Алтай 1985. Часть 2

На фото: Водопад Корбу.
Фото автора дневника.

14.07.1985
Выход в 8-ми дневный поход.
Мы должны были сплавляться от п. Артыбаш (в переводе с алтайского "Голова
порогов") Действительно, вытекая около Артыбаша из Телецкого озера, Бия на
протяжении 80 километров образует 16 порогов. Самые большие и опасные из
них - Кобыровский и Пыжинский (длина каждого из них до 800 м. с падением
воды на 10 -11 м. ) В этих местах река мчится по крутому уклону между
огромными камнями со скоростью до 30 км. в час.

Справки о прохождении походов I-ой категории сложности были только у 3-х
человек, один вообще не умел плавать, и нас лишили удовольствия сплавляться
по порогам. Так что самые живописные и опасные участки реки мы проехали
на автобусе, и начали сплав от реки Лебедь в том месте, где р. Лебедь впадает
в Бию. Таким образом, первые два дня мы ещё испытывали острые ощущения
при прохождении незначительных порогов, наблюдали отвесные скалы по
берегам, а потом горный район Алтая закончился, Бия превратилась в ленивую
и спокойную реку, и самым необходимым предметом для сплава стала подушка,
чтобы поудобней устроиться на плоту.

Перед самым отплытием нам зачитали список, кто с кем плывёт. Некоторые
разворчались, что всё распределено без их согласия, хотя, если бы нам была
предоставлена возможность самим распределиться, все скомплектовались бы
именно так. Почему-то больше всех возмущалась Наташа Маленькая. На её
месте я бы задохнулась от радости: на её плоту 3 мужика, в том числе Вовка и
Гена. Плот очень балдёжный, музыкальный, весёлый.
- А я хочу с тобой, - твердила Наташа. Глупенькая.
- Наталья, ты попробуй сначала со своим экипажем, а не понравится -
перейдёшь.
- Ну, а в палатке я буду с тобой жить, - сказала она.
- Хорошо, хорошо, - усмехнулась я. Куда ты убежишь от мужиков, глупышка.

Мы считали, что у нас плот должен быть самым спокойным, а получилось
как раз наоборот. Все нервничали, друг на друга кричали. Лёва вообще был
невменяем. Села я с ним грести, так он меня затюкал. Галя пыталась установить
диктат со своей стороны, а Наташа с ней натурально пререкалась, чем приводила
неоперившегося стажёра в ярость. И только Лена, учительница русского языка и
литературы из Рязани, вела себя спокойно, не без юмора.

Когда я поняла, что опасность нам не грозит, я как-то тоже снисходительно
начала относиться к этим бестолковым командам Лёвы и Бори, к их бахвальству.
Один - бывший моряк, другой выгребает один из любой ситуации. Первая
стоянка решила нас испытать ливнем. Ещё на воде мы слышали раскаты
грома и видели отблеск молнии, но до стоянки доплыли благополучно.

Первая стоянка. С чего начинать? Выгружать ли свой ПСН, бежать ли в лес за
дровами, или выбирать место для палатки? Конечно, все занялись
хозяйственными делами, так как никто не знал, кто с кем, и кто где. Особенно
усердствовал Вовка, он торопился поставить хотя бы одну палатку. Как только
я поднялась по тропинке от берега на полянку, меня окликнула Наташа
Маленькая. "Наташа, иди быстрей палатку ставить, я уже дно разложила."
Кольев у палаток не было, надо вырубать. К нам подбежал Вова с топором,
нарубил нам кольев и колышков, начал помогать ставить, при этом спросив:
"Вы меня к себе возьмёте?"

Хотя я понимала, что такое его желание связано с Наташей, я обомлела от
радости, и чтобы он не передумал, поспешила ответить "Ну, конечно." Всё
складывалось отлично, если не считать того, что в палатках по трое человек, а
в одной должно быть четверо. И этим четвёртым оказался, по-видимому, Лев
Александрович, как все здесь называли Паровоза. Надо было быстрее принимать
решение, пока он не обиделся. Подошла Наташа - Ленинградка, спросила, где мы
разместились, и узнав ситуацию, сказала: "Ой, он может обидеться."

Я обговорила с Натальей и Вовкой вопрос о том, не тесно ли нам будет
вчетвером, и с лёгким чувством подошла к Лёве. "Где твой рюкзак?" Он как-то
странно на меня посмотрел, ничего не спросил, подал свой рюкзак. У Натальи
все спальники были мокрые, у Вовки одного спальника не было, и я долго
возилась с уютом в палатке. Вовка почти всем поставил палатки в этот вечер.
Дождик был небольшой, и скоро закончился.

У костра в этот вечер решили устроить вечер знакомств. Кружка ходила по кругу,
все говорили тост. Лёва залег в палатку, хмурый и злой. Вовка подошёл ко мне,
и тихо сказал: "Может быть ты сходишь за Львом Александровичем, а то мне
неудобно." Я побежала в палатку, потрясла его, и сказала, что все собрались и
ждём его.
- Оставь меня в покое. Я хочу спать, - промямлил он тоном, не терпящим
возражений.
- Ну, спи - удивилась я, - не уговаривать же тебя.
Кружка не опустошалась. Народ попался непьющий. И о себе почти никто
ничего  не рассказывал. Песни пели.

Когда начали устраиваться на ночлег, Лёва вдруг почувствовал какое — то
неудобство. Начал ворочаться. "Тебе что, тесно?" - спросила я.  А когда в
палатку влез Вовка, и я предложила ему фонарик, Лёва вдруг приподнялся, и,
высвобождаясь из спальника, попросил: "Дай мне фонарь".
- Ты хочешь выйти?
- Ты можешь дать мне фонарь на всю ночь? - злобно вымолвил он, как-то
недобро посмотрев на меня.
- Куда ты хочешь идти?
Он повторил свой вопрос, и начал выдёргивать из под нас спальник.
- Ну что ты делаешь? Они же расстелены. Это надо нам всем подниматься!
Взяв один спальник, он вылез из палатки.
- Что это он? - спросила Наташа.
- Не знаю.
- Это из-за меня, - грустно промолвил Вовка.
- Да не бери ты в голову. Мало ли какое настроение у человека. При чём тут ты?
- Как только я вошёл, он выскочил... Он знал, что я здесь сплю?
- Ну а как же! Конечно, знал.
Вот ситуация. Вовка теперь переживать будет. Вот кретин. "Ладно вам. Спите.
Завтра разберёмся", - сказала я. Как выяснилось после из его слов, он ушёл в
ПСН специально, чтобы я к нему пришла. Сейчас, прямо брошу все свои дела и
на глазах у всех побегу на плот.
 

15.07.1985
Днём мы подплыли к деревне, чтобы купить хлеба. Наш плот причалил к берегу,
и все пошли в деревню, а мы с Лёвой остались на плоту. Весь день он был хмур
и зол. И сейчас он мне вдруг сказал: "Я и не думал, что ты так можешь испортить
настроение." Эта фраза резанула меня, как хлыстом. Это была Котовой фраза,
которую она мне сказала из-за Валеры, там, в первые дни нашего отдыха в
Грузии.
- Чем же это? - спросила я, по возможности беспечным тоном. - Ты знаешь,
чем, - сказал он. И тут меня взорвало.
- Ты понимаешь, что с тобой разговаривать невозможно? Ты же ничего не
говоришь! Ты молчишь! Мне надоели эти твои дурацкие намёки.

Боже мой! Неужели он так ревнует меня к Вовке? И зачем только я потащила
его с собой? Со своим самоваром в эту глухомань. Весь путь до стоянки я
молчала. Он ко мне обращался без конца. Ему, видать, стало легче после того,
как он меня обидел. У меня же, наоборот, на сердце легла тяжесть. Такая
нелепая ситуация. Просто не знаешь, как выпутаться сухим из воды. Он же не
умолкал: рассказывал истории какие-то, вспоминал нашу Поляну, обращался ко
мне в подтверждение своих слов.

Стоянку выбрали внеплановую, на обрыве, на лугу. На первый взгляд, вполне
безобидная. Ромашки по пояс, душистые травы, река, лес, воздух. Задумали
делать днёвку. Правда, палатки поставили в этой густой и высокой траве не
сразу. Под травой скрывались высокие муравейники. Тут похоже вырос целый
город муравейников, скрытый от посторонних  глаз. Пока ставили палатку,
сменили несколько мест. Ставили палатку вдвоём с Вовкой.

Наталья заявила, что Лев Александрович в таком состоянии, что она не может
оставаться с нами в палатке и уходит ко Льву Александровичу.
- Как же вы все мне надоели! Уходите все. Я буду в палатке одна жить.
- Вы что, поссорились со Львом Александровичем?
- Да откуда я знаю! Я с ним не ссорилась.
Раз уходит Наташа, значит и Вовка долго в палатке не задержится. Но палатку
он поставил, и рюкзак свой принёс.
Подошла Наташа - Ленинградка.
- Наташ, ты в лесу была?
- Нет ещё. А что?
- И не ходи! Лес дремучий - не зайдёшь. Лопухи выше головы. Комаров тучи
поджидают. Непроходимый лес.

Перед ужином снова разразился ливень. Вовка помогал поддерживать костёр
и весь продрог. Заполз в палатку, переоделся. Мы лежали и беседовали, как
вдруг полог палатки приподнялся, и к нам заполз Лёва.
- Весь промок. Можно тут у вас посидеть?
- Посиди.
После сегодняшнего мне вообще не хотелось с ним разговаривать. Вовка вообще
чувствовал себя неуютно.

Дождь кончился, он сразу вылез из палатки. А Лёва начал меня уговаривать
допить бутылку, которую мы начали, идти к нему на ПСН.
- Да не пойду я никуда! Мне в палатке хорошо.
- Ну давай Володю попросим уйти?
- Если уйдёт Володя, я тоже уйду.
- Значит тебе лучше с другим, чем со мной? - зло спросил он.
- Может быть.
Он выкатился из палатки. Тучи сгущались.

Вечером готовились к концерту. Наш экипаж вообще вёл себя безынициативно.
От каждого экипажа надо было по 3 номера. У меня был в запасе "Стриптиз",
но Лёва ушел спать, заявив, что в этом не участвует, а Боря почему-то думал,
что мы из него собираемся сделать клоуна. Я уже хотела Вовку подговорить
принять участие в номере нашего экипажа, но Боря в последний момент
согласился.

В этот вечер долго пели, пили чай, заваренный баданом. Вовка влез в палатку
почти сразу же после меня. Я у Бори брала "Дихлофос", провела дезинфекцию, в
палатке не было ни одного комара. Вместо комаров была очень агрессивно
настроена я.
- Все нас покинули, - сказал Вова.
- Да. Я думала, что и ты уйдёшь.

Я разговаривала с ним, и умирала от его спокойствия. Наталью он вроде бы
обнимал. Какая ему разница! Ах, да, молодость. Неужели ему не хочется?
Мужчиной ведь быть так просто сейчас. К тому же у нас может быть только
одна ночь. Я уже не могла лежать и ждать.
- Вовка, если будет холодно, я к тебе придвинусь.
- Ага, - сказал он, как мне показалось, соглашаясь с моими мыслями. Я вздохнула.
Ответа не последовало. Как бы невзначай я подвинулась к нему, и положила
руку на плечо. Лежал он на спине, не шевельнулся. Что мне делать дальше?
- Что-то я сегодня заснуть не могу, напилась, наверное, бадану.
- А что, он действует на сон? - спокойно спросил он.
- Да, и на сон тоже. Вообще, как-то странно действует.

Что-то со мной непонятное происходит. Я обнимала его, и не могла объяснить
эти свои порывы. Он был одет и застёгнут на все пуговицы, обнажённым было
только лицо, да и то наполовину скрыто бородой. Моя рука дотронулась до лица,
пальцы скользнули по бороде. Почувствовав какой-то, видимо, дискомфорт, он
повернулся на правый бок, и лицо его оказалось рядом с моим. Терпеть мочи
не было. "Ну вот, теперь совсем неудобно лёг", - сказала я, и потянулась к нему.
Целовать его мне неудобно было самой, и я взмолилась: "Вовка, поцелуй меня..."

На секунду ощутила недоступные эти губы, чувственные, влекущие, но на одно
мгновение всего лишь они коснулись моих и отпрянули, оттолкнувшись от меня,
как будто обожглись.
- Лев Александрович меня убьёт, - проговорил он, отшатнувшись от меня.
- Ну что ты, он же мягкий человек. Он ничего не узнает, - как в бреду шептала
я, не понимая такой сдержанности, - Вовка, ты что, не хочешь что ли?   
- Почему ты не идёшь к нему?
- Не хочу. Нет, ты не думай, я не назло ему, и никаких корыстных целей не
преследую, просто ты мне очень нравишься, Вовка. А когда поёшь, я просто
обмираю. Неужели ты не хочешь?

Я вся дрожала, это было невыносимое желание. Он вдруг сильно сжал меня за
плечи и положил на спину. "Ну, успокойся, спи..." Господи! Что за мужики
пошли? Один уговаривал поспать на базе, другой - здесь, в палатке. Через
некоторое время он захрапел, а я с грустью подумала: "Неужели для мужика в
30 лет я уже не женщина?"

16.07.1985 Днёвка.
День выдался солнечный. Можно было позагорать. Утром я отошла подальше
по берегу, разделась, с удовольствием вошла в прохладную воду. Приятно грело
солнышко. Я решила немного полежать. Но я была обнаружена Борей, потом
Сашу принесло. Пришлось срочно одеваться и идти к завтраку.

После завтрака все разбрелись. Мы с Натальей отправились  постираться на
берег. Мне хотелось уйти на косу, но я боялась змей.
- Народ интересуется событиями последней ночи, - сказала мне Наталья.
- Да, а что такое?
- Все гадают, почему ушла Наталья из вашей палатки. Решили, что Володя к ней
приставал, а она сопротивлялась. Тогда он переметнулся к тебе, и сейчас всё
нормально. Но Лев Александрович... Бедный Лев Александрович! Теперь он
совсем озвереет.
- Да ну его, молчит, злится.
- Ну он же переживает. Вы вместе приехали.
- Ну и что? А вы с Борей не вместе приехали?
- Да. Интересно, что про нас с Борей говорят? Боря говорит, что если спросят,
он скажет, что я его любовница, только ему надоела.

Мы  засмеялись, но тут увидели Лёву с удочками. Грустный, осунувшийся,
небритый, он шёл вдоль берега мимо нас.
- Половить рыбку идете, Лев Александрович? - спросила Наташа.
- Да, а вы что здесь?
- Загораем. Правда, я хотела пойти на косу, но, по-моему, там змеи, - ответила я.
- Да? Я тоже хочу перейти на ту сторону.
- Ну, ладно. Ты перейдёшь, тогда я к тебе приду туда.

Когда он ушёл, Наташа засмеялась. "Ну, теперь он, конечно, перейдёт любую
протоку. Сказала: придёшь." Не успели мы досплетничать, как Лёва дошёл до
середины протоки, обернулся и помахал мне рукой.
- Вон - вон он тебе машет, - сказала Наталья, - иди.
- Что ж, придётся идти. Пойдём, позагораем.
- Нет. Иди одна.
- Да ты что, думаешь, что у нас там что-то получится?
- Нет, просто я боюсь сгореть.

Перейдя протоку, Лёва забросил спиннинг, а я прошла дальше по косе, сбросила
купальник, и блаженно раскинулась на солнышке. Через некоторое время он
подошёл ко мне:
- Ты всё время ходишь голышом. Я так привык к тебе, что ты меня не
возбуждаешь.
- А я не в секс-клубе. Я отдыхаю, а одежда мне мешает.
Читая мне нотацию, он тоже сбросил плавки, лёг рядом со мной.
- 15 лет я тебя знаю, и 15 лет считал тебя нормальным человеком. Я тебя
боготворил все эти годы, считал тебя идеалом, а ты, оказывается, можешь быть
сегодня с одним, завтра - с другим, послезавтра - с третьим. Я всегда думал, что
у тебя покладистый характер. Замуж тебе не выйти... Ведёшь себя непорядочно.
- А в чём, по-твоему, порядочность?
- Ну если ты со мной приехала, значит и должна быть всё время со мной.
- Я кто тебе - жена? Невеста? Ты можешь сказать, кто я тебе, чтобы предъявлять
претензии?

Он молчал.
- Ну вот, ты даже не можешь сказать, кто я тебе.
- Как ты понять не можешь? Я же из-за тебя сюда приехал. Я хотел быть с тобой,
а ты так себя ведёшь.
- Как я себя веду?
- Почему ты не приходила ко мне на плот? Почему ты не спишь со мной?
- Потому что ты невнимателен ко мне. Даже на базе, когда я хочу, умираю, во
мне просыпается женщина, а ты: "давай спать" Ни себе, ни людям, как собака
на сене.
- Наташ, но я действительно устал очень. Я не могу устать?
- Ну, не знаю, можешь, наверное. Но ты меня расхолодил, я просто уже не хочу.
- Через сколько же лет ты опять захочешь?
Я засмеялась: "Это единственная умная фраза, которую ты сказал за все эти дни."
- Женщины всегда не хотят.
- Вот уж и нет.

Он опять начал возмущаться моим поведением.
- Мне, может быть, тоже не нравится, как ты ведёшь себя.
- А как я веду?
- Говоришь, что я тебе порчу настроение, а когда я требую объяснений,
говоришь, что тебе об этом неудобно говорить. Вытаскиваешь спальник, ничего
не объясняя, уходишь...
- Да, ухожу, хочу чтобы мы были одни, чтобы ты пришла ко мне в ПСН.
- Что за странный способ объяснения? У тебя что языка нет? Я уже устала от
твоих намёков дурацких!
- Я слышал разговор.
- Чей?
- Твой. В кустах, случайно. Ты говорила с каким-то мужчиной.
- Господи боже мой! И что я ему говорила?
- Сопротивлялась сначала. А потом... уступила.
- А мужчина - это кто был?
- По голосу вроде Гена...
- Так что же ты тогда с Вовкой не разговариваешь?
- Я ревную тебя, Наташа! Понимаешь ты, ревную.
- Боже мой! Он ревнует.
- Тебе это чувство незнакомо. Последнее время ты очень ко мне переменилась.
- Да. Всё меняется. Я понимаю, ревновать можно, когда сильная и единственная
любовь. А когда есть жена, тыл обеспечен, какая может быть ревность?

Наконец-то он разговорился как-то, наплёл про кусты, которые мне теперь
совсем неинтересны, ибо уже обиделась на него, и не могу отойти.
Рассуждая таким образом, всё более возмущаясь и разгораясь, мы ходили
нагишом по острову, выясняя отношения, и не заметили сразу, как за нами
наблюдают инструктор и стажёр. Боже! Какой стыд! Взрослые люди. Саша
уже шёл навстречу. Мы оделись, я собрала шмотки и подбежала к нему.
- Саш, обед варить надо? За нами бежишь? Не волнуйся, мы идём.
- Нет, я просто так. Обед решили отложить ещё на час.
- Вот здорово! Значит, можно позагорать?

Далее я выслушала целую лекцию о том, что я женщина не универсальная,
то есть для настоящей женщины приемлемы все позы...
- Да, у меня поза одна, но зато классическая, - отбивалась я.
- Вы что же, одни спали сегодня ночью? Почему ушла Наташа?
- А почему ушёл ты?
- Он к тебе не пристаёт?
- Не тот возраст у меня, чтобы он ко мне приставал. И вообще спим, будто
между нами бомба замедленного действия.

В этот вечер у костра сидели очень долго. Девочки взялись обрабатывать Вовку.
Уговаривали его идти с ними в ПСН ночевать. Сначала их внимание раздражало
его, а потом, видимо, стало приятным. Он с удовольствием отдыхал, положив
голову им на колени, играл с ними в карты, пел. Я тщательно просмотрела углы
палатки, спальники, рюкзаки. Змей сегодня не нашли только в одной нашей
палатке. Может сейчас, на ночь заползли. Спать с ними, конечно, приятного
мало. Закрыла палатку, улеглась.

Уже под утро услышала голос Марины: "Вовка, Завхоз, ты опять в эту красную
палатку спать пойдёшь?" Значит, всё же придёт. Может, тут он отдыхает от
женщин? Вспомнилось вдруг: "С Вами скучно. С Вами спать хочется."
Бесшумно вполз в палатку. Начал забираться в спальник.
- Вов, ты змей не боишься?
- Так ведь ты же здесь.
Я вздохнула. Никогда не думала, что можно удержать мужчину, не спав с ним.
И совсем как в "Ведьме" А.П. Чехова я влюбленными глазами смотрела на это
прелестное лицо, к которому нельзя приблизиться, а так хочется...

Вчера он спросил меня: "А у Льва Александровича есть семья?"
- Да, конечно, есть, - ответила я. - А ты женат?
- Да есть у меня там, -  отмахнулся он.
"Что-то тут не так," - подумала я.