не было».  – «Если бы они не струсили, то и их бы покусали»,- твердо  заявила она.
      10 октября. Ефросинья Ивановна, придя из церкви, в ужасе рассказала, что батюшку  во время панихиды по царю-батюшке и его семье, выволокли из   храма и зверски избили  незнакомые мужики. Досталось и матушке, которая кинулась его защищать. – «Так это что же теперешние правители нехристи что ли?  Какой- то Ленин, Троцкий, Свердлов? Кто они?». Мама её послушала и произнесла:  «Ты, дорогая моя, не накликала бы на свою голову беды. Помнишь, что сказал мой муж? В это безвременье надо помалкивать. Как-то всё уладится. Я бы на твоём месте перестала  ходить в храм, а молилась бы дома. Бог на тебя за это не обидится. Теперь вы, дорогие мои сорванцы, тоже не забывайте, что говорил вам папа». – «А как же нам быть?- спросил Николай,- что перестать ходить помогать в госпитале?»  - «Госпиталь это богоугодное и благородное дело . Никто вас за это не осудит. А вот участвовать  во всяких собраниях, тем более,  горлопанить на них, я вам категорически запрещаю».
   24 октября. Неожиданно приехал двоюродный брат папы. Он занимался скотоводством и много лет пригонял гурты быков на прииски.  Семья его жила в Иркутске, а сам он всегда разъезжал.   Он привёз нам мелкие подарки, Виталию вручил одностволку и сказал, что выполняет поручение папы, с которым общается изредка по телеграфу.  Ещё он сказал маме, что пока перестал заниматься своим делом. А здесь в Бодайбо несколько купцов должны ему за поставленный ещё два года назад скот.  А отдавать им нечем. Двое,  вообще, сбежали из города, так что дела плохие.
 Вечером скромно отметили день рождения. Виталик  был очень рад. Теперь и он в следующем сезоне будет с нами охотиться.
      20 ноября.   Мы  радостно вернулись из школы. Все занятия отменили. Сказали, что два дня в школу можно не ходить.  Мама удивилась. А Ефросинья Ивановна всё же пошла в церковь. Вечером она сказала: «Объявился новый правитель России в Омске. Какой-то Колчак. Говорят, он адмирал». Мама спросила: «А кто это сказал тебе?»  - «Староста»,- ответила Ефросинья Ивановна.  – «Неужто царская власть вернётся?» - порадовалась мама.
       21 ноября. Мы с утра вместо школы собрались в госпиталь, но мама нас не пустила. Зато  прибежал соседский Иннокентий и сообщил, что в госпитале двух комиссаров прямо во дворе порешили.  Мы не поверили. Ефросинья Ивановна опять побежала в церковь. Вернувшись, с радостью  сообщила, что все комиссары разбежались. Власть в городе захватили  офицеры. Откуда они взялись, никто не знает. А на приисках творится что-то непонятное. Мама растерялась, не знала, что делать.  Но ещё раз приказала нам из дома не выходить.
  Натка стала возмущаться: «Что и на санках нельзя покататься?»  Тогда мама нам с Колей разрешила покатать её  маленько. Мы уже вышли на крыльцо и увидели, как по улице проскакали три всадника, и началась стрельба.   Кто в кого стрелял, мы не поняли. Мама загнала нас в дом и закрылась на все запоры.
     25 ноября.  В школу нас не пускают.  Только Ефросинья Ивановна выходит  в храм в основном за новостями.  Мы  в учебники не заглядываем, играем в домино, шахматы, карты.  От папы никаких вестей. От Ольги и Володьки тоже. Вечером заглянул Пётр Петрович и сообщил, что телеграф и почта заработали.  Про школу он ничего не знает.  Но в городе больше не стреляют.
    30 ноября. Мама разрешила нам сходить в госпиталь и школу узнать обстановку, что да как.  В госпитале совсем плохо. Кормят  раненых скудно. Раненых стало гораздо меньше. А в школе мы застали только сторожа. Он сказал, что, наверное, в понедельник школа будет работать.
     5 декабря.  Ефросинья Ивановна принесла новую весть. Вроде бы в Германии какая-то революция, и московская власть Брестский мир  похерила. А Колчак пошёл с войском на Москву. А с Юга ещё какой-то Деникин наступает. Видать, скоро советской власти капец.
       10 декабря. В школе учитель математики впервые пришёл без линейки. Раньше иногда   он ей охаживал нерадивых.  Учителя стали какие-то пришибленные, не ругают, двоек не ставят, на дом задают мало.
       1 января 1919 года. В этом году елку не ставили. Их не было  в продаже. ???  Как будто тайги не стало.  А Ефросинья Ивановна принесла весть, что в тайге появились лихие люди, и народ боится туда ходить.  Кто такие,  никто толком не знает.  Егор, который обычно приезжал к нам перед новым годом, не появился. И пирога с тайменем в этот Новый год мы не попробовали.
  3 января. От Володи, которому исполнилось  сегодня 16 лет, пока  нет никаких вестей.
  8 января.  В Рождество Христово Ефросинья Ивановна вернулась из храма с телеграммой от папы. Её передал Пётр Петрович. Папа написал поздравление  с Новым годом, что жив-здоров и, возможно, скоро приедет.  Мы обрадовались и стали ждать.   
10 января. Сегодня Колин день рождения.  Ему 14 лет.  Мы давно на косяках дверей ставим зарубки  в дни рождения, отмечаем рост. Коля за год вырос на 5 см.  и догнал Володьку. Но Володя давно не мерился. Я отстаю от него на 3 см.  Хорошо растут Наташка и Лида, а Надюха не очень.
     20 января. Мама всё чаще беспокоится, как нас прокормить. С заимки мы теперь мало чего получаем из-за того, что  в округе  появилось много бандитов. Один раз Тимофей попал к ним в руки, когда он вёз  продукты нам в Бодайбо. У него отобрали всё: и лошадь, и сани,  и все, что он вёз.  И мама ему запретила  возить нам продукты.  Эти вооружённые люди появлялись  в округе и даже один раз заехали на заимку. Николай   упросил их не разорять хозяйство. Они забрали   бочонок с мёдом и уговаривали Тимофея идти к ним в отряд.  А Тимофей схитрил, прикинулся незрячим. А Ванька - китаец спрятался и на глаза им не попал. 
     25 января. Папа прислал  письмо, в котором сообщил, что приехать он сможет только в начале лета, когда  сможет добраться из Якутска до какой-нибудь железнодорожной станции. Это письмо шло полтора месяца.  Мама решила, раз папа не пишет о работе, значит, что-то там не в порядке.  В нашем питании теперь почти нет рыбы, доедаем вяленое мясо. Гречка, пшёнка, овсянка ещё есть.  А молока, сметаны и масла уже давно нету.  Ефросинья Ивановна всё же умудрилась доставать по пол-литра молока в день для наших маленьких девчонок. Но, мы не унываем и не ходим голодные.  Я решил, если я не буду до приезда папы ничего писать в дневнике, то он приедет быстрее. Решил, так  и сделаю.   
     20 марта. Ефросинья Ивановна снова принесла вести  из церкви. Якобы в колчаковской газете было сообщение о том, что неожиданно умер   Яшка Свердлов - глава большевистского правительства и организатор убийства царской семьи.
     10 марта.   Утром мы поздравили маму с днём рождения. Она поцеловала  каждого и грустно сказала:  «Терпите, миленькие, скоро всё наладится. Приедет ваш отец, он что-нибудь придумает».   А Ефросинья Ивановна сказала, что надо молиться Богу, чтобы нашу заимку не разорили, тогда летом дела наладятся.
   27 марта. В этот день родился папа. Мы с нетерпением ждём его домой.
    28 апреля. Впервые  никаких подарков  я не получил.  И даже торта не было.   Мама крепко переживает.  Все мы немного похудели, особенно мама.
    15 мая.  В школе нас аттестовали на полмесяца раньше обычного. Мы готовимся к поездке на заимку.   Ефросинья Ивановна пришла с новостью, что Колчак до Москвы, видимо, не доберётся. Его где-то под Бугульмой  большевики  остановили,  и его войско отступает.  Мама спросила: «Ты за большевиков радуешься или за Колчака обиделась?»  - «А ты, Анна Павловна забыла, что большевистские горлопаны творили на приисках?» 
     18 мая.  Ждём Тимофея с подводой. Ему надо раздобыть рабочую лошадку. Но  план поменялся. Неожиданно рано утром появился папа.  Он был худой, уставший. И после радостных обниманий  и причитаний сказал: «Погодите, ребята, собираться. Может, придётся нам поехать в другое место». Мы хоть и огорчились, но стали прикидывать, куда же мы поедем.  Мама приказала нам испопить баню. И  мы втроём   быстро всё изладили.  Вечером пришёл Петр Петрович. И они с папой о чём-то долго беседовали,  выпроводив всех из кабинета.
      19 мая. С утра папа послал Николая купить все газеты, которые только продаются.  В обед  к нам заявились два эвенка. Они пыхтели длинными трубками. Папа попросил маму накрыть на стол. А сам позвал их  в кабинет. Они долго о чём-то беседовали.  Натка, выглянув во двор,  сказала: «А у нас два оленя стоят». Действительно,  во дворе на привязи стояло два оленя. Мама и Ефросинья Ивановна покормили гостей, налив им по паре рюмочек водки, и они уехали.  Вечером опять пришёл Пётр Петрович с женой. Они долго  рассуждали  о судьбе белого движения. Папа доказывал, что добровольческие армии Колчака и Деникина не смогут победить большевиков, которые  террором  и   известными посулами,  загонят в свою армию миллионы.  А Пётр Петрович ему возражал и говорил, что ещё не всё потеряно.  Папа сгрёб со стола груду газет, протянул ему и сказал: «Почитай, что тут пишут. Сколько расстреляно невинных людей в Москве и Петрограде, когда ухлопали Урицкого». Каждый из них остался при своём мнении.
      20 мая. Приехал Тимофей. Папа распорядился так.  На заимку едут девчонки и мама. А мы пока остаёмся дома.   Мы шибко огорчились
     21 мая. В обед папа сказал: «Мы вас берём в геологическую экспедицию. Она продлится месяца три.  Будем обследовать белые пятна на всех притоках Вилюя.  Вы  должны обеспечить нормальный быт и пищу. За вами охота и рыбалка.  Может быть, придётся участвовать в полевых работах. Проверьте свои ружья, припасы и рыболовные снасти.  С собой возьмите только две сетёшки. Завтра я проверю, как вы собрались».  Нам  такое решение папы понравилось. А он ещё и сказал, что будем получать за это небольшую зарплату.  Вечером у нас в доме  собралась целая компания. Пётр Петрович, два эвенка и какой-то Сергей Дмитриевич, геодезист.  Нас из-за стола после ужина не отправили. Из  их разговора мы поняли, что эту экспедицию организовал Константин Николаевич Тульчинский - друг папы.
  Самое интересное заключалось в том, что финансирование экспедиции  осуществляло Омское правительство  Колчака.
       23 мая.  Наш отряд готов выступить в путь.   Из продуктов у нас были мешок муки, мешок пшёнки и  немного вяленого мяса. Очень много было всякого оборудования. Всё это было навьючено на четырех оленей.  Ружья мы несли сами, а в небольших котомках были охотничьи и рыболовные припасы. С нами выступили две лайки, но не наши.
     25 мая. Шли мы сначала вверх вдоль Вилюя, на первом же притоке   повернули на юго-восток.   На закате  Сергей Дмитриевич посмотрел в какой-то прибор и сказал, что прошли всего 30 вёрст. Самое смешное, что мы с Виталиком и Колей не так, как взрослые, устали.  Быстро соорудили навес, зажгли костёр и  поели немного мяса и сухарей.   Оленям дали попастись. От гнуса спасались берёзовым дёгтем.  Папа позвал нас и сказал: «Надо ночью дежурить по очереди. Могут и волки, и Топтыгин наведаться. Оленей надо беречь  как зеницу ока».  Один из эвенков, слушая папу сказал: «Что ты пацанов мучишь? Наши собаки, если что известят, поднимут лай».
     27 мая.  Только сегодня к обеду добрались до первой намеченной точки. Сергей Дмитриевич  приготовил все свои приборы. А эвенки с лотками подались к небольшому ручью попробовать  мыть золото. Папа с Петром Петровичем стали рыть какой-то шурф. Нам поручили добыть рябчиков и поставить сети.  Ещё до захода солнца мы успели настрелять  6  рябчиков, ощипать их и заварить шурпу. Ужин был вкусный и сытный, предыдущие дни мы питались всухомятку.  Взрослые нас хвалили, а папа сказал, что завтра Николай и я должны им помочь работать в шурфе. 
      28 мая. В этот раз навес  здорово  нас спас от дождя, который поливал всю ночь. Зато гнуса почти не было. Работа в шурфе оказалась нудной и тяжёлой. Нам дали по лопате, опустили на верёвках вниз. Мы там насыпали в бадью камни и землю, взрослые ее воротом поднимали, высыпали землю и опускали её снова к нам. Сергей Дмитриевич после своих измерений садился и рисовал карту. Вечером  взрослые, рассматривая  камни из шурфа,  заявили, что место пустое. И эвенки пришли ни с чем. Завтра опять в поход. Подбадривая нас, Пётр Петрович сказал: «Вы сегодня, ребятки, заработали по рубль пятьдесят каждый». Уже почти в темноте мы пошли снимать сети. Улов хоть и небольшой, но две приличных щуки попались.  Старший эвенк Егор ловко их выпотрошил, присыпал солью и сказал: «Завтра кушать  будем».
     10 июня.  Два дня подряд продирались через тайгу к новому притоку. Гнус донимает. Ближе к вечеру услышали шум. Егор сказал: « О, пришли, однако». Коля спросил: «Куда пришли?».  – «К порогам». И, правда, тайга расступилась, мы увидели сначала одну скалу,  на  другом берегу  ещё одну повыше.  В   воротах между ними дико бурлила вода и скатывалась водопадом. А ниже   был разлив и плёс.  Это была уже четвёртая остановка на  нашем пути. Пётр Петрович сказал: «Быстро ужинаем, ложимся спать. А завтра обустроим лагерь и отдохнём». Папа сходил к утёсу, что-там  изучал, а вернувшись, сказал: «Судя по всему место перспективно, есть выход кварца».
      11 июня. Утром все занялись обустройство лагеря. А Виталий, подружившись с одной эвенкской лайкой, подался в тайгу.  Что интересно, он по сравнению с нами и лучше стрелял,  и лучше выслеживал. Зверь как будто бы сам на него шёл. Мы с эвенками поставили две сетёшки. Оборудовали кострище и навес  и по заданию Петра Петровича соорудили из небольших валунов  баню.  Весь день на валунах жгли костёр. Виталий вернулся к обеду  с двумя рябчиками и двумя косачами. Егор тут же схватил косачей, вспорол им зобы и на куске брезента стал их потрошить. А  мы все  внимательно наблюдали за ним.  Егор по-русски  выматерился и пошёл  к своим оленям. Сергей Дмитриевич сказал: «Опять, наверное, пусто». Мы не поняли, но папа нам  всё объяснил.  Вечером проверили сети, там  попалось несколько хариусов. Мы с  Николаем тут же сообразили, что под водопадом, наверняка, много хариуса.   Вырезали из орешника   удилища и побежали рыбачить.  Почти при каждом забросе хватали килограммовые хариусы. Эвенки сидел на берегу, курили и цокали от удовольствия, глядя на нас. За какой-то час с небольшим  мы натаскали больше двух десятков. Под конец у Коли клюнул кто-то здоровый, скорее всего , таймень и порвал всю снасть. Вернувшись в лагерь, по очереди , кроме эвенков, попарились, постирали  исподнее, прополоскали в реке. А Егор  на прутьях испёк каждому по килограммовому хариусу.  Парочку запёк в глине и  вручил нам троим, пробормотав, что  у Иосифа  хорошие парни, остальные  присолил, завернул в  листья и прикопал.  Спать укладывались далеко за полночь  довольные, чистые и сытые.
         15 июня. На этой точке мы проработали 4 дня. Новый шурф  поддавался с трудом,  киркой и ломом  породу не  взять.  Пришлось  работать ручным буром . За день просверлили всего полметра.  С буром работали  только взрослые.   Потом Сергей Дмитриевич долго возился  взрывчаткой и шнуром. Отогнал всех подальше и произвёл взрыв. От чего олени убежали в тайгу, и мы их долго искали и загоняли. Но лайки с этой работой справились быстрее. Наутро папа и Пётр Петрович извлекли осколки породы, рассматривали их в лупу и складывали с записками в специальные мешочки. Они весело переругивались.  Эвенков целый день не было,  они пошли с лотками на плёс. Наш  младшой тоже подался на реку. А мы с Николаем долго разгребали лопатами взорванную породу. Виталий опять отличился. На мышь поймал здоровенного  тайменя.  Они  на палке приволокли эту рыбину. Егор долго с ней возился. Положил её в продуктовую яму и сказал довольно: «Теперь нам надолго хватит».
    25 июня. Мы на той площадке  задержались ещё  2 дня.  Сергей Дмитриевич не успел  провести все  замеры и расчёты, как мы тронулись дальше.  Теперь двигались  вдоль  речки  почти полтора дня.  В одном болотистом месте наткнулись на скопище гадюк. Олени  зафыркали и отказались идти вперёд.   Пришлось обходить это болото стороной.   Шли мы всё время в гору. На речушке  было много порогов.   Всё чаще появлялись проплешины с черемшой  и   малинником. Остановились между двумя сопками, сплошь поросшими кедром и лиственницей.  Быстро устроили лагерь. Поели рыбы и лепёшек, запили чаем и улеглись.
      27 июня.   Рано утром заложили два шурфа. В одном работали мы с Николаем и папа, в другом  Пётр Петрович и Сергей Дмитриевич. Вдруг Пётр Петрович позвал папу и показал ему несколько кусков какой-то чёрной породы.  Папа повертел один кусок в руке и сказал: «Это, кажется, каменный уголь. Сейчас проверим».   Взял ещё несколько кусков и пошёл к костру, на котором эвенки  что-то тушили из рыбы. Эти камни как-то странно загорелись, без большого огня, но жар давали  сильный.  – «Это не просто каменный уголь, а, кажется, антрацит»,- произнёс папа. Остаток дня  и весь следующий мы пытались оголить угольный пласт. Один конец его упирался в ручей, а другой в сопку. Какой толщины он был, узнать не удалось.  Но, эвенки быстро освоили это топливо и все  два дня им пользовались.  Сергей Дмитриевич всё приставал к отцу и Петру Петровичу с вопросами, как примерно обозначить размер этой залежи.  И уговорил заложить ещё два шурфа поперёк пласта на расстоянии 150 м друг от друга.  Как только сняли слой земли, и в том и другом шурфе обнаружили уголь. После расчётов Сергей Дмитриевич заявил: «Когда-нибудь  на этом месте появится шахта и  городишко шахтёров. А Пётр Петрович сказал так: «По возвращении оформим заявку на открытие залежи. Считайте, что наша экспедиция уже оправдалась».
      28  июня.   Утром мы пошли на новую точку  к истоку Вилюя. Пройти предстояло  два перевала.   После первого перевала измученные олени отказались идти дальше. Пришлось сделать стоянку прямо на перевале.  Мы тоже очень устали. Кроме Виталия. Он как двужильный. Не успели мы стать лагерем, как он со своей подружкой подался на охоту.  Когда разбирали поклажу, выяснилось, эвенки  взвалили на оленей еще и два мешка угля.  Пётр Петрович незлобно их поругал.  А Егор, огрызнулся: «Мы же не на тебя грузили, а на оленей».  Впервые наш лагерь  был далеко от воды. Нас выручил ливень. Зато Виталий  из –за него впервые вернулся с пустыми руками. И только к ночи вернулась его лайка.  – «Она за лосем увязалась,- сказал Виталий, - и не  вернулась на мой свист».  В этом лагере было одно преимущество, почти не было гнуса из-за сильного ветра. 
      3 июля.  Ещё два дня мучились, преодолевая второй перевал, и, наконец, вышли на исток Вилюя.
    Сделали два шурфа, но ничего не нашли. Взрослые решили податься к правому притоку Вилюя, спустившись вниз по течению  км пятнадцать. Потом по притоку поднялись   на север.  В этом  притоке было много порогов, но были и плёсы.  Около одного из них мы и разбили лагерь. Кроме муки и пшёнки у нас не осталось запасов. Папа сказал Виталию, чтобы он постарался  добыть какую-нибудь дичь  посерьёзней. Мы с Колей тоже попросились на охоту. И он нас отпустил. Авторитет Виталия как охотника мы оба признали.  Лайку, хоть она и просилась, мы не взяли. – « По глухарям она нам только помешает»,- сказал Виталий. Подойдя к небольшому болоту, Виталий сказал: «Я вот здесь сяду, а вы обойдите болото и начинайте шуметь. Но будьте готовы и сами выстрелить. Только стреляйте не в мою сторону и зряче».   Через полтора часа считали добычу. Виталий  сшиб трёх здоровенных глухарей, а мы с Колькой по одному.   Егор тут же начал их потрошить на куске брезента. Потом вскинулся   что-то пропел на своём языке, цокая и подпрыгивая,  и крикнул мне: «Зови сюда инженеров».   Первым подошёл папа.  Егор прутиком развернул зоб глухаря и сказал: «Смотри сюда».  Папа присел на корточки и стал выгребать из зоба мелкую гальку, песок, потом замер и пальцами извлёк  крохотный со спичечную головку жёлтый комочек. – «Дай сюда!»  - грозно сказал Егор, выхватил горошину и зубами стал давить.  Сплюснутая горошина пошла по рукам.  Пётр Петрович уверенно сказал: «Это, несомненно, золото».  Обратился  к Егору: «А в других глухарях ничего не нашёл?»  - «Пусто»,- откликнулся тот. Взрослые сели в кружок и стали обсуждать  это. Решили проверить россыпи ниже и выше порога.  До  вечера эвенки решили сбегать вниз  на плёс.  Но, вскоре в панике вернулись.  Егор сказал, что они наткнулись на шестерых   китайцев, которые орудовали лотками у россыпи. Пётр Петрович задумался и сказал: «Если бы это были простые китайцы, то они, услышав выстрелы наших пацанов, наверняка бы спрятались. А эти нет. Сергей, бери свой карабин, а вы,  пацаны,   ружья. И пойдём знакомиться». Пройдя метров 500, мы вышли к плёсу.  Слева от него,  почти у самого порога увидели этих китайцев. Они сидели на берегу и перекусывали.   Сергей Дмитриевич немного знал по-китайски. Он учтиво поздоровался, спросил, знают ли они, что это территория России. Китайцы ни капли не испугались. Один из них самый коренастый заявил, что это место всегда было китайским и будет китайским. – «Ну что же, тогда мы вызовем казаков, они вам расскажут, что китайское, что не китайское, - сказал Сергей Дмитриевич. – Но с казаками бы вам лучше не встречаться. Они скоры на расправу с контрабандистами».  Коренастый   скороговоркой  произнёс: «Хорошо, хорошо, мы завтра отсюда уйдём».   Егор на прощанье спросил: «А золотишка –то намыли  мало-мало?»   - «Да нет тут ничего, пусто».  Сергей Дмитриевич вежливо попрощался, и мы пошли в свой лагерь. Как только отошли  Виталий  Сергею Дмитриевичу сказал: «А у них в кустах пирамидка из трёх английских  карабинов стояла». – «Ишь ты, какой глазастый. Это не простые китайцы, это хунхузы».
     5 июля.  Прозорливость Сергея Дмитриевича спасла нас.  Ночью после той встречи с китайцами взрослые организовали дежурство. Но, бдительнее всех оказались лайки.  Где-то часа в три они подняли лай. А Сергей Дмитриевич, услышав треск в кустах,  выстрелил на звук из карабина. Раздался вопль,  и всё стихло. Сергей Дмитриевич сказал, что это был всё же медведь. Когда рассвело,  мы пошли к тому месту и обнаружили,  что  как будто кого-то  волокли  и  капли  крови на траве. Пошли к китайской стоянке, но их и след простыл.
       Взрослые опять стали совещаться и договорились,  что   будут мыть золото на плёсе. Но оружие держать наготове. Тут мы увидели, что у Петра Петровича и папы есть наганы.  Сергей Дмитриевич  с планшеткой в руках стал обходить этот участок, что-то измерять и записывать. Эвенки с лотками стояли  в воде и усердно работали.  Мы с ружьями   были  на берегу. Егор  подошёл к Петру Петровичу и показал ему что-то в лотке. К ним подошёл папа. Оказалось в лотке две крупицы золота. Они  позвали нас всех,  и Пётр Петрович сказал  серьёзно: «Нам придётся задержаться надолго. Кажется, китайцы нашли хорошую россыпь. Если это подтвердится, то вся наша экспедиция  стократ окупится». А папа предложил подождать, что ещё намоют эвенки и тогда решать, стоит ли соорудить промывочный станок и намыть побольше золота.   – «Вы, ребята, охраняйте эвенков. Неровен  час, эти хунхузы вернутся. Интересно, как казаки проворонили их на границе» - «А что тут удивляться,- сказал Пётр Петрович,- граница-то чисто условная».
        Ближе к вечеру все собрались в лагере.  Эвенки опять были с добычей. На этот раз они показали щепотку золотого песка. Взрослые стали рассуждать, каким образом соорудить станок для промывки.   Получалось, что  нам предстоит из валунов отгородить от основного русла поток воды и направить его вдоль берега. 
      10 июля. Мы сооружали дамбу целых три дня. Так уставали, что спали мёртвым сном. И только Виталий не участвовал в этой работе, зато дежурил ночью вместе с лайками. Из  сукна курток, в которых мы все начали свой поход, сделали длинное полотно и закрепили его в потоке образовавшегося ручья.  Из куска  брезента соорудили носилки, и работа  началась.  По очереди  стали из россыпи таскать  грунт, в котором были перемешаны галька, песок, земля,  и ссыпали на полотно. Эвенки похохатывали, глядя на то, что мы делаем. И что-то говорили на своём языке. Когда вечером мы притащили сукно к костру,  стали перебирать, то оказалось, целая горсточка песка и один небольшой самородок. Наши эвенки как зачарованные глядели на эту горсть, цокали языками. Егор произнёс: « Однако, русские не глупее эвенков».  По этому случаю Сергей Дмитриевич достал бутылку спирта, которым изредка чистил стекло своей оптики, и угостил эвенков и взрослых небольшой порцией.
     25 июля.  Не писал так долго. Потому что каждый день занимались одним и тем же. Эвенки побросали свои лотки и участвовали в общей работе.  Однажды ночью лайки опять подняли шум. На этот раз нас, действительно,  посетил медведь.  Но бед никаких не натворил. Трусоват оказался.
      За эти дни мы намыли золота почти полкилограмма.   Мужчины решили, что ещё дней десять можно поработать, но жадничать не стоит. На обратном пути можно  нарваться на бандитов. Если они найдут золото, то всем не   сдобровать.  Егор сказал, что знает, где можно спрятать золото. Его спросили где. – «А вам зачем? Мы вдвоём только будем знать».  Тяжёлая работа отразилась на нашем аппетите.  Уже двух-трёх глухарей нашей компании не хватало. Зато в одной птице  опять нашли небольшой самородок.
   28 июля.  Сегодня к обеду закончили разбор дамбы, привели берег в порядок, не оставив следов нашего присутствия здесь. Рано утром поднялись, стали навьючивать оленей.    Один из них  самый крупный хромал на переднюю ногу. Егор его посмотрел и сказал: «Надо забивать. Нога неходячая». Это задержало нас.  Егор  ловко  освежевал оленя, шкуру и требуху велел закопать своему  соплеменнику под увалом подальше.  Нам приказал натаскать много хворосту, нарезал мясо тонкими полосками и  заставил всех коптить их над костром, а сам развесил их на  ветках деревьев, чтобы они вялились. Сергей Дмитриевич его спросил: «И сколько же ты собираешься вялить?». Ответ нас поразил: «А пока  амаку  не добудем.  Амака на  эту пахучую требуху он обязательно придёт или завтра ночью, или послезавтра». – « А ведь Егор, пожалуй, прав,- сказал Сергей Дмитриевич, - мы убиваем двух зайцев. Во-первых, у нас будет еда, а во-вторых,  медвежья желчь  иногда дороже золота». Остальные с ним согласились. У Виталия, когда он услышал про медведя, загорелись глаза. Никто из нас медведя ещё не добывал. Сергей Дмитриевич отдал свой карабин Виталию, признавая в нём лучшего стрелка.   Мы во главе с Егором соорудили засидку, вернулись в лагерь, наелись  от пуза  оленины и  укладываемся спать.
        31 июля.  Всё получилось, как предсказывал Егор. На вторую ночь Виталий одним выстрелом уложил здорового медведя, Егор извлёк аккуратно желчный пузырь, переложил желчь в берёзовый туесок. Долго сокрушался, что нельзя взять с собой шкуру.  Утром  разобрали навес,  сожгли его  и  весь мусор, забросали костер, тщательно заметая все следы. Сергей Дмитриевич сказал: «По моим прикидкам напрямую до Бодайбо вёрст  триста.  Но, напрямую же не пойдёшь по тайге. А вдоль Вилюя придётся протопать почти четыре сотни. Вот и прикиньте, полмесяца придётся топать». Но, мы не огорчились. Нам такая жизнь нравилась. Мы с Николаем твёрдо решили стать геологами.
     17 августа.   Вчера мы подошли к Бодайбо.  Полмесяца шли вдоль Вилюя, останавливаясь только поесть и поспать. Уже не рыбачили и не охотились. На второй или третий день наткнулись на большое поле цветущего мака. Наш следопыт Виталий вместе с эвенками обнаружил людские следы.  А Пётр Петрович сказал: «Это опять китайцы на нашей земле  опиум добывают. Хорошо, что мы с ними не встретились».  В Бодайбо в разведку пошёл Виталий. Часа через два вернулся и доложил, что повстречал одноклассника, который  сообщил, что власти в городе никакой нет, а по ночам стреляют и грабят. Взрослые решили обойти Бодайбо и податься на заимку. А нам, пацанам, идти домой.
       Ефросинья Ивановна  увидела нас и,  охнув, уселась на лавку. Мы были худющие, искусанные гнусом, загорелые дочерна , но весёлые и сильные. Её страх сменился радостью. Она спросила про папу, но когда узнала, что все живы-здоровы, перекрестилась и сказала, что она за всех нас усердно молилась.   Как бы не были уставшими, мы истопили баню, попарились, помылись, оделись в чистое. Ефросинья Ивановна нас вкусно накормила,  рассказала последние новости,   услышанные  в храме.   Она начала с того, что  «…какой-то Яшка Свердлов перед тем как отдать душу не Богу, а дьяволу, ополчился на казаков, а те не стерпели, начали бунтовать.  Порешили много комиссаров и их подручных .  Но, и те тоже много казачьей крови пролили .  Всё началось с Дона, но и до наших мест дошло.  В городе непонятно какая власть, но порядка мало.  А вот то, что вы увидите  на заимке, вас обрадует.  А Колчака вроде Советы гонят на восток». Выслушав всё это, мы улеглись спать.
   20 августа.   Рано утром, позавтракав, мы отправились пешком на заимку. С собой мы прихватили полбутыли  керосина. Наши  вечные спутники, комары, гнус и слепни, одолевали всю дорогу. Ещё издалека, подходя к покосу, мы  увидели  Тимофея, Нюру, какого-то парня и двух  девчонок , высокую и пониже. Вдруг Виталий  воскликнул: «Так это же Володька, Ольга и Наташка!»  Володька орудовал литовкой, а Ольга граблями. Мы кинулись к ним. Образовалась   куча  мала. Обнимались, целовались.   Радости  не было предела. Успокоившись, стали расспрашивать друг друга.  Оказалось, что Ольга и Володька здесь уже  две недели. Володька сказал: «Как только Колчака стали бить, большинство студентов разбежались». Он добирался до дома долго на перекладных. Поезда ходили кое-как, без расписания. Ему пришлось даже голодать. Ольга в пути до Бодайбо ехала всего три дня, но тоже натерпелась всякого страха.
       К обеду мы появились на заимке и увидели маму, папу  и младших  девчонок. Лида и Надя не отходили от нас.  Мама сказала: «Как вы  подросли и возмужали, настоящие мужчины».  Николай предложил Володьке помериться силой на руках и легко одолел его. Я тоже хотел помериться, но Володька отказался.  Виталий сказал так:  «Чего вы хотите, он же интеллигент, а мы таёжные бродяги».  Обед показался  нам волшебным.   Мама  с  Нюрой постарались.  Ели уху и жареного хариуса.  Оказывается, хариусов  Натка  научилась таскать из реки.  Вечером после ужина  папа собрал нас троих в кабинете, где уже сидели Пётр Петрович и Сергей Дмитриевич.  Он сказал: «Ребята, дело в том, что отчитаться нам за экспедицию  не перед кем. Тимофей  побывал на приисках и узнал, что никакой  власти  фактически нету.  О том, что  мы нашли золото,  вы  не должны говорить никому, даже Володьке  и Ольге.   Эвенки тоже обещали молчать. Придёт стабильная власть, тогда  доложим  о  результатах   экспедиции  кому следует. Золото мы разделили справедливо. В нашу семью досталось почти килограмм. Это на чёрный день».    Мы дали слово, что будем молчать.
     21 августа. Сегодня проводили в Бодайбо Пера Петровича и Сергея Дмитриевича, их повёз на подводе Тимофей.  А мы во главе с Нюрой подались на сенокос,  хотя Ванька-китаец хотел нас загнать в тайгу за малиной.  А мама сказала, что без малины мы как–нибудь обойдёмся, а если корова, овцы  и козы останутся без сена, будет беда. А папа на Бурчике подался на прииски за новостями.
    23 августа.  Папа вернулся   хмурый.  Прежде всего  сказал Володе: «Видимо, в этом году тебе не придётся ехать в университет. Если он даже будет работать, то ты до Томска не прорвёшься. Там вдоль железной дороги идёт бойня. Придётся тебе заняться самообразованием. С Олей та же история. Но вот то, что казаки  подняли восстание во всех местах, где они служат,  это  обнадёживает, но удивляют меня царские генералы. Они никак не могут договориться друг с другом. И Советы их по   одиночке  громят. Никак я не думал, что какая-то горстка проходимцев развалит нашу державу. А на приисках полный упадок. Только одиночки старатели ещё немного добывают золота. А так всё производство стало.  Так что мне пока работать негде. А вы, мои помощнички, и ты, Таля,  похоже, тоже в этом году будете на длительных каникулах. Какая учёба, когда нет никакой власти».
    30 августа. Мы закончили с сенокосом, поставили несколько стогов сена, успели и  ягод набрать и грибов. А  хорошего урожая  кедровой шишки  не ожидалось. Тимофей готовился отвезти  Ефросинье Ивановне  мёду и два бочонка засолённых хариусов, пару мешков картошки, чеснока, лука, овощей. Папа, посоветовавшись с мамой послал с ним Володьку на разведку. Они должны были купить керосина и каких- нибудь круп.
     5 сентября.   Володя с Тимофеем вернулись из Бодайбо. Привезли два мешка овсянки и пшёнки. Керосина не добыли.  Тимофей проговорился,  что везли-то они три мешка. Но, Володька сел на один мешок, стал читать книгу, под его весом мешок развязался, крупа высыпалась, а он пересел на другой мешок, продолжая читать и не подумал, что же случилось. Пап услышав это только и произнёс: «Ну и ну».   Володька рассказал, что госпиталь разогнали. Из всех учреждений исправно работает только храм.  – « А вам, ученики, большая удача.  Школа закрыта. Учиться  не будете». Услышав эти слова, Натка расплакалась, так ей хотелось учиться. Мы для порядка тоже погрустили. Но в душе были очень рады.
     7 сентября. Натка недолго переживала, что не пойдёт в школу. Тут же нашла себе ученицу в лице Лидки. Достала букварь и стала обучать её грамоте. Надюха тоже заинтересовалась. Но в Наташкином классе она была вольнослушателем.
        Две недели назад уже  появлялись белые мухи с первым заморозком. Виталий затеял какое-то новое дело. Нашёл лист железа и прикрепил его на носу лодки. Мы с Колей ничего понять не могли. А Виталий  сказал: «Вот дождёмся когда водоросли лягут на дно и попробуем лучить тайменя. Я у Сабанеева вычитал, как это делается. Когда папа ездил на прииск, я попросил его зайти к кузнецу  и  заказать острогу. Вот она какая».  Из под кровати достал  железяку похожую на большую  трезубую вилку, с   обратным лезвием. Мы  с Колей  увлеклись этой идеей и стали ему помогать оборудовать лодку.  Заготовили смолистого сушняка  и стали ждать подходящей погоды.
     14 сентября. Сегодня ночью мы совершили первый поход на тайменя с острогой. Подожгли на носу лодки костёр. Николай сел на вёсла, а я  на корму с одним веслом рулить.  Мы очень  тихо плыли вдоль берега. Лично я в воде ничего не мог разглядеть. Вдруг Виталий  осторожно поднял острогу и резко ткнул ей в воду.  Что потом началось, вода вскипела. Виталий едва удержался на ногах, но через минуту всё стихло.  Он с трудом удерживал  острогу и крикнул мне, чтобы я помог.  Мы кое-как  выволокли  увесистого  тайменя. – «О, ты ему  прямо в темечко попал»,- сказал Николай. – «Если бы я не попал в голову, то он бы  нас перевернул».  Мы радостные  и весёлые вернулись к причалу. Когда утром Ванька-китаец увидел нашу добычу, то сказал: «Таких рыб я ещё не видел».  А когда узнал, как мы его добыли, то  долго удивлялся. Остальная публика тоже удивлялась и нас хвалила.  Папа спросил: «Ещё будете добывать?» Виталий ответил: «Сегодня ветрено, из-за ряби тайменя не будет видно»
      17 сентября.   Вчерашней  ночью  мы опять лучили тайменя. Со второго захода Виталий высмотрел его, ударил острогой, таймень как-то вывернулся,  и в руках у брата остался только черенок остроги. Виталий долго сокрушался, мы тоже. Остались без рыбы, а главное, без остроги. Сегодня ближе к вечеру кто-то из взрослых заметил, что вороны около реки устроили какую-то драку.  Виталий первым сообразил и опрометью бросился к реке. Через полчаса вернулся  с острогой в руках и рассказал, что  он попал тайменю не в голову, а в хребет. Рыбина уплыла в камыши и там уснула. Видимо, выдры и ондатры хорошо полакомились нашей добычей.  А вороны уже дрались за  тухлые  остатки.  – «Зато острогу выручил. Мы ещё порыбачим». Николай спросил: «А этот таймень,  как и первый, большой был?»  - «Нет. Этот был поменьше».
       20  сентября. Наш Виталий не успокоился. Починив острогу, мы дождались хорошей погоды и почти перед самым ледоставом подались опять за тайменем. На этот раз нам здорово повезло. Мы добыли трёх тайменей, правда, они были поменьше.  Когда утром наши домочадцы увидели улов, то папа сказал: «Вот бы в те былые добрые времена такую закуску  к застолью». А Нюра откликнулась: «Уж Вам-то, Иосиф Абрамович,  к Вашей рюмочке смирновской, я всегда найду  кусочек тайменя». Все  засмеялись и стали расхваливать нас  как добытчиков. Из одного тайменя сделали балык, так как мама умеет. И оставили его до нового года. Мы занимались привычными делами, рыбалкой, охотой и по хозяйству.
      25 сентября. Как-то утром папа спросил: «А что,  ребята, по учебе не соскучились? Я что-то не вижу вас за чтением. Только Таля времени не теряет. Она уже  Нюрину дочку в класс приняла. Учтите, хлопцы, потеряешь время, потом не наверстаешь. Какая бы власть не пришла, ей нужны будут специалисты. Вы трое, кроме Володьки,   много чему научились и в жизни уже не пропадёте.  Чтобы стать геологами надо знать серьёзно и математику, и физику, и химию, и биологию. А этому  на заимке не научишься. Конечно, могу вас своей профессии подучить, но документа никакого выдать не могу. А без бумажки, ты букашка».  И он рассмеялся.  – «Я, папа, геологом быть не хочу,-  сказал Виталий,- мне хватит советов Сабанеева. Но доучиться в гимназии мне, конечно, хочется». – «Ну, что  ж вроде договорились,-  подытожил папа,-  но про учебники не забывайте». 
       10 октября. Писать особо не о чем.  Не знаем, что творится в больших городах. Куда-то исчез Сергей Дмитриевич. Пётр Петрович шлёт только записки, сам не приезжает. А тут завьюжило, навалило столько снега, что заняться кроме как чтением больше нечем.   В Володькиной библиотеке много  интересного. Папа посоветовал нам прочесть «Преступление и наказание»  Достоевского. Мне не понравилось.  Николаю наоборот. Стали спорить, доспорились до ругани.  Кольке понравилось поведение этой старухи.  А я сказал, что она самая настоящая воровка.  А Володька сказал: «Вы ещё маленькие совсем, чтобы читать такие книги. Читайте лучше сказки Баженова». А Виталий читал Тургенева «Записки охотника».  Дочитался до того, что заявил, что  Сабанеев   куда интереснее пишет и правду.  Натка тоже много читает. Ей нравится Дж. Лондон  и  О Генри. А почему не смогла объяснить. Мала ещё. Мама с Нюрой читают только одну книгу –поварскую.  Автор Е. Малаховец.  Папа что-то пишет и считает, ухаживает за любимым  Бурчиком.  Папа у нас пока безработный.
         24 октября. Витькин день рождения.  Праздничный стол  был скромным. Мы, конечно, не голодали. Но некоторые продукты исчезли. Если бы не корова, куры и запасы рыбы, то было бы совсем скучно.
        8 ноября. Папа вернулся с соседнего прииска и рассказал, что вчера довольно много рабочих, которым сейчас тоже делать нечего, устроили шествие  с красными флагами. Они праздновали  вторую годовщину  революции.  – «Сидят впроголодь, без работы, но лозунги большевиков их шибко воодушевляют. Какое-то общее умопомрачение».   А мама ему возразила: «Вам бы всем и хозяевам приисков,  и инженерам надо было вовремя задуматься. Дать возможность людям высказывать свободно свои мысли  и не гнушаться общения с простым народом».  – «А ты поезжай на прииски и попробуй пообщаться с ними».
     10 декабря. Наступила оттепель. Виталий засобирался на охоту. Звал и нас . Но мы с Колей решили порыбачить на лунках.  Мы знали, что в это время на озере может начаться замор рыбы. Упросили Тимофея и Володьку поехать с нами, предполагая, что будет хороший улов.  Продолбив две здоровых лунки, а между ними небольшой канальчик, стали лопатами из одной лунки в другую гнать воду. Первыми появились щуки, потом лини, а потом и караси.  Плотву не брали. Но больших до килограмма окуней черпали.  За два часа поймали  пудов девять-десять.  Когда папа увидел наш улов, он сказал: «Какие же вы у нас молодцы!» и попросил   Тимофея половину улова отвезти на прииск  старосте, а уж он раздаст наиболее нуждающимся.  – «Вы, ребята, денёк - два отдохните, и надо бы ещё повторить».  Вскоре вернулся и Виталий с  тремя добытыми зайцами. Двух отдали Нюре  и Николаю. Одного оставили себе. 
        13 декабря. Мы опять на озере. Но  ударил сильный мороз, ехать было легко. Лошадь шла уверенно, таща розвальни.   Наши лунки наполовину промёрзли.    А на озере кроме нас  было много и другого народа. На прииске прознали про наш улов, и мужики подались сюда на рыбалку. На этот раз наш улов был более скромным.  Тимофей, не заезжая на заимку, по просьбе  папы отвёз рыбу на другой прииск.  Его  сопровождал Виталий с ружьём, так как в округе вовсю хозяйничали волки.
        25 декабря.  Теперешнее Рождество отмечали очень скромно.  Папа предупредил всех, что  ходить в церковь сейчас опасно.  Нюра очень расстроилась, но послушалась .  Мать Николая пошла в храм на прииске.  Вернувшись, рассказала, что народу было очень мало. Службу вёл не батюшка, а дьякон. Батюшка, как сказали, заболел. Папа наметил провести  экзамены и  оценить наши знания. Начал он с Натки, гонял её часа полтора. И сказал: «Таля молодец. Она аттестацию в гимназии пройдёт». Володька заявил, что он студент и папиных знаний по юриспруденции меньше чем у него. На что мама сказала: «Смотрите, до чего мы дошли, яички пытаются учить курицу».  Нам с Колей папа поставил четвёрки.  А Виталию отлично.  Ольгу он не экзаменовал, понимая, что в медицине он не разбирается.  Вечером он подвёл итоги. И заявил, что если малышня (Надежда и Лидия) не поведут, то им с мамой есть  чем гордиться.
      10 января 1920 года. Сразу после Нового года папа засобирался в Бодайбо.  Мама его отговаривала. Но он всё же поехал.  Вернулся через два дня хмурый и расстроенный.  Собрал всех нас, и семьи Николая и Нюры.   – «Послушайте, мои дорогие, меня внимательно. Колчака красная армия загнала уже до Иркутска. И никаких надежд на то, что  старые времена вернутся,  нет.   То, как  зверски большевики  расправляются со своими врагами, говорит о том, что их власть не сулит ничего хорошего народу.  Я вас  всех  очень прошу, ни с кем не откровенничайте. Держите язык за зубами. Особенно ты, Иван.  К тебе могут придраться по любому поводу. И вот ещё что. На всякий случай надо в тайге устроить несколько схронов для продуктов, боеприпасов, одежды. В доме должно остаться только одно ружьё у Виталия».  Мы все сидели понурые и притихшие. Володька спросил: «Так что и в этом году в университет не придётся ехать?» Папа развёл руками и ничего не ответил.
      10 февраля. Неожиданно приехал Пётр Петрович и всех ошеломил известием о том, что  чехи предали  Колчака и сговорились с советской властью за царское золото, которое было у Колчака.  И собрались  отбыть на родину через Владивосток.  Но до этого, вроде бы, из-за них генерал Капель отменил штурм Иркутска, узнав, что Колчака чехи уже передали большевикам,  и теперь  Колчак  уже  расстрелян. Что они творили, эти чехи,   с нашим народом  под Иркутском, он нам рассказывать не стал.  Они с папой долго совещались, упоминали о каких-то товариществах. И на другой день Пётр Петрович уехал на прииски.
        20 февраля.    Ольга попросила у  папы разрешения съездить в Бодайбо с какой-нибудь оказией  и  повидаться с Фомой,   который работает на телеграфе и узнать у него обстановку. Папа ответил: « Я же недавно всех вас просил не касаться  этих тем. Я сам схожу к Фоме,  и если он что-то знает, то, конечно, расскажет». Он засобирался в дорогу.  Мама с Нюрой собрали ему котомку для Ефросиньи Ивановны, где был мёд, куски масла и замороженная рыба. Назад они просили только керосин. Если получится немного муки и каких-нибудь круп.
     24 февраля. Вернулся папа через три дня. И подтвердил, Фома, действительно, много чего ему рассказал.  Там в районе Иркутска такая каша заварилась, что понять ничего нельзя. Японцы вроде собрались уходить. Организовалась какая-то республика. Капель вроде сбежал в Китай. А какой-то генерал Терёхин в окрестностях вылавливает комиссаров. Но, судя по числу  шифровок  из  Москвы и в Москву, власть у большевиков.  Ефросинья Ивановна в панике. Керосина папа не привёз. Почти все лавки пустые, половина из них закрыты . Хозяева сбежали куда-то. Возле храма, как говорит Ефросинья Ивановна,  какая-то   громогласная  молодёжь  уговаривает прихожан не верить  попам и утверждает, что никакого бога нет. Но, как сказал папа, есть одна  интересная новость. Якобы несколько дней назад из Москвы пришли телеграммы местным властям с   предложением разрешить старателям    объединяться в товарищества и возобновить добычу золота. – « Фома, не докладывая начальству, по моей просьбе отстукал телеграмму Тульчинскому в Читу. Я и не надеялся получить ответ. Но на другой день получил от него телеграмму. Он подтвердил, что центральное правительство очень заинтересовано в возобновлении добычи золота. Будут подробности, он о них сообщит».
   28 февраля.  В нашем арсенале осталось только ружьё Виталия.  А мама с Нюрой говорят, что надо бы какой-нибудь дичи добыть. Тимофей научил нас ставить особые силки на рябчика. А на зайца, мы и сами умели.  С рябчиком пару раз ничего не получилось.  Но потом мы всё же наловчились и стали за каждый выход приносить по 2-3 рябчика и  одного – двух  зайцев, не сделав ни одного выстрела. Мама с Нюрой всю добычу делили по числу едоков.  Так что голода мы не ощущали. Володька опять отличился. Утопил  самую ловкую пешню.  А Коля ему сказал со злостью: «Свои –то книжки ты ни за что не утопишь». И в ответ получил затрещину.
           10 марта. По традиции в этот день  мы  все утром зашли к маме  в спальню и поздравили её с днём рождения.  К папе вчера заехал какой-то незнакомый нам человек и передал письмо.  Папа его прочёл и радостно сказал: «Кажется, будем работать».  Он долго перебирал какие-то бумаги, шептался с мамой и стал собираться в дорогу.
            18 марта.   Папа  вернулся из поездки  довольный и сообщил, что объехал пять приисков.  В четырёх из них уже формируются  какие-то товарищества. А мама  спросила, будет ли наша семья вступать в одно из них. На что папа ответил: «Если будем вступать, то только я один, и то как наёмный инженер. Я послал телеграмму Константину Николаевичу. И жду от него совета».
         27 марта.  Сегодня папин день рождения. А его опять нет дома. Мы все расстроились. Но, ближе к вечеру он появился и привёз головку сахара. Кто-то  ему подарил. А мы уже соскучились. Две недели, как у нас кончился последний кусочек.  Поздно вечером  чаем с  баранками, которые тоже привёз папа, мы отметили  его день рождения.
     28 апреля.  Мне 15 лет. Долго не писал. Не о чем было.  Весна только наступает. В тайге делать нечего. На реку выходить опасно. Сидим дома, читаем книжки, играем в шахматы, в дурака на щелбаны.  Володька если врежет, так со стула можно упасть.  А к папе чуть ли не каждый день с разных приисков приезжают какие-то люди.  Он им показывает карты, что-то объясняет.  На вопрос мамы, что эти  люди хотят от него, он ответил:  «Это  представители уже организованных товариществ.  Меня они наняли для организации работ по добыче рудного золота».  – «А почему ты сам не вступил в товарищество?»  - «Пока не рискую. Непонятно, что из этого выйдет».
     7 мая. Мама  как-то вечером позвала меня к себе и сказала: «Гоша, ты вроде ведёшь дневник. Дай мне его почитать. Очень интересно. Ты помнишь, что папа вам недавно сказал. Что надо быть очень осторожными. Как бы не наговорить чего лишнего».  Я принёс ей свою тетрадку и попросил больше никому её не показывать.  Утром она отдала мне её  и сказала: «Почти всю ночь читала. Ты описал те события, о которых я уже забыла. Молодец! Папа приедет,  я ему порекомендую почитать твои записи.  Может быть, тебе писать не о каждом дне и не о мелких событиях, а  только о тех, которые касаются всех нас». Я согласился.
 5 сентября.  Мы вынуждено оказались в Бодайбо. Отсрочку от занятий нам новый директор не разрешил.  Володя  всё же поехал в Томск, а Оля в Иркутск. Ванька - китаец теперь командует только Лидой и Надей и Нюрину  дочку привлекает к работам. В этом году мы не участвовали в сборе шишки, а, главное, не смогли  лучить тайменя.  В школе многое переменилось, половину наших любимых учителей   не стало. По школе бегает какой-то мужичонка и всем даёт указания. Все учителя какие-то пришибленные. Да и мы боимся лишнее слово сказать.   Драться запретили всем учителям. Появился урок  ручного труда и естествознание.  По этому предмету у нас троих никаких трудностей  не было. А вот Натка попотела.
       24 октября.  Сегодня в день рождения Виталия мы все приложились  макушками к косяку,  и выяснилось, что он почти догнал нас  с Николаем. А мы с Николаем уже и Володьку обогнали.  Лида с Надькой  растут  быстро, а Натка не очень. Пишу теперь редко по совету мамы. Она меня упрекнула, что  попадаются  грамматические ошибки. 

          2 января 1921 года. Ефросинья Ивановна совсем сдала. Страдает от того, что советская власть не хочет признавать Бога. Целую неделю болела, когда узнала, что прогнали настоятеля  храма. Мама ей посоветовала молиться дома и надеяться, что всё исправится, власти одумаются.  Кушать мы стали почти одно и то же.  Утром кашу, вечером кашу. Слава Богу, что Нюра нам периодически посылает масло, молоко и сушёные ягоды и грибы.  Даже на новый год стол не был праздничным.  Зато папа ходит радостный. На двух приисках уже наладили  мало-мальски добычу рудного  золота.  И что интересно, как сказал папа,  воровства стало гораздо меньше.
  7 января. Тут и Рождество настало. Но, в школе нас предупредили, что праздновать его не надо. А родителям и старикам объяснять, что Бога нет. Одна девчонка из соседнего класса в истерике кричала, что Бог есть, а власть эта бесовская.  Её отправили к директору, и на занятиях её больше не было. Наверное, Лида наша будет художницей .  Как только возьмёт в руки карандаш, так обязательно что-то рисует. Нарисовала кота –вылитый наш  Бандит с разорванным ухом.  Пробовала нарисовать молящуюся Ефросинью Ивановну. Икона получилась, а Ефросинья Ивановна нет. Нядюха пока никаких способностей не показала, но любит со всеми ласкаться. Видать, я возьмусь  за дневник перед окончанием школы.  Почта  опять начала работать. Мы получили письмо от Ольги. Ни  в каком институте она не учится, а работает медсестрой в больнице. От Володьки пока писем нет.
  25 мая. Закончили  школу. Нам с Николаем   осталось учиться всего один год, Виталию два года. Успехи наши те же самые.  Не отличники, но твёрдые хорошисты. Продукты в лавках появляются, но не всегда успеваем их купить.    Карточки отменили.  С нетерпением ждём, когда подадимся на заимку. Планы те же. Охотиться, рыбачить, собирать грибы, ягоды. Но всех нас ошарашил  папа.  Он, посоветовавшись с  Тульчинским  и Петром Петровичем, решил  оформить открытое  на  Вилюе  месторождение на  себя и  Петра Петровича.  Мама была в ужасе от этого решения, понимая, что создать  новый прииск  - это громадная работа, требующая много  затрат.  А, главное, удержится ли эта власть. А если удержится, то не начнут ли опять отворачивать головы предпринимателям.  Но, когда она узнала, что некоторые прииски отдают иностранцам в концессию, то   перестала возражать.  Папа сказал, что, наверное,  всем нам придётся  поработать на  новом прииске.
        1 июня. Мы на заимке. Занимаемся  огородом, пасекой, сбором черемши. Вскоре прибыл Володя, а за ним и Ольга.  Ближе к вечеру приехал папа. Его трудно было узнать. Он похудел и осунулся. Мама послала нас с Колей топить баню.  После бани папа собрал нас всех и объявил, что он теперь предприниматель. Все документы по  прииску «Надеждинский»  оформлены.  Он набирает работников в бригады. Уже назначил десятников из  знакомых ему проверенных рабочих, старателей.  Сейчас главная задача организовать   и  отправить  бригады для  строительства  жилья для работников.
        2 июня. Появился Пётр Петрович и сообщил, что англичане, которые завозят оборудование на прииски, согласились выполнить и  папину заявку на   генератор, компрессор и другую  технику.  Эти  названия мы услышали впервые. Но было ясно, что кому-то из нас придётся сопровождать  рабочих на месторождение.  Папа с Петром Петровичем что-то писали и считали. Получалось так, что  какой-то локомобиль и другое тяжёлое оборудование доставить на прииск можно только по зимнику.  - «Теперь про вас, друзья мои. Кто у нас самый грамотный?»  Мы все показали на Володьку.  – «Вот  тебе, Владимир, придётся заняться счетоводством. Без учёта никуда не деться. Кроме того,  и, пожалуй, главное, ты, как будущий юрист, должен  обеспечить юридическую защиту предприятия». –« А как учёба?»- спросил Володя.   «Учёба никуда не уйдёт. Я инженером стал в 29 лет. А 5 лет потратил на заработки, чтобы учиться. Если получится так, как мы планируем с Петром Петровичем, то, может быть, и не  надо будет прерывать учёбу».    – « Вам, рукастым, я хочу поручить очень важное дело, освоить локомобиль.  Англичане его уже нам передали.  Вот вам книжонка по уходу за этой машиной, изучайте, экзамен буду принимать я сам».   – «Тебе же, Виталий,  поручаю самое важное.  Ты будешь отвечать за  сопровождение обозов  на  будущий прииск Надеждинский,  за  надёжную охрану от хунзузов,  медведей и другой нечисти.  А потом, когда пойдёт  добыча, за  безопасную  доставку золота в Бодайбо».  Виталий аж засветился от такого поручения. А мы с Колей не знали, то ли печалиться, то ли радоваться.   Мы спросили у папы, зачем нужен этот локомобиль.  Папа рассмеялся и сказал: «Вы же у меня, миленькие, ещё и паровоза не видели в своей жизни, только на картинке. А локомобиль нам нужен, чтобы иметь электричество для работы механизмов. Он будет вращать генератор, который вырабатывает электричество, а оно будет  обеспечивать работу всех механизмов и под землёй, и на земле». И мы с Колей кинулись изучать книжонку. Виталий тоже заинтересовался этим. А «юрист» опять уткнулся в свои книги.
       10 июня. Целую неделю мы готовилась  в дальнюю дорогу.  Золотишко, добытое  в экспедиции, почти всё пошло на закупку трёх здоровых меринов,  всякого инструмента для постройки  жилья и других  вещей. Получился такой отряд. Во главе папа и Пётр Петрович, мы втроём (я,  Коля и Виталий) и шестеро здоровых, бородатых мужиков с соседних приисков.  Это были  хорошие плотники и один  печник.  Из харчей с собой взяли только  соль, муку, пшёнку, чай, сахар. Два мерина были загружены полностью, а один шёл налегке. Папа объяснил, что переходы будут  долгие,  и отдохнувшую лошадь надо иметь в запасе. С собой взяли лайку Виталия.
          22 июня. Мы уже на месте.  Измотались изрядно, но шли быстро, без происшествий. За 5 вёрст до места в разведку пошли Виталий и Николай. Они быстро вернулись и доложили, что ни китайцев, ни  следов их пребывания не нашли.  Долго спорили, определяли, где что строить. Виталий с Николаем подались на охоту. Вернулись ни с чем.  Но, когда  один из рабочих взял мерина и пошёл с Виталием в тайгу, то мы догадались, видимо, добыли большого зверя.  Колька признался, что добыли изюбра. Вскоре приволокли  тушу.  Мы теперь на неделю обеспечены мясной пищей. Брёвна заготавливали подальше от площадки. Здесь здорово помогли лошадки.  Нас троих  заставили набрать мха, чтобы утеплять сруб. Работали целый день. Надрали аж 20 мешков. Мужики  ошкурили брёвна, притащили несколько валунов для фундамента, соорудили здоровенные  козлы и из лесин  стали пилить   брёвна на доски, брусья, тёс. Горбыли шли на постройку сарая.
             27 июня. Дело идёт. Уже готов сруб, поставленный на валуны, 8 на  10 метров.  Сохнут напиленные доски. Заготавливаем глину, потом будем обжигать кирпич. Виталий занимается добычей рябчиков и глухарей.  Два раза съездили на меринах за углем. Попутно собираем черемшу и  малину.  Папа наметил место для 5 шурфов, они с Петром Петрович надеются  наткнуться на жилу рудного  золота.   Эта работёнка нам знакома и очень нелюбима. Опять сооружаем  отводящую дамбу на речке.   Устаём ужасно.    Вчера рано утром наша  собачонка  с лаем кинулась через речку, кого-то учуяла. Виталий и Коля взяли ружья и  нашли следы трёх человек, но людей не увидели. Видать, китайцы поняли, что место занято и ушли. 
        7 июля.  Закладка шурфов измотала нас сильно, не до  дневника было. Два шурфа показались перспективными.    Пока материал сохнет,  сруб оседает, все занялись  подготовкой  промывочной площадки,   подносом грунта на промывку и обжигом кирпича. Только печник, мы с Колей и Виталий этим не занимались.     Виталий охотился, а мы помогали печнику и делали по 2 рейса на лошадях за углем.   Кроме того косили  траву, сушили и скирдовали  сено  для лошадки, которая будет зимовать на прииске.  Всё было бы хорошо, но гнус одолевает. Стали появляться и слепни, от них нашим лошадкам мучение. Зато  еды у них вволю.  Ночами пасутся на луговинах. А пёс крутится около них.  У Виталия ружьё с жаканом всегда наготове.
         16 июля.   Первая промывка грунта прибавила всем настроения. Как я понял из разговора взрослых, эти 6 парней согласились и дальше работать на  новом прииске в штольне и на  россыпях.  Если бы у нас было электричество, то все готовы были и ночью работать.  За первый день намыли 200 граммов песка.  На второй день попалось 2 маленьких самородка. Но папа  вечером у костра заявил:  «Мужики, нельзя так рвать свои жилы. Лучше медленнее, но   сохранять свои силы. Завтра объявляю выходной с баней. А вам парни добыть хариусов. Давно  мы их не ели».  Писать часто не могу. Действительно, сильно устаём, да времени не хватает. Встаём рано, завтракаем холодным мясом с сухарями, обедаем на ходу. Правда, ужин обильный и сытный. Взрослые готовят по очереди.
        25 июля.  Сегодня практически не работали. Разразилась страшная гроза.  Так громыхало и сверкало, что наши лошади чуть не разбежались.
      10 августа.  Сегодня вспоминали маму. У неё день рождения.  Папа поручил нам организовать схрон   в тайге,  в  корнях огромного упавшего кедра. Ведь  у нас  уже было  2 кг золота.   Накануне опять прошёл сильный ливень. После него взрослые решили, что над промывочной площадкой надо соорудить навес,  тогда можно работать и во время дождя.  На это ушло два дня. Как-то вечером Коля спросил папу: «А ведь нам 1 сентября в школу. Мне же получать  аттестат  об окончании гимназии»  Папа задумался: «С прежним директором я бы договорился. Но вы же у меня смышлёные ребята. Экстерном будете сдавать, если мы здесь задержимся дольше. А скорее всего до первых заморозков. Нам же везёт. Удача от нас не отвернулась».   А один из мужиков по имени Ефрем самый старый сказал так: «Писать, читать, считать умеют, с золотишком в кармане не пропадут».  Все дружно рассмеялись. Нас такой расклад устраивал.
         18 августа. Виталий, придя из тайги с двумя рябчиками, сказал, что видать будет очень хороший урожай шишки, брусники. – « А  грибы хоть косой коси».  Тот же Ефрем   обратился к папе: «Слушай, Абрамыч, а ведь может так статься, что на золото ничего и не купишь. А вот кедровый орех в голодуху крепко может помочь. Надо бы  перед отъездом пошишковать». Папа ответил: «Разумно».
      5 сентября. У лосей начался гон. Нам поручено добыть одного сохатого.  Для двух мужиков, которые останутся на  прииске зимовать.  Помимо главного, промывки,  мы несколько дней занимались сбором и переработкой шишки.   Получилось  семь мешков чистых орехов.  Вовремя успели до первых заморозков.
    10 сентября. Наконец Виталий  пришёл из тайги  и стал хвалить свою лайку. Они таки добыли сохатого. Разделать его пошёл с Виталием Ефрем.  Потом мясо, рога  и шкуру привезли на лошади. На рогах мы насчитали 7 отростков.  Ефрем сказал, что мясо жёсткое будет. В одном из шурфов  сделали погреб.  А остающиеся мужики  забьют его льдом, когда река встанет.
      Углубив  один шурф до монолитной породы,  попробовали кирками добыть  руду. Подняли несколько носилок, примерно с полтонны.  Долго дробили, а когда промыли, даже папа и Пётр Петрович онемели от удивления. Собрали полкилограмма золота.  Папа в ужин  сказал так: « Хлопцы, похоже,  мы  наткнулись на очень богатую жилу.  Если кто-то  узнает про это, то нам несдобровать.  Хотите устроить жизнь прилично себе и семьям, даже жёнам не разболтайте, что мы тут нашли. Пацанов своих я не предупреждаю. Они у меня надёжный народ. Золото, которое мы намыли,  останется в схроне. Мы отправимся домой налегке, взяв по горсточке на каждого».
         20 сентября. Рано утром 5 дней назад, попрощавшись с Ефремом и его братом Игнатом,  мы  двинулись в путь.  Две лошадки были навьючены в основном орехами.  Одного  мерина   не взяли.  Запасы патронов, ружьё и лайку оставили Ефрему с Игнатом.  С собой взяли немного вяленого мяса и несколько солёных хариусов, надеялись на   нашего удачливого охотника. За  5 дней мы прошли почти половину пути. 
        27 сентября.  Мы пришли на заимку. Там кроме Ваньки,   Нюры, Тимофея и семьи Николая никого не застали.   Лидке и дочке Нюры пришла пора учиться. И все наши уехали в Бодайбо.   Намывшись  и напарившись в бане, мы отсыпались   почти двое суток, а мужики сразу же разошлись  по  своим домам.
      28 сентября. На двух поводах во главе с Тимофеем, с запасами молока, масла, ягод, орехов, мороженой рыбы мы прибыли в Бодайбо. Там узнали печальную весть.   Неделю  назад Ефросинья Ивановна отдала Богу душу. Она была нам как родная. Мы её любили, и она нас тоже. Всей гурьбой сходили на её могилку. Попечалились. Кое-кто поплакал. А в доме уже хозяйничала молоденькая девчонка. Мама взяла её из приюта, где когда-то воспитывалась сама.   Ей было 16 лет, звали её  Катя. Всем нам  она очень понравилась, всё умела, делала  быстро. Была хохотушкой. Глазищи большие, волосы светло-русые,  вьющиеся слегка. А голос с хрипотцой.
      30 сентября.  Во главе с папой мы трое оказались в кабинете директора школы и узнали, что мы все из-за того что не явились 1 сентября, отчислены. Папа стал объяснять, что мы  все были в геологической экспедиции и не могли известить, что опаздываем. А мама была  не  в Бодайбо, а на заимке. И стал извиняться. - «А Вы знаете,- заявил директор, - что даже при желании я помочь Вам не могу. Тут царские чиновники  угробили  архив. В каком классе Ваши ребята учились, как учились, мы узнать не можем».   Целую неделю  длилась бодяга. Мы искали одноклассников в качестве свидетелей. Нас  экзаменовали по математике, языку, истории и географии.  Папа подсказал, что по истории надо ругать царя, это  поможет. Короче, мы стали опять учиться.  Возвращались из школы целой гурьбой. Нас трое, Натка, Лида и дочка Нюры Марфуша.
    14 октября. Почти две недели мы все трое писали такими каракулями, что самим было смешно. Наши руки  так огрубели, что обращаться с карандашами и ручкой совсем разучились.  Зато мускулов во всём теле прибавилось. И аппетит стал зверским. А продуктов по- прежнему было не так много.  Но картошки в этом году было достаточно, и мы не ходили голодными.
     24 октября. Сегодня праздник у Виталия.  Видать, папа с мамой решили немного  потратить золотого песочка от первой экспедиции   и преподнесли  нашему удачливому охотнику   кавалерийский пятизарядный  карабин. Он, правда,  был не новый, но Виталий тут же его попробовал по мишени. И засветился счастливой улыбкой.  Праздновали скромно, но весело всей гурьбой.
     30 октября. Виталий шибко сокрушался, да и мы тоже, что не смогли заготовить тайменей освоенным нами способом лучения. Оставалась только  ловля из под лунок,  но это не такой прибыльный промысел. Да и долбать лёд толщиной больше метра, занятие не из приятных.   А тут папа нас озадачил, заявив, что если успешно завезут оборудование на наш прииск, то  придётся там трудиться всю весну, лето и даже осень. А если англичане не обманут и дадут тепловые пушки, то круглый год придётся там работать.  – «Конечно, можно набрать новых рабочих, но это крайне нежелательно. Я вам постоянно напоминаю, что разглагольствовать   с кем- либо о делах на нашем прииске очень опасно. Этого делать нельзя. Надо чтобы вы с Виталием  постарались и экстерном сдали  экзамены  за следующий класс. Тогда у вас будет свободный год для работы на прииске».
      5 ноября. После сильных морозов  папа   был готов к отъезду. Вместе с Петром Петровичем и  четырьмя работниками  он во главе небольшого обоза  отправился в путь.  Чуть было не взяли с собой Виталия, как добытчика продовольствия. Но папа от этой идеи отказался и сказал Виталию, чтобы он хорошо  учился.
      2 декабря. Писать почти нет времени.  Мы все силы бросили на учёбу.  Учительница математики, узнав о нашем желании перепрыгнуть через класс, одобрила эту идею, и обещала нам с  Виталием  подготовить набор задач следующего класса, чтобы мы их постепенно решали.   Мы   столкнулись с тригонометрией,  а там столько наворочено, что жуть берёт.
     24 декабря.   Отзанимавшись целый день, мы с Виталием вышли на улицу. Морозец был градусов 20. Отошли от дома, он мне сказал: «Ты заметил, как  Коля наш вокруг Катьки вьётся?» - «А чё он вьётся? Подумаешь, принесёт ей ведро воды и охапку дров. Так это же мужская работа. Так и я, и ты этим занимаемся».  – « Нет. Он же с ней и по арифметике занимается. Недавно вместе Пришвина читали».  Я задумался, а потом сказал: «А что? Катька вполне подходящая невеста. А если Коля впряжётся  в семейную жизнь, то реального училища ему не видать. Интересно, а мама знает об их дружбе?»  Завтра рождество. Вспомнили Ефросинью Ивановну, взгрустнули. Она всегда организовывала этот праздник. Её нет. Церковь закрыта. И батюшки нет.
         3  января 1922 года. Новый год без папы прошёл грустно. Он, скорее всего, появится дома не раньше весны.  У нас нет  времени покататься на лыжах и коньках. Педсовет наметил экзамены экстерном через  неделю после основных экзаменов.  Новый директор школы не препятствовал нашим  стараниям, а все учителя нас поддерживали.  Я тоже, как и Николай,  стал помогать одной однокласснице   Марии, которая  мне почему стала нравиться.  Мы даже несколько раз с ней вечером погуляли по главной улице. Я предупредил  маму, что вечером пойду в кино. Она, как почувствовала и спросила: «С Колей и Виталием?»  Врать в нашей семье категорически воспрещалось , и я признался, что пойду с одноклассницей Марией. Она улыбнулась и сказала: «Вот и второй жених  в нашей семье объявился».  И спросила, из какой она семьи. А Мария была дочкой учителя рисования. Мать её несколько лет назад умерла от тифа. Больше у неё никого из родни не было.  – «Ну, так ты её пригласи к нам побеседовать, чайку попить». Но я  пока не решался. Мария ростом была почти как я, стройная, худощавая,  с густой  копной рыжеватых волос, с веснушками на носу.  Почти всегда она была грустная, редко смеялась.   Училась, как и мы, отлично, была смышлёной. Что меня к ней тянуло, понять не могу.  Виталий быстро разобрался, что и я заженихался,   и заявил, что в жизни ни с одной девкой дружить не будет.  Но над нами с Колей не насмехался и не злорадствовал. Любопытная  Натка тоже распознала про наши ухаживания. И как-то за ужином произнесла: «Хороший у вас вкус, братики мои родные».
      10 января.  Отметили Колин день рождения. Катерина, неожиданно для нас всех, подарила ему вышитую своими руками рубашку.  И сказала: «Всем буду дарить такие рубашки на день рождения». А мама сказала: «Катенька, надо не всем дарить такие рубашки».  – «А почему?» -спросила Катя. –«А потому», - ответила мама,  и мы все рассмеялись.
     1 февраля. Стоят трескучие морозы. Печи топим чуть ли не круглые сутки.  Но, под утро на кухне вода в ведре покрывается льдинкой.  Мама приказала нам по очереди вставать в 5 утра и затапливать печи.  А Катерине запретила таскать дрова и воду.
       15 февраля. Два дня стояла небольшая оттепель. Мы после школы по заданию мамы пошли по лавкам закупать продукты. И что удивило, появилась куча разных лавчонок. И всё там было. Но цены выросли в три - четыре раза.  По списку мы купили почти всё, но в меньшем количестве. Когда мама с Катериной разбирали то, что мы принесли, мама, вздыхая произносила: «Этак мы долго не протянем. Если Иосиф Абрамович не появится вскоре, то денег нам не хватит».
      1 марта. Опять потеплело, но не   надолго.  Снега мало в эту зиму.  Значит, летом рыбалка будет не та. Заниматься рыбными снастями и готовиться к рыбалке нам некогда.  Наташка круглая отличница. А Лида в этом деле не блещет. И мама ей в пример ставит   Марфушу - Нюрину  дочь.
      10 марта.  Утром пришли к маме в спальню и хором поздравили с днём рождения.  А Катерина опять отличилась. Она втихаря связала маме пуховую безрукавку. Маме она очень понравилась.  Вечером съели вкусный пирог с  последним тайменем. У нас кончаются запасы и молока, и масла. Но, Тимофей никогда не забывает пополнить наши запасы. И мы со дня на день ждём его приезда.
   27 марта. Сегодня папин день рождения.  Тимофей   угадал и приехал вовремя. Опять привёз  все припасы, кроме рыбы.  Но и то хорошо.  Натка  спросила маму: «А почему Тимофей нам всё это привозит?»     - «А ты сама не можешь догадаться? Это же самые близкие нам люди. Мы когда-то помогли им стать на ноги, а они, как и мы, считают нас роднёй. Я уже не буду говорить, что  у нас на заимке общее хозяйство. Возможно, Тимофей поедет с вами на прииск, так мне сказал ваш отец» .  – «А как же хозяйство?»- спросил Виталий. – «Да Нюра и Ванька-китаец справятся без него». – «А зачем Тимофей поедет на прииск? - спросила Натка.  – «Подумай сама»,-сказала мама.
  10 апреля. Писать некогда, готовимся к экзаменам. Осталось одно удовольствие, раз в неделю ходим  в кино. Я с Марией, Коля с Катериной, а  Виталик один.  Катя раньше в кино не была, и когда на экране появился паровоз, идущий прямо в зал, она завизжала от страха.  Мы все хохотали, а она обиделась.
    20 апреля. Нам назначили  время экзаменов экстерном. Будем сдавать  28 апреля в пятницу целому педсовету.  Мария по секрету сообщила, что директор учителям приказал как можно строже нас экзаменовать. Но мы с Виталием не трусы. Он даже так сказал: «Ну не сдадим, ну и что? Пересдадим позже. Главное, мы занимались честно».
     28 апреля.  Сегодня мой день рождения и экзамен. Меня срезали на  «хорошо», а Виталий получил по всем предметам отлично.  Историчка  ко мне придралась.  Спросила, кто мой отец. Я ответил, что он горный инженер, а она сказала, что он у нас предприниматель и эксплуатирует рабочий класс.  Так он же налаживает  добычу  полезных ископаемых для страны.  Она состроила гримасу и поставила мне  4.  Наташка вечером ляпнула:  «Кикимора противная. Я её терпеть не могу. Она же здесь появилась, приехав к ссыльному мужу,  и строит из себя невесть что». Мама подвела итог: «Оценка хорошо - это хорошо. Главное не в оценке,  главное, что вы постарались и, сдав экзамен, как бы на год стали старше и умнее».
      3 мая. По исчезающему зимнику вернулся папа. На дорогу он затратил всего 4,5 дня. Вот что значит на лошадке и в санях.  Мы его не узнали. Он очень похудел, оброс и обносился.  После бани  за чаем он рассказал, как они провели зиму.  – «Когда прибыли на прииск,  Ефрема с Игнатом  не узнали.  Они были похожи на медведей.  Волосы ниже плеч, усы, бороды, в лохмотьях.  Но, весёлые и здоровые.  Они много  успели сделать. В  доме соорудили мебель: столы, лавки, топчаны. Даже на окнах появились наличники. Питались они хоть и однообразно, но обильно. Страдали только о хлебе и картошке.  Они приехали со мной повидаться с семьями. А Пётр Петрович остался там.   Накопилось много бумажной работы.  Я телеграфировал Володе, чтобы он срочно приезжал. Как только подсохнет тайга, снова отправимся  все туда. А Виталию придётся остаться.  Двоюродный брат обещал пригнать гурт быков на мясо. Их придётся перегнать на прииск. Это поручается Виталию.   Если задуманное нами получится, то придётся нанимать ещё  десяток-два рабочих. Ефрем будет подбирать  надёжных работников на приисках».  – «Найдёт ли он таких работников? Ведь на старых приисках концессионеры тоже нуждаются в рабочих?» - спросила  мама. – «Найдёт,- уверенно сказал папа,- всё зависит от оплаты труда».
    17 мая.  Неожиданно появилась Ольга, да не одна. Как выяснилось, она приехала за благословением. Её жениха звали Борисом. А фамилия Радушинский.  Такой щупленький, даже чуть ниже Ольги.  И, похоже, еврейских кровей. Мы-то все считали себя русскими, хотя папа у нас наполовину еврей.  Он был немногословен, тихо говорил и влюблённо смотрел на Олю. Оказалось, что он работает врачом, в той больнице, где и Ольга.  Вся его родня, о которой он очень неохотно говорил, живёт где-то в далёкой Белоруссии. Мы не сомневались, что папа с мамой дадут Ольге разрешение. Так и получилось. И вместо венчания  в церкви  им  в каком-то ЗАГСе поставили  лиловую печать в паспортах. Стали готовить свадьбу.  Папа своему зятю и Ольге преподнёс  золотой слиток на 27 граммов и сказал, что его надо беречь на чёрный день. Если на прииске дела пойдут хорошо, то они могут ожидать и добавки.  Свадьба была не пышная, но весёлая. Я пригласил на неё  Марию.   Молодая  пара уже собиралась в дорогу, когда прикатил Володя.
   20 мая.  На подводах  на прииск проехать ещё нельзя, распутица. Опять с нами было две навьюченные лошади, которыми распоряжался Тимофей.  С нами   шёл   кроме  Ефрема и Игната ещё  один мужичок средних лет. Папа называл его Семёном, сказал, что он машинист, а мы с Колей будем его помощниками. Володька придёт на прииск с Виталием. А пока будет работать с документами в разных конторах. Но самое интересное, перед отъездом вдруг Натка заявила, что она тоже хочет на прииск. – «Таля, мы же там  в походных условиях. Неустроенность, гнус, комары, питание скудное и однообразное. Тебе будет там очень тяжело». – «Так я же буду вам помогать. Я могу готовить еду». Мама тоже кинулась её отговаривать. На появившиеся слёзы в глазах Натки папа отреагировал так: «Собирайся».
    30 мая.  С двумя ночёвками  мы, наконец,  добрались до места.    И были удивлены тем, сколько всего за зиму удалось сделать.  Помимо дома  стоял добротный барак,   денник для лошадей,  стойла для быков. Под навесом стояли локомобиль с генератором. Вечером у костра папа  провёл разнарядку.    Два  парня  на  двух  подводах  будут возить уголь.  Остальные  будут углублять четыре шурфа. Нам же под руководством Семёна Михалыча   подготовить локомобиль к пуску. Подвесить провода от генератора   до шурфов ,  установить электродвигатели  к компрессорам, загрузить    углем  ёмкость у локомобиля.   И строго подчиняться командам Семёна Михалыча.   Володьку назначили учётчиком и возницей  на  перевозке  угля. Один парень мне сказал: «Он у вас, видать, мешком из-за угла пуганый, сидит на куче угля, лошадью не управляет, а токо книжку читает».  На что я ему ответил: «А ты так попробуй.  Он же лошадь приучил, а ты бы смог?  Он  у нас отличник и  скоро будет юристом».  Наташка не подвела, ужин получился вкусный и обильный.   Она сварила  шикарную гречневую кашу,  сдобренную сливочным маслом.  Спали мы все уже в доме, на топчанах. Натке отвели небольшой закуток за грубкой.  Кому не хватило места в доме, расположились в бараке.  Комаров   из дома выгнали дымящимися головёшками.  Спали без задних ног.
   31 мая.  Натка встала,  когда было ещё темно, затопила печь, сварила овсянку, нарезала по куску вяленого мяса и хлеба, вскипятила чай.  Папа пошёл в барак,   и ровно полшестого все уже сидели за столом.  Ели  и нахваливали повариху, потом оправились на работу.  Нам с Колей Семён Михайлович вручил по маслёнке и сказал: «Вот я вам покажу, где мазать. Вы должны запомнить и мазать эти места  утром,   в обед и вечером, без  моих напоминаний». Мы поначалу не поняли, зачем это.  А папа  нам и нескольким рабочим объяснил, что, как и для чего. Он развернул на столе большой ватманский лист, с начерченными линиями, и , водя карандашом по листу, стал говорить: «Вот видите, обозначены 4 шурфа, которые мы заложили.  Мы углубляем их до монолита кварца, а затем отбойными молотками прокладываем между ними штольни. В перспективных  местах  от них  будем делать штреки. А вот от одного шурфа точно попасть до другого есть  математический расчёт. Тот, кто владеет им, называется маркшейдером». – «Так ты же, папа,  и есть маркшейдер!» - воскликнула Наташка, которая тут же крутилась  у плиты. – «Да, дочка, благодаря этой специальности, я смог   вырастить и содержать  такую ораву  детей.  И непростых и любимых детей».  Я подумал, какой же у нас хороший отец.  Мы все поняли, как будет добываться рудное золото. А в том, что оно тут есть, мы убедились раньше.
     - «Абрамович, а будет ли у нас время побаловаться промывкой для себя?»  -  спросил Ефрем. - «Отработав 12 часов отбойным молотком,  вы  вряд ли сможете взять лоток в руки и пойти  на речку. Но это не запрещено».  – «А большевики-то говорят, что должен быть 8-ми часовой рабочий день», - сказал Игнат. – «Хочу вам доложить, что мы должны освоить новую технологию. До этого ни на одном прииске отбойными молотками не работали. Это иностранцы нам их привезли. И один из них, некто Смит, англичанин вроде, объяснил мне, что они эту технологию уже в Южной Африке использовали. И пришли к выводу, что   физически  крепкий человек вполне с отбойным молотком может работать 12 часов подряд.  Ну,  мы с вами посмотрим, как будет получаться. А потом решим, по сколько часов можно работать».
     15 июня. Вчера, наконец-то, запустили локомобиль.  Покрутились мы около него изрядно. Перепачкались, руки побили. Раскочегаривать его пришлось сначала дровами, потом подсыпали угля. Он запыхтел как живой, завздыхал, затрясся. Потом Семён Михалыч повернул какой-то рычаг и маховик с неохотцей, но потом всё сильней закрутился.  Вся публика радовалась. Он проработал часа полтора. Мы с Колькой не успевали подкидывать угля.  Но, Семён Михалыч открыл какой-то клапан, и громадная струя пара поднялась в небо. Маховик перестал крутиться.   Семён Михалыч , услышал, как Николай мне сказал: «Какого хрена мы тут потели, как угорелые носились от бункера к топке,  а он взял и весь пар выпустил».    – «Сынок, так положено продувать машину каждый раз перед остановкой. Давайте –ка,  пройдитесь с маслёнками, смажьте, где надо. Отдохните. А потом будем натягивать шкив».   
    20 июня. Сегодня  с раннего утра по команде  Семён Михалыча мы  разожгли топку.  Когда  манометр показал  нормальное давление,  он запустил машину. Все стояли и ждали, когда загорится лампочка на столбе.  И она таки загорелась, раздалось дружное «Ура!». Папа, Пётр Петрович и ещё несколько мужиков стали заниматься компрессором.  Но, мы были привязаны к локомобилю. Он шибко прожорливый. К концу дня ноги не держали, руки одеревенели.  Вечером за ужином Семён Михалыч сказал отцу: «Абрамыч, непорядок. Мы твоих пацанов  загоним.  Надо ставить им помощников.  Папа задумался, потом распорядился: «Значит так. Гоша  и Никола работают с утра 4 часа.  Их сменят Игнат и Сергей тоже на 4 часа, а остаток дня снова Гоша и Николай». Никто не возражал, а мы обрадовались.
    30 июня. Вчера после обеда появился гурт быков, потом Виталий с кнутом и ружьём,  два незнакомых хлопца с  большими котомками, а за ними  подвода,  в которую  был запряжен упитанный мерин,  на  ней восседал  Володька с книжкой в руках.  Мы  кинулись их встречать.    Особенно радовалась Натка.  Хлопцы оказались двоюродными племянниками Ефрема и Игната, крепкие, весёлые юнцы, чуть постарше нас с Колей. За ужином Пётр Петрович объявил, что завтра будут пробовать отбойные молотки. – « Первыми опробуют их Василий и Григорий, они парни ловкие и крепкие».  Нам предстоит встать ещё раньше, чтобы запустить локомобиль.     Писать мне некогда, да и тяжело. Руки так огрубели, пальцы гнуться с трудом.
       3 июля.     Василий  и Григорий  за два дня пробили около 5 метров   кварцевой породы.   Все были поражены,    насколько отбойный молоток  был  лучше кирки или кайла.  Дальше углубляться в штольне папа запретил. И заставил мужиков  укрепить тоннель  рудстойками, которые заготовили заранее.   Породу подняли наверх   к  дробилке.
     6 июля. Виталий  взялся за своё дело. Натка, от каждой бутылки затычка,  увязалась за ним в тайгу.  С первого же раза  великолепно  освоила манок, и к ней рябчики летели   лучше,   чем к Виталию.   Получилось  здорово, она свистит, а он стреляет. Они за пару часов добыли дюжину рябчиков.  Она и тут всех удивила, ощипав тушки, приволокла  их к локомобилю и попросила Семёна Михалыча   осмолить их в топке. Он сначала рассмеялся, а потом подозвал меня и сказал: «Попробуй». Я взял рябчика, насадил на прут, открыл заслонку и почти мгновенно  весь пух и остатки  перьев выгорели. Вечером все наперебой хвалили  Натку за похлёбку из рябчиков. И, правда, эта пигалица очень пригодилась  на прииске.   
   15 июля.  Григорий и Василий стали жаловаться на головные боли. Никто ещё толком не знал, как работать отбойными молотками. Пётр Петрович распорядился работать им час,  а 15 минут отдыхать, а от пыли надеть повязки из  бинтов, которые ловко соорудила Наташка.  Всё это немного помогло.   Дробилка тоже издавала  сильный шум, но  с этим ничего нельзя было поделать. Все  ждали результата промывки породы.   Он оказался великолепным.   Почти 400 граммов золота было намыто. Пётр Петрович в присутствии всех опечатал мешочек с золотом и объявил, что оно принадлежит государству.  А мы получим при его сдаче причитающиеся нам деньги. И назвал цену, по которой государство будет принимать  у нас золото.  По этому случаю был устроен праздничный ужин.   А Виталий  отнёс  мешочек в схрон, известный ему одному.
      25 июля. Папа  собрал нас  пятерых и сказал: « Если меня не подведёт мой опыт, то  в этой штольне, где сейчас работаем, наверняка, должна быть одна, а может быть, и больше золотые жилы.  Если мы их обнаружим, то добыча будет гораздо больше».
      30 июля.   Пётр Петрович  выбрал двух сноровистых мужиков и направил их заготавливать сено на зиму.   Натка иногда вырывалась  в сопровождении кого-нибудь в тайгу за ягодами и грибами. Чай она заваривала  брусничным или смородиновым  листом.  Все хвалили повариху.  Однажды Пётр Петрович  сказал папе: «Мы взвалили большую нагрузку на дитя».   Папа ответил: «Ничего. Она сама напросилась.  До школы справится. Ей всё время ребята помогают».
         10 августа. Как по заказу  в день рождения Надьки произошёл счастливый случай. В куске отколотой породы один из отбойщиков  углядел  крупный самородок весом в 120 граммов.   Все ходили радостные.
     20 августа.  Следующая промывка принесла  два семьсот  чистого золота.  А на речке два парня в лотках обнаружили ещё  два самородка по  20 и 27 граммов.
            Наши бычки крепко поправились на вольном  выпасе.  Сезон охоты на лосей ещё не наступил, а есть-то надо. И одного бычка пришлось забить.  Возникла   предвиденная, но неприятная ситуация.    Шланги для отбойных   молотков  перестали доставать  до штольни.  Спешно стали бурить  вентиляционную  шахту.  Теперь длины шлангов хватит надолго.  Правда, пришлось переносить и компрессор,  и  электролинию. На это потратили три дня.   
    25 августа. Папа распорядился не вырабатывать дальше штольню, а начать выработку в штреках.  И не ошибся.  В породе  одного штрека золота было гораздо больше, чем в самой штольне.  Пётр Петрович выразился так: «У нашего  Абрамыча хороший нюх на золото». На что папа ответил  так: «Дело не в нюхе.  А в умении и расчёте. Ты видишь, сколько времени я провожу под землёй?  Ну  и правда, вроде бы как принюхиваюсь». 
   26 августа. У Натки день рождения.  Самое правильное подарить бы ей самородок. Но папа был непреклонен, заявив, что всё золото принадлежит государству,  что она заработала приличную сумму и получит её в конце года. И преподнесли  сестрёнке несколько букетиков  таёжных цветов.   
       Настала  пора  собираться ей  в дорогу   с   Володькой  и Виталием, которые должны были  сдать в Бодайбо  около  восьми кг золота.  Их сопровождали два мужика, приболевших непонятной болезнью.  Они отправились на подводе. Папа поручил Володе  выяснить в банке, можно ли из данного  золота  частично погасить кредит  англичанам.
        5 сентября. Случилась неприятность.  Только запустили локомобиль, ребята с отбойными молотками уже спустились в шахту, как лампочка на столбе начала мигать.  А коллектор генератора заискрил.  Остановили срочно локомобиль. Семён Михалыч стал стравливать давление пара. В электричестве разбирался Пётр Петрович и немного Семён Михалыч.  Покрутившись у генератора, Пётр Петрович  распорядился глушить   топку.  Они не могли понять, что случилось.  Посоветовавшись, решили всем рабочим, кроме возчиков, объявить выходной, а сами стали  заниматься генератором.  Мы тут же решили податься в тайгу, проверить какой урожай кедра, если повезёт, подстрелить пару зайцев и косачей.  Кедрач нас обрадовал, шишка уже почти созрела.  А вот дичи никакой не добыли. Вернувшись на прииск, узнали, что ещё день или  два работы не будет. Все свободные мужики  уже с лотками были на отмели.  А мы с Колей решили заняться рыбалкой.  Вечером я спросил у папы, что же случилось с генератором. – «Да ничего страшного, замаслился коллектор, и износились щётки.   Хорошо, что щётки есть в запасе.  Пётр Петрович  и Семён Михалыч тут дали  маху. Вовремя не обратили внимания. Коллектор-то начал искрить ещё  вчера».
       10 сентября.  Генератор  восстановили. Опять началась тяжёлая работа для всех.   Вся бригада за два дня намыла всего  217 граммов золота. А рудного золота за это же время мы добывали в десять,  а то и  больше,  раз.  Мы все почувствовали отсутствие Наташки. Готовить стали по очереди. Получилась ерунда, невкусно, не вовремя и мало.
         19 сентября.   Вчера разразилась страшная буря. Сорвало крышу с навеса, повалило столб, перепутало провода. Папа с Петром Петровичем решили так.  Троих  рабочих  оставить для ремонта, а остальных направить на сбор шишки. Мы  повели всех   в кедрач.  Две лошади  взяли  собой.
         26  сентября. На месте быстро соорудили балаган и занялись сбором упавшей шишки.  Такого огромного урожая мы ещё не видели.    Шишку решили колотить на месте. Этим муторным  делом занимались с обеда до позднего вечера. Правда, мы с Николаем  охотились и добывали   рябчиков и и косачей к столу все семь дней.  Наконец, все 35 мешков были забиты  орехом.  Навьючив лошадей и набив котомки, мы отправили первый  отряд в путь.   Урожай пришлось вывозить  в три приёма.  Пётр Петрович и папа  шибко хвалили нас.  Кедровый орех –это не золото, но очень ценный продукт и, главное, принадлежит нам,  а не государству. В нашу семью   положено  получить пять мешков. 
       2 октября.  Уже во  всю валит снег. В середине дня на прииске появилась подвода, на которой восседали Виталий, Володька, и  кто-то закутанный до глаз. За подводой  семенил мой любимый Рыжик. Когда  закутанный человек зашёл в дом и стал скидывать с себя одёжку, мы увидели, что это Катя.  Колька, увидев её,  густо покраснел, но было видно, как он обрадовался.    Катя прибыла вместо Наташки и тут же начала хлопотать  возле печки.  Колька крутился рядом, носил дрова и воду.    Мы с Виталькой посмеивались.  Мне Виталий передал письмо от Маши, она писала, что после школы хочет поехать в  Томск в университет и стать учителем, как отец. Спрашивала меня, какие у меня планы на будущее. Писала, что скучает и ждёт письма.
        10 октября.   Глядя на сугробы, мы решили, что уже настала зима. А снег взял да и весь растаял.  Однако Пётр Петрович приказал распаковать две тепловые пушки и установить их на промывочной галерее. Мы смикитили,  ведь породу из шахты можно добывать и зимой и,  не давая ей смёрзнуться, пропустить через дробилку и подать на промывку.   Дробилке сильный  мороз  не страшен, а вот на промывке  он  может  остановить работу.     Как только лоси начали играть свадьбы, Виталий с Тимофеем засобирались на охоту  и  третьего дня  с помощью  двух  лаек добыли здоровенного сохатого. Вытаскивали его с не совсем застывшего болота с большим трудом. Эта парочка,  отдохнув два дня,   опять отправилась в тайгу и  подстрелила ещё одного лося чуть поменьше.   Пётр Петрович сказал: « Теперь мяса надолго хватит. А бычки будут  вес нагуливать».
         
      20 ноября.  Как мы и предполагали, если мороз не ниже 20 градусов, то  добыча идёт нормально. Тепловые пушки справляются. А если ниже, то приходится останавливать промывку.  Но, это не страшно, добытая порода весной оттает и пойдёт в дело. 
     10 декабря. Завернули такие морозы, что пришлось сначала пушками подогревать компрессоры. Потом плюнули на это дело и остановили добычу.  Про рыбалку и охоту и помыслить невозможно, мороз за минус 40.  В один из вечеров Володя докладывал папе и Петру Петровичу, как он  сдавал золото и пытался часть его направить на погашение кредита.  Смит потребовал только золотые монеты.  Советские деньги его не интересовали. Что выяснилось? Ты сдаёшь 100 граммов золотого песка, тебе выдают деньги и тут же, не выходя из банка, ты  на эту сумму  можешь купить  золотых  монет весом всего-навсего  45 граммов.   Услышав это, Ефрем заявил: «Так это же грабёж средь бела дня! Какой дурак это придумал? Они же толкают   старателей сбывать золото на сторону, воруя его у государства». А папа сказал: «Конечно, это глупость. Но власть молодая, ещё слабовата в экономике. На нашем прииске воровать золото невозможно. Если только  случайно не наткнуться на самородок». Володька  объявил, что с согласия папы он и на следующий год возьмёт академический отпуск в университете.  А нам с Николаем ещё лучше, просто не поедем пока поступать в реальное училище. 

      3 января 1923 года. Новый год Катя нам устроила праздничный.  На прииске сухой закон. По субботам после бани желающим наливали по 200 граммов водки. Был рыбный пирог из хариусов и шурпа из рябчиков.  Черемша, ягодные  морсы и целый таз калёных кедровых орехов.  Надо сказать, что папа всем мужикам настоятельно рекомендовал постоянно жевать кедровую смолу. А мы ей пользуемся постоянно. У папы все зубы были целые и никогда не болели.   Володин день рождения с его согласия перенесли на 10 января.
    10 января.  Отмечали день рождения Володьки и Коли. Папа обещал по прибытии в Бодайбо справить им по хорошему костюму. Мы с Виталиком  подумали, уж  не  к свадьбе ли готовятся эти два товарища. Катерина Николаю подарила толстенные шерстяные носки. Сегодня я решил дневник писать только тогда, когда появится что-то интересное и новое.
 20 февраля. Собираем в дорогу Виталия и Игната.  Как только утихнут бураны,  они повезут золото сдавать в банк.  Его набралось  почти целый пуд. Папа и Пётр Петрович настояли на новом маршруте через тайгу.  Хунхузы нас не тревожили, но несколько раз в окрестностях мы видели следы  людей.  Если бы это были русские или эвенки, они обязательно заглянули бы  к нам.  Встречаться с вооружёнными  людьми в тайге очень опасно.
  27 февраля.   На двух самых выносливых меринах  Виталий и Игнат пустились в путь.  Сколько они пробудут в дороге,  никто  не знал.   Остальные продолжали возить уголь и  добывать породу.
     6 апреля.  Первого апреля  я пошутил над Колькой, сказав, что Катерина вроде ногу подвернула. Он, бедняга, побледнел и кинулся к дому.  Потом вернулся и сказал  сердито: «Ну, Гошка, я от тебя такой пакости не ожидал».  Я и сам понял, что шутка была плохая.  Сегодня ближе к вечеру, наконец, приехали Виталий и Игнат.  На каждом мерине было  по два мешка овса. Последние два дня они шли впроголодь, съев всё, что с собой взяли.  Новый маршрут  оказался длиннее и труднее, но безопаснее. Экспедиция прошла успешно.  Виталий передал папе письмо  от какого-то совета и квитанции из банка. Вечером папа  сообщил, что в письме совет народных комиссаров выражает благодарность нашему  прииску за организацию добычи золота для страны советов. И отмечает, что по добыче золота мы заняли первое место среди приисков, восстановивших работу. Пётр Петрович на это отреагировал так: «Неужели  иностранные концессионеры добывают меньше нас?»   - «Да. Сомнительно». А Ефрем засмеялся и сказал: «Наверняка научились воровать».
     28 апреля.  Сегодня мне  18 лет. Все меня поздравили,  папа обнял меня и сказал: «Теперь, Гоша, за свои поступки ты отвечаешь  самостоятельно. Если всё пойдёт так, как мы задумали, то через пару-тройку сезонов вы все сможете  учиться, где захотите и будете обеспечены своим собственным трудом. Я рад, что у меня такие славные ребята. Наша с Анной Павловной старость не за горами, и о ней нам беспокоится нечего. Вы нас всегда поддержите».
    15 мая. Возобновили работу всех участков. А добыча идёт как-то странно. В один день добываем 200-300 граммов, в другой - до трёх кило.  Папа объяснил, что  с рудным золотом так всегда и происходит. Всё зависит от мощности золотых жил.
      10 июля. Володька в очередной раз  устроил фокус.   Он вышел из бани, нацепив на себя одежду Игната. Она ему  была мала, но он этого не заметил. Игнат выскочил из бани в чём мать родила и стал орать: «Кто стырил мою одежду?!»  А Володька был уже в доме. Катерина первая заметила  странный вид Володьки и спросила его: «Что-то Володя, ты шибко потолстел. Одежонка –то на тебе вся трещит». Тут в дом забежал Игнат  в одних трусах с одеждой Володьки в руках. Все поняли, что случилось и долго хохотали, пока брат стягивал с трудом чужую одежду.  Папа, узнав об этом  заметил: «Ну, что вы хотите? Не от мира сего наш Володя. Но бухгалтер он  у нас отменный. Ты уж, Игнат, на него не обижайся. Он не нарочно».
     15 июля. Опять Виталий с Игнатом  собрались в Бодайбо,  теперь  они везли около 9 кг золота. Оно было разложено по мешочкам и опечатано сургучом.  В этот раз они  собирались   ехать по старому пути на подводе. У Виталия был карабин, у Игната ружьё. Папа вручил Виталию письмо в запечатанном конверте для мамы.  С ними поехала Катя на помощь маме по хозяйству, потому что  Натка  снова попросилась на прииск.  Николай ходил хмурый. Я спросил его: «Ты  что, переживаешь, что Катя уезжает?  Так это же ненадолго». – «А ты бы не переживал? Мы же с ней почти два года дружим». – «Поди, целуетесь?»  - «А это уже  не твоё дело». 
   27 июля. Сегодня праздник для всех. Появилась Натка. Она крепко подросла и похорошела. Перездоровавшись и перецеловавшись, она тут же занялась делом. Виталий сообщил, что жизнь в Бодайбо налаживается. В лавках почти всё есть, но цены кусаются. Но самое интересное, что   телега  была на резиновых  колёсах.  Их подарил Виталию  мистер Смит, когда получил  долг в золотых монетах.  Мужики  долго рассматривали это чудо и признали, что англичане не дураки.  Ведь за счёт новых колёс путь занял  всего четыре дня.  Виталий привёз  выписку из банка, где обозначалась   сумма, заработанная нами.     По договору зарплата  Семёна Михайловича была выше, чем у рядовых рабочих, к которым  были причислены и мы.         
    25 сентября.  Август и сентябрь были погожими, мы трудились в поте лица. Проведав  кедрач, были разочарованы.   Урожая почти не предвидится. А  Виталий с Игнатом снова собрались в путь.  Тут выяснилось, что Натка  преподнесла нам сюрприз. Она заявила, что директор  разрешил ей  за седьмой класс  сдать экзамены экстерном в следующем мае-июне.  Папа об этом знал заранее, но умолчал.  На сей раз  золота было около семи кг. В телегу на резиновом ходу загрузили 6 мешков необработанной шишки. Как и в прошлый раз  их сопровождал Рыжик.
    12 октября.   Сегодня случилась большая авария. У локомотива обломился   шатун. Ещё хорошо, что Семён Михалыч был рядом и быстро стравил давление пара.  Иначе обломок  шатуна  размолотил бы весь агрегат.   Совет    специалистов  пришёл к выводу, что  отремонтировать на месте невозможно. Надо  менять  весь привод.    Как ни печально, пришлось прекратить все работы кроме заготовки угля.  Трое добровольцев  во главе с Ефремом согласились зимовать.  А мы все  начали собираться в дорогу. Особенно расстроилась Наташка.  Ей же теперь надо будет идти в школу.
    15 октября. Три дня были небольшие морозы, которые сковали землю. Поэтому ехать и идти было легко.    С нами была только одна подвода с провиантом, овсом и кое-какими вещами.   Натке  вручили вожжи, и она восседала на телеге.
     25 октября. Наконец,  мы в Бодайбо.  Дорога нас  сильно измотала. Но, слава Богу,  не было сильных морозов и снегопадов. Буквально за несколько вёрст за Бодайбо встретили Виталия с Игнатом.  Они узнали причину нашего возвращения и присоединились к нам.  Коля спросил Виталия: «А как ты отпраздновал день рождения?»  - «А я в спешке даже и забыл про него».  Вмешался папа и сказал: «Сейчас разберёмся с англичанами и отпразднуем твой день рождения».
     1 ноября.  Отмывшись и немного отъевшись, как обещал папа, отметили  17-летие Виталия и провели серьёзное совещание. Папа рассуждал так. Новый шатунный механизм англичане обещали   доставить месяца через три.    Он сказал, что Володе надо вернуться в  университет, а нам  с Колей ехать с Володей   и попытаться поступить в реальное училище  на геологическое отделение.  – «Я напишу письмо своему другу, может быть, он похлопочет за вас, если вы хорошо сдадите экзамены. А сезон добычи   реально можем начать в апреле».  Такой  расклад нам шибко не понравился. И  Катя с Колей очень расстроились, но делать было нечего. Стали собираться в дорогу.  Папа и Виталию предложил прогуляться и посмотреть большой город. Он сначала загорелся, а потом отказался. Охотничья страсть победила.   Машу  я не застал в Бодайбо, она поступила в пединститут в Омске, как сказал её отец. Я попросил у него её адрес и вечером написал ей письмо, где  сообщил  о наших делах и планах.
    6 ноября. С большими мытарствами мы  добрались  до Иркутска.  Там  сели на поезд  с пересадкой в Ново-Николаевске, а оттуда до Томска. Володька, который держал всю кассу, билеты взял в первый класс, а проводник, увидев нас, удивился и пробурчал: «Всякая шантрапа уже первым классом ездит». И, правда, только Володька был одет  в городское пальто, а мы-то были в обычных полушубках, да не очень новых.  Но, чаем он нас поил исправно.  В Ново-Николаевске мы из вокзала и не уходили. В буфете поели   бутербродов и попили чаю.  В Томске  долго шли от вокзала к дому  Баделей, где квартировал Володька.  От мамы им было письмо. Встретили нас приветливо.  А старушка - божий  одуванчик всё охала. Нас –то с Колей она видела первый раз.  Разместились в Володькиной комнате кое-как.  На другой день  Володя пошёл ь в университет, а мы по адресу, написанному на конверте папой. Здесь мы впервые увидели автомобиль. Он нёсся нам навстречу, грохотал и непрерывно сигналил. Когда пронёсся мимо, окутал нас облаком вонючего дыма.    Мы стояли как вкопанные. У меня пронеслась мысль: неужели наших славных лошадок заменит это чудо. 
       В доме, куда мы пришли, нас встретил худой пожилой человек в очках  с толстыми линзами. Прочёл письмо и сказал: «Завидую Иосифу Абрамычу, таких славных хлопцев вырастил».  А Николай, осмелев, сказал: « Так у нас ещё двое таких  и четыре девчонки». Старичок весело рассмеялся. Потом давай нас экзаменовать, особенно по физике и математике. Убедился, что мы не балбесы, и сказал, что дня через два сам  навестит семью Баделя, с которым знаком,  и встретится с нами.  Мы вышли на улицу и на углу увидели пролётку извозчика. Николай сказал: «Чё мы будем ноги бить? Давай прокатимся».  А когда узнали цену, то переглянулись. Оказывается, мы довольно богатые люди, можем себе позволить даже на автомобиле прокатиться.
    10 ноября.  Ровно через два дня  заявился  Аркадий  Исаакович и, не раздеваясь, предложил нам ехать  с ним. Опять мы ехали на пролётке и довольно долго. Училище располагалось в большом красивом   красном двухэтажном здании. Аркадий Исаакович сказал, что в этом  здании теперь не реальное училище, а рабфак. И там есть отделение, где за два года обучают  будущих геологов.  – «Вам потом решать, идти работать как специалист среднего звена, либо продолжить учёбу в университете».    Около одного кабинета он  велел   нам  привести себя в порядок и ждать.   А сам ушёл.  Через несколько минут он появился в сопровождении статной дамы. Нас пригласили в кабинет. Это был класс по физике. Дама дала нам по билету и сказала, что   через  40 минут мы должны  сдать письменные ответы  на  билет.  Я прочёл вопросы  и понял, что смогу на всё ответить.  Коля тоже   не сомневался, что ответит.   Кто такой приват-доцент, мы узнали через  40 минут. В комнату вошёл низкорослый, худощавый, с аккуратно подстриженной бородкой дядя. Он забрал наши листки и сказал вежливо: «Вы свободны».  До  6 вечера  таким же способом нас  проэкзаменовали по русскому, математике, химии и географии.  Аркадий Исаакович  с листками в руках объявил, что наши знания  не для рабфака. – «Езжайте домой,  а на будущий год приезжайте с этими листками прямо в университет. А   теперь приём давно закончен. Я, если буду жив, вас порекомендую».  На квартире Володька, узнав, что мы  отправляемся домой, вроде бы даже обрадовался. Он не очень любил за кого-то отвечать.
  14 ноября. Нашему приезду больше всего обрадовались Наташка, Катя  и мой Рыжик. Мама поначалу подумала, что мы провалили экзамен. А папа, прочитав письмо Аркадия Исааковича, весело заявил: «Ваши, Анна Павловна, сыновья поступили в университет. Если бы шатун сломался на два месяца раньше, они бы уже были студентами».
        Лида и Надя здорово  подросли.  Лида была хорошисткой, а первоклассница Надя пока непонятно,  но большого рвения к учёбе не проявляла, её больше интересовали куклы, чем книги, тетрадки и карандаши.
      5 декабря.  Не найдя чем  заняться в Бодайбо, мы подались с Колей на заимку в надеже поохотиться  и порыбачить вместе с  Виталием.  Младший братишка  успел получить тайменей   с Тимофеем.   Добыли полтора десятка весом от 6 до 16 кг. Правда, пару раз искупались в ледяной воде.  Ванька-китаец в честь нашего приезда выставил на стол графин медовухи. Нюра не успела спохватиться, как мы его осушили.  Из-за стола не смогли встать. Ноги  отказали. Нюра испугалась, Ванька ехидно похохатывал.  У Нюры хозяйство велось идеально. Правда, Тимофей ей здорово помогал.
      15 декабря.   Мы подготовились к охоте, но тут завернули такие морозы, что идти в тайгу было опасно.  Хотя Виталий твердил  обратное.  Но мы его отговорили.
     3 января  1924 года.  Нюра украсила дом пихтовыми лапами. Позвали семью Николая. Стол был изобильный. Главенствовали  разные блюда из тайменя. Не было лосятины. Но, Виталий твёрдо обещал добыть, когда потеплеет.
      15 января. Кажется, природа над нами сжалилась. Целую неделю стояла оттепель. А сегодня ударил морозец градусов 25.  Виталий  сказал: «Завтра идём на охоту».
      20 января.  Наст был такой, что на лыжах мы катились как по льду. Не прошли и 5 км, как Виталий остановился и стал внимательно разглядывать следы. Мы с Колей кроме лосиного следа ничего не видели. А Виталий сказал: «Смотрите, на лосиных следах капли крови. Он поранился настом. Его волки гонят».  – А я спросил: «А где же волчьи следы?» - «А ты присмотрись, видишь царапины от когтей. Их наст держит. Это то ли  три,  то ли четыре  волка».  Он ещё немного потоптался и сказал: «Я сейчас  обойду это  болото, а вы через 40-50 минут идите по следу лося. Но старайтесь не шуметь. Волки и лось всё равно вас почуют».  Он быстро заскользил  вправо от болота.   Мы через 40 минут двинулись, как нам приказал Виталий.  Прошли с полтора км, услышали два выстрела, прибавили ходу, вышли к кромке болота и увидели такую картину. Лежал здоровенный сохатый, а рядом  с ним матёрый волк. Виталий рассказал: «Волков было трое, они до того измучили лося, что он стоял  и отбивался от наседающих волков то передними, то задними копытами.  Я решил сначала расправиться с волками.  Первым же  выстрелом уложил самого здорового,   прицелился в другого,  но карабин дал осечку.  Пока перезаряжал, пара волков исчезла.  Видите, сколько крови. Видимо, у лося на задней ноге волки порвали артерию. Честно скажу, я не хотел стрелять в лося, но он был обречён,  и я  его застрелил».  Вытаскивая лося из болота, мы намучались изрядно. На полянке разделали тушу и, сделав волокушу из  пихтовых ветвей, запряглись и полдня волокли до заимки.  Волчью шкуру тоже забрали с собой.  Вечером был большой ужин. Губы лося достались Виталию и Ваньке- китайцу. Он совсем постарел и уже не так нас гоняет. 
     25 января.   Ванька-китаец  с попутными санями отправил большой кусок лосятины  и печень в Бодайбо.
      29 января.  Мужик, вернувшись из Бодайбо, заглянул к нам  и сообщил: «Подох  этот изверг».  Нюра спросила: «Какой изверг?»   - «Так это вождь большевиков Ленин».  Мы не знали, то ли радоваться, то ли печалиться.  Опять же может начаться какая-нибудь заваруха. Как бы не зверствовали большевики, но ведь жизнь-то налаживается. Надо бы поговорить с папой и мамой, что они думают.
      10 февраля.  Неожиданно приехал папа и заявил: «Пора, сыночки, собираться в дорогу. Шатунный механизм уже отправлен из Иркутска в Бодайбо. Как только  он прибудет,  вы трое, Пётр Петрович, Семён Михайлович и я поедем его устанавливать. Вы же у меня уже мастеровитые. А Тимофей  с ребятами через месяц  приедут на прииск. Так что будьте готовы».    Николай спросил папу: «А это  правда, что Ленин умер?»  Папа ответил: «Это правда. Мы  с вами давно договорились, что на людях высказываться  и проявлять эмоции нельзя.  Помните это всегда». Ничего больше не добавив, он уехал, сказав, что  у него ещё много дел во всяких конторах.
      3 марта. Мы  уже в Бодайбо и  готовы выехать на прииск.  Коля радовался, узнав, что Катя тоже поедет .  А Натка загрустила, но понимала, что надо хорошо закончить  учебный год.  Зато уж в конце мая она точно появится на прииске.
    Шатун был такой тяжёлый, что в  здоровенные  сани с широкими полозьями запрягли  две лошади.  А мы расположились ещё на двух санях,  и все тронулись в путь. 
       20  марта. Зимник ещё хорошо держал, и мы без всяких приключений быстро добрались до прииска.   Зимовщики встретили нас радостно. Они были здоровы и бодры. Правда, шибко обросли.  Катя сразу занялась обедом, а мы баней.  Виталий, конечно, подался за рябчиками.
     25 марта. Во главе с Семёном  Михалычем мы всё же установили новый шатун на место и запустили нашу машину. Но, что-то застучало, пришлось остановить, стравить пар, разобрать  кривошип. Выяснилось, что подшипник тоже  сильно изношен.  Семён Михалыч признался в своей оплошности и очень расстроился.  – «А что вот в этом ящике, который мы привезли?», - спросил Николай. Когда раскрыли его, Семён Михайлович чуть не заплясал от радости.  – «Вот англосаксы, проклятые,  мы же их не просили, а они и подшипники положили и ещё смазку какую-то  особую. Если бы были православные, я бы за них свечку в церкви поставил».
       28 марта. Наконец, наш агрегат выдал электричество.  По этому поводу Катя нам устроила хороший ужин, испекла пирог, потомила в печи рябчиков, поставила на стол 2 кувшина клюквенного  морса. Папа, Пётр Петрович и другие мужчины приняли по стопке смирновской. 
     25 апреля. Мы ожидаем прибытия всей бригады.  За это время  мы  заготовили приличное количество крепежа и осветили весь прииск  лампами, на  столбах.  Теперь медведи и волки на прииск не сунутся.  А быки-то наши здорово подросли, едят сена вволю, воду пьют чистую.  Катя как-то папе сказала: «А давайте  разобьём огородик, зелень всякую растить, чеснок, морковку, лук.  А если тут надолго работы, то надо бы и коровок  пригнать,  и курей завести. Кормов на всех хватит». Папа задумался, а потом сказал: «Судя по всему, тут работы не на один десяток лет. Жилы уходят в глубину. Мы пока снимем сливки. Но добывать  руду  будет всё труднее».  Пётр Петрович с ним согласился.  – «Ты Катя, всё обдумай толком. Потом скажи, чего и  сколько по  твоему надо»  – «Плуг нужен, прежде всего. Не лопатой же огород  по целику вскапывать?»  - встрял Коля. На что Катя отреагировала: «Коленька, как только оттает земля, ты уж мне лопатой пару грядок сделай. Ладно?»
           10 мая. Утром мы застали Колю с лопатой. Катерина хлопотала рядом, что-то ему указывала.  А Пётр Петрович  обнародовал свою задумку.  Он   вместе с шатуном выпросил у англичан  таль и электрифицировал её.   Теперь породу  будем поднимать не вручную, а с помощью электричества. – «Вы, Пётр Петрович, промахнулись», -  весело заявил папа,- нам, чтобы увеличить добычу, надо сооружать второй подъёмник на другом конце  штольни. А через год ещё два подъёмника понадобится. Зря Вы мне не сказали о своей задумке раньше. Мы могли бы купить сразу 3 тали. Но, это дело поправимое».
          20 мая.  После обеда пришла   колонна наших  старых работников.  Две подводы были загружены мешками с овсом.  Возглавляла шествие Наташка.   После бани папа собрал всех и рассказал о планах.   -  «Добычу   начнём  послезавтра. Завтра отдыхайте.  Запас угля у нас есть. Руды нам хватит на одну смену. Отбойщики будут работать в две смены, как и раньше. Затора с подъёмом руды у нас не будет.  Надеюсь, что войдём в ритм и будем добывать в нарастающем темпе».
        5 июня.  У Кати, Наташки и Коли началась посевная.  То ли Натка сама догадалась, то ли Катя её  попросила привезти, то ли сама привезла,  но у них оказалось много всяких семян.  Двух грядок оказалось мало.  Теперь и меня заставили поработать лопатой и граблями. Виталий не участвовал. Он занимался своим делом.    Регулярно приносил из тайги рябчиков, косачей и глухарей.
      15 сентября. Катя объявила аврал. Уже несколько раз сыпались белые мухи, но заморзков ещё  не было. Надо было срочно убрать картошку, морковь, свёклу. Картошка не радовала. Её было много, но почти вся была мелкая. А вот урожай свёклы и морковки был удивительно богатый.  Чуть  раньше убрали лук. Мы с удовольствие помогали Кате. Особенно Коля. А ведь нас никто не освободил от основной работы.
     28 октября. Дождался и я своего дня рождения. Неделю назад вернулись Виталий и Игнат. 
       Из новостей самая интересная, что теперь у нас правит не Ленин, а какие-то Сталин, Зиновьев и Каменев. А Троцкого вроде задвинули.  Услыхав об этом, Пётр Петрович сказал: «Я где-то читал, что Сталин то ли в Нарыме, то ли в Туруханске в ссылке был с проклятым Яшкой Свердловым. Слава Богу, тот подох в 1918 году. Эти, наверняка, из той же шайки революционеров».
     На что папа ему сказал: «Ты зря язык распускаешь. Все мужики вроде и проверенные, но не стоит рисковать. Неизвестно, чем всё обернётся».
      Виталий привёз письмо от Маши. Она писала, что тяжело учиться. Что раз в неделю ходит в кино и  на танцы. Прочла «Мать» Горького, даже плакала. Просто дружеское письмо. Никаких намёков на чувства.
    12 ноября. К удивлению морозов до сих пор нет.  Мы работаем во всю силу. Пётр Петрович подсчитал, что  из двух тонн переработанной руды извлекаем 10  граммов золота.  Но, эти тонны надо  добыть, переместить, поднять, раздробить, промыть.  Самым узким местом  был подъём руды на гора.  Вручную мы с трудом поднимали бадью с 50 кг породы.  А электрифицированная таль поднимала в 2 раза больше. Но, всё равно этого было мало.  А папа сказал: «Я всё же надеюсь, что доля золота в руде будет  расти».  И он оказался прав.
     20 декабря. Наконец ударили сильные морозы. Промывка затруднилась, но не остановилась.  Руду  стали обдувать  из тепловых пушек.   Ефрем, глядя на эту свистопляску,  заявил: «Чё вы дурью маетесь?  Надо на этот бурт насыпать побольше снега, и ничего не замёрзнет».  Пётр Петрович очнулся от шока и сказал: «Давайте попробуем. Если получится, то тебе, Ефрем,  выпишем большую премию».  Папа подтвердил.    А кому удобнее всего со снегом возиться? Конечно, самым молодым.  Бригада из шести парней, в том числе и мы, полдня этим занималась.
     31 декабря. С утра ударил мороз  минус 43.  Все работы, кроме  крепёжных в штольнях  и штреках,  прекратили.  Полный простой. И у Виталия тоже.  Николай для безграмотных мужиков устроил школу. Счёт преподавал я, Катя письмо, а Николай чтение.  Наши начальники отнеслись к этому с одобрением.  Среди учащихся сразу обозначились и  отличники, и двоечники. Но, все очень старались.   
    15 января 1925 года. Наступила оттепель.  Возобновили  добычу. Уроки теперь проводим по вечерам, тем,  кто свободен от работы.  Виталий  как-то сказал Коле: «Раньше мы свободное время проводили за картами, шахматами, шашками. А теперь что?»   Катя, защищая Николая,  откликнулась: «Зато как мужики будут благодарны, если научатся читать и считать».
     26 января. У папы возникла новая идея, которую поддержал   Петр Петрович.  Руду, поднятую на гора, с помощью ленточных транспортёров перемещать    вплоть  до промывочного стола, исключить ручной труд.       Оказывается, иностранные концессионеры делали именно так.   Теперь в очередную поездку для сдачи золота подался и папа.      Он рассчитывал купить эти транспортёры и тали  у англичан.  В какую сумму это обойдётся,   никто пока не знал. Если получиться  задуманное, то можно успеть  по зимнику  всё привезти и смонтировать.
      28 января.  Папа, Виталий и Игнат с очередным грузом золота отправились в Бодайбо. 
       10 марта.  Опять на большущих санях с широкими полозьями  прибыло оборудование.   Пётр Петрович спросил папу: «Как тебе удалось так быстро управиться?»  На что папа ему с хитрецой ответил: «Все любят золото, а англичане в первую очередь».   Всё, что мы везли в этот раз, ушло на  покупку в виде золотых монет. Смит крепко помог».
        15 марта. Пришлось крепко потрудиться тем, кто умел плотничать. А мы были на подхвате и кое-что мотали на ус.  Первый транспортёр попробовали  успешно  и убедились, насколько это быстрее и освобождает много рабочих рук.  Как-то вечером после тяжёлого дня папа за ужином сказал: «А ведь у нас появился новый праздник, выходной.  День памяти  Ленина. Через век люди  вообще работать не будут. Сколько вождей за это время помрёт».  На что Пётр Петрович прореагировал так: «Цари-то наши на много скромнее были.  Помрёт, бывало, а в  газетах писали: «В Бозе почил» и всё».  – «Нет не всё. Я в Бодайбо  встретился  со знакомыми. На всех приисках рабочие создали советы, которые следят за  хозяевами, чтобы они  не обижали рабочих. Давайте  и у нас выберем совет рабочих. Самый уважаемый Ефрем. Вы посоветуйтесь и  выберите троих   авторитетных. И всё честь по чести оформим на бумаге». – «И  зачем нам эта  возня?»- спросил Ефрем. – «Надо смотреть немного вперёд, - заявил папа,- да и совет ваш не лишним будет. Правда, мы от вас ничего не скрываем».
       14 апреля.   Чувствуется приближение весны. Слабые морозцы только по утрам. Снега в тайге, правда, ещё много. Но, наша «фабрика», как мы её теперь называем, набрала обороты.  В некоторые дни получаем от 300 до 700 граммов золота.  Транспортёрные ленты часто рвутся, но мы научились их быстро штопать. Катя опять  хочет  получить несколько новых грядок.   Коля не сопротивляется.  На этот раз у неё почти на всех окнах уже взошла и растёт рассада помидор, огурцов и даже капусты.
     10 мая.  Появились первые наши враги - комары.  Скоро попрёт и гнус.  Везёт тем ребятам, которые работают в шахте.  А для нас вверху заготовлен берёзовый дёготь.
  28 апреля. Моё двадцатилетие отметили скромно, но весело, так как и  Николая  в январе.  Виталий и Игнат   готовятся в дорогу.  Золотишко накопилось, повезут больше пуда.
  15  мая.  Ждём  возвращения Виталия и Игната. Успешно провели посевную.
    20 мая. На дороге появился целый табор. Натка с Виталием шли впереди.  Игнат вёл под уздцы лошадь, а телеге восседал как всегда с книгой Володя, а к его спине прижавшись, сидела Лида.   Катя только что не прыгала от радости, прибыли две помощницы.  Лида выросла, а Натка, по-моему,  уже не растёт.  Особых новостей они не привезли. Письма от Маши тоже не было.  Правда, Виталий в банке выяснил, что все старые прииски стали понемногу  сдавать  золото.
        С прибытием молодёжи прибавилось веселья. По вечерам стали распевать песни. И даже свободные от работы мужики в этом участвовали.  Виталий  купил для всех работников спецодежду  и опять у англичан. Это были  плотные штаны на лямках и резиновые сапоги.  Сапоги особо всем понравились.   Эта одежонка поспела кстати, мы шибко подизносились.   Папа спросил Володю: «Ты с Ольгой-то переписываешься? « - «Да. Регулярно».  – «А что там насчёт внуков?» - «Пока ничего. Молчит».  – «А маме-то она пишет?».  – « И сёстрам, и маме.  Я привёз несколько писем».   Натка добавила: «Ольга мне написала, что с детьми они решили повременить.  Она задумала учиться на врача. И пока не кончит институт, заводить детей не будут».  Вмешался Пётр Петрович и всех развеселил: «Если бы вы, Абрамович, с Анной Павловной также рассуждали в своё время, то этой публики среди нас не было бы».
     15 июня. Настало время  первого сенокоса.  Лето какое-то странное. Жара чередуется с дождями.  Гнус зверствует. Появились и первые слепни. Особенно тяжело  нашим лошадкам.  Девочки много времени проводят на прополке. Лида  в восторге от того, что увидела и чем занимается.  У нас иногда бывают споры, но ругани - никогда.   Виталий и Лиду научил   с манком работать. Но, Наташка это делает гораздо лучше.  Мы хорошо питаемся. Доели лосятину. Видимо, одному из бычков недолго осталось жить.
        20 июля.  Целую неделю так жарило за  30 градусов. От гнуса нет спасения. Мало того, так нас Катерина заставила огород поливать. Ладно бы грядки, так ещё и картошку.  А ведь  мы кочегарим у локомобиля, не отрываясь. Он не подводит пока, но жрёт так много угля. А Семён Михалыч –строгий  начальник. Благодаря ему и Петру Петровичу, мы с Николаем более- менее стали разбираться в электричестве.  Меня пару раз долбануло, но теперь мы ходим в резиновых сапогах, и риск нарваться на  удар электрическим током   уменьшился.  Правда, любой ремонт электромоторов и проводки  теперь проводился с выключенным рубильником, которым командовал только Семён Михалыч.  Виталий к этим делам относился с прохладцей. Его стихия тайга. Он периодически брал с собой девчонок, показывал ягодные и грибные места, где бушевала черемша. Катю особенно интересовали лекарственные травы.
           14 августа. Поздравили Лиду с днём рождения. Виталий ей преподнёс живую игрушку.   Принёс из тайги воронёнка с подбитым крылом. Лида назвала его  Стёпкой и  быстро научилась за ним ухаживать. Теперь ей пришлось добывать червяков, воровать со стола кусочки хлеба и мяса. Он, как собачонка, всюду следовал за ней. Мы собачек предупредили, чтобы не трогали его.  Он быстро вырос,  и все хохотали и поражались, когда однажды утром он, подражая собакам, начал гавкать.
       26 августа. Сегодня Наташке  15 лет.  И опять рассмешил нас Стёпка.  Когда мы собрались за столом,  в комнату зашла Лида, на плече у неё ворон. Она дёрнула его за хвост, и он громко произнёс: «Привет, Таля!»   Только папа звал её Талей.  Сколько терпения  надо было  Лиде, что  бы  научить  Стёпку этим словам.   Всё до слёз хохотали.

  31 августа. Теперь, как только Стёпка видит Наташку, он кричит  своё: «Привет, Таля!» Пора было собирать девочек и Володю  в дорогу на учёбу. Они и так уже опаздывали. Мы решили с согласия папы, что  учиться в университет поедем через год.  Володя  предупредит об этом Аркадия Исааковича,  которому мы приготовили 5 килограммовый мешочек кедрового ореха.  И опять Виталий, Игнат,  Володя,  Таля,  Лида и  Стёпка пустились в дорогу. Лида категорически отказалась расставаться   с вороном. 
      15 сентября.   Помогали Кате убирать урожай. Благодаря жаре и поливу, он получился отменный. Даже капуста выросла.
     28 сентября.  Неделю назад вернулись Виталий с Игнатом.  В Бодайбо они отвезли черемшу, ягоды. А оттуда   привезли  печальное известие. Оля маме сообщила, что её Борис скоропостижно скончался.  Мама  тут же послала Володю в Иркутск к Оле.   И просила совета у папы, не  предложить  ли  Оле  вернуться в Бодайбо.   Папа  очень переживал за Ольгу. Ведь она была их первенцем. Он даже было хотел срочно  поехать  в Иркутск. Но, Пётр Петрович его отговорил.   Мы все написали письма Оле, и Виталий в следующий раз должен отвезти их в Бодайбо и отправить ей.
      10 октября.  Наконец после сильных ветров был назначен  сбор шишки, в котором участвовали все. Три бригады направлены на  разные  участки, у каждой была лошадка. В нашей бригаде были мы  трое, папа и Игнат.  Он шибко подружился с Виталием.   Наша бригада пробыла в тайге три дня. Из происшествий можно отметить, что по почти лысой голове папы часто  стучали шишки, но он старался от нас не отставать. В три приёма мы вывезли сорок мешков шишки.  Через день вернулись остальные. У них  «улов»  был на много больше.  Как только запустили агрегаты в работу, свободные от смены   стали шелушить шишки. Всё остальное забросили. И школу, и шахматы, и карты.    
      17 октября.   С кедровым орехом закончили.  Нашему семейству досталось 5 с половиной мешков чистого ореха.   Тем же способом , что и в прошлом году добыли двух лосей. Одного подстрелил Виталий, а другого Тимофей.
    24 октября. По традиции  день рождения нашего знаменитого охотника отметили пирогами и всякими мясными блюдами.     Катя постаралась.  Все были ею довольны. Особенно Николай.  Похоже, что там настоящая любовь.  Я как-то спросил папу: «А что будет, если Николай захочет жениться?»  - «Если на Катерине, то я и возражать не буду»,- серьёзно ответил папа.
     10 ноября. Я уже замечал, что лето странное, а осени почти и не было. Сразу зима. Едва успели убрать капусту, как завернул такой мороз, причём на голую землю. Снега  ещё  не было.  Наши охотники этим воспользовались, выслеживая зверя. Добыли  двух косуль и с десяток зайцев.  Потом сильно завьюжило и навалило много снега, но мороз ослаб. Работы  не прекращались.  Пора уже Виталию и Игнату опять собираться в Бодайбо. Они повезут  почти весь урожай  ореха, а назад, как всегда, овёс для лошадей.
          25 ноября. Виталий не перестаёт нас удивлять. Они с Игнатом приехали  с одним мужиком и девицей, видать,  ровесницей Наташи.  Интересно, где он их подобрал.  Мужичка и девчонку отвели к папе, а Виталий нам рассказал: «Мы выехали из Бодайбо,  на первой стоянке к нашему костру они и забрели. Они шли в Бодайбо  из ближнего прииска, взятого иностранцами в концессию. Алексей  Иванович  рассказал такую историю.  Младший брат главного концессионера стал приставать к  его дочке.  Когда  Алексей  Иванович  узнал, что у него в Дании есть семья, то предупредил ухажёра, чтобы  он оставил дочь в покое.  Дело кончилось хорошим мордобоем, и Алексей Иванович остался без работы. Когда он узнал, куда мы идём, и кто у нас начальники, то сильно взволновался и заявил, что хорошо знает Иосифа Абрамовича, поскольку работал под его началом много лет,  и попросился с нами. Отказать мы ему не смогли».  Папа недолго беседовал с этой парой, потом нам объявил, что берёт на работу Алексея  Ивановича, так как он хороший механик, а Марию определил Кате в помощницы,
         3 января 1926 года. Кажется, я накаркал.  Николай долго беседовал с папой наедине. Потом они позвали Катерину. А Виталий,  увидев это, шепнул мне: «Свадьба намечается».  От этой новости я  ошалел и впервые задумался, что я ведь тоже  взрослый мужик. Мне тоже девки всё время снятся. Что же это от Марии-то ответа на моё письмо нету?  За этими мыслями я и про Новый год чуть не забыл написать.  Новый год нас обрадовал морозом в 45 градусов.  Работу прекратили. Носа из дома и бараков никто не высовывал, все отдыхали, играли в карты, шахматы,   вволю спали. На улицу бегали только по нужде и за дровами.
        15 февраля.  Обоз  на Бодайбо получился большой. В этот раз   уезжал и Семён Михайлович. Он последнее время стал прибаливать.  Но его заменил Алексей  Иванович, с которым у нас тоже наладились хорошие отношения.   Мы  все написали маме поздравительные открытки  с будущим днём рождения.
       25 февраля.  Когда Алексей  Иванович  познакомился с нашим хозяйством, то заявил, что  и англичане , и датчане применяют такую же технологию и ту же технику. Сколько золота они добывают, никому не известно. Но, у них работают настоящие драги. – «Вы из наших местных впервые применили отбойные молотки. Но,  хозяева  прииска, датчане, прекратили подземные выработки и промывают только россыпи». Папа задумался и сказал: «Тут всё понятно.  Наша добыча рудного золота гораздо дороже. А те места я хорошо знаю. Они не так богаты рудным золотом, как эти. У нас всё наоборот».
        10 марта.  Накануне вернулись наши ребята из Бодайбо. От мамы было письмо, где она просила совета папы, как быть, её очень беспокоила судьба Ольги.  Мы тоже за неё переживали. Она такая красивая, статная. Наверное, ещё найдёт себе спутника.  А от Маши опять никакого письма.  – «Что ты так переживаешь? - спросил  меня Виталий,  - Вон Машка  Ивановича ничуть не хуже твоей городской фифы». – «Так ты же её привёз, сам ей и занимайся». – «Если я выясню, что она захочет жить со мной в тайге всю жизнь, то тогда точно возьму её в жёны. Но, не сейчас же».  Посмеялись и разошлись.
       27 марта.  Сегодня папе исполнилось 57 лет.  Он такой же стройный, как и раньше, жилистый, но почти облысел.  Но почему-то  на лице всё чаще гнездилась  какая-то грусть, хотя дела шли превосходно. Он, конечно, не стал бы возражать, если бы мы поехали учиться. Но, мы все понимали, что работаем для будущего благополучия нашей огромной семьи. Ведь всех девчонок рано или поздно надо выдавать замуж. А это не шутки.
     30 марта.  Ссылаясь на мамино письмо, папа объявил Николаю и Кате, что свадьба отодвигается до того момента, пока вся семья не сможет собраться вместе.   Скорее всего,   в мае, при очередной сдаче золота в Бодайбо, и когда Володя и Оля тоже смогут приехать.
      5 апреля. Опять у Кати на подоконниках взошла рассада. Видать, весна будет бурной. И нам  грозит дополнительная нагрузка и по огороду, и по сбору черемши.
       5 мая. Папа  объявил, что  как только подсохнет дорога, отбываем в Бодайбо.  На сей раз  Игнат не поедет.  У Виталия будет целый отряд сопровождения: папа, Николай с Катей,  я и Тимофей. Прииск будет работать и без нас.  Нескольким парням, которые заменят нас  у локомобиля,   будет нелегко.  Пётр Петрович и  Алексей  Иванович  справятся,  а Маша останется за повара. 
       15 мая. За три дня до отъезда мы втроём отправились в тайгу.   Решили привезти побольше дичи  для свадьбы, подкоптить и посолить.  Но эта затея провалилась, потому что  резко наступила жара, и привезти дичь в целости не получилось.  Папа резонно заметил: «Неужели мы в Бодайбо не сможем  добыть дичи?   Николай и Катя достаточно заработали. Да и все мы давно не бедные». На что Виталий сказал так: «А чего же мы тогда месили грязь, добывая рябчиков?»  - «Не пропадут твои рябчики. Здесь  есть  кому ими полакомиться».
         23 мая.  Вчера мы уже побывали в ЗАГСе, поздравили  там новобрачных и  всей гурьбой, отправились на заимку.  Из нас восьмерых Николай окольцован вторым.  На заимке  Ванька-китаец как только узнал о случившемся, сбегал на свою пасеку и принёс в качестве подарка Кате красивый веер из сандалового дерева. Запах он издавал удивительно приятный.  А Николаю  бутылку настойки  на корне жень-шеня.  Были  и другие подарки от семей Нюры и Николая.  От всех нас папа передал увесистый мешочек с золотыми монетами.
      На заимке особо ничего не изменилось.
        5 июня.     Задерживаться долго мы не могли.   Все мы, включая  Натку и Лиду, отправились на прииск. Надька хотя и просилась с нами, но мама уговорила её  остаться с ней на заимке.  Неожиданно к нам присоединился  молодой мужчина. Папа пояснил, что это инспектор от  союза кооператоров, который хочет  посмотреть, как  устроен наш прииск.  Папа предупредил нас: « Помните, болтать лишнего не следует.   У него какие-то особые полномочия от Эйхе» . – «А кто такой Эйхе?»- спросил Николай.  – «Я толком не знаю, - ответил папа,- но, что-то наподобие губернатора нашего края. Были слухи, что он во время гражданской войны зверствовал, нещадно уничтожая людей».   Этого инспектора звали  Алексей  Косыгин, он был довольно симпатичным, на  переходе  вёл себя скромно, всё что-то писал в блокнот. Прибыли мы в самый разгар добычи.
        10 июня.  Натка собрала нас троих и сообщила, оказывается Яшка-одноклассник Виталия  бегает по Бодайбо с наганом на боку. Якобы работает в НКВД. И стал приставать к ней, предлагая дружить.  – «Я его возненавидела ещё тогда, когда он с Виталием дрался. А тут, сволочь такая, проходу мне не даёт».   Мы с Колей решили рассказать об этом папе. И даже не ожидали, что он так разволнуется.   – «Эта публика,- сказал он,- в кожанках и с револьверами получила такие права, что, наверное, Виталию нельзя в Бодайбо появляться. Он же не удержится, если встретит Яшку, и побьёт ему морду. И беды не миновать».  Потом он позвал Натку, о чём-то с ней долго беседовал.  А о чём, она нам не сказала.
               20 июня. Наш гость начал с того, что облазил все уголки. Даже побывал в шахте. И  всё записывал.  Ел за общим столом.    Был вежлив со всеми.   Но, что-то в нём настораживало  нас. Однажды папа спросил его: «Вы прииски  иностранных концессионеров посещали?»  - «Конечно, все». – «И каково Ваше мнение?»  - «Ваша работа и применяемые вами   технологии ни чем не отличаются от  их».  Папа немного помолчал, потом обратился к Виталию и попросил позвать Алексея  Иваныча. Тот вскоре пришёл,  и папа  его предложил  пересказать то, что он  сообщил нам.  Алексей  Иваныч повторил и добавил такую непонятную мне фразу: «Они ещё и ртутью начали баловаться».   По выражению лица Косыгина было видно, что он всё это знает.  А папа продолжил: «Разве в учредительных документах по созданию концессий не оговаривались условия производства работ? Разве не обозначалась ответственность за нарушение технологии добычи?  «От этих слов папы наш гость скривился, как будто что-то горькое попробовал и сказал, что он доведёт до сведения  соответствующей инстанции эту информацию. Когда он ушёл, Пётр Петрович  сокрушённо  отметил: «Этот  скользкий тип ничего делать не будет. У него у самого, видать,  «рыльце в пуху». – « А что же ты, Алексей  Иваныч,  раньше нам ничего про ртуть не сказал?»- спросил Пётр Петрович. – «Да, забыл я просто». – «Со  ртутью шутки плохи. Если нарушить технологию, природу отравят навсегда,  и людям достанется»-  хмуро заявил папа.  На что Пётр Петрович ответил: «А им –то что до нашей природы и наших людей».
      30  июня.   Инспектор  пробыл  у нас почти три недели и попросил отвезти его назад в Бодайбо.  Это поручили Игнату. И вскоре они на подводе отбыли.
      10 июля. Все работы по хозяйству велись, как всегда, дружно, весело и вовремя.   Игнат вернулся из Бодайбо, где посетил по заданию папы Семёна Михалыча. Передал ему кое-что из даров тайги и реки. Рассказал нам, он тяжело болеет, сильно похудел, но сообщил Игнату довольно интересную вещь. Накануне его посетил какой-то начальник из  ОГПУ вместе с известным Яшкой.  И долго расспрашивал про наш прииск, интересовался, как хозяева прииска относятся к рабочим, как налажено питание и отдых работников, учёт добычи и переправки золота в Бодайбо.  А под конец беседы предупредил, чтобы об их посещении  никому не говорить.     Семён Михайлович сказал: «Мне, Игнат, недолго осталось. Но если такая мразь, как Яшка,  служит в этой конторе, то ждать от них ничего хорошего не стоит. Предупреди Абрамыча об их интересе к прииску».  – «Спасибо, Игнат, мы это будем иметь в виду». Папа повернулся ко мне и сказал: «Ты помнишь,  что я велел вам   держать язык за зубами? Я уж не буду вас всех собирать, но ты всем передай, чтобы помнили это. А Виталия найди и пришли ко мне».
       Немного погодя я спросил Виталия: «Что тебе папа говорил?»  - «Он сказал, чтобы я ни в коем  случае  не ввязывался  ни в какие разборки с Яшкой по поводу Наташки. И не пытался его разыскивать, а наоборот избегал. Я пообещал. Но, честно говоря, руки чешутся». 
         29 августа.  Как ни печально, но ученикам придётся покинуть нас.  Наташка добивалась отсрочки до октября. Лидка с ней была солидарна. Но, папа дважды не повторяет и своих решений не меняет. А у нас с Колей опять отсрочка.  Володька обещал этот вопрос решить по приезде в Томск.  Я всё присматриваюсь к Маше. Хорошая девчонка.  Но, она почему-то больше на Виталия посматривает, чем на меня.  А тот занят всё свободное время только охотой или рыбалкой.
         3 сентября. На этот раз папа не разрешил ехать в Бодайбо Виталию. Сдачу золота,  а его добыли  больше пуда,  поручили Володьке, что ему не очень понравилось. Трусоват наш старший братик и рассеянный очень. Зато   Игнат - надёжный хлопец, он  доставит и девчонок,  и золото  в целости и сохранности.  Они уехали до шишкобоя налегке. А мы занимались своим основным делом.
         17 сентября. В огороде нам осталось только выкопать картошку. Похоже, урожай будет неплохой. Катя её уже подкапывала. А урожай овощей, вообще, отменный. Тут и мы постарались, постоянно поливая всю эту плантацию.
          10 октября. А шишки нынче и нет. Кое-где  по несколько штук   на могучих кедрах.
          24 октября.  Круглая дата. Виталию уже 20 лет. По росту он нас с Колей почти догнал. Но он гораздо сильнее и ловчее. От папы он уже не скрывает, что курит, а при маме побаивается. Вернее, не хочет её расстраивать.      
           3 ноября. В преддверии зимы мы проверили  все механизмы, где надо подтянули, где смазали.  По прогнозам местных «метеорологов» Ефрема и Петра Петровича  зима будет не шибко морозной. Значит, работу прекращать может и не придётся.  Угля за эти годы мы сожгли очень много.  Наше счастье, что его пласт выходит на поверхность, но постепенно идёт вглубь. Как бы не пришлось сооружать   шахту. Работать там с отбойными молотками нельзя. Нет электричества.  А тянуть линию далеко  и нет смысла. Да и мощности нашего генератора на два объекта не хватит. Покупать ещё один локомобиль с  генератором   по мнению наших  инженеров  пока  не стоит. 
           10 ноября.  Наступило раздолье для Виталия. При слабом морозце выпало немного снега. Первотропы получились очень прибыльными. Особенно много наколачивали зайцев. Убили  четыре косули и готовимся на лосей. А в конце сентября Виталий  ухитрился  пару ночей получить  тайменя.  Мы с Колей  в этом тоже участвовали.  В итоге добыли семь приличных рыбин.  Ефрем однажды папе сказал: «Непорядок, Абрамыч, у нас получается. Больше двух лет держим быков. Заготавливаем на них уйму сена,  а эти дармоеды  уже от жира лоснятся».  – «А  вам всем что, надоела дичь или её мало?  Разве можно сравнить говядину с зайчатиной или с рябчиком?» - «Да, нет. Конечно, пища добротная, но ведь мы каждое лето отрываемся от добычи на сенокос». – «Мужики, зря вы затеяли этот разговор.  Наши быки это НЗ. Что бы  ни случилось, голодать мы не будем»,- сказал Пётр Петрович.
     15 декабря.  Хорошего  снега и больших морозов так пока и нет.  Виталий  вернулся  с охоты с тремя глухарями и сообщил неприятную весть. Обнаружил  следы  нескольких  человек. Судя по отпечаткам, это не эвенки, не чукчи и,   скорее всего, не русские. Он прошёл по их следам и понял, что те выслеживали наш прииск.  Как бы  на нас не напали.  Начальники отнеслись к этому очень серьёзно. И всем, кто работает снаружи,   выдали оружие. Но, прошло несколько дней,  мы успокоились и стали готовиться к Новому году.
      31 декабря. Нас всех ждал большой сюрприз.  За праздничным ужином, который нам устроили Катя и Маша,  Пётр Пётрович  достал какой-то лист бумаги и объявил: «У меня в руках ведомость заработка каждого из вас за прошедший год.  Я буду зачитывать фамилию, объявлять сумму, а потом этот человек расписывается в этой ведомости, если согласен с суммой». Кто-то спросил: «А деньги будете выдавать?»  На что Пётр Петрович ответил: «Ну, что вы как маленькие задаёте один и тот же вопрос каждый раз. Эти деньги лежат в банке в Бодайбо на вашем счете».
       Разница в зарплате рабочих была. Больше всех получили те, кто работал под землёй. Мы втроём входили в разряд разнорабочих и получили одинаково  с ними. Но меньше, чем горняки.  А Виталию с Игнатом за их походы в Бодайбо отдельно была начислена премия.
         15 января 1927 года. Хунхузы пока не появлялись.  Все сошлись во мнении, что вряд ли они придут.  Советская власть вроде  бы укрепилась.  И погода,  и дорога позволяли отправить самую крупную партию золота. Папа  не хотел отпускать Виталия. Но  доверять одному Игнату  переправку   большого количества золота, тоже не решались. К тому же Игнат не был знаком с операциями в банке.  Виталий снова собрался в дорогу.  С ними зачем-то поехала Маша.
      23 февраля. Мы начали тревожиться, почему-то долго не возвращались Виталий с Игнатом.  И не зря.  Сегодня вернулся один  Игнат.  Лицо  у него было всё в синяках.  Он  рассказал, что как только они сдали золото, при выходе из банка   их задержали    работники ОГПУ и поместили в разные камеры.  Виталия он больше не видел.  Его самого всего два раза допросили, второй раз крепко избили. Допытывались, где прячут украденное золото.  – «Я отвечал, что всегда только сопровождал золото до Бодайбо, до банка, как охранник. В фасовке и  упаковке золота никто кроме Петра Петровича и Иосифа Абрамовича не участвовал. Даже его сыновья. Когда они узнали, что я из семьи рабочего прииска, то один из следователей, он был постарше,  сказал, что этот парень из пролетариев. Не хрен его тут держать. И меня  пообещали отпустить при одном условии, что я не возвращусь к вам сюда. Я подписал какие-то бумаги, получил пинка под зад и пошёл  домой.  Отлежался пару дней, решил всё же  вас предупредить. Виталий, видать, у них в застенках».  Папа сидел бледный и растерянный.  Потом сказал: «Игнат, возвращайся домой немедленно. И держи язык  за зубами, а то и нас подведёшь, и себя загубишь.  С этими тварями шутки плохи». Потом они с Петром Петровичем уединились и о чём-то долго совещались.  Наступили тяжёлые времена. Мы всё время думали: «Что же с Виталием?»
           10 марта.   Наконец папа и Пётр Петрович решили послать кого-нибудь на разведку. Вызвалась Катерина. Мы с Николаем тоже просились. Но нам сказали, что опасно.    Папа поразмыслил и сказал, что не надо Катерине ехать. Скорее всего,  с очередной партией золота поедут они с Петром Петровичем.  Ждать их поездки было тревожно.
       6 апреля. Наконец,  папа и Пётр Петровичем собрались в путь с   драгоценным  грузом. Они спешили  предупредить приезд девочек  на прииск. И вдруг в самый последний момент папа распорядился, чтобы и мы собирались в дорогу, не объясняя причину. На прииске за управляющего остался Алексей  Иваныч. Пётр Петрович спросил рабочих, не хочет ли кто покинуть прииск. Но таких не нашлось, все понимали, что наступило время большой добычи. С нами поехал только Тимофей.
        20 апреля. Дождавшись, когда дороги подсохнут, на двух подводах двинулись в путь.
      У нас с Колей, у Тимофея  и у Петра Петровича было по ружью.   Настроение у всех было подавленное. Мы ехали в неизвестность.  Катя на привалах готовила кое-какую горячую пищу. Мы, как  охотники, мало чего могли добыть. Вспоминая Виталия и его охотничий успех,  мы  чувствовали, что надвигается беда.
             1 мая. Въезжая в город, мы поразились тому, что увидели. Где-то в центре играл духовой оркестр. Толпы народа с лозунгами, знамёнами, транспарантами  двигались в центр. Оказывается, уже  день 1 мая стал государственным праздником.  Мама, увидев всех нас, навзрыд заплакала, чего раньше с ней никогда не было. Натка  после  ужина в кабинете папы  рассказала всё, что она знает про Виталия, убедившись, что мама и девчонки  её не услышат. Вот её рассказ. - «Третьего дня  после долгих  уговоров  Яшка добился для меня свидания с Виталием. Охранники разрешили передать ему табак. А съестное всё отобрали.  Следов побоев на брате не было. Он улыбался, тут же скрутил папиросу и закурил.  Я спросила, за что его арестовали. Он со смешком сказал: «За воровство золота».  Я удивилась, как он мог украсть золото. Он сказал, что тоже удивился.  Потом спросил меня об Игнате. Я сказала, что его давно отпустили. Брат сказал мне, что Яшкин начальник на последнем допросе  объявил, что из Иркутска вот-вот приедет большой начальник разбираться со всеми вашими   концессиями и предпринимательством.  Яшка пообещал мне ещё одно свидание, только после того, как большое начальство уедет».
        Папа,  выслушав Наташку молча, всё больше хмурился, а потом сказал: «Вы все, кроме Тали, вместе с Анной   Павловной отправитесь на заимку и будете там сидеть тихо. А я пойду выяснять подлинную причину такого отношения к нам. Это обвинение в воровстве золота  - чистой воды авантюра». – «А может это всё Яшка подстроил?»  На что папа ответил: «Не исключено». 
        2 мая. Часов в одиннадцать,  подкатил на коляске Смит с каким-то двумя  незнакомыми иностранцами. Они прошли к папе   в кабинет,  и через некоторое время папа кликнул маму. А потом и Наташку.  Прошло ещё какое-то время, и гости с хмурым видом уехали.  Наташка нам потом со смехом рассказывала: «Смит-то приехал к нам свататься, хотел, чтобы я замуж за него вышла.  Они сворачивают свои дела и уезжают из России.  Мама сидела в слезах, а папа был весёлый и обратился ко мне: « Таля, вот мой друг Энтони Смит  предлагает тебе руку и сердце. Я в принципе не против.  А вот Анна Павловна категорически  против.  Ты видела Энтони несколько раз  и, конечно, не можешь сказать, что ты его любишь.  Неволить тебя мы с матерью не будем».  Я вдруг вспомнила про Виталия, и, не раздумывая, сказала: НЕТ». Катя, послушав её,  грустно произнесла: «Ох, Натка,  кабы знать, что нас ждёт впереди, то легче бы было распоряжаться своей судьбой». А мы с Колей были довольны. Натка остаётся с нами.   
     15 мая. Папа несколько дней ходил по всяким конторам, пытаясь понять, что происходит и как  вызволить Виталия.  Нам он ничего не рассказывал, кроме одного, что следователь, который его принял, сказал: «Ваш сын воровал золото. За это и сидит. Признается, где спрятал,  то будет  одно. Не признается - другое. Решение примет представитель из Иркутска». 
    25 мая. Наташка пыталась передать Виталию табак и еду через Яшку. Тот помог и обещал недели через две организовать свидание. – «А как ты с ним общаешься? Ты же его терпеть не можешь»,- спросил Коля. Наташка поморщилась и ответила вопросом: «А что делать?»
      5 июня.  Приехал на каникулы Володя.  И был ошарашен известием  о том, что Виталий в тюрьме.  Конечно, он готовится быть юристом, но, он не боец.  От него в этом  деле толку маловато.
    15 июня.  Завтра Натка идёт на свидание с Виталием.
    17 июня.  Натка вчера, вернувшись со свидания вся в слезах, и спросила папу, рассказывать ли маме, то, что она увидела.    – «Они его пытают, бьют, издеваются. На нём живого места нет…»  Не договорив, она впала в истерику. Немного успокоившись, сказала: «Яшка  уверяет, что якобы иркутский начальник приказал добиться любой ценой признания».  На папе лица не было.  И он  приказал Натке ничего не говорить при маме. – «А вы все немедленно отправляйтесь на заимку и ждите там   вестей от нас с Талей».
       20 июня.  На заимке ничего не изменилось.  Только Нюра  располнела, Ванька-китаец ещё больше постарел.
     1 июля. В обед появилась подвода, лошадью правила Натка, а на соломе  лежал Виталий. Узнать его было  невозможно.    Он  был  в сознании, но глаз не открывал.  Мы перенесли его в дом. Мама, увидев его, упала в обморок. Катя   и Нюра побежали топить баню. А  мама, очнувшись, села  около сына и тихо плакала.  Мы с Колей отнесли  Виталия в баню, раздели и ужаснулись.   Мошонка была опухшая и чёрного цвета.   Осторожно помыв его, мы стали надевать чистую одежду. Он произнёс: «Ребята,  я-  не жилец.  А вы спасайтесь, эти бесы никого не пожалеют».  Он попробовал выйти сам, мы его поддерживали  с обеих сторон.  Он лёг на кровать в нашей комнате и вроде бы заснул.  Мы спросили у  Натки, почему не приехал папа.   – «Вы только не проболтайтесь маме. Его арестовали».  Что с нами творилось, передать трудно.  За что нашего любимого брата так изувечили?  А теперь в опасности отец. За что его арестовали? Такой беды в нашей жизни не было.
        5 июля. Натка  на другой день на той же подводе вернулась в Бодайбо. Ванька со своими травами и кореньями старался, как мог, облегчить  страдания  Виталия. Ему стало немного лучше, он начал есть, выходил на крыльцо.  Но всё  ещё мочился кровью.
       10 июля.    6 июля мы проснулись как всегда в полседьмого. Виталия  в постели уже не было.   Нюра сказала, что он пошёл на пасеку. Мы кинулись туда.  Навстречу нёсся Ванька-китаец с безумным видом. Увидев нас, он затарабанил на своём языке и побежал назад. Мы за ним. Под навесом лежал окровавленный братишка.   На груди была большая рана. Рядом валялось ружьё.  Он был ещё жив.  Мы, обливаясь слезами, подхватили его и понесли домой. На крыльце стояла мама. Увидев нас, она грузно осела и потеряла сознание.  Пока мы его несли, он перестал дышать.   Катя и Нюра привели маму в чувство, и  мы все увидели, что она поседела за этот миг. Горе придавило нас.   Мама просила срочно известить папу. И нам пришлось сказать ей правду.   
        Тимофей,  вернувшийся с сенокоса,  взял  на себя  похороны.    Они проходили на прииске Тихон-Задонский.   Кроме нас было  несколько человек, хорошо знавших брата.  На поминках  все вспоминали, что Виталий как мог, всем помогал, никому никаких пакостей не делал. Какой  умелый и удачливый охотник и рыбак. Слёзы лились у многих говоривших. Но мама наша как будто окаменела. Когда  люди разошлись,  мама сказала: «Я не хочу, чтобы у меня отобрали и вас, поэтому собирайтесь в дорогу. Перебирайтесь на свой прииск, там вас мужики защитят, если что».
     11 июля.   В нашем доме поселилось  горе. Взглянув на кровать Виталия, думаю: «За что ?». Его лайка скулит непрерывно. Она, как и мы, понимает, что не увидит своего хозяина. Мы-то знаем,  что никакого золота Виталий не крал и не мог красть.  Хочется мстить за любимого брата. Но, кому и как?   Не только девчонки, но и мы с Николаем плачем по ночам.   Ведь он был  лучше нас всех, благороднее честнее, сильнее, удачливее.
      Сижу у окна и пытаюсь писать. И вдруг вижу трёх конных всадников и коляску, направляющихся к дому. Наверное, за нами.   Дневник отдам Катьке, чтобы она его спрятала.

     14 января 1928  года. Наконец, мой дневник у меня в руках.  За эти полгода много чего случилось, и я решил об этом написать.  Тогда, действительно, приехали арестовывать.  Предъявили какие-то бумаги, мама их тщательно прочла и сказала нам: «Собирайтесь, сыночки,  я  через несколько дней приеду с девочками в Бодайбо. Даст Бог, мы там свидимся». Она обняла и расцеловала каждого, но не плакала. Плакали сёстрёнки и Катя. Катя успела собрать нам немного еды с собой.  Нам связали руки и посадили  в коляску. Когда повозка тронулась, Надька вслед бежала и кричала: «За что? За что?»  Мы  молча оглядывались на дом, бегущую сестру. Я думал, увижу ли я когда –нибудь  маму и сестрёнок.   Подъезжая к тюрьме, мы увидели Наташу. Она стояла у  ворот и разговаривала с Яшкой.  Увидев нас, она крикнула: «Держитесь!».   Нас обыскали, отобрали ремни и шнурки с ботинок.  Мы с Колей попали в одну камеру, а Володю увели  в другую. Наша камера была переполнена.   
        На другой день  по очереди вызвали на допрос. Следователь, парень чуть старше меня, спросил: «Ты знаешь, за что арестован?»  - «Нет».  – «Так вот. Вы все обвиняетесь в систематическом воровстве золота. А ваш руководитель подозревается  в шпионаже в пользу Англии».  Я чуть не расхохотался, но сдержался.  Он спросил: «Вы признаётесь, что воровали золото?»   Я ответил, что ни я, ни папа, ни мои братья его не воровали.    -  «А вот ваш брат признался, что прятал краденое золото в тайге». Я сердцах выкрикнул: « За это вы его до смерти и забили?»  Следователь удивился и сказал: «Так что? Подох?»     Я едва сдержался, чтобы не вцепиться ему в горло. Физически я был гораздо крепче его.
        Коли  долго не было.   В этот день он так и не вернулся в камеру. Я уже не знал,  что и думать.  Пожилой сосед по камере сказал: «А вас вместе  держать не будут, пока следствие не закончится».  Кормили в тюрьме очень плохо. Передачи мне  не разрешали.
     Через неделю меня опять вызвали на допрос. Следователь был другой, постарше. Он спросил, не передумал ли, не хочу ли признаться, а то хуже будет. – «Ведь твои братья всё признали». Я ему не поверил. На этом мы и расстались.
       Через неделю или полторы меня снова вызвали, завели в какую-то комнату, а там сидела Натка. Я   обрадовался и кинулся  к ней, но охранник ударил меня прикладом в плечо и крикнул: «Назад! Не положено!» На что Натка со слезами сказала ему: «Дяденька, это же мой родный братик».   – «Давай, девица, быстрее говори и  проваливай!» Натка сообщила, что папа, Володя и Коля живы. Правда, Коле немного досталось. – «Вас, видимо, оправят в Иркутск, но  я об этом узнаю заранее. Держись, Гошенька».   
       Мы научились перестукиваться между камерами, и узнали от папы, что Пётр Петрович попал в тюремную больницу    с больным сердцем и очень плох.  Папа поддерживал нас всячески и говорил, что скоро всё выяснится.
         Прошло ещё  полтора  месяца. Было две передачи от Наташи, и три допроса. Их фокус,  с сообщением каждому из нас, что другие признались, не прошёл. Не зря же мы перестукивались.
        Прошёл слух, что нас переводят в Иркутск. Он подтвердился. Нас ,  человек 40,    рано по темноте погнали на пристань и погрузили  на пароход.  Там мы встретились все - папа, Володька и Николай. Обнялись, сдерживая слёзы. Все  сильно похудели. А папа ссутулился.  Мы ему доложили, что на допросах ни в чём не признались.  Охрана  не зверствовала. Вскоре мы отплыли.  Как рассвело, мы увидели, что  к пароходу прицеплена баржа.   А там,  на носу баржи стояла Наташка и кричала нам: « Папа, ребята!».   Мы кинулись на корму и стали переговариваться с Наткой.  К ней подошли мама и Лида с Надей.  Натка рассказала, что их выгнали из дома, Яшка сообщил, что   сегодня отправка  в Иркутск.  – «Мы целую неделю  втроём трелевали лес, чтобы  шкипер взял нас на баржу. Вот так мы тут и оказались».   Целый день мы общались. Папа долго говорил с мамой.  К вечеру сильно похолодало, и мы вынуждены были спуститься в трюм. 
        Поздно ночью пароход причалил к какой-то пристани,  и нам приказали выгружаться.  Построили и колонной повели через перевал, где мы чуть не замёрзли.  Потом  погрузили на пароход уже на Ангаре. Так мы оказались в иркутской тюрьме, все в одной камере.  А мама  и девчонки  остались  на пристани на Вилюе.
       Здесь нас допросили всего один раз и сказали: «Готовьтесь к суду». Через две недели нам пришла передача. Опять Наташка. Она  сообщала в записке, что они таки добрались до Иркутска и поселились у бывшей  управительницы  маминого отца - купца Оглоблина Павла Степановича.  Она устроила Лиду и Надю домработницами к   знакомым людям.
     Суд был скорый.  Без адвокатов. Наши ответы никто не слушал, всё было решено заранее. Папу, как организатора преступной группы, английского шпиона осудили на 10 лет лагеря. А нам  всем по 6 лет.   Нам разрешили свидания, передачи.  Мама и девочки пришли с нами проститься, передали тёплые вещи, обувь, немного продуктов.  Все были грустными и каждый думал: «Доведётся ли увидеться ещё?» Но никто не плакал, даже пробовали шутить.
      Мы сидели в камере и ждали отправки. Куда нас погонят, никто не знал. В понедельник утром надзиратель вызвал папу и куда-то повёл. Его не было часа два.  Он вернулся весёлый, даже помолодевший. Мы подумали, уж не выпил ли он рюмочку. – «Ребята,  на  нашей улице праздник! Власть  замыслила индустриализацию. Ей позарез нужны специалисты. Я целый час какому-то мужику  втолковывал, что могу я, что умеете вы, кем вы работали на прииске. Кое-что  прибавил, что вы готовые горные мастера, а Володя  мастер в бухгалтерии и документации,  студент   университета.  Этот мужик в конце беседы сказал: «Ждите решения».
      Просидели мы ещё почти две недели. Наконец, папе объявили, что его направляют в  Кузбасс на строительство шахт. Ему разрешили взять с собой одного из сыновей.  Мы посоветовались и решили, что ему надо взять Володю, как самого неприспособленного к жизни.  А нас с Колей  этапируют в Сучанск под Владивосток восстанавливать угольные шахты.   И мы расстались             надолго, даже боялись, что навсегда. Расставаясь, папа дал нам письмо к  Константину Николаевичу Тульчинскому, который  в тех краях вроде бы возглавляет  какое-то горное управление.  Случайно на пересылке мы узнали, Пётр Петрович скончался.  Ещё одна потеря. Прекрасный был человек, лучший друг папы. Мы его любили, и он нас любил.
          До Владивостока нас везли  в столыпинских вагонах почти две недели.  В этот раз нам всё же повезло,  оказалось, что Константин Николаевич  состоял в комиссии по распределению заключённых по разным  объектам. Увидев  знакомую   фамилию в списке, он тут же нашёл нас. Нас привели к нему в кабинет.  Он долго расспрашивал, что   случилось.  Прочёл папино письмо, сокрушался. Немного рассказал о себе. Его уже несколько раз арестовывали, даже при Колчаке он сидел какое-то время в тюрьме.  Потом Колчак его выпустил и даже дал деньги на нашу экспедицию.
        Тульчинский восхищался  папой и Пётром Петровичем, которые    умело распорядились выделенными Колчаком деньгами, открыли залежи и  организовали  великолепный прииск.  На комиссии он представил нас горными мастерами  с опытом работы на прииске. Мы попали в Сучанск  на  инженерные должности на шахту, которую готовили к запуску.  Но, нас не расконвоировали, это случилось чуть позже, и опять же стараниями Константина Николаевича.   Мы с Колей не жили в зэковских бараках,  а получили небольшую комнатушку в конторе шахтоуправления.   Работа  была знакомой и интересной. Немного освоившись, мы написали маме в Иркутск.
      Примерно через месяц    12 января  к нашей радости появилась Катерина. Привезла кучу новостей и мой дневник.   Мама и девочки бедствуют.  Родственников, которые могли бы помочь,  не было. Девочки работали няньками, а Натка - курьером  на почте.   Папа  сообщал, что занимается  своей любимой работой, а Володька трудится в шахте. В  нашей   комнатушке  троим было тесно. И мне пришлось вернуться в зэковский барак.  Коля чем-то понравился  директору  шахты,  и его назначили  начальником участка. После того как  мы запустили работу в  одной из лав,  нас расконвоировали, как и остальных, кто  с нами работал.   
        Катя создала уют в маленькой комнатушке, хорошо кормила нас. Но, ночевать я ходил  в угол, снятый в частном доме.    Теперь я могу  снова общаться с дневником. Я скучал по нему как по хорошему другу. Конечно, работы теперь так много, что часто писать не получается.
     3 марта 1928 года. Папа озадачил нас, написав: «Что хоть Анна Павловна и не пишет, но я чувствую, что они там не просто бедствуют, они голодают.  Надо бы подумать, как им помочь. Почти все деньги, которые мы с Володей зарабатываем, мы начали им посылать.  Может быть, им  приехать к вам в Сучанск и продолжить учёбу». Катя  устроилась на работу   учительницей начальных классов и, узнав о предложении папы, горячо настаивала на этом варианте.
        10 июня.  После двух месяцев интенсивной переписки с мамой и папой, мы встречали  Лиду и Надю во Владивостоке.  Натка поступила на вечерние курсы счетоводов и осталась с мамой в Иркутске.    Девочки  выглядели  ужасно, были худющие, плохо одеты.  Но этот вид  спас их от приставания молодых офицеров, ехавших в этом же поезде. Они поселились   у моей хозяйки.  Катя их отмыла, одела и  тут же обеим  нашла работу   в доме   ОГПУшного начальника. Дело в том, что Катя занималась  с его двумя оболтусами.
        6 августа. Полтора месяца спустя разразился страшный скандал, который, благодаря нашим с Колей усилиям,  нельзя было скрыть.  Хозяин попытался изнасиловать Надежду.   Лида, прибежавшая на крик сестры, схватила  чугунную сковородку и врезала ей насильнику по голове.   Он набросился и на Лиду и нанёс ей несколько ударов.   Девчонки убежали.  Катя настояла, чтобы Надя  и Лида прошли  освидетельствование.  Через неделю  в воскресенье я  случайно встретил эту сволочь  на рыбалке и, не удержавшись, хорошенько ему наподдавал.   Он стал мне угрожать, кричал: «Я тебя, зека, сгною!»   Но, тут же успокоился, когда я ему напомнил, что есть документ, что он насильник.  Дело закончилось тем, что этот гад, спасая свою шкуру и карьеру, пообещал устроить девчонок на курсы телеграфисток во Владивостоке и оформил какие-то бумаги. Мы все согласились, замять этот скандал.
         8 сентября.   Я отвёз их во  Владивосток. Если бы заранее знать, куда они попадут после окончания этих курсов…   Я решил  зайти  в контору геологов, где рассчитывал найти Константина Николаевича.  Мне повезло, он был на месте.  Рассказал ему подробно, что с нами произошло. Он задумался и  произнёс: «Я этого прохвоста немного знаю. Он хоть и трус, но наверняка, захочет тебе отомстить. А для этого у него есть все возможности.  Я  сейчас занимаюсь по  прямому заданию Орджоникидзе формированием геологических партий для  разведки на Камчатке и  в Якутии. Попробую тебя вытребовать из лап  этого  ведомства. Жди от меня весточки».
                3 февраля  1929 года. Перед новым годом пришёл приказ  отправить  меня в распоряжение геологического управления.   Сборы были недолгие. Катя, как всегда, собрала мне узелок с едой.  Мы посидели на дорожку, немного выпили, чуть было не прослезились, и  я отправился в путь.  Я постоянно думал о том, как повезло Николаю с Катей. Она искренне его любила, но никогда не сюсюкала. Он к ней относился  к ней с уважением и нежностью.  Они  были женаты несколько лет.  И как-то спросил Николая, почему они не заводят детей.  Он, погрустнел и сказал: «Пока я заключённый,  их у нас и не будет».  Мне пока не повезло встретить такую,  как Катя. Было несколько случайных  связей и не более.  Когда я задумывался об этом, то вспоминал Виталия. Ведь он ушёл из жизни не целованным. Я же  думал, что случись такое же со мной, как бы я поступил. И склонен был к мысли, что сделал бы так же как он. Нам жизнь дана для того, чтобы дать жизнь другим. А этого Виталий уже не смог бы сделать.
        20 февраля.  Прибыв во Владивосток, я сразу  направился к сёстрам в общежитие. Они жили в комнате на шесть человек.  Выглядели они неплохо, поправились и даже повеселели.  Лида училась работать на аппарате Бодо и изучала стенографию.  Надя   успешно осваивала азбуку Морзе и работу на ключе.  Им оставалось учиться ещё три месяца. 
    Поселили меня  в общежитии в бараке.   Поначалу главной  нашей заботой было добыть дров или  угля, чтобы не замёрзнуть. Кормились мы в столовой, но пища была скудной, не намного лучше,  чем  в тюрьме.   Сформировались сразу три партии. Нашу возглавил выпускник горного института Александр Комаров. Я  в этой партии, благодаря стараниям Константина Николаевича, числился геологом.  Был ещё геодезист  Павел и двое рабочих  Виктор и Сергей. Комаров    сначала показался мне большим занудой. Всё что он  говорил, я и без него прекрасно знал. Когда  он  понял, что я участвовал в нескольких геологических экспедициях, то   поручил мне  комплектацию оборудования. Как-то раз он меня спросил, за что я осуждён.  Я не стал рассказывать ему подробно, что случилось с нашей семьёй,  а ограничился  коротким  - подозревали в краже золота, не доказали, но осудили.
       15 марта. Наконец, мы добрались до Якутска  со всем оборудованием. Нам предписано было  обследовать  территорию между правобережными притоками Лены.    Долго не могли найти подходящих проводников.   Никак не могли  определиться кого брать в проводники, то ли якутов, то ли эвенков, то ли чукчей. Наконец, нам подвернулись два брата чукчи. Их мало интересовали деньги, а вот охотничьи припасы и спирт вполне годились для расчёта с ними.
        5 апреля.  Мы  стали ждать, когда Лена очистится ото льда.
         25 мая. Загрузились на баржу, у нас уже было два оленя-собственность чукчей-проводников.  Шустрый пароходик  тащил  по течению  реки  две баржи, битком набитые  продуктами, стройматериалами для удалённых поселений на берегах Лены.
          5 июня.      Мы высадились  примерно через 500 км  в устье одного из притоков Лены.    Разбили временный лагерь, переночевав, на утро  навьючили оленей и пошли вверх по притоку.  Из продуктов нам выделили только сухари, крупы,  соль, сахар, чай, спирт.  Первый привал сделали примерно через 30 км от устья притока. И началась привычная для меня работа. Стали закладывать  шурфы. Эта работа так изнуряла. Да ещё комары зверствовали.  Появился уже и гнус.  Зато оленям  было много ягеля. Эта тайга очень отличалась от нашей, забайкальской.  Она  была негустой и невысокой.  Зато болот было полно.  С десяток шурфов показал, что здесь ловить нечего.
         20 июня.  Мы уже на новом месте. К самой речушке подступают сопки.  У их подножья мы и заложили первые шурфы.  И опять безрезультатно. Вроде по внешним признакам, на которые у меня определённо был нюх, можно было и золото ожидать. Но, всё пусто.  Как-то  вечером у костра Комаров мне сказал: «Может быть, не  у того притока мы ведём разведку?»    На что мы с Павлом рассмеялись. А я ответил: «Почти все  открытые залежи находили случайно.  Чем больше мы будем ковыряться в разных местах, тем больше вероятность, что что-то найдём».  Наши чукчи не занимались   рытьём шурфов. Они охотились и рыбачили. В  рационе появилась рыба, а иногда и дичь.  А Виктор и Сергей обладали недюжинной  выносливостью. Их не надо было принуждать  к работе. Сказал - они сделали. Хорошие ребята нам попались. 
         30 июня. Поднялись ещё на 50 км.  И смогли вброд перейти на другую сторону. Вдали были видны горы.  Когда разбили лагерь, Саша мне сказал: «Слушай, Георгий, давай здесь поступим так.  Ты выбирай места для закладки шурфов. У тебя гораздо больше опыта».            Я согласился на этой площадке покомандовать.   Мысленно стал советоваться с Петром Петровичем, как бы поступил он на моём месте.  Мы  поужинали и улеглись. И приснился мне Пётр Петрович, который сказал мне: «Гоша, здесь рыть не надо. Спустись в низину и там попробуй». Рано утром я решил пройтись по той низине. Одним концом она упиралась в высокую сопку, с которой струился маленький водопадик  и ручейком полз к нашей речушке.  Вода была родниковая, холоднющая, но чистая-чистая.  Я вернулся в лагерь,  велел ребятам  взять  лопаты и кайло.  И решил первый шурф  заложить прямо у подножья сопки.  Лопата не пригодились, подо мхом сразу начиналась твёрдая порода.  Поковыряв немного,  я велел ребятам пока отдыхать и с несколькими образцами подался в лагерь. Все давно проснулись и возились у костра. Отозвал Александра в сторону и показал ему камушки.  Я не сомневался, что это какой-то минерал, но с таким я никогда не сталкивался.  Он взял образцы и побежал в палатку.  Оттуда выполз с лупой и стал внимательно разглядывать.  Потом неуверенно сказал: «Похоже на железную руду». Павел это услышал и произнёс: «Сейчас точно узнаем».  Вынул из кармана компас и поднёс его к  куску породы. Стрелка дрогнула и немного сдвинулась.   – «Да, ребята, похоже это железный колчедан. Поздравляю вас всех. Особенно тебя, Гоша!»  В этот день мы не работали. Вечером устроили праздничный ужин с выпивкой.  Наши проводники так напраздновались, что прямо у костра и заснули.
       20 июля.   Все последующие дни мы были заняты  определением границ залежи.  Похоже, что сопка сама из себя   представляет залежь. Павел определил точные координаты,  целый день рисовал карту месторождения. Рабочие поставили   столбики с обозначением координат.   Нам не удалось определить толщину пласта. Буровой установки у нас не было.  С  большим трудом удалось углубиться в пласте на 1,5 метра, но руда не кончалась.    Мы поняли, что  найденное нами имеет промышленное значение.   Александр спросил: «Как назовём?»  У меня тут же в памяти всплыл Виталий. Я произнёс : «Если можно, давайте назовем витальевское месторождение». Пришлось мужикам рассказать историю моего брата. Все согласились с этим названием.
    1 августа. Можно было двигаться к следующей точке. Раз нам повезло  на этом берегу речушки, то    и решили и дальше двигаться по этому берегу вверх.
   20 августа.  Дважды разбивали лагерь  в интересных местах, но больше ничего не нашли.  Завершать экспедицию мы планировали, отпустив проводников домой, а стойбище их находилось где-то за перевалом. Мы хотели сплавиться на плотах до Лены.  А там попутной баржой до Якутска.  Но, с этого места, где мы сейчас стоим, сплавляться нельзя. Речушка обмелела.  И нам придётся  идти пешим порядком вниз км  150.
   3 сентября. К сегодняшнему дню мы прошли только половину пути. Одна отрада - гнуса  не стало. Летят белые мухи.
  20 сентября. Прибыв в Якутск со многими приключениями, мы сдали образцы породы.   Их отправили в Томск для анализа.
     2 ноября.  Телеграфом прислали результат анализа образцов. Многих он удивил. Концентрация железа в руде оказалась самая высокая.  Нам выписали приличную премию.     Александр оказался порядочным человеком.  Он убедил начальство в том, что меня можно ставить начальником партии. 
      16 ноября.  Мы получили полагающийся отпуск. И я подался во Владивосток.  Сестёр я уже не застал. Получилось так, что  они оказались в Магадане. И не где-нибудь, а в распоряжении    ГУЛАГ а.   Часть премии я перевел им, а часть маме с Наткой.  Константина  Николаевича там  уже не было. По секрету один мужик сказал, что он арестован.  Вот ведь судьба какая. Всю жизнь этот выдающийся специалист только и делал, что служил родине. Однако, и Колчак его арестовывал, и советская власть неоднократно.  На  оставшиеся деньги я купил Кате  в подарок  приличный кусок китайского шёлка.  И  поехал в Сучанск.
     23 ноября.  Коля уже работал начальником участка.  Жили они теперь в полном достатке  в двух комнатах в новом бараке.  Откормившись на обедах Кати, я  направился в Иркутск.
     12 декабря. На вокзале меня встречала Натка.  Она похорошела, поправилась.  И как девица  была очень симпатичной.  А вот мама здорово сдала. Смерть братишки её сильно подкосила.  Теперь они снимали  половину  дома. Наташка показала мне письмо и документы. Получилось так, что одна из женщин, которые заселись в наш дом в Бодайбо, прислала документы, в которых значилось, что и  Володю, и нас с Николаем отчислили из университета.  Формулировка была забавной: за неблагонадёжность.  Мы посмеялись. Я спросил Натку, сообщила ли она Володе об этом. – «Зачем его расстраивать?- ответила она.
   28 декабря.  Неожиданно  на пороге дома появилась  Ольга. Она приехала из Киренска, где работала старшей медсестрой в местной больнице.  Оля выглядела хорошо, была такой же статной. Но в глазах  отражались грусть и тревога.  Я спросил её, почему она не поступала в институт. Это же была её мечта. Оля улыбнулась и сказала: «Меня там вежливо послали к чёртовой матери.  Даже не приняли документы». Натка встряла и заявила: «Ну, это та же история, что и с вами. Мстит наша власть буржуям проклятым».
       3 января 1930 года. Новый год встретили вчетвером.  Не могли не вспомнить Виталия и Бориса. Всё получилось как-то грустно. Натка всплакнула, а мама и Оля нет. 
      15 января. Я решил съездить в Бодайбо. Мама испугалась и категорически запретила мне это сделать. Но, согласилась отпустить меня на заимку, минуя Бодайбо.
       25 января. Я на заимке. Тут меня встретили печальной  вестью. Скончался наш Ваня-китаец.  Сколько лет ему было,  никто не знал.  Он не болел и умер во сне.  Первым делом я пошёл на могилку брата. Хотя было много снега, но могилка была ухожена.  Я рассказал ему, как жил эти годы, что произошло со всеми нами. Вернувшись на заимку, обнаружил, что Нюра с Тимофеем обзавелись ещё одной дочерью. А старшая  уже училась в Иркутске. Ни к ним, ни к семье Николая, советская власть никаких претензий не предъявляла. Ничего не конфисковали. Пасекой теперь командовал Тимофей с помощью Николая. Жили они дружно и в достатке.
       30  января. Мы с Тимофеем пару раз сходили на охоту. И  каждый раз мы вспоминали Виталия, как бы он поступил в этой ситуации. Достичь его  сноровки  в охоте  ни я, ни Тимофей не могли.  Наконец, я  засобирался в дорогу. Они меня так нагрузили продуктами для мамы и Натки,  что  я их еле тащил. Тимофей отвёз меня в Бодайбо. Меня так и подмывало узнать, что стало с Машей. Но запрет мамы я не мог нарушить.  На зимнике мне повстречался мой одноклассник Мишка, он сообщил о наших ребятах. Про Машу  он сказал, что она замужем, у неё есть  дочка.  Мне от этой вести стало легче. А то  всё казалось, что я перед ней виноват в чём-то.  Я  добрался до Иркутска, сдал маме всю провизию. Передал приветы и подробно рассказал о жизни на заимке. Мама почему-то не спросила, был ли я на могиле Виталия.  А Натка-то наша  уже работала счетоводом в пожарной команде.  Я удивился и спросил:  «А кому починяется эта твоя команда?»    - «Той самой конторе, которая нас преследует», - ответила она с юмором.    
        15 февраля.  Вернулся я в Сучанск. Прочёл несколько писем от сестрёнок, которые получил Коля.  Они сообщали, что Лида работает на прямой связи с Москвой,  и теперь она по Магаданскому времени спит днём, а работает ночью. А Надюшка  сидит на ключе и держит связь со всеми лагерями   Колымы.  Живут они в приличном общежитии, питаются в столовой, получают не очень большую зарплату.  От красной рыбы и икры их уже тошнит.  Им  надо отработать три года, а потом могут устраиваться, где захотят. 
        27 февраля.  Я в Сучанске. У меня ещё  две недели отпуска. Катя, как всегда баловала меня  вкусной домашней едой. А Коля появлялся только поздно вечером, усталый. У него было много работы.  Самое неприятное это травмы и увечья на шахтах.  Здесь шахтёры много пили и часто увечились. Всякие комиссии обязательно должны были найти виновных.  Доставалось и Николаю. Ведь мы ещё были осуждёнными. И такими должны быть ещё три года.
    Тетрадь №2.
        20 марта.  Я в горном управлении во Владивостоке. Здесь снова формируются геологические партии. Мне предложили поехать на  Чукотку  на два года начальником партии. Я-то предполагал, что снова поеду в бассейн Лены.  Но тут и зарплата на четверть выше, и снабжение обещают  получше, но  и зимы суровее, чем в Якутии.   Посоветовался с Виктором и Сергеем, они согласились поехать со мной.
        Главная задача, которую нам поставили, искать золото.  Ещё  будучи в Сучанске, я обнаружил, что закончилась моя дневниковая тетрадка. Я  оставил её на сохранение Кате, попросив беречь пуще ока своего. Она пообещала.
      28 апреля. В мой  25-ый день рождения  мы отправились в путь.    И не как- нибудь, а по морю.     Пароход шёл в Анадырь с заходом в Магадан.  За два дня до отплытия к нашей радости к нам присоединился Павел. Но он меня огорошил, вручив мне повестку в зловещее ведомство.     На другой день в панике я пошёл  туда. Два мужика  в военной  форме, у каждого по две шпалы в петлицах,   средних лет, видимо, немного разбирающиеся в геологии, беседовали со мной часа два.  Беседа началась с вопросов о всех членах нашей  семьи. Однако, я понял, что  они о всех всё знают.  Потом беседа  пошла о  том, что я здесь изложить не могу. Но, мне пообещали, что если я  выполню их задание, то  все мужчины нашей семьи будут освобождены.  Я, не раздумывая ни минуты, согласился и подписал какие-то бумаги.
      12 мая.  Плыли на  пароходе. Проболтались в океане  больше 12 суток. Виктора укачивало.   Зашли  на сутки в Магадан, выгрузив  очередную партию   зеков.  Я было пытался  увидеть Лиду и Надю, но  из порта меня даже не выпустили. 
    20 мая. В Анадыре мы оказались через  6 суток. Это был  занюханый посёлок из нескольких десятков  бараков.  Видимо, местный  ОГПУшник был предупреждён о нашем прибытии. Он разместил нас на окраине посёлка в новом бараке. Выдал карточки на питание и прикрепил к нам пожилую домработницу из зеков.  Теперь надо было найти проводников.  Стараниями  нашего «опекуна» к нам присоединилось трое эвенков с четырьмя оленями, запряжёнными в нарты.  Нам предстояло за 2 года  обследовать огромную территорию. Ребятам я не мог сказать об основной задаче этой экспедиции. Сказал только одно, что будем искать всё, что попадётся - от золота до редких металлов.
         5 июня. Загрузив на нарт оборудование и продукты, мы двинулись к первой намеченной точке.  Задание, которое мне дали, было на грани идиотизма и фантастики. Но, мне надо его выполнять.
        20 июля. Примерно в 150 км от Анадыря мы начали привычную работу, стали бить шурфы, собирать образцы. Ничего полезного пока не обнаружили.  И так провели полтора месяца. Передвинулись на следующую точку в сторону Ледовитого океана.
      22  августа. Здесь мы обнаружили следы  оловянного колчедана.  Но залежь оказалась не очень большой.
    Наша пища была однообразной, скудной.  Куропатки и обилие морошки пополняло наше меню.
 Павел обозначил это месторождение, и мы передвинулись к следующей точке.  По пути нам попалось большое стойбище эвенков.  В десятке чумов  были только женщины, дети и старики. Мужчины  пасли оленей.  Мы с Павлом решили поговорить с шаманом, который, наверняка, знал особенности этой местности. Разговор получился,  когда мы угостили его спиртом. Он сказал,  что как только мужики пригонят оленей в стойбище, он даст нам в проводники своего сына. Тот знает одну «плохую красную гору», которые сами эвенки обходят стороной.  Наши проводники при этом  оживились и заявили, что такая же гора есть и в их краях.
       Посовещавшись, мы решили  вернуться на юго-запад, где находилось стойбище наших проводников. Загрузив  пару нарт, мы двинулись  в путь. Нужно было  пройти  около двухсот километров.
       8 сентября. Первые  белые  мухи полетели, когда мы достигли  тех мест, на которые нам указали проводники.  Тут особо нечего было искать.  Киноварь обнаружилась  быстро и на приличной площади. Но добираться до неё была одна  мука. 
       25 сентября.  Павел обозначил эту площадь на карте, но тут началась такая непогода, что возвращаться на прежнюю площадку мы не рискнули и вернулись в стойбище наших проводников, где и решили перезимовать. Виктора и Сергея забрал в свой чум  один проводник, а Павла – другой.  Меня же приютил старейшина рода, по совместительству шаман. Предстояла длинная зима.  Радовало  то, что мы питались олениной и лепёшками. 
              14 ноября. После месяца вьюг и буранов наступило затишье с сильными морозами. Потом вдруг отпустило, снова заморозило,  и образовался крепкий наст. Олени едва докапывались до ягеля.  Шаман вечером   сказал: «Можно идти за песцом». Из моей команды никто не захотел охотиться. Да они и не были никогда охотниками.  Пошли мы втроём.  Один из проводников, я и , вы не поверите, пятнадцатилетняя девчушка-дочка шамана.   – «А она-то нам зачем?» -спросил я  проводника по имени Арычан.  – «А вот увидишь».  У меня был карабин. У Арычана двустволка, а у девчонки по имени  Алана  японская  малопулька,  не знаю, где они её добыли.  Пройдя на лыжах км  15, наша юная охотница, шедшая впереди,  остановилась и сказала что-то Арычану. Он мне путанно объяснил, что бугорок метрах в 50 от нас - это туша погибшего оленя.  И к ней обязательно должны подойти песцы, надо ждать.
         Мы были в белых накидках. Сняли лыжи и улеглись прямо на снег.  Я даже не заметил, куда стрельнула наша молодая охотница. После выстрела она вскочила, надела лыжи и побежала к туше оленя. Вернулась с тушкой белоснежного песца.  С 50 метров она умудрилась попасть ему прямо в ухо. Я  из карабина и то бы так  не попал.  Пролежав около трёх часов, мы добыли ещё двух песцов. Всех подстрелила наша проворная охотница.  И опять я вспомнил про Виталия.    Выяснилось, что карабин и ружье нужны были , чтобы отбиться в случае появления полярных волков.  Эти звери умные и коварные.
        28 ноября. Настало время забивать оленя на еду.  Я вызвался арканить. Давным-давно я этому учился. Из трёх попыток  мне не удалась ни одна. Тогда  Алана, свернув аркан, дождалась пробегающего мимо оленя, ловко метнула и … олень потащил её по снегу. Она не могла его удержать.  Так мы с ней оказались на одном аркане и все в снегу.  Поднялись, отряхнулись, за аркан подтянули оленя.  И вдруг она сняла петлю с рогов и отпустила животное и, бормоча что-то на своём языке, пошла в свой чум.  Шаман видел всю эту сцену и на сносном русском языке объяснил, что олень оказался молодым самцом.   Мы ещё поговорили с ним  о том, куда и почём они сбывают шкуры песцов. Узнав цену, я понял, что могу для  сестрёнок, мамы и Кати настрелять, а если не удастся, то и прикупить, песцовых шкурок на шикарные жилеты,  шубки.
      6 декабря. На сей раз мы с  Аланой пошли  на  охоту вдвоём.   Пошли в другом направлении. В этот раз она дала малопульку  мне,  и я подстрелил одного  песца, по второму промазал.  Она на своём языке что-то залопотала сердито и отобрала у меня малопульку.  Когда мы возвращались в стойбище,  нас накрыла вьюга. Укрыться было негде.  Около небольшого нагромождения камней надуло громадный сугроб.  Мы зарылись в этом сугробе.  И хоть немного отогрелись. Вьюга длилась несколько часов.   Вот-вот должна наступить полярная ночь.  Сидели мы в снегу на шкурках песцов. Немного подремали. А потом  стали друг другу показывать на разные части тела и называть их каждый на своём языке.  Моя спутница очень легко запоминала. Я не очень.        Она смеялась над моим произношением.  Дотронулась пальцем до моих губ и произнесла  слово на эвенкийском. Я  в ответ дотронулся  до её губ,  и вдруг она подвинулась ко мне, обняла одной рукой и стала обнюхивать. Я пытался её поцеловать, она  уворачивалась, но возбудилась.  Я же не имел большого опыта   близкого общения с женщинами. И едва сдержался, что не овладеть ею.  Мы поостыли. И продолжали изучать друг друга.  И вдруг  я подумал: «А почему  бы не взять эту милую девчушку в жены? Она стройная красивая, скуластая, глаза и волосы чернющие.  Ведь у моей мамы кто-то в роду был из бурят».  Так размечтался, что не заметил, как заснул. Проснулся от того, что моя спутница толкала в бок. Что-то говорила и полезла наружу из нашей берлоги, схватив шкурки песцов.  Ветра не было,  стояла тишина.   Серый сумрак, ни день, ни ночь.  Мы откопали лыжи и помчались к стойбищу.  На полпути нам попались два всадника на оленях. Они стали лопотать с Аланой, размахивая руками.  Потом повернули оленей и помчались в сторону стойбища.  Шаман, увидев нас, сердито сказал: «Ты глупый человек. Мы уже подумали, что на вас напали волки. Скоро наступит ночь,  и я не отпущу дочь на охоту».   
        Вечером у очага шаман бросил небольшой кусочек оленины в огонь и что-то прошептал вроде заклинания. Все сделали то же самое.  Я в своём закутке на отдельном листочке записал те слова, которые запомнил из того, что мне говорила Алана. Но мысль о женитьбе на ней меня не покидала.  Я представил себе, как я привезу её  к маме и сёстрам, как они её примут.  Я не сомневался, что меня не осудят.  У нас в семье не принято осуждать решение каждого. 
        Среди ночи я проснулся от того, что кто-то лежит рядом и,   обнимая меня,   часто дышит.  Стал соображать. В нашей яранге всего две женщины: жена шамана и Алана, дочь.  Не буду углубляться в подробности, скажу только одно - мы согрешили.
   8 декабря.   За завтраком  у очага шаман мне сказал: « Надо, чтобы  вы  помогли  выбрать сети  из озера».  На двух нартах  мы с Виктором и Сергеем  поехали  за Арычаном и  ещё тремя  всадниками на оленях до озера. Нам досталась тяжеленная работа, долбить пешнями промёрзшие лунки. Рыбы было не так много. Как называлась эта рыба,  я не знал.  Вернувшись в стойбище,  увидел Алану. Она глядела на меня влюблёнными глазами. Ну, чего мне ещё надо? Твёрдо решил поговорить с шаманом. 
        Опять сильно завьюжило.  И один чум сорвало ветром.  Мы кинулись его спасать. Виктор не заметил, как обморозил пальцы на правой руке.  Женщины намазали ему  руку каким-то жиром.
       3 января 1931 года.  Новый год встретили своей компанией. Наступило настоящее глухозимье. Рыба не ловилась.  Дня почти не было.  Чуть светлело только на какой-то час.  Ребята время проводили за картами. Дело дошло до того, что Виктор и Сергей начисто обыграли Павла.  Я  им категорически запретил играть на деньги.  Тогда они переключились на еду.  В проигрыше бывал всегда Павел. Я же продолжал учить  язык  эвенков, а свою подругу счёту и русскому языку. И всё искал подходящий случай переговорить с  шаманом.
       18 марта.  Наконец я могу опять писать.  Я почти два месяца провалялся  в жару. А случилось вот что. На очередной рыбалке я оступился и провалился в прорубь, утопил валенки.  Арычан кинулся мне помогать и тоже по пояс окунулся в ледяную воду.  Мы быстро вернулись в стойбище.  Арычан был в одежде из шкуры оленя, а я в казённых ватных штанах.  Ему хоть бы хны, а я к вечеру запылал.   Я не помню, сколько я лежал без сознания, но когда приходил в себя, то видел только  тревожные глаза Аланы.  Она поила меня каким-то горьким зельем и  брусничным чаем. В  некоторые  моменты  я слышал бубен шамана. Он совершал надо мной какой-то ритуал.
         20 марта. Сегодня впервые я встал с постели и с аппетитом поел.  Полярной ночи как не бывало. Светило яркое солнце.
           3 апреля. Наконец, я решился поговорить с шаманом.  Разговор наш состоялся, но результат был не в мою пользу.  Он твёрдо сказал, что отдать  дочку мне  в жёны не позволяют  их устои.  Через год она пойдет в другой  род, где  у неё уже есть жених.   Если она придёт с младенцем, то её будущий муж с большой охотой его примет. – «Я знаю, что  она с тобой спала. Нам нужна новая кровь в семье».    Я его спросил: «А Алана знает всё это, эти правила?»  - «Знает  и никогда их не нарушит».  – «А если она меня любит, и я её тоже?»  - «А  она тебя может любить до смерти, но будет жить с другим человеком».  Это стало для меня таким ударом… Большую неприятность    и вообразить было трудно.  Почему мне так не везет?
       Видимо, отец запретил ей встречаться со мной наедине.  Мы могли только встречаться  взглядами и махнуть другу рукой.
          20 апреля. Пора было собираться в новую экспедицию.  Мы ещё успевали на нартах по снегу добраться до намеченной точки. Со своей подругой мне не  удастся проститься.  Ее послали перегонять оленей на новое пастбище.  В тайне  от отца Арычан передал мне кисет из выделанной шкуры оленя, украшенный  бисером,  с надписью «Гошку».
       Честно скажу, я очень страдаю. Как только увижу белые шкурки, которые  лежат большой кучкой на нартах, сердце сжимается от тоски по Алане.  Этих шкурок у нас было около  десяти.  За половину охотничьего припаса мы купили у эвенков еще 20 штук.
       На сей раз нам предстояло обследовать массив вулканического выноса, который шёл на десятки км в сторону Берингова пролива.  Меня он интересовал  особенно из-за секретного задания.  Но там могли быть и какие-то залежи вплоть до алмазов.
      28 апреля. Опять в мой день рождения мы были в пути.
      20 сентября.  Так долго не писал, поскольку было очень много работы.  Весь световой день мы    били шурфы, изучали породы и медленно передвигались к побережью. Что меня радовало, так это податливость породы в  этом направлении. Чуть было  не проговорился почему, но умолчу. По сути,  получается, что секретное задание я фактически выполнил.  И можно  завершать работу.
       За лето мы изрядно покормили комаров, гнуса и слепней. Исхудали и обносились.  Рыбу мы могли добыть всегда, а мяса было мало, хотя иногда  удавалось подстрелить куропаток.  На крупного зверя охотиться  нам  не  было времени и сил.
    24 октября.    С утра вспомнил о Виталии. Сегодня ему могло бы исполниться 25 лет.  Я помянул его  в одиночку полустаканом  спирта. И передо мной промелькнула вся  предыдущая жизнь нашей семьи.  Какое было счастливое и интересное детство. Мы жили в достатке, дружбе.  Непререкаемый авторитет папы, мудрость мамы. И  настоящее  большое братство.  Ефросинья Ивановна, Ванька-китаец, Нюра. Все в трудах, заботах. Потом  тяжелейшая, но интересная работа на прииске. И вот результат. Виталия потеряли навсегда.  Папа  и  Володя на привязи у  ОГПУ.  Что будет с сестрёнками непонятно.  Ольга вдовствует. Я скитаюсь.  Только у Коли более менее - жизнь налаживается.
       С каждым днём приближаясь к Анадырю, я удалялся от Аланы.  И зрело во мне жгучее желание вернуться и забрать её с собой, даже если придётся украсть.  Но, я понимал, что пока не отчитаюсь  о  задании, не могу себе этого позволить. 
       10 ноября.  Наконец, с небольшими приключениями мы добрались до Анадыря. Наш барак был занят какой-то партией. Нас временно разместили  в разных бараках по одному.  С помощью местного куратора я телеграфировал  о готовности доложить.  Ответ был таков: «Первым пароходом  прибыть во Владивосток».  Но,  в океане бушевали сильные шторма.
         10 декабря.  Навигация заканчивалась. Последним пароходом 23 ноября мы вышли в океан. Этот рейс оказался очень тяжёлым.    Уже были целые поля льда, которые  надо было  обходить. Видимо, капитан судна был предупреждён о нас. Разместили нас не в трюме, а в каютах.  Кормили прилично. Но, Виктор опять не вставал со шконки.  Его укачивало.  Мы с Павлом завершали  бумажную работу. Правили подробную карту вулканического выброса.
        Перед самым Владивостоком я позвал Павла к капитану, взял  бумаги, кроме карт  с  обнаруженными залежами.   И  капитан  в  нашем  присутствии запечатал их в плотный конверт сургучной печатью и вернул мне.  Я тут же  написал на конверте крупно «Секретно». Павлу  велел забыть обо всём этом  навсегда и нигде не трепаться.   
      20 декабря. На причале нас встречала легковая машина. Ребят отвезли в гостиницу, а меня   в управление  ОГПУ. Те  же  два мужика  ждали в кабинете.  Перво-наперво был составлен протокол  об открытии секретного конверта и передаче его содержимого в какой-то отдел управления.  Потом   в конце короткой беседы один из них сказал, что все данные ранее  обещания будут выполнены только после анализа  переданных документов. Предупредили, что возможно, меня  ещё вызовут. Поэтому  уезжать из Владивостока пока не следует, хотя на недельку-полторы разрешено съездить в Сучанск к брату.
          25 декабря.  Целую неделю мы сдавали отчеты в геологическом управлении.  Тут успехи  были оценены как средние.  Ведь мы были в экспедиции почти   год. А открыли  3 небольших месторождения. Но рассчитались с нами полностью. И я получил  трёхмесячный отпуск, как и ребята.   
      Переговорил  с начальством.  Получалось, что после отпуска придётся отправиться на Камчатку. Я  в принципе согласился, но выпросил ещё одну экспедицию на Чукотку, намекнув на возможность обнаружения залежей  серебра, так как  у коренных жителей  мы видели много амулетов из серебра.   Но, главная причина, чтобы  попасть в те края - это Алана.
 Завершив  свои дела в управлении, я пытался выяснить, что же произошло с Тульчинским. Никто не знал или не хотел говорить правду.  Тогда я рискнул обратиться к  одному из моих собеседников в ОГПУ.  Он при мне позвонил куда-то и сказал мне: «Его в наших краях нет. А тебе не советую больше им интересоваться».
   27 декабря. Побывав у Коли с Катей в Сучанске, вручил Кате песцовый подарок, узнал, что они  ждут прибавления через   5 месяцев. Эту радостную весть я и повёз в Иркутск. 
 
            2 января 1932 год. Впервые встречал новый год в поезде. Попутчиками оказались молодые лейтенанты. Весёлые, доброжелательные парни. Водку пили уже умело.
            4 января. В Иркутске к моей радости кроме мамы и Натки застал Ольгу.  Она была в отпуске.  Она  погрузнела, но выглядела хорошо.  Мама немного сдала, а Натка, наоборот, расцвела.
              8 января. По старой привычке, втихаря от соседей, отпраздновали  Рождество.  Самым забавным оказалось дарение песцов.  Мои сестрёнки так разошлись, что чуть не поругались.  Ольга доказывала, что ей надо четыре песца из-за её роста, щупленьким Лидке и Надьке по два, Натке три, а маме  при этом раскладе не хватало.  Решили  всё переигрывать. Тогда мама сказала: «Ты мне, Гошенька, в следующий раз привези соболей, а этих белоснежных песцов  мне не надо».   Потом  я читал письма от Лиды и Нади.  Судя по всему, переписка  проверялась, они писали, что работа хорошая, питаются нормально. Пару раз они с оказией присылали маме красную икру и  регулярно телеграфом переводили  деньги.    По видимому, ни у Ольги, ни у Натки не было  намёка на какого–нибудь друга. Натка в свободное время взахлёб читала книги.  Я решил весь отпуск провести рядом с ними.
           30 января.  Вчера проводили Ольгу в  Киренск.  А сегодня получили письмо от папы. Оно                нас очень расстроило.  Володю   в  декабре  завалило в шахте, он несколько часов лежал под слоем породы. Его откопали едва живого, после этого с ним приключилась падучая болезнь. В шахте он работать уже не мог. Мы были  поражены. Опять на нас навалилось горе.    Я решил поехать в Кузбасс. Мама одобрила это.  А Натка предложила и маме поехать со мной.  Мама воодушевилась и повеселела.
           8 февраля.   Мы с Наткой подались на рынок, чтобы купить  гостинцев папе и Володьке.   Купили копчёного и солёного омуля, здоровенный  кусок свиного сала, кедровых орехов и клюквы.
           20 февраля. Мы с мамой отправились в путь. Мама расположилась на нижней полке, а я над ней .  Напротив нас расположились две весёлые комсомолки.  Они ехали в Москву на какой-то съезд. Эта парочка, когда не спала, всё трещала аж до головной боли.   В Новосибирске мы с удовольствием с ними распрощались. 
       Пересев на  нужный поезд, мы отправились дальше. Оказались  в Кузнецке.  Пошли  искать по адресу . По пути нам попалось два подвыпивших мужичка.  Я спросил, как пройти к шахтоуправлению . – «А кого тебе там надо?» - спросил один из них.     Я ответил. – «Абрамыча? Нашего маркшейдера? А кто ты ему?»    – «Так мы вас сейчас  к нему  в барак и приведём. А он нам по сто грамм нальёт. Толковый у тебя отец».
        Я, может быть, всего раза два видел слёзы на глазах у папы. А тут, увидев  нас, он разрыдался по-настоящему.  Жили они с Володей в комнатушке, опрятно прибранной. Был даже   кухонный уголок.  Володю недавно выписали из больницы.  На лбу у него был большой шрам синего цвета.  и был  он  очень исхудавшим и грустным.  Мама, увидев его, совсем расстроилась. Папа пытался её успокоить и говорил, что всё позади, что всё будет хорошо.  Немного успокоившись?77, мама принялась готовить обед.  Но тут на пороге появилась молоденькая женщина, стройная,  какой национальности мы понять не могли, но не русская.  Папа слегка смутился и  сказал, что это Шура, она помогает ему ухаживать за Володей.  Кроме слова «здрасти»,  она не произнесла больше ничего.  Повозилась на кухне и убежала.  Увидев её, Володька отвернулся к стене.  – «Что за чёрт?» -подумал я.
     После обеда папа рассказал, чем он занимается.  Работа ему нравится, начальство с ним считается, а рабочие   уважают.   Мама засмеялась и  ответила: «Да. Мы в этом уже убедились».  Папа продолжил: «Зарплата у нас хорошая. А мне даже спецпаёк выделили. Одно плохо, уезжать без разрешения мы не можем». Я стал объяснять папе, что возможно,  нас освободят от этого  позорного положения ЗК.    Я показал ему свою справку, которая позволяла ездить везде, кроме  столицы.
        В нашем разговоре Володя участия не принимал.  Папа позвал маму прогуляться.  И, слава Богу, что она не видела, что случилось после их ухода.  Володька вдруг выгнулся дугой и упал с кровати. Его трясло, пена пошла изо рта. Я был в ужасе, что  с ним творилось. Не знал, что делать. Навалился на него, чтобы  удержать. Иначе он мог покалечиться.  Вдруг всё прекратилось.  Он лежал обессиленный.  Вроде бы был в сознании, но со странным взглядом. Я переложил его на кровать и спросил: «Володя, ты меня слышишь?».  А он вдруг совершенно внятно произнёс: «Принеси попить».
        Выпив немного воды, сказал: «Маме ничего не говори».  – «А как часто у тебя бывают приступы?» -спросил я.   – «А чёрт их знает,- зло ответил он,- то через день, а то и целую неделю не бывает».   – «Так тебе же нельзя одному оставаться ни минуты». – «Папа уже привык, а когда он на работе, тут Шурка крутится».   – «А кто она такая?» - «Да. В шахтоуправлении уборщицей работает",-  смущённо ответил он.  – «Она вроде не русская?»   - «Чистокровная шорка»,- сказал Володя.
      Мы кое - как разместились на ночь.   Утром папа ушёл на работу, сказав, что постарается скоро вернуться.  Действительно, он пришёл до обеда, и мы стали думать, что нам делать.  Мама сказала, что она останется  и будет ухаживать за Володей.  На что папа категорически заявил, что он этого не допустит.   – «Шурка неплохо справляется. А ты надорвёшься, поднимая его после приступа». Володька тоже  сидел с нами за столом. Он поддержал папу: «Мало маме было переживаний? Я не хочу, чтобы она потеряла здоровье из-за меня».
      Мы пробыли   у них  целую  неделю. У Володьки при нас приступов не было.  И мама немного успокоилась. Папа, расспросив меня  о моих экспедициях,  дал мне несколько полезных советов. Очень расстроился, узнав, что Тульчинского опять арестовали, и связь с ним потеряна.  – « Доконают они этого выдающегося человека. А ты не забывай, передай Коле и девочкам, о чём я вас всегда предостерегал.  Будьте осторожнее!».   – «Папа, что мы неправильно сделали?  За что нашу семью стали преследовать? За что Виталия загубили?»  Он, немного помолчав, ответил: «Я виноват. Если бы я не поверил этой власти и не стал  предпринимателем-нэпманом, не втянул бы вас во  всё это, то, может, и минула бы нас эта трагическая участь. Но, ты посмотри,  ведь начиная с самого переворота, сколько невинных людей загубили большевики.  За что они преследуют Константина Николаевича?  Ведь  он всю жизнь занимался только одним, искал для страны ресурсы.  Но, чует моё сердце, они не остановятся. Потому я всех вас и прошу быть очень  острожными».
      Мама включилась в разговор и произнесла: «Мы с Иосифом думали, рожая вас,  что  выучим , поставим на ноги. И станете вы полезными  отечеству. И  старость наша будет  спокойной и обеспеченной.   Кто же думал, что эти революционеры   устроят народу  такую  жизнь?  Умоют всех кровью». 
         25 февраля.  Расставание не обошлось без слёз.    В поезде я спросил маму: «Не кажется ли тебе, что эта Шура не просто помощница?»  Мама грустно улыбнулась  и сказала: «До того как Володю завалило, он с ней постоянно встречался. И, как говорит Иосиф, она от него просто так не отстанет».
      5 марта. Побыв  пару недель с мамой и Наткой, я собрался в обратную дорогу.  В начале апреля мне надо было  готовить партию к экспедиции. Чуть не каждый день я вспоминал свою Алану. И все мои шаги по организации  экспедиции были сделаны  ради того, чтобы увидеть её и забрать  с собой навсегда. Наверное, я её любил.
       15 марта.   Приехав во Владивосток,  я в тот же день  отправился  в Сучанск. А там опять печальное известие.  У Кати и Коли  не будет ребёнка. Она подняла что-то тяжёлое и лишилась  дочери.  За моё отсутствие они получили от Лиды и Нади несколько писем. У тех было всё в порядке.
      18 марта. В управлении мы собрались  в прежнем составе.  Беготнёй по всяким конторам занимались целую неделю.   
    20 апреля.  Опять пароход,  качка, в трюме партия заключённых.  Повторяться и писать   о том, чем мы занимаемся, я не хочу.
   25 мая. Переход  в намеченную точку нам дался нелегко. На то, что залежи серебра были, указывали многие  признаки. Но, видимо,  испокон веков чукчи, эвенки и эскимосы здесь ковырялись.  Зато в нескольких километрах от этого места мы обнаружили довольно приличную площадь с залежами слюды.  И это стало большой удачей для нас.
   3 июня.   До того стойбища, где мы зимовали, было около 200 км.   Я прямо сказал ребятам, что туда  я должен обязательно  зайти. Они поняли, в чём дело,  и не роптали, что придётся сделать здоровый крюк.
    15 июня.  О том, что на этом месте когда-то было стойбище, ничего не напоминало.  Мне хотелось выть волком.  Где теперь её искать? Пару дней  заливал своё горе спиртом.  Но, надо было двигаться к следующей точке.
     25 июня.  Первые шурфы, которые мы пробили,   ничего не дали.  Но, сил мы затратили уйму.  Зато россыпь вдоль небольшой речушки принесла удачу. Мы впервые отмыли несколько граммов золота.  И, поднимаясь вверх по течению, убедились, что   золото здесь есть.  Павел занялся привычным делом, а мы куропатками.  Сезон можно было завершать, два месторождения найдены. И никто не скажет, что мы дурака валяли.
    15 августа.  А дурака мы, действительно, валяли.  Организовали небольшой лагерь у ручейка, ловили форель, охотились и,  как только появились первые признаки осени, подались в сторону Анадыря, отпустив проводников с оленями. Эта экспедиция оказалась самой лёгкой и удачливой.
    3 сентября. Во Владивостоке нас ждала большая неожиданность.  В управлении царили хаос и паника.  Вся верхушка была арестована.  Добиться какого-либо ответа, что нам делать, кому сдавать отчёт, не  получалось.   
        Выход был один идти в ОГПУ.  А оттуда можно и не вернуться.  Моих знакомых я не нашёл.  Но какой-то чин мне сказал, что надлежит  сдать все материалы в  канцелярию их ведомства и дожидаться решения. 
       Вечером, собравшись вместе, мы решили   рвать отсюда без оглядки.  Ребята на другой день уехали, не получив  расчёта.   Я не знал, что мне делать.  Со одной стороны, я остаюсь ЗК, а с другой - у меня есть справка, что я имею право ездить по стране.  Ни до чего другого  не додумавшись, я написал два заявления. Одно в управление, другое в ОГПУ, что буду ждать их указаний. Дал Колин адрес в Сучанске.
      15 октября.  Рассказал Коле и Кате обо всём.  Стали думать, что делать.  Коля  сообщил, что и  у них прошли аресты, но мелкую сошку не трогали.  Предложил   мне работать у них  крепёжником  в шахте, зарплата хорошая, питание усиленное, а главное, попадаешь в разряд пролетариев.  Я согласился.  Ещё на нашем прииске я хорошо освоил работу крепёжника.  Правда, она небезопасная. Может повториться то, что случилось с Володькой. Но особого выбора не было.    Поселился я недалеко от квартиры Николая. Хозяйка была вдовой погибшего шахтёра.
       Получили письмо от Володьки.  Он уже вышел на работу.   Видимо, папа был в большом авторитете у начальства, это позволило Володьке занять место экономиста в  объединении Кузбасс-Уголь. 
      20 октября. Теперь получалось, что Коля - мой непосредственный начальник,  что было не очень хорошо.  Мы   нашли выход. Я перевёлся на другую шахту. 
    24 октября.  Собрались втроём помянуть Виталия. Сегодня у него день рождения.  Я немного перебрал и разоткровенничался.   Рассказал  Кате и Коле про свою любовь к Алане.  О сомнении, не родила ли она от меня. Катя сказала: «Но, ты же её не нашёл.  Твоей вины тут нет. Ты старался».
        25 ноября.   В нашей бригаде было  семь человек.  И все как один, во главе с бригадиром, пьяницы.   После смены  собирались в пивнушке и, не приняв по двести граммов, домой не расходились. Быть обособленным в коллективе не полагалось.  В экспедициях мы тоже зачастую принимали спиртное, но здесь  количество  выпитого и ежедневность меня страшили.  Моя хозяйка тоже не гнушалась  спиртного.  Стыдно говорить, но через месяц примерно мы с ней стали спать в одной кровати. Первой  моё «падение»   заметила Катерина.  Нашептала Николаю.  И тот, не  сказав мне ни слова, договорился со своим хорошим знакомым, и тот меня в приказном порядке перевёл бригадиром  на только что открытый разрез.   Пришлось расстаться с моей «подругой»  и поселиться  в общежитии.
        5 января 1933 года. Новый год встретили втроём.  Катя постаралась. Стол  обильный. Повезло же Кольке с Катей.  А я как г… в проруби, болтаюсь, не зная, к какому берегу пристать. Что удивительно, как только захочется с кем-нибудь переспать, так вспоминаю  свою  Алану.   Я же у неё был первым. Ничего особенного она  не делала, чтобы мне понравиться. Однако,  воспоминание о близости с ней не покидало меня.
     10 марта.  В бригаде мы постепенно притёрлись друг к другу.  Дело в том, что все ребята были из крестьян,   тянули срок, как и мы, ни за что. Нельзя сказать, что не выпивали, но пьяниц среди нас не было.     В общежитии тоже были рядом.  Авторитет я у них заработал ещё и тем, что писал за них письма  родным.   А когда мы нашли общий язык с проходчиками, то вырвались  в передовые и  стали занимать первые места  в соцсоревновании. 
       5 августа. Пришла радостная весть.  Нас освободили из заключения. Зеком оставался только папа. Про обещание данное мне, видимо, забыли.
       7 ноября. Сегодня колонна нашей шахты прошла перед трибуной местного начальства.  Несли плакаты, знамёна, флаги. Кричали «Ура». Я-то понимал, что всё это мишура, обман, показуха.  Но, помнил просьбу папы, язык не распускал,  мнением своим ни с кем не делился.
       Зарплату я получал неплохую, и больше половины отсылал в Иркутск. Ольга высказала здравую мысль: «Надо бы  купить свой дом в  Иркутске».  И мы все решили копить на дом.
      20 марта 1934 года.  Перед самым  новым годом меня крепко припечатало в забое. Сорвалась рут-стойка и огрела меня по спине.  В результате  грудь   и правая  рука оказались  закованы в гипсе.  Я  оказался рядом с Колей и Катей, которые опять ждали потомства.   Только  две недели назад сняли гипс.    В больнице ко мне прикрепили молоденькую сестричку, и она помогает  разрабатывать руку. Рука  ещё  толком не действует. Поэтому каракули трудно  разобрать.  Зато есть  левой рукой я научился быстро. 
      15 апреля. Я   уже в Иркутске.   Новое горе. Володя телеграфировал, что папу разбил паралич.  Мама стала собираться в дорогу. Но мы с Наткой её отговорили. В дорогу собрался я, хотя рука ещё не приобрела прежней силы.
       20  мая.    Папу я застал уже дома.  У него отнялись правая рука и нога.   Я не смог добиться толку от Володьки  и пошёл сам к врачам. Пожилой  еврей, как оказалось, хороший друг папы, по секрету сказал: «Надежда, что Иосиф восстановится, есть.  Но, я официально по запросу органов, написал заключение, где подтвердил  глубокую инвалидность пациента».
        Я обратился  в органы за разрешением увезти отца в Иркутск. Целый месяц дожидались ответа.  Руководство Кузбас Угля после того, как разрешили отца увезти, проявило гуманность и заботу.  Папу рассчитали с работы, выдали приличную сумму денег и грамоту.  А потом дали легковушку, чтобы отвезти на вокзал.  Что интересно, за всё это время у Володи не было ни одного припадка.  Шурка вовсю  хозяйничала в  их  комнатке. Похоже, она уже понесла.  Папа выглядел  подавленным, но разум не потерял, говорил вполне внятно.  Потихоньку начал ходить с костылём. 
       10 июня.  Дорога была трудной, особенно пересадка в Новосибирске. Но, мы уже в Иркутске.  Мама окружила папу  особой заботой.   Но, не сюсюкала с ним, а строго следила, чтобы он двигался, разрабатывал руку и ногу. Наташка научилась  делать  ему массаж.  Он стал выходить на улицу, посидеть  на скамеечке.
     25 июля.  Здесь лето выдалось очень жарким.  Николай прислал письмо, что мой отпуск по болезни кончается. А перед самым моим отъездом  всем нам сюрприз  преподнесла  Лидка . Она неожиданно приехала из Магадана. И  даже мне стало понятно, что она вскоре станет мамой. Вот это фокус, так фокус.   Она не писала, что вышла замуж или у неё есть жених.  А тут на тебе… Подробности я не узнал, так как на другой день уехал.  У Натки тоже появился жених.  Я видел его всего один раз. Сижу у окна и вижу, что идёт Наташка в сопровождении какого-то высокого парня. Блондинистый с военной выправкой, симпатичный. Расставаясь, он поцеловал её в щёчку. – «Натка, это кто такой?»  Она смутилась и сказала: «Да, так».
         5 августа. В шахтоуправлении Сучанска поняли, что под землёй мне делать нечего.  А на поверхности чего-нибудь стоящего мне не предлагали.   Рука моя почти восстановилась.  Посоветовавшись с Колей, написал письмо Павлу с просьбой  узнать, нельзя ли мне вернуться в  геологию.
      20 августа. Получил от Павла обнадёживающее письмо.   Намечалась совершенно уникальная экспедиция на Камчатку для бурения на одной площади, где предположительно может быть золото.  Он предупредил, что начальник партии уже есть.  И меня могут взять только рядовым рабочим. Я послал телеграмму о согласии.
      1 сентября. Прибыв во Владивосток, выяснил, что мне предлагается должность моториста на буровой.  В нашей партии оказались  Павел, Сергей и буровой мастер, мужик лет 40  из Баку. Он почти не говорил  на  русском.   Были ещё тракторист, один разнорабочий.  Виктора  не удалось найти. Руководителем партии был молодой парень Николай Николаевич  Александров  - дипломированный  инженер-геолог.  Он отличился тем, что пару лет работал   в Заполярье, где-то недалеко от устья Енисея.  Они  нашли там что-то интересное.
        Подготовка началась с того, что нас отправили в Комсомольск -на  Амуре получать новое оборудование.  Там развернулась громадная стройка.  В механической мастерской  нам выдали кучу конструкций,  мы перевезли их на станцию  и погрузили в товарный вагон, и сами в нём же вернулись во Владивосток.
        Разбираться в этой конструкции  предстояло  Гусейну и мне. Пока мы ждали пароход на Петропавловск - Камчатский, я тщательно изучал документацию по этой буровой.  Оказалось, что с её помощью бурение можно проводить до глубины 70 метров.  Познакомились мы и с первенцем отечественного    тракторостроения «ЧТЗ-Сталинец».  Это был гусеничный трактор без кабины. Замысел у организаторов был такой.  Бурение  производить в зимнее время и передвигаться по полуострову с помощью этого трактора. 
        Впервые нам  выдали коротковолновую  радиостанцию. Я вспомнил  свой тюремный опыт по перестукиванию и вызвался  быть по совместительству радистом.  Станция работала от аккумулятора, а его мы могли подзаряжать от генератора.     Предписывалось раз в неделю выходить на связь с Петропавловском-Камчатским.
        29 сентября.  Путешествие по океану  прошло спокойно. 
Наш отряд выглядел и смешно,  и внушительно. За трактором был прицеплен балок на полозьях ( с буржуйкой,  двумя двухярусными кроватями,  столиком  с  двумя лавками). Следом  тоже на полозьях  стояла  пятнадцатитонная цистерна с газолином .   В следующих санях – разобранная буровая, а потом  сани с 10 бочками бензина. Мы с Павлом  шибко сомневались, сможет ли этот трактор  потащить всё это  богатство. 
       Дождавшись  первых морозов,  мы двинулись в путь.  На удивление «Сталинец»  легко  тронулся с места. Нам-то, сидящем в балке,  было вполне комфортно, а вот Петя-тракторист, сидя за рычагами,  был облачён в унты,  тулуп, ушанку, авиационные очки,  и здоровенные меховые рукавицы.   Мороз-то был   не больше 12-15 градусов, а  ветер пронизывал насквозь.  Пётр   выдержал всего  1 час езды.  Потом остановился, пришёл в  балок и потребовал  чего-нибудь согревающего.  Он выпил 100 граммов спирта. Николай Николаевич, выглянув из балка,  сказал: «Глуши свой драндулет. Всё равно не видно ни зги. Будем пережидать  буран».
      Петя вышел, заглушил мотор,  слил воду в вёдра, перенёс их в балок.   Балок оказался надёжным. Ночь мы провели спокойно. Через два часа менялись, чтобы поддерживать огонь в  буржуйке. 
      Утро выдалось морозным и ясным.   Замело нас так, что пришлось долго откапываться. Вот тут мы столкнулись с  чудом нашей техники «Сталинцем».  Пускач тракторист завёл довольно быстро, залив тёплую воду  в радиатор.  А дизель запускаться не хотел, даже не проворачивался.  Пришлось чуть ли не целый час лазить под трактор и паяльной лампой греть картер.  Пётр намучился крепко, хотя и мы ему помогали, как могли. 
        Кое-как    опять тронулись в путь.  Ехали до  позднего вечера.  Ориентироваться  по карте  было невозможно. Никаких  привязок к местности мы не видели. Сплошное белое полотно.  Единственная   возможность - держать направление по компасу.  Но, ведь на пути у нас были речушки и речки, и подъёмы, и спуски. Попади трактор в какую-нибудь расщелину, и весь караван окажется там. 
      10 октября.  Мы  на точке. Додумались до того, что по очереди становились на лыжи и с компасом в руках шли перед трактором, выбирая  дорогу.  И за светлое время проходили около тридцати  км. 
       Теперь запарка предстояла мне и Гусейну. Правда, нам помогали все. Собрали буровую.  С трудом запустили дизель-генератор немецкого производства. И под выстрел Николая Николаевича из ракетницы началось бурение.  Первые 10 метров прошли легко.  А потом начались муки.  Бур упёрся в гранит. Гусейн  решил бурить алмазным буром, который стоил громадных денег.  Он   гранит прошёл легко.  Потом начался кварц,  а на глубине 12 метров мы поставили обычный бур. Их  у Гусейна было  штук 20.   
       Настала темнота, и мы решили прекратить работу. У нас  было три прожектора, но я не успел их  установить.  Подсчитали, сколько израсходовали газолина. За неполный рабочий день  наш генератор съел почти центнер топлива.   А у нас его 15 тонн.  Кроме генератора, который должен работать не меньше 12 часов в день, газолин будет расходовать трактор, перевозя буровую с   места на место. Да ещё  надо оставить газолина на обратную дорогу.   При грубом расчёте наших запасов топлива должно хватить   на 120-150 дней  работы. Но, так,  наверняка, не получится, во многом наша работа будет зависеть от погоды. 
     24 октября. День рождения моего братишки. Мы уже сверлили третью скважину. По указанию Николая  Николаевича бурили на всю глубину до 70 метров. Хотя Гусейн и возражал.  Провозились с этой скважиной почти неделю. Но ничего интересного она нам не дала. Тот же характер распределения пластов.
      15 ноября.  Пятая скважина преподнесла нам сюрприз.  В одном керне обнаружилась маленькая золотая пластиночка.  Видимо,  бур на глубине 42 метров  её зацепил,  проходя через золотую жилу.  По этому поводу  хорошо выпили и закусили. Когда  Сергей,  прикреплённый ко мне помощником, научился все делать правильно и Гусейн принял у него «экзамен», мне разрешили отлучаться на охоту.    Иногда мне удавалось подстрелить парочку глухарей. Но, эти экземпляры были  мельче наших сибирских. О найденном  золоте я отстукал  в Петропавловск. В ответ нас поздравили с успехом.
     26 декабря.  Вместе с снегопадами и сильным ветром ударили морозы под тридцать.  Работать в таких условиях невозможно. А одному ходить на охоту тоже рисковано. 
      5 января 1935 года.   Новый год отметили весело с выпивкой и песнями.
        Природа сжалилась, наступила оттепель.  Мы возобновили работу.   6 и 7 скважины ничего путного не принесли.  На восьмой  опять столкнулись с гранитом, пробить который даже алмазным буром не смогли.  Передвинулись дальше. На сей раз   проблем с  запуском нашего «Сталинца» не было. Температура была около нуля.
     20 февраля.  Опять  бураны и снегопад. Переехать к следующей  точке у самого предгорья мы не смогли. Расчистить снежные заносы вручную не в наших силах. Опять простой.
     5 марта.  Работа нашей партии должна заканчиваться. Но,  план зимнего бурения не выполнен.  Придётся  навёрстывать . Начальство нас огорошило ещё одним . Оно предложило в конце лета перебраться в седловину между взгорьями.  Легко сказать, перебраться…  Найти перевал, да с таким хозяйством через него пробраться было почти безнадёжно. Мы  стали отнекиваться, говоря, что у нас кончается продовольствие.  Горючего было ещё достаточно.  А, главное, получалось так, что мы теперь застрянем тут на 2 года.  Интенсивный радиообмен привёл к следующему. Если сможем найти перевал и преодолеть его, то продовольствие пришлют самолётом.  Николай Николаевич согласился.  Мы пороптали и тоже успокоились.
          25 марта. Возникла новая проблема. Устанавливать буровую на склоне невозможно.  Надо готовить ровную площадку.  А как?  Вручную  с мёрзлой землей  не сладить.  Отогревать нечем, запасы угля и дров иссякли. Заготавливать дрова  тоже не из лёгких работ.  Надо дожидаться  снеготаяния.    Или менять точку бурения.  Павел долго колебался  и всё же предложил изменить  маршрут и идти  к следующей точке.
       10 апреля.  Одна из очередных скважин дала намёк на наличие золота.   Мы  были удивлены, полагали, что золотоносный пласт идёт в предгорья. А тут получается,  что наоборот. 
        28 апреля.  Сергей напомнил мне, что  сегодня мой день рождения. По этому случаю мне выдали   лишних 100 граммов спирта. Мне 30! Ни кола, ни двора, ни семьи, ничего  у меня нет.   А в душе надежда на встречу с Аланой.  Причём желание найти любимую  всё больше крепнет. Иногда думаю, не идиот ли я.
         15 мая. Началось   быстрое  таяние снега. Соседний ручеёк превратился в бурный поток.  На поиски перевала, конечно, отправили  меня. Дали  в помощники Сергея и  Павла.  Тут возникла другая проблема, проснулись топтыгины. Они к нашей площадке близко не подходили.  Но издали мы их видели.
    Вооружившись ружьём, карабином и ракетницей, мы отправились на поиски.
        20 мая. Вроде бы нашли  место для перехода через перевал. Отразили две медвежьи атаки.   Одного завалили и забрали желчь.  Павел нарисовал маршрут. С тем мы и вернулись на базу.   Нам предстояло пробурить несколько скважин в предгорье и только потом менять  дислокацию. 
      25 июня. Мы с большими трудностями перевалили на ту сторону  хребта.  Нашему «Сталинцу» на крутом подъёме не хватило сил, пришлось расцеплять караван. Особенно  долго возились с всё ещё тяжёлой цистерной. Внизу нашли подходящую площадку и стали обустраиваться. Передал в центр точные координаты.
      10 июля.  Всех нас поразил климат этой  долины.  Как будто попали на курорт.  Температура около  20 градусов, слабый ветерок с востока, местная флора буйствует. Медведи наличествуют, но к нам не цепляются.  Мы принимаем солнечные ванны. Но с едой проблема. Сахар, соль, крупы, мука на исходе.   Площадки  для посадки самолёта не было.  Об этом  я сообщил в центр.  Они неделю молчали. И вот получена радиограмма.  Самолёт прибудет днями и сбросит нам продукты.
      15 июля.  Появился   самолёт, сделал круг над нами, снизился и оттуда вывалились три  больших мешка.  Они упали метрах  в 150 от нашей площадки. Самолёт помахал крыльями и улетел. Мы-то ждали, что нам на парашютах сбросят.  Побежали к месту падения и убедились, что упаковано было так тщательно, что ни чего не порвалось и не рассыпалось. В одном мешке был сахар, чай, в другом соль с консервами, в третьем крупы  и мука.  Всего было не так уж много, месяца на 2, не  больше. Но мы рассчитывали, что ещё не раз  к нам прилетит самолёт.
     1 августа.  Погода к удивлению хорошая.  Недалеко от лагеря на речушке я обнаружил заводь.  Когда работает буровая, я занят. А Петя, который по совместительству был поваром, наловчился тягать рыбёшек. Правда, небольших, но много. И у нас почти через день была наваристая уха.  В очередную заявку на продукты включили картошку, лук, морковку, свеклу. Попросили прислать письма от родных.
     Пару раз  к нам  заглянули эвены. Мы поделились с ними боеприпасами, а они с нами вяленой олениной. Очень забавный, наивный и искренний народ.  В отличие от остальных они не просили огненную воду. Опять я вспомнил свою  Алану.
    29 августа.  Прилетел самолёт, сбросил нам мешок картошки с морковкой, а свеклы и лука не оказалось. Зато пришла почта.  Я получил два письма, от Коли и мамы.  В нашей семье  появилась  первая племянница,  а Лидка умудрилась родить 31 декабря  1934 года, тоже девчонку, при том недоношенную.  Меня поразило, что раньше писала письма Натка, а тут вдруг мама.  Про Володю  и Ольгу она почему-то ничего не сообщала. Она, вообще, не любительница писать.
    Наша новая площадка поначалу не радовала. Но, на третьей скважине  у подножья хребта появилась надежда, что золотая жила есть и тут. В седьмой  скважине бур с  глубины  59 метров     поднял керн с несколькими крупицами золота.    Послали радиограмму   в центр, тут же получили указание  забуриться  как можно  ближе к хребту.  Мы с Павлом  пытались  убедить Николая Николаевича, что это пустая затея.   Но, он побоялся перечить начальству.  Несколько дней мы ворочали валуны, перемещали породу, чтобы  поставить буровую у самого хребта.  Измучились изрядно.
         10 сентября.  Забурились на новом месте.  Сразу наткнулись на гранит.  И Гусейн  заявил, что алмазный бур скоро накроется.   А он ещё и в тюрьме может  оказаться из-за этого. У нас оставался месяц активной работы. А потом с первыми заморозками надо отправляться в Петропавловск.  Но, начальство решило по - другом у.  Узнав, сколько у нас осталось горючего,     нам предложили зазимовать  и поработать. А весной  до того как кончатся морозы, вернуться в Петропавловск.  Других вариантов не предлагали.   Уныние от этого приказа проявили только двое: наш начальник и Гусейн, поскольку были семейными и соскучились о жёнах  и детях. 
        15 октября.  Нам предстояло  пройти вдоль хребта  несколькими скважинами. Но, везде было одно  и тоже.  Перед самыми заморозками спустились пониже. Опять пришлось потаскать камни, передвигать валуны.  Но оно того стоило, тут мы  снова наткнулись на следы золота.  Решили спуститься ещё ниже.  Нашли ровную площадку и забурились.  Тот же результат.  Перед самым ледоставом решили пробуриться у самой речушки.  Здесь из керна извлекли три грамма золота.  Мы с Павлом предложили форсировать речушку и на той стороне попытать счастья.   Но, Николай Николаевич  да и Гусейн сдрейфили.  Был риск, что  при переправе буровая  опрокинется.
       10 ноября.  Уже полно снега, вьюжит, но сильных буранов не было.   Спас нас «Сталинец». Мы на нём отрелевали  два десятка стволов. Успели их попилить и поколоть. Запас дров  получился солидный.
       Ещё до первого снега к нам дважды прилетал самолёт. И на скромную зимовку нас обеспечили продовольствием.  Да и охота  должна добавить к рациону свежего мяса.
       27 ноября.   В округе объявились два шатуна и довольно агрессивных.  В одиночку ходить на охоту теперь нельзя.   Три дня назад один из них  уже  в сумерках приблизился к нашему лагерю.  Сергей, вышедший на улицу по нужде,  заметил его, прибежал в балок, схватил ракетницу  и выстрелил прямо с порога  в его сторону.   Я взял карабин  и в сопровождении Сергея пошёл посмотреть его след.   Видимо, от ракеты у Миши случился понос.  Он резво удалился.    Судя по следу, он был довольно крупным.  А вчера  вечером нас   навестил второй.  Этот был помельче  и от выстрела ракетой с рёвом помчался в тайгу.
          4 января  1936 года.  К новогоднему столу мне удалось добыть только куропаток. Эта зима   не такая снежная, как предыдущая.   Впервые  с Новым годом  радиограммой нас поздравило руководство.  Было ясно, что ещё одно богатое месторождение  мы открыли.    До середины марта нам предстояло пробурить скважины по всему контуру площадки. 
        20 января. Я приобрёл ещё одну денежную профессию.  Гусейн не раз предлагал после этой работы поехать с ним в Баку.  Мы с ним сработались, кроме ссадин на руках и отдавленных пальцев на ногах, мы других травм не имели.
        17 февраля. Сегодня не работаем. Мороз за 40, да ещё и с ветерком.  А тут надо передвигаться  на 300 метров.  Но, в такой  мороз «Сталинец» не заведёшь.
         1 марта.  Осталось пробурить две скважины. Морозы отступили. 
           10 марта .  Последние две скважины  золота не принесли. Стали готовиться к длинному переходу.   Начальство распорядилось законсервировать буровую. Оставить на месте генератор. Забрать с собой балок и цистерну.  По прогнозам бурное таяние должно начаться в середине апреля.  И надо было спешить.  Самый трудный участок –перевал.
    10 апреля.  Буквально за 15 км до Петропавловска наш «Сталинец» зачихал и заглох. Бак был пуст.  Мы поражались,  как точно  рассчитали расход газолина. Все кроме Петра налегке прибыли в город. Поселились в отведённом нам бараке.
    20 апреля.  Наш начальник был занят написанием  кучи всяких бумаг. А Павел заканчивал карту  последнего месторождения. Мы бездельничали и дожидались первого парохода до Владивостока.  Пришёл какой-то ржавый  кораблик, и места в нём были только в трюме.
   15 мая.  Нас изрядно потрепало в океане.   В управлении нас приняли с большим почётом. У Павла вся документация была готова.  Он её с успехом сдал. Мы получили расчёт за 2 сезона и приличную  премию. С только денег я в своей жизни ещё не держал в руках.   С Гусейном мы расстались  друзьями. Я обещал приехать к нему в Баку.  А Павла и Сергея считал  близкими людьми.
    28 мая. Приехал первым делом в Сучанск. Тут я встретил новую родственницу, которая  уже ходила своими собственными ножками.  По этому случаю  я преподнёс Кате  довольно дорогой подарок, колечко с  рубином.    У них в семье было всё нормально.  Николаю несколько раз предлагали повышение по службе, но он отказался. И правильно сделал.  Я засобирался  в Иркутск.
    20 июня. Я в Иркутске  уже  две недели.   Тут событий было очень  много.  Наташка  уже пестовала  восьмимесячного Виталика.  Она, конечно, назвала его в честь брата.  В отношениях Наташки с мужем  я не  разобрался. Он жил отдельно, она часто бывала у него. Иногда он приходил, забирал Виталика и гулял с ним у Ангары.
        По дому бегала  очень симпатичная девчушка Лиля -  Лидина дочь. Ей  было полтора  года.  Наташка подробно мне рассказала, что устроила наша Лида.  Она  родила  Лилю раньше срока шестимесячную. Если бы не мама, не жить бы этой малявке.  У Лидки даже молока не было, чтобы кормить свою дочь. А мама и русская печь её выходили.  Лидка уже опять вернулась  в Магадан.   Кто отец Лили, она никому не сказала.
       А там  большие события. Надя вышла замуж за инженера-связиста той же конторы.  И, кажется, тоже скоро должна родить.      Папа сильно сдал, мало ходил. А мама   ещё  больше погрузнела, но ни на что не жаловалась.   Ольга наша   живёт в Киренске, работает там же.  Часто пишет, а приезжает раз в год в отпуск. Зато у Володьки   родилась дочь Ирина, она почти ровесница Виталию.  Болезнь его не оставляет.
       15 июля. Сдав маме   почти всё  заработанное, я решил податься к Гусейну в гости. Хотел посмотреть на нашу страну.  Списался с Павлом и Сергеем, они тоже решили прокатиться.  Встретил их в Иркутске, и мы подались в Москву.   
     Москва  нас поразила обилием автомобилей, новым транспортом, о котором мы раньше не знали, строительством  высотных домов и весёлой публикой на улицах.  А газеты уже писали о  разоблачении банды троцкистов. Советская власть укрепилась, и, конечно, у неё возникали враги.  Я тоже был когда-то её врагом.   Мы с трудом  устроились в гостинице «Националь». Деньги у нас были.  Погуляв немного, двинулись на юг.
      5 августа.  Гусейн нас встретил радостно большим застольем. Много шашлыка, фруктов и вина.   Родни у него было очень много.  Все отнеслись к нам приветливо, особенно ко мне. Я же числился чуть ли не братом Гусейна.  Баку  был мрачным, пахнущим нефтью, невзрачным городом.
       15 августа. На 5 день пребывания в Баку  Гусейн  предложил нам поехать в Сочи.  Там жила его двоюродная сестра. 
       25 августа. С пересадками мы, наконец, добрались до этого курорта.  Нам троим  досталось  что-то вроде курятника. Зато море было прекрасным, тёплым, ласковым. С утра до вечера мы не уходили с пляжа. Загорели, похудели, хотя питались хорошо, в основном, шашлыками, лепёшками и фруктами, запивая всё это молодым вином.  Это  место показалось нам троим раем.  Но, финансы наши запели романсы. Надо было уже возвращаться.
       А тут газеты сообщили  о  расстреле шайки Каменева и Зиновьева. А ведь они были   сподвижниками Сталина.  Оказалось, что Троцкий из-за границы руководил всей этой бандой.  Что-то тут не клеилось.  В душе поселилась  тревога, не попадемся ли мы опять в  мясорубку как враги народа.
       10 сентября. Гусейн с семьёй уже давно  уехал  домой.   Как ни  печально  было уезжать в бархатный сезон, надо возвращаться.
     В  последний вечер в Сочи, подвыпив, я  спросил Сергея и Павла как  они думают дальше жить?       Эти  заядлые холостяки привыкли скитаться  по тайге и тундре.  И на моё предложение опять   вернуться на Чукотку в  какой-нибудь экспедиции откликнулись чуть ли не радостно. А Павел, ухмыляясь, сказал: «Может, отыщем и твою любовь  Алану?»
          20 сентября. Мы снова в Москве. На Центральном телеграфе меня дожидалась телеграмма от Наташки.  Текст был такой: «Обратись по этому адресу. Софийская набережная 55 кв. 17». Ребята поехали  в Третьяковскую галерею,  а подался по адресу.  Не ожидал, что встречу тут Николая Николаевича. За какие-то заслуги он получил эту квартиру    и поселился с женой и сыном. Жена удивительно походила на нашу Ольгу.  Николай Николаевич огорошил меня предложением ещё раз побывать на Камчатке в том же составе, кроме Гусейна, которого должен заменить я.  Я сказал, что если ребята согласятся, то я поеду.  Времени до отправления  в экспедицию оставался один месяц.
         Павел и Сергей даже  обрадовались. Вопрос был решён. Договорились о встрече во Владивостоке  15 октября.
      26 сентября.     Я остановился  у родителей на несколько дней. Как-то вечером, рассказывая про свое путешествие,         заметил, что страна-то становится на ноги. Кругом стройки, Москва благоухает, строит метро, организует выставки.  На что папа мне сказал: «А как ты думаешь, за счёт чего всё это происходит?»   - «Ну, как? Народ с энтузиазмом работает», - ответил я. – «Эх, Гоша,  тебе ли не видно, кто добывает золото, уголь,  кто строит метро, кто валит лес. Только большевики  додумались в 20 веке возобновить рабство, заставив миллионы людей работать бесплатно. И непрерывно ищут врагов. Ты, наверняка, читал об этих  «судебных процессах». Я почти уверен, на этом они не остановятся . Я тебе это говорю, чтобы ты поглубже вникал и думал, как поступать в жизни». 
     Перед самым отъездом во Владивосток  получили от Ольги письмо, в котором  она предложила купить  дом в Бийске вместе с папиным двоюродным братом.  Я настоял на этом  варианте и сказал, что все мои накопления можно потратить на это.
       20 октября.  Мы  снова в полном составе занимаемся подготовкой к экспедиции и ждём парохода.  На сей раз нам предстояло обследовать побережье  Охотского моря. С какой-то полусекретной целью. Но, нам-то троим всё равно.  Каждый занимается своим делом, а я теперь буровой мастер.
      В этот раз пароход попался комфортабельный.  Все разместились в хороших каютах.  Буфет под названием ресторан кормил хорошо.  Пётр уплыл   раньше нас готовить свой «Сталинец».  Появился новый парень, тоже из бывших ЗК,   на моё место моториста. Звали его Константин.
     10 ноября.  Прибыли в Петропавловск.   Погода не жалует. Сильный ветер, но морозов ещё нет. Наш «караван» готов.  Цистерна наполнена топливом. В балке заменена буржуйка.  Стандартный набор круп, макаронов,  муки,тушёнки, сушёной картошки. На сей раз выдали сушёную морковку и лук с чесноком.   Через пару дней отправляемся по маршруту.  Мы должны пройти  300 км в сторону Охотского моря.
   20 ноября.  В нашем лагере  порядок.  Дизель-генератор был более мощный.  Мы, когда работает буровая, подтапливаем  балок электричеством. Не надо много дров.  Мне во Владивостоке выдали комплект буров, среди них один алмазный. Условие такое, после экспедиции я должен их сдать, иначе вычтут  большую  сумму.
      Мы всё допытывались у Николая Николаевича, какой смысл бурить у побережья.  По законам геологии и геодезии  здесь не должно быть ископаемых.  Вразумительного ответа так и не получили.  Он что-то  темнил.  Зато заставил бурить на всю глубину 70 метров.
       11 декабря. Закончили первую скважину.  Ничего интересного.  Всё время дует ветер с моря.  Насыпало много снега.  Но, сильных морозов пока нет.
       15 декабря. К нам в гости пожаловал  целый табун оленей.  Во главе с двумя эвенками.  Они не говорили на  русском, но я вспомнил, что когда-то Алана учила меня кое-чему на  их языке.  Мы с ними произвели выгодный для нас и них обмен. За полсотни патронов    и полмешка муки  они забили  для нас хромавшего оленя и подались восвояси.
        3 января 1937 года. Благодаря эвенкам праздничный стол у нас был сытный. Умудрились изготовить шашлык, вспомнили  гостевание в Баку.
       20 января.   Продолжаем бурение. Одна скважина от другой на расстоянии 250 метров.  Результаты те же.  Зря жжём горючее.  Но, раз приказали, выполняем.
        1 февраля.  Чуть подальше от побережья, на чём настоял Павел, пробурили  40 метров и  наткнулись на подземный источник горячей воды.  Он полсуток фонтанировал. А потом притих и небольшим ручейком ,  паря, побежал в долину.  Температура  воды была около 50 градусов, вода пахла сероводородом.   Когда-нибудь на этом  месте будет стоять курорт, подумалось мне.
      20 февраля.  Разыгралась жуткая буря. Работать невозможно.  Но в балке тепло. От нечего делать мы стали обсуждать нашу  будущую  поездку на Чукотку. Павел    сказал, что хорошо  бы  намекнуть начальству, что есть большая надежда найти залежи полиметаллов.  Если  они соображают, то поймут, что мы не трепачи,   и организуют официальную экспедицию  туда.  Обсуждали на чём путешествовать  и остановились на оленях.
     25 февраля. Бураны стихли, и начались сильные морозы.  Но, мы решили работать. Отработали одну смену, на второй день нас ожидала большая неприятность.  Наш моторист  то ли по забывчивости, то ли по  другой причине  не слил воду из дизеля. Это обернулось катастрофой.  Блок  цилиндров развалился на части. Восстановить агрегат невозможно.  Это пахло серьёзным наказанием для начальника, меня и моториста.     Стали думать, что делать.
      Кроме того,  аккумуляторы  радиостанции еле дышат, а подзарядить их нечем.  Николай Николаевич замучил меня шифровками в  управление.   Павел высказал такую мысль: «Прямая  вина  в случившемся  у Георгия, и  моториста  налицо. Не отвертится и Николай Николаевич.  Всем,  если, скажем  правду, грозит наказание.  Предлагаю  сообщить так, что выплавился   подшипник  коленвала , оборвался  шатун и размолотил блок цилиндров.   Если  же кто-нибудь из нас проболтается потом, то все сядем в тюрьму».
        Послал следующий текст: «Произошла авария, дальнейшая работа невозможна.  Аккумулятор едва дышит. Успел получить ответ: « Эвакуируйтесь со всем оборудованием».
        3 марта.     Неделю возились, формируя караван.  Завтра двинемся в путь.
        17 марта.   «Сталинец» нас не подвёл.  Топлива осталось ещё  около 10 тонн.   Местное начальство в Петропавловске приказало  ждать парохода. И убираться к чёртовой матери во Владивосток.
        15 апреля.  Прямо из порта Николая Николаевича на чёрной эмке куда-то увезли.  Мы подумали, что  и нас заберут. Но нас не тронули.  Дизель-генератор тут же увезли куда-то.  Всё остальное сдали на склад.  Буровые головки, особенно алмазную, я сдавал отдельно. 
     Нас рассчитали. Но премию не дали.    Мы все поняли, что надо скорее убираться отсюда. Я планировал поехать к Коле, но передумал и отправился сразу в Иркутск.  Там  я никого не застал.  Догадался сходить к бывшей домработнице маминого отца. Она передала мне записку от мамы. Там был написан только адрес в Бийске.
     20 апреля. До Бийска я добирался по Оби. Потом по Бийе. Их дом был в Заречье на Кольцовской улице. Он был большим, деревянным,  полуторо-этажным.
       Застал я там маму, папу,    Ольгу, Лиду, Наташку и двух мальцов Лилю и Виталия.  Лилька была худенькая, а Виталий вполне упитанный.   А случилось вот что. Наткин муж Алексей оказался  бывшим колчаковским офицером, его, наконец, нашли и арестовали.  Натка в панике и истерике заявила, что пострадает и Виталик,  и упросила папу и маму немедленно уехать из Иркутска. Что они и сделали. 
      У Лиды тоже крупная неприятность. Во Владивостоке, когда она возвращалась после родов в Магадан, случайно встреченная знакомая сообщила ей об аресте её друга. И Лида, не заезжая в Магадан, вернулась уже в Бийск.
      У Ольги тоже были изменения. Она перевелась в Новосибирск в надежде поступить в мединститут.  Из  писем от Коли и Володи стало известно, что  Катя родила сына Юрку, у Володьки тоже родился ещё сын   Коля.  Надежда о прибавлении в семье не сообщала и писала очень редко. Натка работала бухгалтером в какой-то племзаготконторе.  Лида помогала маме по хозяйству.
       25 апреля.       Буквально за несколько дней до моего приезда во дворе появилась корова (заслуга  Натки), а мама уже  возделывала приличный огород.  Папа немного окреп. Но правые рука и нога не очень хорошо слушались его. В огороде ему запрещалось работать, он занимался ребятишками.  С Павлом  и  Сергеем я договорился, что будем переписываться  до востребования. Ориентировочно планировали податься в экспедицию в середине следующего года.
        Чем мне понравилось Заречье и  Кольцовская улица - буквально через небольшую сосновую рощицу проходил знаменитый Чуйский тракт. По нему на попутках вполне можно было добраться до Монголии.  Задерживаться в Бийске надолго я не собирался.  Ольга предложила пожить у неё в Новосибирске. Она в какой-то Заельцовке снимала небольшой угол и работала в горбольнице .
        10 июня. Хотя документы у меня были в порядке, я всё время помнил, что задерживаться на одном месте нельзя.  В этот раз я поступил кочегаром паровоза на железную дорогу.  Мы водили грузовые поезда до Барабинска. А потом цепляли другой состав и возвращались.  Из Барабинска я привозил удивительно вкусное сливочное масло.  А Ольга  пересылала его в Бийск с кем –нибудь или возила сама. 
        15 августа.  Ольга через какого-то капитана, который лечился у них в отделении, нашла мне место механика на пароходе.  Этот пароход должен был идти вниз по Оби, снабжая посёлки всевозможными   грузами, товарами, продуктами.  Мне понравилась эта работа. Мы в этом рейсе дошли до Сургута. 
       20 сентября.  Капитан, видя, что я разбираюсь в машинах и честно работаю, предложил  не увольняться  и участвовать в ремонте парохода,    а потом и в следующей навигации.   Я согласился  и снял угол недалеко от затона у буфетчицы нашего парохода  Аллы.   Ещё  в навигацию  она положила на меня глаз и, откровенно сказать, мы с ней  сблизились. Она была старше меня на год, разведена, очень хозяйственная, заботливая  и  симпатичная.  Она чем-то походила на нашу  Лиду.
     18 ноября.  Наконец, наше судно поставили на ремонт. Я освоил даже токарное дело, в электрике я разбирался и до того.
     20 декабря.  Моя привычка делать всё качественно и добросовестно подвигла капитана предложить мне  стать старшим механиком судна.
   27 декабря.  Я  пригласил  Аллу  съездить со мной в Бийск на Новый год.  Она согласилась.
 
    4 января 1938 года.  Смотрины  не получились.  Моя подруга  неожиданно для меня  повела себя  странным образом.  Переругалась с Наткой и Лидой, обвиняя их в том, что неправильно готовят пищу.  Умудрилась даже маме нагрубить.  Когда мы уезжали, отец мне сказал: «Не нашего огорода овощ. Но, тебе виднее».
    15 февраля. Вернувшись из Бийска, мы продолжали жить вместе, но всё же чёрная кошка между нами пробежала.  С ребятами я переписывался регулярно.  У нас созрел такой план.  В августе месяце собраться в   Иркутске и оттуда  добраться до Анадыря налегке.  Там нанять проводников и двигаться по тундре от одного стойбища к другому в надежде найти Алану.  Ребят   привлекало одно, возможность путешествия и охота. Идею организовать официальную экспедицию мы отбросили. По всей стране  людей загребали опять  в тюрьмы и лагеря. Одних палачей меняли на других. В этот раз крепко пострадали и военные.
      5 марта.  Ремонт нашего судна затягивался.  Запчасти не поставлялись вовремя. Капитану я честно сказал, что  до конца нынешней навигации я не смогу доработать. Пришлось объяснять  почему.  Он меня понял  и обещал отпустить.
      15 мая. Первый рейс  был  до Колпашево. Мы тащили  баржу, набитую  заключёнными.   Я вспомнил, как и нас везли на пароходе, а на прицепленной барже плыли мама с девчонками.  Врагов народа у власти не убавилось.
      25 мая. Из Новосибирска мы   снова повели две баржи, загруженные продуктами и стройматериалами до Сургута.  Алла, чувствуя мою отчуждённость, показала свою суть, демонстративно закрутила   роман  с  молодым боцманом. Как же прав был мой папа.  А ведь мне идёт  четвёртый десяток.
      20 июня. До Сургута шли почти месяц, останавливаясь буквально у каждой пристани и разгружая баржи.   В Сургуте загрузились рыбой, пушниной и налегке двинулись в Новосибирск.
     При подходе к Новосибирску  сломалась паровая машина. Эту поломку мы своими силами устранить не могли.  Нас взял на буксир какой-то катер, пришлось рассчитаться за это рыбой.  У причала я тепло распрощался с командой. Даже с Аллой расцеловался.  Я договорился с капитаном, что  через  год вернусь.
   23 июня.   Забежал к Ольге попрощаться и успел сесть на поезд до Бийска.  Здесь  свежие новости. Оказывается,  у Нади уже двое сыновей, Юрка и Олег. А Лиля и Виталик крепко подросли.
 Мама с Лидой так хорошо наладили своё хозяйство, что не испытывали никакой нужды в  продуктах. А излишки молока даже продавали.
   30 июня. Прожив несколько дней в кругу моих любимых, я подался в   Иркутск, где меня ждали Павел и Сергей.  На вокзале я случайно встретил своего одноклассника. Он рассказал мне много интересного. Но, самое главное,  сообщил о  судьбе Яшки-  злейшего врага и истязателя нашего Виталия.  Он, оказывается,  дослужился до офицерского звания, но ему,  как и многим другим,  отвернули голову свои же  из НКВД. Про наш прииск он ничего не знал. 
        15 июля.  Собираясь в экспедицию, мы приобрели два охотничьих ружья,  охотничьих  припасов и « жидкого золота»- несколько фляг спирта.  Карабины уже нигде не продавались. В Анадыре у одного надёжного мужика хранился мой  карабин.
      10 августа.  Во Владивостоке долго ждали пароход до Анадыря.  На один день заехал к Николая  и Кате в Сучанск.
        Мы  приплыли    в Анадырь в почти комфортных условиях.   Нашли двух чукчей, которые охотно взялись нас проводить до первого стойбища на оленях. По их словам это примерно 200 км по тундре.
      30 августа.  Добирались целую неделю.  Стойбище было довольно большим. Вокруг паслось стадо оленей.  Один из чукчей привёл меня к шаману, чтобы выяснить, где ещё  стойбище оленеводов. Шаман  выглядел древним стариком.  Он не ответил на мои вопросы.  Но, чай, сахар и табак принял с большим удовольствием.  И спросил, зачем мы пришли сюда.  Проводник служил переводчиком. Я  честно рассказал ему всё. Он долго молчал.  Мне даже показалось, что он заснул.  И вдруг он произнёс что-то, что проводник перевёл как: «Ты её не найдёшь.  Но вы встретитесь. И не здесь». Больше он ничего не сказал. 
    25 сентября.  До следующего стойбища  150 км.  Мы  5 дней пережидали  дикую пургу и  тронулись в путь.
 Послесловие автора
 На этом записи  прекратились. 
        Получив дневники  дяди Георгия, я стал выяснять, были ли попытки у родителей, братьев и сестёр узнать судьбу Георгия.  И понял, что такие попытки были. Но добраться до Анадыря  в те времена  было невозможно.  И  к  1939 году родные поняли, что Георгия  нет  на этом свете.
      Мне остаётся рассказать  о том, что произошло  с  нашей семьёй в последующие годы.   Бабуся Анна Павловна , почти не болея, умерла в 1940 году.   Дедушка Иосиф Абрамович пережил её на три года, скончавшись  в разгар  разразившейся бойни.  Я хорошо помню похороны и бабушки, и дедушки.    
     Тётя Оля  в 1941 году попала на фронт  под Москвой в составе сибирской дивизии, была тяжело контужена, полтора года пролежала в госпитале на Урале.   Вернувшись в Новосибирск, наконец , поступила в мединститут,  окончив его,   преподавала на кафедре нормальной анатомии до пенсии. Она даже написала диссертацию, которую перед самой защитой сожгла.
        Много нервов она потратила на меня, когда я жил у неё и учился в сельхозинституте. Выйдя на пенсию, уехала в Лиепаю, потом в Выборг и, наконец, в Ленинград.  Она сохранила любовь к своему мужу, больше не выходила замуж и не имела детей.   Я хоронил  её  в Ленинграде на 91 году  жизни.   ( Проза. ру) 8888
       Дядя Володя  до самой пенсии, до 55 лет проработал в Кузбассе.  К удивлению мамы и тёти Лиды, он стал коммунистом, имел  два ордена  Трудового Красного Знамени и возглавлял отдел труда и зарплаты Кузбас-Угля.   Похоронен дядя Володя в моём любимом городе Борисове, куда он вместе с детьми приехал к маме в 1957 году. 
      Его дочь Ира  почти всю жизнь проработала на рыболовецких судах на Дальнем Востоке.  Выйдя на пенсию, переехала  с мужем на Украину, умерла, не дожив до 60 лет. 
     Её  старший брат Георгий  в пятидесятые годы погиб в шахте, работая электриком. 
     Младший сын  дяди Володи  Валера  дослужился до звания полковника, вышел в отставку и, неожиданно для всех нас, уехал в Америку.  У него два сына,  Владимир и Вадим, два внука и правнук.   Валерий возглавлял аварийно-спасательную службу авиационного училища,   совершил  больше   двух тысяч прыжков с парашютом. В детстве был отъявленным хулиганом, отчаянно смелым, бескомпромиссным парнем.  Я с ним постоянно общаюсь и горжусь им.
        Дядя Коля до самой пенсии проработал в Сучанске  (ныне Партизанск). В период «чистки» 1937 года  был арестован. Но вскоре его выпустили.  Он пережил свою любимую Катю на  4 года.  Рано схоронил первую дочь.  О сыне Юрии надо сказать особо. Этот парень умудрился побывать депутатом Верховного Совета СССР, проявив себя на волне шахтёрских забастовок.  Умер два года назад.  У него  родились дочь и сын.  С его  внучкой Лерой я постоянно общаюсь. Она и передала мне дневники дяди Георгия.
         Моя мама Наталья   в 1944 году сошлась с капитаном  Василием Васильевичем и уехала вместе со мной вслед за ним  на восстановление народного хозяйства Белоруссии в Борисов.  Здесь она прожила до выхода на пенсию. Затем уехала в Ленинград. Скончалась, уже живя у меня      в Москве,  в 1997 году.  Всю свою жизнь она отдала мне, спасая меня и выручая всюду, где могла.   
         Благодаря маме, я окончил институт, случайно попал в науку и отдал ей  50  лет. Награждён  орденами  «Знак почёта» и «Трудового Красного Знамени», являюсь доктором наук, профессором и членом –корреспондентом РАН.   У меня дочь, два сына, четверо внуков и четверо правнуков.  Старшая правнучка пошла по моим стопам. Учится в                Тимирязевской Академии.
       Тётя Лида, вернувшись из Магадана, полностью посвятила себя воспитанию Лили и меня.  Будучи военнообязанной по своей профессии радиста, могла попасть на фронт, но по совету своего будущего мужа Якова Никитича, сожгла в  1939 году  все свои документы и на фронт не попала. Тётя Лида, похоронив  Якова Никитича, уехала к  единственной дочери  Лиле,  окончившей  Ленинградский университет. Чтобы  получить какой-то угол несколько лет проработала дворником, потом паспортисткой. Тяжело пережила трагедию внезапной  потери дочери.   Умерла в 1994 году.
       Тётя Надя единственная из всех  восьмерых детей деда прожила относительно  спокойную жизнь.  Выйдя на пенсию, поселилась на Украине. Её старший сын Юра ныне здравствует, доктор физмат наук, профессор. Имеет сына Алексея.  Младший сын Олег, кандидат технических наук, работал в атомной промышленности, имеет двух дочерей. С ними я общаюсь редко. 
       Наконец,  последнее. Мои любимая тётя Оля и тётя Лида вместе с мамой путём многочисленных мытарств поселились все  вместе в одной хорошей квартире в Ленинграде. И, можно сказать, что несколько последних лет жили в достатке, весело и дружно. Я, работая уже в Москве,  чуть ли не каждую субботу  приезжал к ним, купался в их любви. Мы играли в карты, рассказывали анекдоты, часто вспоминали всех своих родных, особенно Лилю.  Из этой квартиры я и хоронил и тётю Олю,  и тётю Лиду. Прах тёти Оли покоится в колумбарии.    А мама похоронена в Ленинграде вместе с тётей Лидой и Лилей на Больше-Охтинском кладбище.
       Меня постоянно мучит один и тот же вопрос: А как бы сложилась судьба нашей семьи если бы дед в  20 годы не решил стать предпринимателем. Ответа не нахожу.
     Второй вопрос, который я иногда себе задаю: А как бы сложилась наша жизнь, не случись октябрьского переворота в 17 году.  Тут моя  фантазия иногда разыгрывается.
        Но, случилось то, что описано выше.  И хоть какую-то пользу мы все принесли нашей родине. Даже мой тёзка Виталий, погибший от рук «яшек»!
         10.10.2025 г. Минск.
           P.S.На фото
  Виталий  в белой шапке перед поездкой в экспедицию.