Лженаука

Это были времена, когда деньги съёживались каждый день, как светлое время суток глубокой осенью. Сто рублей за пару дней легко и ненавязчиво превращаются в тысячу. Слово «лимон» становится эквивалентом суммы, необходимой для ежедневного выживания, не больше. Ну и присловьем в известной песенке группы Дюна.
Разгрузка вагонов даёт подножный прокорм и непрерывную боль во всём теле.  Общее ощущение от жизни, походит на чувства профессионального боксёра, нелёгким изворотом судьбы заносит на лекцию по квантовой статистике.
— Мы за деньгами… — сообщают ребята, снимающие у меня соседнюю комнату. Приехали откуда-то из глубинки. Даже не за длинным рублём.  За толстым рублём. Толстым, как пачка денег, которую называют «прессом». Только и могу утвердительно кивнуть. За деньгами, так за деньгами… а что тут можно сказать?
— А я еду, а я еду за деньгами, за туманом ездят только дураки… — поют в переделке одной песни.
Вечером вернувшись с очередной разгрузки, обнаруживаю в коридоре два здоровенных баула. Из них торчат пачки денежных купюр, упакованные в брикеты.
— Надо? Бери! — Кивает Витёк, один из моих квартиросъёмщиков. — Не жалко. Деньги будут, жалко, нас завтра может не будет.
Он зачем-то показывает мне две бутылки водки. Горлышки зажимает в кулаках, поднимает на уровень моего взгляда золотистые с зелёным этикетки.
Может, в этот момент и задумываюсь: живу я как-то не так. Неправильно живу… Молча вынимаю из баула две пачки:
— Можно?
— Нужно! — Радуется Витёк.
На следующий день еду на Арбат. Там, на колченогих алюминиевых столиках продаются шикарно переплетённые самопечатные труды по магии, астрологии, хирологии гомеопатии и почему-то, по психологии. Крепкие молодые мужики улыбчиво приплясывают на морозе, тычут пальцами в издания: эту, эту посмотри.
На всё, что приметил уходит примерно пачки полторы. Может, чуть больше, не суть.
Скромные потёртые учебники «Ландавшица», Поздняка и Фихтенгольца теснятся толстопузыми изданиями. Мысленно называю эти репринты «братвой». Сияют они золотым тиснением на корешках, будто золотыми цепями на малиновых пиджаках-обложках. Репринтные кореша книг.
За неделю сколачиваю отличную библиотеку по оккультной алфизике. Собираюсь скрестить ужа с ежом. Математические основы квантовой механики отлично сливаются в едином позыве к деньгам, с трудами Глобы и какого-то Папюса.
Пописки девицы Ленорман возрождают во мне веру в будущее. Не в этой жизни, так в другой.
Остроумные заметки некоего Авессалома Подводного убеждают: я на верном пути. Астропсихология — первый ёжик-ужик в нужном направлении.
Примерно через месяц уже бойко торгую будущим.
— А вот, кому прогноз хороший! Рубль… эээ лимон — штучка, три лимона — кучка, в кучке — три штучки! — от радости прибыли срываюсь на рыночно-базарный тон.
Первый покупатель, конечно, Витёк, из моих квартиросъёмщиков. К моему удивлению, «прогнозы» эти гм… сбываются!
Люди, которые с вечера могут уйти за деньгами, а утром принести пару баулов, из которых торчат брикетами денежные «котлеты», охотно покупают предсказания дня завтрашнего. В теории ничего не теряю: либо ишак помрёт, либо эмир. Помните же книжку про Ходжу Насреддина?
На практике оказывается, что иногда клиенты таки выживают. Приходится менять место обитания, чтобы избежать претензий по поводу последствий несовпадения экспериментальных данных с теоретической моделью. Благо, квартир в хрущобах сдаётся масса.  Однажды, совершенно случайно уезжаю жить в деревню.
Осенние вечера, залитые прожелтью листьев сквозь густой липкий кисель тумана. Полная тишина, наполненная скрипами и вздохами старого дома. Ночами дыхание ветра за стеной. Перестук далёких электричек, мчащихся по делам из одной дали в другую. Телевизор не работает. Радио хрипит или смутно читает новости на башкирском языке. О, Вселенная: где я, а где та Башкирия?!
Редкие наезды соседа, жизнелюбивого, как перегоревшая лампочка. Он неизменно прибывает с литром, другим жидкого концентрированного жизнелюбия и стратегическим запасом пельменей.
Как следствие — хмурое утро.
Надо заметить, прежние обитатели особо не заморачиваются благоустройством в доме старом, как «Манифест коммунизма». Просто заклеили окна и дыры в обоях бесплатными газетами. Их в те годы в изобилии пихают во всё, что хотя бы отдалённо напоминает почтовый ящик. Никогда, кстати, не видел, КТО пихает эти газеты. Подозреваю, что это делают инопланетяне или специально нанятая команда незаметных домовых.
И вот, да. Одно такое хмурое утро после жизнелюбивого вечера.
Измученный незаконными радостями мозг, вычленяет на стенах десятки рекламных надписей крупным и уверенным в себе шрифтом: «Запои», «Лечу от запоев», «Опытный маг излечит от алкоголизма», «Отвод от рюмки».
Куда лечу я? Зачем? На следующий день, засыпая, замечаю, что на обоях, прямо над кроватью, даты объявлений выстраиваются в цепочку — по дням. Мироздание начинает заигрывать со мной совершенно странным образом.
Тогда и понимаю: одиночество и тишина не для того, чтобы спиваться.
Они — чтобы услышать фон Вселенной.
Он, кстати, шелестит где-то под печкой, как старый осциллограф С1-71, когда в нём прогревается то, что должно прогреться для нормальной работы.
В итоге, принимаюсь за доработку «Основ теории квантовой алфизики». Придумываю, как обустроить «научную лабораторию предсказаний». Доработываю математическую сторону основ «предикативной астрономии». Приходится перечитывать пятитомник Смирнова и томик по математической статистике Колмогорова.
В столицу возвращаюсь с планов громадьём. Обиженных клиентов уже кто-то отправляет на дно водохранилища в бетонных сапожках. Можно было продолжать ничего особо не опасаясь.
Постепенно понимаю, что предсказания можно уточнять. Не просто «день удачи», а — с вероятностью 0,73 произойдёт встреча с лицом неопределённой формы в коридоре судьбы. Люди просто обожают проценты. Им кажется, что это научно, а научному можно и нужно доверять. В частности, вывожу эмпирическую формулу: чем больше десятичных знаков после запятой, тем выше доверие клиента.
Ещё через пару месяцев открываю лабораторию — кухню с кипятильником, старым осциллографом С1-71, парой источников питания ЛИП-90 и несколькими самопайными платами. Когда-то, в настоящей институтской лаборатории паял систему управления установкой. Платы выглядят на редкость достоверно и таинственно.
Кстати, если не упоминать эти «С1-71» и «ЛИП-90» вы бы меньше доверяли моему повествованию, не правда ли?
Провожу измерения: ставлю три стакана воды. Под каждым — купюры разного номинала. Через сутки наблюдаю: в каком стакане вода мутнеет — туда и пойдёт рынок.
Что удивило, квантовая астрология отчасти «работала». Кроме шуток. Да и с «квантовой астрологией» не всё так просто. Общаюсь с клиентом и порой, угадываю день, месяц и год рождения. Специально веду тетрадку «угадок». Попадания почему-то укладываются в семьдесят два процента.
Остальное проходило в режиме известного анекдота:
— В самолёте есть гомеопат?!
— Есть, а что случилось?!
— Астрологу стало плохо!
Да ладно. Деньги-то платят! Ещё как платят!
Со временем становится понятно: предсказатель всегда влияет на предсказание. Ну… принцип неопределённости Гейзенберга? Нет?
Он гласит, что невозможно одновременно с абсолютной точностью измерить две связанные (канонически сопряжённые) физические величины микрообъекта, например, координату и импульс.
То есть,
;x;;p;;/2
Дельта икс умножить на дельта пэ больше или равно постоянной Планка пополам.
Проще говоря, дельта икс — погрешность в измерении координаты, дельта пэ — неопределённость… всё, всё. Больше не буду. Давайте так: нельзя что-то измерить, не воздействуя на то, что измеряешь. Нельзя предсказать, не направляя того, кому предсказываешь.
Лет за пять, примерно, появляются заказчики посерьёзнее: люди в одинаковых пиджаках уже не кричащих тонов. Говорят, либо в мобильный, либо в пустоту. Пустота — это собеседник. Хотят знать будущее. Но не в общем, а «чисса канкретна»: кто завтра кого обгонит, упадёт ли курс, выживет ли партнёр. Пиджаки другие, говорок всё тот же.
На полке появились труды Ильи Пригожина по теории хаоса, Карл Леонгард, Эрик Бёрн…
Особое место, понятно, занимает советский учебник логики. Шикарная книга, между прочим. Рекомендую.
С такими клиентами халтурить уже нельзя.
Становлюсь аккуратнее. Прогнозы проверяю на контрольных выборках. Учусь работать на компьютере. Фокспро, фортран, жуть всякая. Книжки подороже тех, оккультных репринтных «братков». Икстишник на столе — считай, полхрущёбы приобрёл. Икстишник» — это IBM PC/XT. «286-й» — компьютер на базе процессора Intel 80286. До сих пор помню тот пузатый моник. Весь стол занимает.
Фиксирую амплитуду вероятности. Считаю интеграл по доверию. Очень раздражает, что кривой код, который накропал в самом начале править нельзя. Чуть влез и всё к чертям летит. Как и всякая хорошо отлаженная система, эта структура работает, если её не трогать руками.
А тут опять Витёк случается. Поднялся капитально. В дорогом костюме, не в старых трениках. Прибыывает лично. Запросил прогноз «по партнёру». Так и говорит:
— Посмотри, как там у него — перспектива.
Беру старую сетку, вношу фамилию, дату рождения и номиналы вложений. Компьютер считает. Долго ничего не происходит. Завис, что ли? Потом, будто система прогревается. Осцилл почему-то тихо гудит. С чего бы? Ровно на частоте сетевого фона. Пляшут на маленьком зеленоватом экране специально для эффекта настроенные фигуры Лиссажу и рассыпаются, пропадают. Прямая линия. Плата сопряжения что ли перегорает? Генератор опять барахлит? Нет, частотомер показывает: всё правильно. Всё остальное тоже в норме.
Не понимаю.
Пожимаю плечами. Хрен бы с ними, с расчётами. Записываю наобум результат: «Амплитуда подавлена, вероятностный фронт не восстанавливается». В реальность нельзя зарываться, как хрюшка в кучу помоев. Её надо едва касаться. Нежно и случайно. Не получилось, пиши самую нейтральную формулировку.
В переводе на человеческий язык — ничего не будет.
Через неделю Витёк набирает. Мобила вибрирует, пляшет по столу.
— Сработало, — сухо говорит он. — Спасибо.
Голос у него деловой, удовлетворённый, безо всяких оттенков.
Ничего не понимаю. Прогноз-то, никакой…
На следующий день новости сообщают по телеку о ДТП.
Трасса, обледенение, фура навстречу, мгновенный вылет с дороги.
Фамилия… фамилия та самая, которую Витёк заказал.
Странные совпадения начинают накапливаться. Будто кто-то, издеваясь подстраивает случайно брошенные мной слова под совершенно разодранную каждодневной жестокостью, реальность.
Шокированный совпадением, начинаю вести подробные досье. За несколько лет материал накапливается немалый. Теперь радуюсь передышкам, когда клиенты не валят сплошным потоком.
В один из таких вечеров пытаюсь подвести итоги.
Во-первых, как и прежде, все «удачные» предсказания аккуратненько ложились в цифру семьдесят два процента. Что за цифра такая?
Во-вторых, закономерность: сбываются предсказания, которые выгодны моему заказчику. И что, я — слепое орудие в чужой игре? Моя «лаборатория» — это прикрытие, а реальные прогнозы кто-то подсказывает? Нуу…  те же «инопланетяне» или «домовые», что раскидывают рекламные газеты по почтовым ящикам? Начинать охоту на невидимого кукловода?
Вообще, набрался ворох «эмпирических» формулы и методы, выведенных из смеси физики и оккультизма. Вопреки здравому смыслу, на удивление, работают. Галоперидолу мне, галоперидолу!
Скорее нет, не заговор. Не управление. Скорее, на стыке абсурда, веры и математики существует некая «дыра» в реальности, позволяющая считывать вероятности.
Так, что идею манипуляции реальности каким-нибудь (допустим, инопланетным) агентом спецслужб, тестирующим методы управления массами) отбросим до времён психбольницы. Оно вполне может настать, но не сейчас. Хотя, Машина Управления Будущим… соблазнительная идея.
Что в сухом остатке?
Самый простой вариант: Эффект плацебо в масштабах реальности. Предсказания сбываются не потому, что вижу будущее. Клиенты безоговорочно капитулируют перед «научно обоснованным мнением, подтверждённым оккультно-мистическим прозрением». Верят. Случайная фраза о партнере была услышана заказчиком, который... предпринял действия, приведшие к ДТП. Пусть даже мысленным действиям.
Уверенность, вера как-то влияют на реальность?
Тогда, я не предсказатель, я — демиург, создающий реальность через веру людей в «научность». Мои приборы — ритуальные фетиши, необходимые для убеждения других (и себя, кстати).
Вариант второй, посложнее: «Свято место пусто не бывает или свинья везде грязь найдёт». В общем хаосе и непредсказуемости некая «вернадская» ноосфера просто цепляется за любой догмат, который ей кажется достоверным. Есть у людей единое пространство мысли? Может быть, и есть. Тогда мы все — ноосферату. И это опасно. Потому что, рано или поздно система сложится в нечто новое, а она обязательно в конце-концов сложится, система эта не потерпит никакой конкуренции. Меня просто раздавят, как нечто лишнее, чужеродное. Случайно и бесповоротно. Так же как сбываются мои предсказания.
И так, самым невероятным и вместе с тем достоверным мне мыслится существование некоей общечеловеческой надреальной общности, цепляющейся за то, что выводит её из бардака девяностых к упорядоченному существованию. это квантовый суп неопределенностей. Ноосфера, коллективное бессознательное, информационное поле, изголодалась по порядку. Система «квантовая алфизика», несмотря на свою абсурдность, предлагает хоть какую-то модель. И ноосфера начинает сама подстраиваться под эту модель, потому что предсказуемость — это закон выживания любой сложной системы. Ничем я не управляю. Задаю хоть какие-то правила игры, по которым реальность начинает сама себя организовывать.
Получается, нашёл интерфейс. Интерфейс между человеческим сознанием, верой, языком и пластичной материей реальности. Независимо от того, какой из путей окажется истинным, его дальнейшая судьба — это история о ответственности того, кто прикоснулся к рычагу управления, не имея ни чертежей, ни инструкций.
Звонок в дверь прерывает мои восторженные околонаучные изыскания. Слушайте, ну двадцать три десять, кого ещё…
За дверью женщина. Одета хорошо. Лицо, измученное какой-то невероятной тревогой.
— Ребёнок пропал? — на автомате спрашиваю.
— Похитили, — просто соглашается она, не спрашивая, ни удивляясь. Просто, соглашается.
Опять… угадал? Ноосфера подсказала? Дудки. Просто женщина с таким лицом это когда пропал ребёнок. Других вариантов не густо.
— Понимаете… я — шарлатан. Я просто обманываю людей и сдираю с них деньги. — Я честен, как приговорённый к смерти. Обманывать женщину с таким лицом, изворачиваться — себе дороже.
— Знаете, я вам не верю. — Она зло смотрит на меня. Вы же понимаете, отдам всё. Всё, что есть. Это не так много, но отдам. Себя отдам.
Я провожу её на кухню. Сажаю к гудящему осциллографу. Наливаю чаю. Расписываю натальную карту. Вселенная, зачем я это делаю?! Зачем?! Кто мне позволил глумиться над несчастной женщиной?! Странное дело: солярный анализ показывает смертельную опасность ей и её дочке.
По моему лицу посетительница догадывается: дело плохо. Кой чёрт, «плохо». Это же гороскоп! Обманка для неучей.
— Она жива? — шелестит она одними губами.
— Жива, — вдруг утвердительно киваю. Сам не знаю, почему. Просто, уверен, что жива.
Беру маятник, вожу над картой. Фигуры Лиссажу пляшут на выпуклом космическом иллюминаторе С1-71. Когда провожу маятником в одном месте над картой, зелёные линии вдруг чуть сжимаются, выгибаются дугой, будто в агонии.
Повторить? Дрожащей рукой провожу мятником над тем же местом.
Фигуры снова начинаются извиваться, будто червяки которых разрезали пополам.
— Папа, а если червяка разрезать пополам, он будет дружить?
— С тобой нет…
— Что? Что? — Почти кричит женщина.
— Ничего, не дёргайте меня, ладно? Я — шарлатан. Я ничего не понимаю, — отвечаю на пределе злой безысходной честности. — Не мешайте, — тоже почти кричу.  Женщина безропотно умолкает.
— Вить… дело такое, — мобила у меня теперь небольшая, умещается в ладони. Сколько лет уже ЭТИМ занимаюсь? Мой первый мобильный аппарат в рюкзаке таскать можно было.
Номер телефона… ну один из тех, который наберёшь и до конца жизни будешь должен. Витёк, Витёк, кем ты стал теперь? Зачем я это делаю?
— Ты же помнишь, сказал: проси, что хочешь. — Сухо бросает собеседник на том конце.
— Потому и звоню… кратко излагаю ситуацию
Всё-таки, Виктор человек умный. Схватывает всю суть на лету:
— Давай, по-порядку. Ты сам-то в это всё веришь?
О, как. С козырей зашёл. Верю ли я… раньше иначе говорил. Но чуйка говорит: там эта девочка.
— Хорошо, а тебе, лично тебе это надо?
— Не знаю. Это просто… надо.
— Совком ты был, совком и остался. Мир спасти норовишь или грехи замаливаешь?
— Скорее, второе.
— Ну смотри. Что бы ни было, я тебе уже ничего не должен. Лады?
— Лады, — отвечаю и почему-то мне становится холодно. Холодно и больно. Как будто кто-то схватил ледяной рукой позвоночник на уровне рёбер. Как будто несколько кусков льда проглотил.
Отбой.
Через несколько минут к моей хрущобе подкатывает несколько паркетников с ну очччень блатными номерами и тонированными стёклами.
Ого… сам Виктор прибыть изволили. Дверь не заперта. Без стука, звонка и шума двое интеллигентного вида крепких ребят в костюмах входят в тесную кухоньку. Тесно, не повернуться.
— Пошли, — из коридорчика слышен голос Виктора. — Бабу здесь оставь. Ей не зачем.
Вижу протестующее лицо женщины, но делаю жест рукой.
— Сидите. Ждите.
Сижу на заднем сиденье между двух охранцов. Лица-то у них интеллигентные, а вот мышцы ощущаются под пиджаками каменные. Не шелохнуться. Виктор рядом с водителем упрямо смотрит в точку перед собой. Ничего не говорит.
Подъезжаем к адресу. Не то, чтобы окраина Москвы. Просто ангар на излёте стройки.
— Слушай, как узнал? Только не говори, что всё так же. Оставь это для дураков.
— Виктор… — молчу. Как бы… соврать, что ли? Он смотрит на меня в зеркало заднего вида. Зло, так зло, что кажется, убьёт сейчас. Не сам. Просто скажет что-то типа: выведите и кончайте.
Выведут меня и… ну это…
— Понятно, — зло бросает он. — Говорить не хочешь?
— Не могу, — нахожусь вдруг я.
— Ну, как хочешь.
В брызгах дождя мечутся острые лучи фонарей. Негромкий выстрел. Кто-то падает лицом вниз, в лужу. Кого-то ставят на колени. Рвусь к двери: тошнота к горлу.
— Выпустить, — негромко командует Виктор.
Меня буквально выбрасывают на свежий мокрый ночной воздух. Рвёт. До желчи, до неуправляемых спазм. До черноты в глазах.
Ведут девочку. Зарёванная. Худенькая. Глазищи, как водится, на пол лица. Как возвращались, помню плохо. Девочка почему-то прижимается ко мне. Охранцы в другой машине. Виктор ни слова больше не говорит.
Женщина видит ребёнка и кажется, хочет окружить её собой. Не обнять, а окружить собой, защитить от всего-всего. Собой.
Потом, когда Интернет прочно и бесповоротно вошёл в человеческую жизнь, прочитал один анекдот:
Один человек прожил длинную жизнь, умер и попал в рай. У ворот его встретил апостол Петр и человек решил задать ему самый главный вопрос:
Человек: Я прожил довольно долгую жизнь, но так и не понял одного — зачем всё это было? Скажите, в чем был смысл моей жизни?
Апостол Пётр: Вам правда нужно это знать?
Человек: Очень!
Апостол Пётр: Хорошо. Помните, вы 1973 году ехали в поезде Москва-Краснодар?
Человек: Да-да, я ещё на поезд чуть не опоздал.
Апостол Пётр: Помните, с Вами в купе было двое командировочных?
Человек: Да-да, припоминаю.
Апостол Пётр: Вы познакомились, обсудили политику, и пошли вместе в вагон-ресторан.
Человек: Да, было такое…
Апостол Пётр: И за соседним столиком сидела женщина в синем платье…
Человек: Возможно…
Апостол Пётр: И она попросила вас передать ей соль. И вы передали ей соль.
Человек: Ну и что?
Апостол Пётр: Ну и вот…
Может, все эти заигрывания Мировой Реальности были вот ради этой спасённой девочки? Потому, что после этого случая начинаю терять нить достоверности. Не ту, что протянута между мной и клиентами — с ней-то как раз всё в порядке. Прочная, как канат. Всё так же звенит от натяжения денежных купюр. Нет, теряю нить, связывающую меня с её величеством Иллюзией. Иллюзия, ведь родная сестра Реальности, не так ли?
Всё начинает повторяться, как заезженная пластинка. Осциллограф выписывает одни и те же фигуры Лиссажу. Вода в стаканах мутнеет по заранее известному графику. Клиенты, эти «люди в пиджаках», ожидают не предсказаний, а подтверждения собственных планов. Становлюсь не магом, не алфизиком, а бухгалтером от провидения. Калькулятором вероятностей, который выдаёт акт свершившегося чуда, прежде чем оно случилось.
И однажды, глядя на ровную, как стрела самоубийцы, линию на экране, ловлю себя на мысли: а не включил ли случайно режим «Автоколебания»? Или, может быть, я и есть этот режим? Автоколебания пустоты, на которую с надеждой смотрят другие пустоты.
Чудо, будучи востребованным, становится услугой. А услуга имеет свойство превращаться в рутину. Моя магия выпадает из рук, как мыло, оставляя лишь скользкий, ни к чему не обязывающий намёк на то, что когда-то здесь было нечто иное.
Реальность, которую я так старательно подгоняю под свои формулы, вдруг становится от меня независимой. Она больше не нуждается в моих стаканах с водой и генераторах. Просто пошла своим путём, оставив меня на обочине с моими ритуалами, как оставляют старого клоуна на пустом манеже, когда цирк уже уехал.
Звонок мамы той спасённой девочки будто ставит точку. С гордостью сообщает: Илона теперь в Калифорнии учится! В её голосе звучит надменное торжество. Надо мной торжество? Будто говорит: «Вот она, в Калифорнии, среди кремниевых долин и голливудских холмов, а ты… а ты всё там же, в своей русской тоске, со своими призраками».
Что мне до этого? Я теперь детям программирование преподаю. Учусь на психолога. Знакомые доктора шутят: курица не птица, психолог — не доктор. Что ж, возможно, они правы. Быть полу-доктором — это как быть полу-магом. Удобно. Никто не требует чудес.
Иногда, объясняя ребёнку базовый алгоритм, я ловлю себя на том, что ввожу не переменную, а фамилию старого клиента. Или вместо точки с запятой мысленно ставлю знак интеграла по доверию. Старые привычки, словно шрамы от забытой болезни.
Маги и астрологи и ныне в цене. Они просто сменяют выцветшие балахоны на строгие костюмы. Хрустальные шары заменяются на мощные ноутбуки. Суть-то всё та же. Да, «лимон» теперь означает не пачку купюр, а зарплату, которую платят за умение говорить на языке машин. И этот язык оказался куда честнее. Пишешь ерунду — программа не компилируется. Ошибаешься в алгоритме — выпадает в синий экран смерти, а не бетонные сапожки на дне водохранилища.
Мои ученики, к моей тихой гордости, поступают на ВМиК и Мехмат. Они будут иметь дело с твёрдыми, неоспоримыми истинами. С миром, где 2 + 2 всегда равно 4, а не «примерно четырём, с вероятностью 0,73 в условиях квантовой неопределённости».
И никакой квантовой алфизики.
Я хочу просто жить в нормальной, твёрдой, материальной Реальности. Просыпаться от звонка будильника, а не от шёпота ноосферы под печкой. Пить чай, который просто чай, а не настой вероятностных коллапсов. И чтобы никаких чудес. Никаких предсказаний.
Но иногда, в самые обычные моменты — когда вижу, как луч света падает на клавиатуру, или слышу, как за стеной плачет ребёнок, — я ловлю себя на мысли: а что, если тот единственный, настоящий случай с девочкой был не случайностью? Не ошибкой в матрице? Что, если всё это — и баулы с деньгами, и осциллограф, и фигуры Лиссажу — было нужно лишь для того, чтобы однажды, в кромешной тьме чужого горя, я смог передать кому-то соль? Просто передать соль. Не больше.
И тогда я отгоняю эту мысль. Включаю компьютер. Проверяю домашние задания. Живу дальше.
И да. Астрология — лженаука. Тот, кто говорит иначе, вероятно, никогда по-настоящему не слышал, как шелестит под печкой фон Вселенной. А услышав — предпочёл забыть.