Двери во Вселенную

   Мой отец Григорий Григорьевич рассказывал мне о Дверях, невидимых Дверях в параллельные миры, о том, что каждому теперь дано изменить свою судьбу – только живи.
   Его дед Григорий Ростиславович был один из выдающихся ученых своего времени, создавший дверь способную пронзать время и пространство, соединяющую свою суть с сердцем и душой, тех кто живет на этой планете Земля. Город и метод, где и как впервые была создана дверь – строго засекречено. Думается мне, говорил отец, для того, что бы ее не смогли уничтожить по рассеянности. И скрыть возможную случайность. Но теперь и это говорят невозможно – Дверь живая и она везде. И появляется она теперь одновременно в любой точке Земли, но в том пространстве и городе, где был рожден человек, любой человек, каждый. Еще не было тех кого при жизни Дверь обошла стороной и не открылась. Казалось, что Сам Всевышний позволил открыть границы невозможного, когда суть человеческая начала меняться. После Великой войны, где победителей не оказалось; те люди, которые остались, начали заново восстанавливать всё.
   Отец говорил мне так: « Ты сам творец своей судьбы. Не жди дверь. » Но я ждал. Я мечтал открыть новое, неведомое и невозможное на сегодняшний день.
   Еще я любил рисовать. Учителя пророчили мне светлое будущее, было у меня свое видение. Рисовал вопреки желаниям отца, тот хотел сделать из меня альпиниста. Он был влюблен в горы. А я нет. Не любил так рисковать, да и не тянуло меня туда в горы, где холод, голод и покой, еще и вечным может стать. Я был человек приземленный с одной стороны, с другой мечтал и воплощал свои мечты и фантазии на холсте. И людям нравилось. Нравилось как я писал открытые Двери, они получались, как живые и миры за ними – живые.
   Когда мне исполнилось пятнадцать – отец пропал в горах. Те с кем он поднимался в связке, говорят, что он провалился в ущелье. Я же верил, что ему открылась Дверь и он когда-нибудь вернется.
   Моя мать Ольга Николаевна, рассказывала как была за Дверью, когда ей исполнилось восемнадцать. Была она там сутки и тоже не говорила, что видела, сказала только: «Я вернулась другим человеком, вдохновилась тем, что увидела и мне больше не захотелось покидать свою Землю и свой город».
   Я этого не понимал. Неужели ей не хотелось путешествовать по мирам? Видеть различные миры? Но она ушла в жизнь вечную, так она называла, тот свет, когда мне было восемнадцать. Не пережила утраты отца. Но я атеист, как и мой отец, правда с крестом на груди. И одно спасение для меня – Дверь в другой мир. Где, казалось есть всё.
   «Что нужно для того, что бы Дверь открылась мне?» - Спрашивал я тогда у посторонних и близких. И отвечали они так: «Всего лишь нужно открыть сердце и душу для тепла, верить во что-то и быть добрым». Я всегда возражал: «Так вожделенна эта Дверь, что способна смягчить любое сердце? Даже отъявленного негодяя? » Люди по обыкновению молчали в ответ.
    Да и преступности в мире не было. Больше не было. Всем хотелось открыть Дверь.

          

   Я проснулся в своей кровати, в своей студии, болела голова. Вчера перепил… Медленно встал и побрел мимо окна, в котором виднелись горы, мимо штатива с холстом, по заляпанному различными красками полу, точнее клеенки, в кухню. Поставил чайник на конфорку, зажег спичками огонь, достал с верхнего шкафчика, с нижней полки свою черную чашку, насыпал в нее черный кофе, добавил два кусочка сахара. Пожарил яичницу. И вот после завтрака со второй чашкой крепкого кофе, подошел к белоснежному, холсту. Уже неделю полотно стояло таким. И мы свербели друг друга пустым взглядом, точнее холст смотрел на меня выжидающе, а я на него никак, только совесть немного скребла.
   А ведь все начиналось не так. Был талант, так говорили, было свое видение… И зарабатывал я прилично на своих шедеврах. Юное дарование! А сейчас – коньяк по вечерам и вобла мои лучшие друзья. Я отпил еще, горячего кофе и вспомнил сон, который снился уже месяц, с того момента, как я сюда переехал вновь, но именно сегодня, что-то было по другому в этом сне. Снилась опять она - девушка, но лишь её очертания, снилась назольево и настойчиво и какая-то грустная, не как обычно, ждет, где-то там, где свет встречается с мраком, на столько там было и темно и светло.
   Я вспомнил свою боль – свою первую девушку, та была именно музой мне, но и она умерла. Я долго винил себя, за то, что чего-то ей не додал, я был весь в творчестве. А она просто была рядом. Она давала, я забирал и вдруг подумал: а ведь я гад…Когда мне было двадцать пять, к слову кризис среднего возраста начался именно тогда и продолжается и сейчас до момента, когда собственно должен был начаться. И к слову крест я никогда не снимал, не верил, но и не снимал – память о матери всегда была со мной.
   Дверь.Мне нужна Дверь! Или я…!
   А впрочем, разве добрый человек станет шантажировать? Я себя добрым не считаю. И тогда не считал, особенно когда моя муза меня покинула. Все эти пять лет я искал по миру свою Дверь, забыв про условие, но решивший, что она появится там, где я решу быть. Где захочу пустить корни! Но я лишь потратил время, так мне казалось, хотя видел: и Атлантический океан, и города Европы и Азии, был и за Океанией и даже в пустыне. Искал даже на дне Марианской впадины. Потратил все накопленные деньги. Познакомился с разными людьми, бытом и культурой, традициями и кухнями. Нажил и друзей из разных стран, но все они далеко. И все это не доставляло радости. Я был одержим Дверью! И спустя годы вернулся туда, где прошли мое детство и юность, где родился – в родной Кавказ в город Тырныауз. Это было решение граничащее с безумием, приехать туда, где особенно больно. Но я решил так –  Загнуться на Родине, где загнулись все. Столько лет прошли в пустую, а ведь мог жить и жил как мог, просто дышал и искал свое единственное спасение, по обыкновению думал я. Не могу больше! Чувства и эмоции сожгли всё, оставив пепел. Когда ждать Двери больше нет сил и эта мысль не греет, а только больше хочется напиться и… И тут мысль изогнулась во все не как обычно: ведь я зачем-то живу? Да – ради Двери! Но живу? И как говорят люди Дверь помогла в этом – дожить до сих пор. А что будет, если… тут мысль оборвалась, замещая привычной установкой – я буду счастлив. И вдруг к горлу подкатил ком и я почувствовал, как эта мысль меня достала! И бум – взрыв сверхновой! А если я найду отца? Странная такая мысль. Ведь прошло с тех пор пятнадцать лет без малого и казалось я уже давно живу своей жизнью, гадкой такой в последние годы, но своей. А ведь у меня был порыв его найти, когда тот пропал… И поставить точку в своей версии. Но меня остановила, банальная трусость, перед невозможным для меня; так я считал и ушел в творчество, заглушая боль и возрождаясь вновь, каждый раз и мир моего творчества становился все более резким, тяжелым, теряя яркие краски, даже если они были таковыми. А еще она… Что-то подсказывало, я найду ответ и на этот вопрос: Где она и кто она? Говорят, что нам снятся те кого мы даже мигом видели, но она казалась кем-то не тем, совсем не нашей. Внеземной…
 
   И вот! Это утро, обычное как и всегда, но глядя на белый холст, как снега Эльбруса и вспоминая сегодняшний сон и отца, я внезапно почувствовал, то самое теплое в сердце и впервые за долгие годы улыбнулся, не потому что желал Двери, а потому что так захотело сердце и душа запела! А еще я почувствовал такое забытое чувство от турника на котором провел часть своей юности – азарт. И желание доказать самому себе, всё, чего так желал всё это время. И я сам не заметил, как написал ту самую гору за окном.
     Туда! Там дверь! На вершине!
   И пошел на турник. Физкультуру я тоже любил… Может еще и поэтому жив и здоров.


   Хоть я и жил в самой высокой точке России, мне нужна была акклиматизация, что бы подняться с тысячи пятьсот метров на пять тысяч шестьсот метров, на самый пик горы и сделать это самому. Дверь открывается только тогда, когда человек один на один с нею.
 
   Прошли еще пять лет тренировок, походив в связке с лучшими инструкторами и сам я выбрал день, когда мог взойти. И пока медленно поднимался по склонам, вспоминал разное и то, что нужно сейчас и то, на чём можно остановиться, и подумать о своем, за одно прикидывая план подъема. Шутка ли подняться на пик? Получить снежного барса! Но иду я не за ним и даже не за отцом и даже не за Дверью, я поднимаюсь, потому что получаю от этого искреннее удовольствие! Преодолеть свою невозможность, за эти годы мне покорились разные склоны, медленно шаг за шагом в связках с друзьями и без. Я оставался один на один с собой в горах и при этом всегда держал в голове фразу моего друга и просто лучшего альпиниста Ивана Георгиевича: « Никогда не забывай, что ты в горах и страх и сомнения всегда должны присутствовать. Не будет страха, чувства опасности – ты погибнешь в первом же ущелье». И вот я поднялся до того самого места, куда по версии его друзей - упал Григорий Григорьевич. То самое место, которое все обходили стороной и я тоже. Но не теперь. Мне нужно было проверить. Я пригляделся. В ущелье под склоном, куда снег почти не до летает, создался природный карман и как ухитрился туда упасть отец, я не знаю, но видимо так же как и я сейчас, если не буду осторожен. Включив фонарь и зависнув над пропастью на тросе, который закрепил на стене, я заметил - его рюкзак…  Тот самый рюкзак из детства! Он сохранился, а где же тело? На такой высоте в таких условиях, оно превращается в мумию, я не был готов увидеть таковую там. И на мою радость не увидел. Отца там не было, был лишь рюкзак. Но куда он пропал?! Ответ я нашел, когда поднялся выше. Вот он – миг, я на пике Эльбруса и ни одна душа не знает, что я здесь и не узнает. Тяжело дыша я вглядывался в просторы, у меня мало времени, скоро нужно начать медленный спуск, если не хочу отека мозга. Но как же красиво, дух захватывает. Это стояло того, всех рисков, даже просто подняться. Что может быть прекраснее просторов Земли? Вдруг подумалось мне. И вспомнился отец, его мечта сбылась – я на вершине! Но где же она? Дверь? Я вдруг стал сомневаться, а тут ли она? Дождалась ли? Хотя я чувствовал все пять лет эту связь, невидимую и такую необъяснимую. Немного, но с осторожностью прошелся по твердым камням и увидел на отвестном камне памятный знак в виде медали – награда за отвагу, с инициалами моего отца.  Значит он добрался до вершины и значит он нашел свою Дверь. Во всяком случае я хотел в это верить. И какая ирония – я тоже нашел Дверь! И вдруг сияние! Как отблеск солнечных лучей, но, что-то неестественное было в открывшемся пространстве. Я желал увидеть там отца, но… Я ступил за Дверь и сначала меня ослепил свет, я сделал шаг влево и оказался во тьме, наконец я нашел середину и видел границу света и темноты, ощущаю жар и холод. Приглядевшись сквозь свет от яркого Солнца, я увидел планету, нашу планету! Земля! Я и мечтать не мог оказаться на Луне! Почувствовав под ногами лунный песок, я заметил тень, которая приближалась и оформилась в прекрасную девушку, с серой, а скорее посеребренной кожей, и в из гущи волнистых длинных волос, цвета платины, росли антеннки, как у насекомого, только покрупнее и длиннее. Та самая девушка из сна! И говорит: «Тебе нельзя здесь находиться дольше минуты. Я буду ждать тебя, только вернись за мной!»
     И всё исчезло.
               

   Столько лет я мечтал, - думал я в своей комнате, лежа на кровати,- мечтал оказаться за Дверью! Хотелось одновременно прыгать от радости и повеситься на хрен! Я перестал понимать себя и чего хочу. Всё! Дверь больше никогда не откроется! Я ждал всю жизнь, минуты?! В космосе, на Луне!? Да на хрен надо было! В космос меня не тянуло, меня тянуло исследовать миры! Но… можно ли так думать даже, после всего пережитого, после стольких лет? Не думаю. И я быстро успокоил поток мыслей, справившись с такими не покорными ранее чувствами и эмоциями.
   Но а как же она? Вдруг подумалось мне. Та девушка? Что-то было в ее просьбе – отчаянное. Но вдруг это от кислородного голодания галлюцинации? Но ведь снилась мне она каждую ночь, уже лет пять… И поддерживала и смешила, и просто молчала, а еще ждала. Всегда говорила, что ждет меня в лучшем из миров и дождалась. Она мне стала, как родная. Стало жалко девушку. И я решил во что бы то ни стало ей помочь! Я верил, что она там. Всегда верил, просто хотел не того.
   И вот прошло еще лет пять. Люди могут позволить себе всё и летать в космосе, но вот на планетах пока высаживаться можно только хорошо подготовленным космонавтам, специалистам. Кем я и стал, что бы пройтись по Луне и найти её. Ту, которая вновь зажгла огонь в моем сердце и поддерживала мою жизнь, в самый тяжелый период моей жизни. Стала мне другом и ближе не было никого, только она и только через сны.
   Я верил когда-то,что отец жив – и это оказалось правдой.
   Я верил когда-то,что есть Дверь, ведущая к мечте,к судьбе – и это оказалось правдой.
   Я верил в свою жизнь и это меня спасало в дни отчаяния.
   И сейчас я верил, что она там, и я уверен, что это окажется правдой. И оказалось правдой. Я забрал ее на Землю домой, она была последней жительницей Луны. И когда мой дед открыл Дверь, она в отчаянии построила мост из своих чувств, так высока была ее сила и что Дверь обрела свою жизнь, слившись с ее жизнью и с волей Творца всего сущего. Эта девушка помогла многим людям встретиться со своей судьбой и изменить ее. Помогала много лет и жила лучшей из энергий - благодарности. И замыкала ее ответной  любовью к людям. Может по этому и продержалась так долго. Но она не Творец и знала это. Дверь давно жила своей жизнью без нее и посылала мудро туда, куда нужно этому человеку. Она спала на лунном гладком камне, как в ракушке и видела сны. И почему связалась именно со мной? Загадка. Но и пусть останется таковой.
   И я верю, что есть другая жизнь – вечная, просто я еще не видел её.
   Может в этом еще смысл Двери? – Верить, просто верить, в близкого, в себя, в Высшую силу, пока не подвластную разуму, но такую родную для сердца и души. Такое тепло.
    А девушка, оказавшись, на Земле подстроила свою внешность и организм под наш вид. И жили мы долго и счастливо.
                Конец