Рассказ. Москва. Чистые пруды. Игорь. Баг Судьбы

Александр Денница

РАССКАЗ. «МОСКВА. ЧИСТЫЕ ПРУДЫ. ИГОРЬ. "БАГ СУДЬБЫ"»   

                Посвящается Игорю...

ПРОЛОГ

История городского фольклора и слухов, предостерегающих и упреждающих рассказов, как эхо громких реальных происшествий.
Эти истории живут в нашем сознании как притчи-предостережения, пересказываемые шёпотом. В их основе лежит феномен «неизбежной случайности» -- события, кажущегося абсурдной игрой случая, но оказывающегося частью предопределённого и неумолимого хода вещей.

То есть, когда случайное стечение обстоятельств, на поверхностный взгляд кажущееся хаотичным, при глубоком осмыслении в рамках определённых философских концепций оказывается частью предопределённого и неизбежного хода событий, своеобразным и сообразным проявлением рока или судьбы.
А когда реальность даёт такой сбой, в ней проявляется «Баг Судьбы» -- тот самый непредвиденный сбой, в казалось бы, отлаженной программе жизни, ведущий к непоправимым последствиям.

ИХ МИР

Осень в Москве была не временем года, а состоянием души. Город застыл в золоте и багрянце, а воздух, прозрачный и уже холодный, звенел, как хрустальный бокал. Чистые пруды были сердцем этой осенней симфонии, отражая в своей водной глади старые сталинские дома, выстроившиеся вдоль бульвара чинными, немыми стражами.
В одном из таких домов на Чистопрудном бульваре, в квартире, доставшейся по наследству -- сначала от бабушки с дедушкой к мужу, а потом и от самого мужа, трагически погибшего несколько лет назад, -- жили Анна Петрова и её девятилетний сын Игорь.
Их жизнь была тихим противостоянием этой красоте. Анна, заведующая магазином бытовой техники «Фокус» в ТЦ «Садовая галерея» (недалеко от дома), существовала в режиме вечного цейтнота. Её мир состоял из отчётов, инвентаризаций и усталости, такой глубокой, что её невозможно было выспаться. Она стала похожа на свой магазин -- полная новейших моделей снаружи, но пустая и необжитая внутри.
Её сын Игорь, уже девятилетний ученик четвертого класса школы №310 в Большом Харитоньевском переулке, был её полной противоположностью. Тихий, мечтательный, он почти не помнил отца. Его единственной отдушиной, связью с миром, стала музыка.

МЕЧТА И ОБЕЩАНИЕ

Всё изменилось в начале сентября. Игорь, прибежав из школы, не пошёл к себе -- он ждал её у двери, с сияющими глазами.
-- Мам! Объявили набор! В хор мальчиков! В училище!
Анна, снимая пальто, машинально кивнула:
-- Хорошо, Игорек. Это хорошо.
-- Мам, это мой шанс! -- его голос дрожал. -- Ты же поможешь? Документы… их нужно подать срочно, в сентябре. Приём в 5-й класс на следующий год идёт заранее. Иначе не возьмут.
Она увидела в его глазах не просто детский восторг, а мольбу. Мольбу о спасении из тишины их квартиры. И сердце её сжалось.
-- Хорошо, -- сказала она, на этот раз глядя на него. -- Хорошо, сынок. Подготовим. Подадим.
Вечером последующего дня она собрала все документы: его свидетельство о рождении, свой паспорт, справку из школы. Аккуратно сложила их в новую папку и положила в свою рабочую сумку. Игорь наблюдал за этим, сидя на кухонном стуле, не сводя с её рук восторженного взгляда.
-- Всё? -- спросил он шёпотом.
-- Всё, -- устало улыбнулась она. -- Завтра отнесу в училище по пути на работу.

ВАРЕЖКА

Позже, стоя в дверях её комнаты, пока она, поборов усталость, приводила в порядок стол после сборов, он протянул ей одну варежку.
-- Мам, пришей, пожалуйста, резинку. А то я часто теряю. В прошлом году потерял.
Анна, с трудом фокусируя взгляд на зелёной варежке в его руке, с раздражением махнула рукой.
-- Игорек, посмотри на время! Уже ночь. Я ещё не всё прибрала. Завтра. Обязательно завтра пришью. Не потеряешь за один день.
Он молча кивнул, сунул варежку в карман куртки, висевшей в прихожей, и потопал в свою комнату.

ПРИЗРАК ОТЦА

После того, как Игорь ушёл, Анна осталась одна на кухне. Её взгляд упал на старую семейную фотографию в рамке: счастливые, улыбающиеся лица -- муж, она и маленький Игорь на руках у отца. Она мысленно обратилась к погибшему мужу: «Вот и вырос... И на тебя всё больше стал похож». Молчаливый вздох, и она снова погрузилась в бумаги, чувствуя на себе тяжесть двойной ноши.

УТРО Х

Утро началось с тишины, хрупкой и обманчивой. Анна налила в тарелки овсянку. Игорь молча ковырял в тарелке ложкой, украдкой поглядывая на мамину сумку, где лежала вчерашняя папка с документами в хоровое училище.
-- Мам, а ты точно передашь документы? -- тихо спросил он.
-- Конечно, -- ответила Анна, не отрываясь от экрана телефона с тревожными сообщениями о инвентаризации. -- Училище по пути. Сегодня же последний день приема. Всё под контролем.
Она не успела договорить, как в оконное стекло кухни с оглушительным стуком врезалось что-то пёстрое. Хлопанье крыльев -- и по кухне металась ярко-зелёная птица. Попугай.
Анна вскочила, роняя телефон. Игорь отшатнулся от стола от неожиданности, но не испугался, а с любопытством наблюдал за мелькающим в комнате зелёным пятном.
На ликвидацию последствий вторжения - выпроваживание перепуганной птицы, успокаивание взволнованного звонками соседа снизу и уборку кухни -- ушло больше получаса.
-- Бежим! -- выдохнула она, когда птицу наконец выпроводили, и они вдвоём выскочили из подъезда на Чистопрудный бульвар и зашагали по осыпанной золотым листопадом аллее красавицы Москвы.
-- Слушай, мне налево, к метро, -- Анна на ходу наклонилась, машинально поцеловала его в щёку -- Беги в школу, не опаздывай!
-- Ага, -- кивнул Игорь.
Она резко свернула в сторону Садового кольца, а он продолжил путь прямо. Игорь посмотрел еще раз ей вслед, затем повернулся и зашагал в сторону старого школьного здания из жёлтого кирпича в Большом Харитоньевском переулке. Он не вспомнил о варежках -- да и на улице было вполне тепло.
Москва просыпалась от лета -- осенью... Москва просыпалась от летней спячки осенью, и вместе с городом прощались с летом и москвичи.
«Так как на ликвидацию последствий вторжения попугая ушло больше получаса, то все планы рухнули, передать документы по пути на работу уже не получалось», - подумала она про себя.
Поэтому она решила:
«Ничего, -- училище в десяти минутах от ТЦ. Схожу в обед».

УТРО В УЧИЛИЩЕ

В это же утро в старинном здании Хорового училища на Чаплыгина шла очерченная внеочередная репетиция. Высокие своды зала наполняла стройная, возвышенная музыка. Мальчики в белых рубашках, стоящие полукругом, ловили каждый жест хормейстера. Тот самый дирижёр хора, который через несколько часов будет ждать очередного и внеочередного и нового мальчика со светлыми глазами на прослушивании. Звучала та самая мечта... (Мечта Игоря).

ДОРОГА НА РАБОТУ. ОСЕННЯЯ СИМФОНИЯ

Её ежедневный, как и сегодня путь на работу был коротким (по московским меркам), но это был путь через осеннюю симфонию бульвара, которую она не слышала. Она не видела, как ветер срывает золотые листья с клёнов и они, кружась, падают на асфальт, словно ноты с партитуры. Она не слышала перезвон и топот трамваев на Покровке, сливавшийся с шёпотом листвы в единую, меланхоличную мелодию осени. Она шла, уткнувшись в телефон, отвечая на сообщения, уже погружаясь в предстоящую инвентаризацию. Осень играла для неё свою прощальную увертюру, но Анна была вся в заботах и глуха.

ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ И ЧП

Торговый центр «Садовая галерея» на Сухаревской встретил её стерильным блеском. Огромные стеклянные витрины, полированный гранит полов и безразличное сияние люстр -- всё это создавало идеальный, бездушный мирок, где не пахло осенью и не слышно было шума огромного города.

За стеклянными дверями её магазина «Фокус» царил иной хаос.

Да. Магазин «Фокус» встретил её хаосом, который был громче любого утреннего аларм... Полки, обычно сиявшие белизной и глянцем новейшей техники, теперь были завалены картонными коробками. Воздух гудел от десятков голосов, скрежета скотча и назойливого писка сканеров штрих-кодов. Сотрудники метались между стеллажами с планшетами, похожие на растерянных муравьёв в униформе с логотипом фирмы.

-- Анна Романовна, начали без Вас, простите! -- заторопилась администратор Алёна, её лицо было бледным от стресса. -- Из головного офиса неожиданно спустили внеплановую проверку! Инспектор уже здесь.

-- Ничего, -- отрезала Анна, с ходу сбрасывая пальто и включаясь в работу. Её голос прозвучал как выстрел, на мгновение усмиривший общий гам. -- Продолжаем. Отдел «Крупная бытовая техника», доложите остатки по холодильникам. Быстро.
Она погрузилась в цифры, в бесконечные сверки накладных и отчётов. Её мир сузился до лабиринта стеллажей и стопки бумаг, каждая из которых кричала о нехватке времени. Она не замечала ничего вокруг, кроме колонок цифр, которые нужно было свести.

Так прошло больше двух часов. И вот её отвлёк приглушённый, но оттого не менее жуткий крик со стороны склада, за которым последовал оглушительный грохот. Анна бросилась на звук.

Молодой грузчик, студент разнорабочий по имени Артём, стоял, бледный как полотно, сжимая левую руку правой. Из-под его пальцев сочилась алая нитка крови. Рядом на бетонном полу лежала расплющенная картонная коробка, а из неё торчал угол тяжёлого многофункционального кухонного комбайна -- тот самый острый металлический угол, что прорезал картон и плоть.
-- Поскользнулся... -- прошептал парень, глядя на неё пустыми глазами.

Время для Анны снова перешло в иное измерение. Вызов скорой, оформление акта о несчастном случае, улаживание формальностей с испуганным начальником охраны, звонок инспектору по поводу срыва проверки. Она действовала на автомате, её разум был чёток и холоден, но где-то на периферии сознания тикал тот самый часовой механизм, отмеряющий секунды до другой, неотвратимой катастрофы.

ОБРАТНЫЙ ОТСЧЁТ

Анна, уладив все проблемы, на секунду прислонилась к стене. Она смотрела на часы. Крупный план стрелок, показывающих 13:45.  Внутренний голос (её мысли): «Обед. Ещё есть время. Сейчас переведу дух -- и побегу». В этот момент к ней подходит администратор Алена с новой пачкой бумаг: «Анна Романовна, Вас срочно в первый отдел!».

ОБЕД ИГОРЯ. ЗВОНОК

В это время Игорь вернулся из школы. Он поел, оставил тарелку в раковине и, как всегда, позвонил маме. В трубке звучали гудки.
-- Мам, привет, -- сказал он, когда она наконец ответила. -- Я поел. Всё хорошо.
-- Хорошо, сынок, -- её голос звучал отстранённо и устало. Вокруг неё был слышен гул голосов и грохот тележек. -- Молодец. Вечером увидимся. Позвони ещё раз после... ну, и, если что. Понял?
-- Понял. Пока. -- быстро скороговоркой ответил Игорь маме.
Он не сказал, что уже пойдёт в хор. Игорь был абсолютно уверен, что мама уже всё уладила. Он ведь видел, как она положила ту самую папку с документами в сумку, да и, сегодня последний день, и прослушивание как раз днём. В его детской логике не было места сомнениям.
Он посмотрел на свои часы -- подарок ему на день рождения, 27 августа. Было без пятнадцати два. Игорь надел куртку и вышел из   своей квартиры и многоэтажного жилого исторически значимого и красивого дома, и пошел в сторону хорового училища...

ПОЭТИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД

Его путь был полной противоположностью маминому. Он шёл не спеша, вдыхая осенний чистопрудненский прохладный воздух, и Москва раскрывалась перед ним, как красивая книга всей своей палитрой. Игорь шёл по Чистопрудному бульвару, и ему казалось, что жёлтые фонари уже горят для него, а шуршание листьев под ногами -- это тот ритм, под который он будет петь.
На мосту через Чистые пруды он на секунду остановился. Смотрел на отражение сталинских домов в воде -- такое же хрупкое и перевёрнутое, как его мечта в этот момент. Он улыбался. Это был его поэтический детский счастливый мир.

ДОРОГА К МЕЧТЕ

Он прошел мост и шёл дальше к училищу, а осенний культурный город подыгрывал ему, как тихий аккомпаниатор. Ветер в ветвях выстукивал ритм, а далёкий гул машин сливался в ровный органный гул. Игорь мысленно повторял гаммы, губы его беззвучно шевелились.
Он закрывал глаза на секунды и видел себя не на сером тротуаре, а под высокими сводами зала, в белой рубашке, среди других мальчиков. Он видел лицо дирижёра - сосредоточенное, строгое, но в уголках глаз таилась доброта. Он слышал, как его собственный голос, чистый и высокий, сливается с другими в один совершенный звук, который поднимается к самым куполам. Никогда ещё он не чувствовал себя так уверенно и так светло. Каждый его шаг по шуршащему асфальту был шагом навстречу той жизни, о которой он мечтал. Это был самый счастливый и самый важный путь в его жизни. Путь к его мечте, которая была так близка, что он почти мог до неё дотронуться.
Он снова и снова мысленно повторял гаммы, представлял себе высокие своды зала, дирижёра, лица других мальчиков. Да. Это был самый счастливый путь в его жизни. Да. Путь к его мечте.

БАГ СУДЬБЫ

Погода испортилась внезапно. Ласковое московское осеннее солнце скрылось за тяжёлыми свинцовыми тучами, и с неба повалил мокрый, неприятный снег с дождём. Стало резко холодно и промозгло.

Игорь, продрогнув, впервые за день сунул руки в карманы куртки. Пальцы наткнулись на варежки. Он с досадой вспомнил: резинку так и не пришили. Утром, из-за суматохи с попугаем, все снова об этом забыли. Решил не надевать, чтобы точно не уронить.

Он уже почти подходил к училищу, как ему пришлось высвободить руку из кармана, чтобы поправить портфель. В этот миг из кармана выскользнула одна варежка - та самая, непришитая. Её подхватил порыв ветра, отнёс на проезжую часть и шлёпнул в грязную жижу у обочины дороги.
Мысль не успела оформиться. Сработал детский инстинкт. Он рванулся за ней, за этим маленьким клочком шерсти, который был ниточкой, связывающей его с несостоявшимся выступлением.

МЁРТВАЯ (СЛЕПАЯ) ЗОНА

Его маленькая, сгорбленная фигура оказалась точно в мёртвой зоне легкового автомобиля, который в этот момент начинал поворот. Водитель, пожилой мужчина, смотрел вперёд на дорогу, на светофор, на встречный поток. Слепое пятно между передней стойкой и зеркалом скрыло от него всё. Он даже не почувствовал толчка.

ФИНАЛ. СУДНЫЙ ДЕНЬ

Анна, наконец вырвавшаяся из магазина с заветной папкой в руках, и уже подходила к зданию училища хора, когда зазвонил её сотовый телефон. Незнакомый номер...
Их квартира. Было тихо. Так тихо, как не бывало никогда. Анна сидела на краю его кровати. В одной руке она сжимала одиночную варежку. В другой -- смятый конверт с заявлением в хор мальчиков, который она так и не передала.
Она не плакала. Все слёзы выплаканы. Она смотрела на документ, который теперь никогда не понадобится. И тогда из неё вырвался тихий, животный стон, переходящий в рыдания вины, от которых содрогалось всё её тело. Она не просила прощения. Она выкрикивала его в пустоту, зная, что её уже никто не услышит:
-- Игорёк!.. Мой сыночек!..
Чтобы в финале остаться наедине с немым укором, который бы целиком поместился в ладони её сына...

Каждый день -- как последний.

КОНЕЦ

P.S. Берегите детей. Они -- не только «цветы жизни». Они -- сама суть, существо и сущность жизни, её мимолётных мгновений... и мгновенна.