Всё некстати

Виктор Матюк

Всё некстати

Нам всё некстати, у мужа и жены разные кровати, их души требуют тишины,
Чтобы даже шорох листвы не нарушал чувствительные струны,
Притаившиеся в груди! Проходят ночи, пролетают дни,
Мы вновь прозябаем в тени, живём вместе,
Наяву – одни, ни страсти, ни любви,
Одни разночтения, камни преткновения разбросаны везде,
Несуразица в голове, нет места сущей ерунде на общей тахте!
Там, где всё некстати, никогда не будет благоухания благодати,
Никто не тратит время своё, чтобы часами выслушивать чьё-то враньё,
Никто не лезет в чужое грязное бельё, прошлое быльём заросло и давно
В сумраке ночи исчезло то, что кануло на глубокое дно бездонной полыньи!
Семью не спасти, желание уйти есть, ему мешают совесть и честь, при свете зари
В душе уже не поют соловьи, их напев остался лишь в памяти, можно по сусекам поскрести,
Что-то воскресить, но не возродить общение живое, чувство святое, греховное и шальное
Внезапно иссякло, в паху всё обмякло, и кануло безвозвратно в иную ипостась,
Пара бездумно произнесённых когда-то малозначимых фраз перечеркнула всё,
Что в борениях обретено, и даже странная связь на белоснежных простынях
Исчезла враз, она тихо прервалась, ударив то в пах, то в живот или в глаз
Втихаря, при свете едва тлеющего ночника! Дрогнула слегка
В святом углу тлеющая свеча, слова, сказанные сгоряча,
Сгустили туман, исчез соблазн, с губ скатилась слюна,
Нам жизнь не напоказ дана, а, чтобы семья,
Жёны и мужья не грешили втихаря
 У степного ручья, где песня соловья весь день слышна!
Дома из открытого настежь окна даль небес не видна, явь ужасна и страшна,
Запах гнилья, тлен и суета везде, они всегда напоминают о том, в каком мире мы живём?
Пока не грянет гром, и он стремглав не проткнёт насквозь сердце обоюдоострым штыком,
И ты вновь окажешься за бортом своего утлого челна, где тебя должна смыть за борт волна!
Привычная среда обитания: ни слов любви, ни признания, огромное расстояние
Между явью и покаянием, из-за душевных проблем мне один хрен, где, когда и с кем,
Но зачем уходить от залежавшихся схем взаимного общения? Камень преткновения в душе,
Он вовне, заглянуть бы вовнутрь, тотчас бы исчез напускной перламутр, былое время не вернуть!
Ночь темна, спит ущербная Луна, как и моя благоверная, вокруг дребезжащая тишина,
Голова бела, жена - не стена: можно отодвинуть, всунуть и вынуть, хвостом вильнуть
И отправиться в безвестный путь, подставляя студёному ветру болезненную грудь! 
Любовь в душе сгорела дотла, когда будущая жена ещё была молода и стройна,
 Как берёзка, тогда я был ещё подростком, первая встреча произошла
У пивного киоска, она выглядела модно и броско, одета без лоска,
Блузка в полоску, причёска – подростка, короткая стрижка,
С тех пор завязалась меж нами любовная интрижка!
Она была холодна, как ледышка, меня же измучила одышка,
Молодой парнишка обливался ледяной водой и летом, и зимой,
Ему не удавалось сохранять душевный покой, в тиши городской
Он был опьянён сокровенной мечтой, мысли летели вразнобой
По многолюдной мостовой, грешник едва плёлся, будто слепой,
Гонимый страстной волной к избе чужой! Там его ждала
У открытого настежь окна будущая жена! Стройна и молода,
Ноги от бедра без волос, что посеешь, то пожнёшь,
Все местные злодеи хотели ощутить запах цветущей орхидеи!
Кто-то первым вкусил край сладкого пирога, подростку досталась перга
От медовой вощины! Мужчины! Мужчины! Все вы – кретины,
Как ваше имя в минуты полубезумия вспомнить никому не удалось,
Блеск чёрных волос между ног бросил тело в обезумевшую дрожь!
Вот и пришлось, проведя бессонную ночь на чужой кровати,
 Менять в паспортах имена, фамилии и даты!
Разум поддатый в состоянии затмения,
Действовал без принуждения,
Исчадие дьявольского огня
Верность оргазму храня,
Напоминало блеск
Янтаря! Совесть и честь возвеличены до гротеска, быстро и резко
Изменилась жизнь, она не потеряла смысл, был однообразный интим,
И всё, что следовало за ним, опосля выглядело совсем другим! Совсем не так,
Как мы хотим! Тьма и мрак опустошили смиренный взгляд, даже толпа зевак
Попала впросак, она не могла осознать сполна, почему же людская молва
Не внушила в голову пацана, что она была другому отдана!
Её цена упала, будто стёганное одеяло, она отползла
Бог весть куда, ни суда, ни следствия,
Только чреда последствий
После неизбежных бедствий
К чужому челу слегка прикоснулась,
Судьба мило улыбнулась, и едва ли не рехнулась!
Сокровенная мечта тут же вздулась, а когда проснулась,
В чужую дверь ломанулась, и тихо прошептала: «Лиха беда – начало!»
Смутное время настало! Судьба двух грешников обвенчала у городского причала,
Она пела и плясала, и на вопросы всезнающего рока вообще не отвечала!
Все бабы на одно лицо, им бы надеть на безымянный палец
Обручальное кольцо, пусть вертится Фортуны колесо,
Прошлое в тень ушло, новая семья и новое родство
Затмили прежнее зло! Не повезло и что?
Не наказан никто! То-то и оно!
Мужик трудился не покладая рук, обходил стороной старух,
И вдруг бросился в загул, принял немного на грудь коньяку,
Ясно стало даже дураку, что и на старуху бывает проруха!
По околотку поползли слухи, что его околдовали шлюхи!
Он с голодухи, после распрей и скандалов не вникал в мелкие детали,
Бабы веками главенствовали над податливыми и умными мужиками,
Унижали их словами, а те едва шевеля мозгами без явного лоска,
Отдавались молоденькими соскам, они проливали бальзам
И делили любовь и страсть пополам! Кто-то строил БАМ,
Кто-то уезжал в Суринам, а муж натыкался на обман
Даже по дороге в Божий храм! Опираясь на мужской кулак,
Они кое-как продолжали вдвоём в кошки-мышки играть,
Каждый день похож на предыдущий,
Дорогу осилит идущий!
У твоих ног – пыльный женский платок, на нём пятен впрок,
Он вышит крестом, с ним выпиваешь на посошок,
Вдруг между ног возникает сладкое тепло,
Каким же ветром его сюда занесло? Тих речной затон, грудь колесом,
Чуждый мир нам чужд по духу, завистливые люди, утонувшие в блуде,
Распускают слухи о чуждой нам среде, протест созрел вовне, я там мужал, 
Дрожал, но бежал, под глазом сиял разноцветный фингал, его скрывать я устал,
Спотыкаясь на ходу, накликал на себя беду, дал волю слезам, ударил по тормозам,
И вдруг зловещая тоска, и грусть в пух и в прах подали грешнику таинственный знак,
Он давно не холостяк, дважды женат, первый раз неудачно, оно и понятно,
Первый брак – пробный, в нём главенствовал инстинкт внутриутробный,
Ученик способный впитывал в себя науку супружеской любви,
Бурление гормонов в крови пришлось в жертву принести
Семейным штормам! Рок – интриган не стал душой кривить,
Он поднял жуткий крик, будто раненный в задницу инвалид,
Готовый совершить суицид! Толпа не мычит, не телится,
Ей просто не верится, что жизнь глупца как-то изменится?
За одного битого двух не бытых дают, вникают в суть,
Пытаются судьбу обмануть, разбитая чаша не склеится,
Туман клубится и стелется по зелёному лукоморью,
На взморье - танцы и пляски, куда же без них?
Судьба бьёт под дых даже людей святых!
«Ямщик, не гони лошадей, мне некуда больше спешить,
Пришло время о былых утратах напрочь забыть!»
Карта бита – нечем крыть! Молодецкая прыть
Решила сокровенные тайны скрыть
От пошлых девиц, и топор войны зарыть, и забыть о склоках земных,
Что толку от них? Глупое счастье исчезло в одночасье в горемычной толпе,
Оставив в запястье нательный серебряный крест, пусть хранит от бед
И помогает сбросить с плеч любую болезнь! Времени у нас в обрез,
Ни совесть, ни страх, ни баба на сносях не смогут объяснить в двух словах,
Почему мы свою судьбу вручаем впопыхах людям тем, кто не вправе решать за нас: 
Идти нам вперёд или возвращаться назад, или былое время смыть в ржавый унитаз?
Жизнь без прикрас унижает талант, дальнейшая жизнь под вопросом,
Донос за доносом, будущее под запретом, ни весной, ни летом
Ты не расстаёшься с нательным крестом будто амулетом,
Расслабившись в привокзальном буфете,
Вновь становишься ЧЕЛОВЕКОМ!
В темноте кромешной
Решаешь поспешно
Что-то изменить в жизни грешной, но как, если над тобой довлеет страх,
А слёзы на глазах затмевают безоблачную даль? Жаль, что тьма поглотила удила,
Сковывающие безрассудные уста, тёмно-серая вуаль скрыла бесповоротный страх и печаль,
Ей не удалось сокрыть угар к утехам мирским, голос изнутри кричал из последних сил:
«Не дури! Здоровья береги! В этом мире нет любви! С огнём не шути,
Нагишом на балкон не выходи! Входную дверь запри на все замки,
И сиди, будто мышь в степи, не шевелясь, половая связь
Каждый раз меняет взгляд на семью и ближайшую родню!
Силы копи для злосчастной и несчастной любви,
Живи мигом одним, Рок – непобедим!»
Свисток во рту, разговор начистоту,
Суть развеяна на ветру, рано поутру
Зуд в паху может изменить судьбу!
Давно закончилось детство,
Что же оно оставило нам в наследство?
Ничего! Из близких рядом никого!
Исчезло женское тепло,
Будущее предрешено!
Стареющий холерик зрит без истерик на выгребные ямы,
Куда упрямо идёт стадо баранов! Всё, что вижу, всё что слышу,
Опишу ниже, мир безумен, нужен огромный острый скальпель,
Чтобы его избавить от значимых проблем! Нет радости в заботах,
Нет охоты вновь тонуть в глубоком болоте страстной и нежной любви!
Толстый слой ржавчины остался после вранья и лжи, чем дорожил, кого любил,
Давно похоронил в воспоминаниях земных, всему приходят сроки, пороки на лицо,
Жизнь прожита грешно, честь для всех одна, не велика её цена! Все твердят одно и то,
Когда потеряно связующее звено в супружеских отношениях, обычные умозаключения,
Наткнувшись на камни преткновения, ищут спасение в новом искушении!
Последствия страшны, где не было умысла, там нет вины! 
Остаток чувства остался в груди, позади – бегство из семьи,
Любовь без слов мелькнула вновь, затмила взгляд,
На ней скромный наряд, глаза горят, их пыл не унять!
Все грешат, и я грешу, жить спешу, дую на свечу,
Приблизившись к греху! Уподобившись бомжу,
Живу на то, что бог подаст! Меркнет закат,
Блестит рассвет, познав поздним умом
Ошибки былые, сразу вспомнил дни роковые! Грядущее - пусто,
Будущее - темно, меж тем множество проблем ветшают,
 О них всё реже вспоминают, никто не вникает в суть,
Все ждут, когда же хилую и болезненную грудь
За поруганный путь народному суду предадут?
Отголосок прежних дней оставил след в душе моей!
Ты никому и ничем не обязан, пусть тебе женщина ответила отказом,
Хотя она вправе тебе отказать: лечь с тобой в кровать,
Пусть не сразу, а опосля ты купишь бутылку водки
Втихаря на последние три рубля,
На закусь – ржавой селёдки и явишься в гости к ней,
Она же не погонит тебя взашей, ты ей налей, сам тоже пей,
Но не гони лошадей, надо интригу соблюдать и не забывать,
Что у разбитных баб нельзя без борьбы выпросить кусочек халвы!
Когда чаша наслаждения опрокинется наземь от чрезмерного пресыщения,
Плод перезрелый будет выглядеть, как чужестранец осиротелый, всеми позабытый,
Небритый и с сердцем разбитым, горем убитый попытаешься ты расшевелить остаток чувств,
Душевный мир пуст, былое время не вернуть, из уст, иссушивших до безумства ум,
Слышен тихий ропот, дым и копоть вступили в прения с гением таинственного труда,
Он после себя не оставляет никогда едва заметного следа! Безмолвствуют веси и города,
Затихли речи, застыл заспанный ветер, только дым и сигаретный пепел присели на табурете
Вблизи старинного буфета! Бутылка пуста, её давно убрали на пол со скоблённого стола,
Барышня слишком долго ждала от презренного раба таинственные и нежные слова
Признания и намёка на желание ребячьего разврата, задача мужика – всю бабу облапать,
Уложить в кровать, её же фантазия богата на домыслы людские, мы же не святые,
Нам не чужды страсти мирские, восторг священный, вызвавший упоение
Женскую душу не восхищал, медленно затихал страстей накал!
Холодный осенний ветер проникал в приоткрытые двери,
Тряпичные занавески тихо колыхались,
Они дуновению ветра не сопротивлялись!
Годы труда и нищеты оставили свои следы
На согбенных плечах, дрожащее мельтешение свеч
Замедляло мужскую речь, она не могла женщину увлечь,
И сжечь в пылающем огне всепобеждающей любви таинственный грех
Грядущих утех! Счастье личное не должно быть публичным,
Грешник не был домоседом, ему однажды рок поведал,
Кто его в этой жизни ещё ни разу не предавал,
И чей звериный оскал сумрак ночи скрывал!
Я напоследок вам скажу, особенно тем, кому преданно служу,
Что судьбу стороной не обойти, ни объехать, от любовницы можно уехать,
От жены – не сбежать! Япона мать, может быть надо по иным законам жить,
Не стенать, не выть, благим матом не крыть молодецкую прыть,
Просто плыть под дуновением ветра, выпорхнув из кресла,
В запретные места, где нет писка комара и даль ясна!
Любовь на все времена стремглав исчезла в пламени костра,
Ни кола, ни двора, крушение всех надежд, новая жена была стройна и умна,
Элегантна, в меру развратна, будет время зайдёшь через запертые двери в чужие сени
И на себе ощутишь значимые проблемы! Сносное житьё пришлось заживо похоронить,
Чтобы рабом не слыть, просто жить и не казнить себя за то, женское тепло мимо прошло,
Не затронув ни сердца, ни чела, глядь, во ****ь, а жизнь, кажись, почти прошла!
Хотя в душе ещё горит золотая лампада, привезённая из Царьграда
Вместе с женской помадой, горькие слёзы катятся градом,
Падают рядом с бесчувственным взглядом!
Какая жалость, что так в жизнь сталось,
Женская страсть, будто напасть,
Что и вправду печально,
Выпита изначально
Ревнивцами другими, мне же с ними не по пути!
Сумрак ночи впереди, град и проливные дожди,
Да и боль в груди плетёт свои интриги среди рутины бытия,
Узкая и скользкая стезя под воду ушла, грязь напоминает всякий час,
Что высокая колея в давние времена разлучила нас! Вот и весь сказ!
Серый октябрьский рассвет едва пролил скудный свет на паперть,
Храм ещё заперт, высокая трава вянет, когда-то всех нас здесь не станет,
Никто загодя точно не знает, когда наш прах в серой дымке растает?
Если любовь взаимна, будет всё, кроме безупречного интима,
Если душа говорит, что на близости лежит запрет с давних лет!
Всё от Бога, впереди нелёгкая дорога, где боль и тревога 
Начинаются от отчего порога! Вот - бог, вот - порог,
Мат не так уж плох, как и хорош,
Бывает скверный мат,
Когда ни сесть, ни встать
Без помощи разбитных баб, но бывает и наоборот,
Когда женщина всё тащит в рот, если что-то не встаёт!
Землю у подъезда дворники подмели, работало неохотно,
Премия исчезла бесповоротно, постаревшая дама в облачении чёрном
Мелькнула за открытым настежь окном, грянул гром, молния мелькнула,
Кромешная темень людские пересуды за пояс небрежно заткнула!
Сквозняком потянуло из открытого настежь окна, кто она, гостья та,
Что едва мимо не прошла? Талант, красота и харизма – все было в её беспечной жизни,
Чем ближе к тризне, тем сложнее служить высокой идеи, будто панацеи от несчастий и бед!
«Да будет свет!» - сказал Господь, Он для нищих оставил скудную пищу,
Для несчастных – множество мирских щедрот, пусть веселится народ
В стужу и в дождь! В тот клятый год качнулся небосвод,
Он предвещал потоп, дел невпроворот, запретный плод
Будоражил грешную плоть, в ход пошли неприятные слова,
Людская молва их подхватила, шило в мешке не утаишь,
Пришлось опуститься ниц, дабы не видеть ухмыляющихся лиц
Степенных и вульгарных жриц постельной любви! Что толку от них?
Шансов никаких: отвадить удар судьбы под дых, штиль в душе,
Мысли витают в пустоте, им неуютно летать в темноте!
Из-под плаща видно кашне, мелькнула женская тень в окне,
Контуры неглиже скрыли странные разводы на стекле!
В один момент созрел комплимент, он тут же исчез,
Тьма поглотила окрест красоту злополучных мест!
Рассвет вновь скользнул по глазам, грех и рок ударили по рукам,
В горле - ларингоспазм, женщина спрятала волчьи клыки,
Началась игра на фортепьяно в четыре руки!
Сколько можно жить взаперти,
Даже вблизи у паперти?
Голову к земле опустив,
Слова подобрав в предвкушении постельных забав,
Бедолага смог отличить шалав от умных и моложавых баб,
Он осознал сполна масштаб их ночного греха!
Жизнь – не лафа! У неё два обожжённых крыла!
Не теряю головы, ухожу как можно дальше от людской молвы,
Увы, её следы повсюду, как корабль назовёшь, так на нём и поплывёшь!
Если из уст женщины течёт враньё и ложь, что посеешь, то пожнёшь!
Святым себя не назовёшь, заметив ложь в чужих устах,
Пересилив страх затмить женскую красоту бабы на сносях,
Не потушишь собственный очаг от волнения, камни преткновения
Разбросаны везде на узкой жизненной тропе, козырные карты спрятаны в рукаве!
Страсть властвует повсюду, простые люди, склонные к гульбе и блуду, об изменах забудут,
Новые приключения грядут, печали, распри и скандалы на задний план отойдут,
Дожди пройдут и смоется вся грязь с тела и души, осуждать никого не спеши,
Живи в глуши и во мраке заточения рассей по свету собственные сомнения!
Меряю шагами пройдённое намедни расстояние, ищу достояние земли,
Ранним утром слушаю, как токуют в лесу глухари! Господи, отведи
От злостного греха, моя сума ими переполнена, на пределе мощь и силы,
Завистники суть твоего творчества исказили, но не победили
Творческий искус не сразу и не вдруг, только опосля,
Когда пушистым снегом покрылась земля,
Слова моего извечного поводыря,
Сказанные у святого алтаря,
Над поверхность земных вод едва скользя,
Уберегли себя от сокрытого теменью зла!
Неужто снова надо Музу во все губы целовать,
Выдержит ли старая и ржавая кровать такие нагрузки?
Быть может с ней поговорить на языке французском,
Оставив русский для общения в кругу узком,
Когда при свете тусклом судьба махнёт одним крылом
И выскользнет через узкий дверной проём, её потом
Не сыщешь с огнём! Навязчивые мысли, будто облака над челом повисли,
Пилюли не пью, в омерзительном мире живу, никак не усну, смотрю на Луну,
Жизнь невмоготу, полчаса отдохну и быть может захочу затеять любовную игру!
Нам всё некстати, то на бабе не тот халатик и тебе не до лобзаний и пылких объятий,
Зачем свои силы напрасно тратить, если искус не сулит грядущей благодати?
С какой стати начну раздувать огонь страстей, если в душе ****ей
Кроме мыслей о покупке новых бигудей, нет иных идей?
Отсутствие воспитания помогает по душам поговорить
И все женские тайны от людской молвы отдалить,
Коль воспитание есть и его сопровождают совесть и честь,
Тогда его наличие возводят правила приличия на горный пик,
Пока бабий крик досужую мысль не отвратит, об искушении надо забыть!
Однако половой инстинкт обратное велит, ни слов осуждения, ни одобрения
Для вставших на стезю грехопадения! Женский облик лучшего желает, жизнь тает, как лёд,
Ветшает православный народ, он иллюзиями живёт, своим грехам давно потерян счёт!
Он даёт советы людям другим, вот-вот во рту потухнет сигарета, её теплом душа согрета,
Зиму сменит лето – спасибо небу и за это! Нет предмета для споров, 
Распрей и долгих разговоров, дабы успокоить собственный норов
И не упасть в глазах своих партнёров! Сдуру и *** сломать можно,
Всовывать надо осторожно, и не материться безбожно!
Трудно верный путь найти в кромешной тьме,
Когда одно на уме, а на деле – другое,
Нет желания стать изгоем!
Мне бы до цели как-то дойти, или хотя бы доползти,
Былые грехи не исцеляют давнишние незаживающие раны в груди!
Любовь, как порча, как дурман разделила напополам любовный роман,
Велик дурман очаровательной страсти, боль в груди искажает мятежный случай,
Он жалит сильнее змеи гремучей, плоть взбешена, голова не пьяна, обезумела она
От бокала терпкого вина! Увы, нет жизни без страстной и нежной любви,
Любовь начинается с капли воды, куда ты влетаешь без узды
На скорбных устах и уже не в первый раз находишь свой очаг
Со слезами на глазах! Душа испачкана в грехах,
Ею движет беспредельный страх,
Она едва держится на ногах,
Мысль витает в облаках,
Там воздух тленом пропах, песок и грязь на зубах!
Будет время, прорастёт брошенное в землю семя,
И я свои шторки персидскими шелками разошью,
Грешную душу освобожу от мутного вала страстей,
В сумраке холодных зимних ночей хочется быстрей
Избавиться от упырей и ****ей! Чем душа белей,
Тем больше у неё подруг и друзей!
Прямой дороги в жизни нет,
Едва брезжит рассвет,
Его сумеречный свет
Слегка пронзает тьму, небо в тумане, в кармане – пустота, ни кола, ни двора,
Вчера было три рубля, но нашла коса на камень, всепожирающий пламень
Постельного наслаждения, будто ночное приведение
Усугубило отношения и в изгоя превратило гения!
Он не смог воздвигнуть твердыню в паху, 
Он всю ночь лежал на боку и пытался заградить стезю
К полночному греху, он, небось, имел в виду,
Что я на всю эту мышиную возню рукой махну
И капли слёз наземь не пролью,
И не сочту за благо, расставшись с тягой к отраде,
Изложить на клочке писчей бумаги страдания бедолаги!
Образок святой грешник всегда носил с собой,
Он не стал безудержно ждать,
Когда же одна из пришлых баб начнёт слезами обливать ржавую кровать!
Стареющий клинок не без порока, его истоки были трудны, сейчас он подводит итоги
Давнишней старины! Он объелся белены, за много лет гульбы и мирских утех
В душе остался неприятный след! Пока же божий дух пытается вдуть
Тоску перемен, дабы затмить тлен и суету,
Даже в часы ночной молитвы
Искус тащит дьявольских слуг на поле битвы,
Где ослепшее немое благоговение заботливой рукой
Ночной порой утишало весь род людской!
Он привык к речам обидным, неприятным и постыдным, жестокие обманы,
Клубящиеся сизые туманы скрывали искромётные любовные романы, теперь голос мщения,
Полный степенного презрения, закрывает перед страстями массивную дверь, стареет клинок,
Он сбивается с ног, но на перепутье долгожданных дорог валится на бок, будто колобок,
Мир жесток, ему оправдания нет, едва погаснет в опочивальне лампады свет,
Как словесный бред превращается в ссору, нет спору, что разговоры
Отвлекают от ратных дел, цель – огромная щель чуть ниже лобка,
Её запах искушает любого мужика, его страстный взгляд,
Упавший на статных молоденьких баб, тревожит плоть слегка,
Пыль падает с потолка, время брать быка за рога, однако нет столбняка!
Не стоит! Как быть? С кем дружить и кого любить?
Страх гонит беспощадно божьих детей от дьявольских сетей,
Кто из нас не без порока? Тот не узнает раньше срока, что в женском упрёке
И в каждом намёке, будто в очередной склоке скрывается словесная жуть,
Женщины ждут, когда же их возьмут за грудь и к себе прижмут, и себя отдадут
Мирским страстям на божий суд, судьба мужчин плачевна, если их царевна домой ушла, 
И она была не удовлетворена до конца! На всё воля Творца!
С неба тотчас покатится её путеводная звезда,
 А из золотого ларца исчезнет горящая свеча,
Она почти сгорела дотла, и уже не источает тепла,
Как в былые времена! Небо затянуто пеленою туч,
Через них едва пробивается солнечный луч, был искус,
Не было оргазма, от прежнего энтузиазма остались жалкие воспоминания,
Ни слов любви, ни признания! Порыв отчаяния утонул в болотной тине,
Вовеки и отныне в тончайшей паутине вожделений и страстей
Будет томится женский гений в тени своих же заблуждений!
Любовь и грёзы остались в памяти житейской прозы!
Сомнения стегают по лицу, пытаюсь обратиться к творцу,
Он молчит, не желает говорить с грешниками по душам,
Они редко посещают храм и безнравственно ведут себя там!
Зачем мы без проблем впустили в душу бред, суету и тлен?
Спины не распрямили, в себе рабов не убили,
Только звук падающей увесистой дубины
На согбенную спину в миг единый
Помог мужчине не стать скотиной!
Он привык предавать и распинать похотливых баб,
Намерено брать их за толстый зад и тащить в старую и ржавую кровать,
Не любить, но целовать, взаимные интимные ласки благосклонно принимать,
Вставлять и вынимать источник собственных утех, выставляя его напоказ,
Пусть знает местная знать, каков он во внебрачных делах? 
Он будет когда-то на небесах истерзан и распят,
Его казнят, к смерти приговорят, он будет убит,
Но стыд его потомкам очи не застит,
Они его славу возродят,
Былое время опять
Не будет пятиться назад!
Не в последний раз совершалась зловещая казнь,
Не одна женщина добровольно не отреклась от мирских проказ!
Бывалый народ знает наперёд, если Ганнибал стоит у ворот,
Значит пришёл его черёд пылко радовать вдов и сирот,
Освобождая их грешную плоть от распрей и склок!
Пускай умники ищут причины собственной кручины
В неумении мужчины охмурять женскую половину!
Даже в светской тине исчезают истоки гордыни,
Будто в тончайшей паутине гибнут святыни,
Надежды глупые, нежные и хрупкие
Тонут в мутной воде, и везде
Нагромождение утраты,
На траве примятой
Толпы людей грешат украдкой,
Поселившись на временный постой, опьянённые людской молвой
И женской красотой, мужчины ищет наслаждения и творческого вдохновения,
Покидают умных и статных женщин без сожаления, будто камни преткновения!

г. Ржищев
10 октября 2025 г. 13:41