Конец света для одной души. Глава 20

                Глава 20: Ату её, ату!


   Автономная система умного дома у соседей начала давать функциональный сбой. Нежданчик? Отнюдь. Когда рядом нет опытного электромонтера со слесарной подработкой, то чаемый жданчик. Может на солнечные батареи и генератор влияет бордовое излучение? Или незначительная, чепуховая мелочь? Возможно надо просто что-то провентилировать в извилистой системе одним легким продувом; обмакнуть ватную палочку в машинное масло и бережно смазать балованное звено тройника; либо подкрутить привередливую гаечку с парой неустойчивых винтиков. Только я все равно не смогу разобраться в технических особенностях пунктуальных механизмов. Значит в моем доме тоже может случиться подобная крамола и нескладица в агрегатных стяжках.
   Начала искать запасное подходящее жилище.

   Проезжая по мосту, внезапно заглох мотор. Ну не погань ли? Я бодро двинула пешком до ближайшего подготовленного автомобиля. Отошла совсем немного, увидела собак, и блуждающие шавки на этот раз проявили ко мне интерес, причем агрессивно-настойчивый.
   
   Что ты скажешь! 
   В городе тринадцать мостов и именно по данной переправе и аккурат сегодня, час в час,  они решили перейти пестрой толпой широкий водоток.
   Что вас потянуло в определяющую акваторию, проворные бродяги? Ваши чуткие носы по ветру!
 
   Их много, слишком много, чтобы разойтись полюбовно и взаимным последующим миром. Одиночный выстрел в воздух досужих шатунов притормозил, но не остановил. Решила вернуться к машине и немного повременить с вылазкой на открытые просторы.

   Длина моста две тысячи четыреста метров, проехала чуть меньше половины. Неуместно всё, не ко времени. Однако меня уже давно никто заботливо не спрашивает-как лучше. Нервозный натяг был только для моей обеспокоенной, смятенной персоны. Для свободомыслящих шерстистых "печенегов"-самая молочная, розовая поросятинка, готовая к безотлагательному употреблению.

   Это первая обостренная встреча с собаками, раньше они всегда безмолвно обходили меня противоположной стороной и близко не приближались. Всё дело в Томе. Он был моей весомой защитой, верным оберегом. Шастающие Тузики с Шариками его чувствовали и безумно боялись. Словно подзаборные сявки, они трусливо и постыдно отваливали прочь уже от одного его молчаливого, невозмутимого вида.

   Теперь я уязвима, нынче я для всех долгожданная и желанная добыча. Не падаль давнишняя, разлагающая. Новый свежачок! Вдобавок задорно вращающийся. Не своих же жрать. Своих подручных-только на крайний случай недоедания. В продовольственный кризис дойдет очередь и до побратимов, в качестве биологической добавки. Здесь приятелей, друзей и родичей нет.
 
   Псы ожидающе кружили около автомобиля, далеко не отходили, на мои приветливые слова дружелюбия не проявляли. Они совсем одичавшие, на вольных хлебах и наверное голодные. Конечно, силы не равны и безусловно, состязаться с ними безрассудно.

   Лидер у них сучка, ротвейлер с некупированным хвостом.
   На мускулистой, сильной шее кроме ярко-зеленого ошейника имеется оригинальное ажурно-металлическое ожерелье, которое украшено цветными бусинами и круглым медальоном. На нём, в середине выбита буква "Д". Прямо красотка, настоящая собачья леди, только с повадками, натасканного на людей, жестокого волкодава.

   Перебирала в уме подходящие клички. На Джесси, Долли, Дора, Дина и Дуся она не откликалась. Больше  в голову ничего  типичного не приходило. Я думала, раз она бывшая домашняя, то легко и согласованно поймем друг друга с полуоборота.
   Совершенства не случилось. Наши взгляды на бурное происходящее не срослись.

   Самка не нападала, наблюдала, мастерски руководила со стороны. Черные губы плотно сомкнуты, в  глазах желтого цвета надменная бравада и жгучее презрение.
   -Попалась, вынюханная развлекуха!
   -Любуйся, сколько здесь нас, цепных, ожесточенных и ненавистных, объединенных инстинктом убийственного подавления!
   -Смотри внимательно, как наши предприимчивые и отважные удальцы сообща вытрут о тебя геройские лапы, ещё обильно помочатся на твое сомнительное убежище для взрывного, шутливого лая!

   Любое незначительное движение лобастой командирши расценивалось, как призыв к беспрекословной атаке и наступлению. Достаточно было лишь поворота головы в мою сторону и сразу начинался усиленный штурм транспортировочной крепости. Подстрекательница лукавая.
   -Ату её! 
   -Ату, сиротливого человечка разумного! Разумного, но очень хлипкого, подобно соломинке.
   -Ату её, ату!

   Искромсали всю новую машину: повредили два колеса, в клочья разорвав  резину; оторвали передний бампер; раздербанили проводку. Как только зубы у них не повылетали? И правда-весь кузов прилежно упИсали, а вокруг него воздвигнули несколько внушительных кучек из отходов своей доблестной жизнедеятельности. Серьёзная и свирепая бандитская братия с дурно пахнущими намерениями.
 
   Где и каким образом инициативной бестии, умнейшей людской подруге с адамовой старобытности, удалось сформировать и сколотить из разнопородных, беспризорных и даже примкнувших к ним нескольких домашних бобиков, свою рать? Подрядить войско покорных последователей и добиться полного подчинения. Вроде порода не особо бойцовская, и норов должен быть ровный и покладистый. Остается только додумывать причины её нестандартного поведения с повышенным уровнем пробудившегося охотничьего азарта.

   Тебя хозяин разобидел, аммиачная колючка? Дискриминацию устраивал? Не радовал лаской и комфортом? Неужели бил? Или скверная родословная с дефективной наследственностью до сих пор разобраться не могут?
 
   Вода у меня была и пища тоже, немного поделилась с категоричными повстанцами, хотела подкупить недоброжелательное сборище. Орава чревоугодников приняло съестную подачку. Но разве можно всех досыта накормить? Неразгаданная символика "Дэ" к еде не приблизилась, сидела неподалеку и надменно взирала на угощение.
 
   Зря я это сделала. Плоский наив. Толковая мысль пришла слишком поздно. Надо было негласно затаиться, затихнуть и может быть, они бы отстали от меня, а теперь не уходят. Возбужденная свора ждет вкусного и веселого продолжения. У меня осталось мало патронов, еще пол обоймы и всё. Хорошо бы сейчас автомат, но в городе я его нигде так и не нашла.

   Близился вечер, осмотрела все с биноклем. Собаки ушли, надеюсь, что насовсем. Торжественно растворились в начальном направлении моего исходного движения. Проводила ватагу налётчиков без восторженных эмоций, даже с некоторой задумчивой озабоченностью. Есть о чем поразмыслить.
   
   Осталась ночевать в растасканной на шматки машине. Решила не испытывать свою разбитную, проницаемую во все затемненные блиндажи, судьбу. Ночь провела почти спокойно, даже в охранном дозоре не стояла. На рассвете, как назло, все заволокло туманом. Он хоть и не плотный, но ограничивал моё бестревожное передвижение. БОрзых кобельков со своими шалыми пассиями  поблизости нет. Тихо. Решила выйти. Отошла уже на приличное расстояние от автомобиля.
 
   А вот и пёсики! Те же самые. Мне навстречу. Провели хлипкую  соломинку. Вкруговую обставили.
   Гиены настырные!
   Вернулись головорезы, пришли проведывать. Может всё же мимо себе идут и идут. Или повторно мост переходят. Может им опять надо на другой берег по своим собачьим, неотложным делам.

   Нет, не  похоже что они в обход вышли беззаботно прогуляться и поразмять застоялые лапы. Орда хищников жаждет истребления всего, кто стоит на их раздольном, независимом пути. Это естественно, только сегодня в ликвидационных планах у них не кто-нибудь, а я. Именно я намеченный ориентир.

   До машины мне теперь не добежать. Пришлось защищаться конкретно и предметно. Отстреляла все последние патроны, по плачевно-жалостливым звукам понимаю-попала в цель.
 
   Прощения не прошу. Не надейтесь. В данный момент здесь кровавая сеча, активные боевые сражения местного значения. Либо вы, либо я. Раз не пришли к мирному соглашению, тоже буду зверски рычать и безжалостно грызть. Уподоблюсь вам.

   Стая разбежалась, одна собака осталась лежать на месте и плохо, что дохлая плоть-не правящая атаманша.
 
   Какая недальновидность. Ведь видела в магазине отпугивающие средства от медведей  и прочей крупногабаритной живности. В ценнейшем торговом заведении были всевозможные баллончики и фальшфейеры, были дымовые шашки и пневматические сигнал-гудки. Видела, разглядывала, вникала и не взяла. В конце концов, можно было  прихватить из багажника канистру с бензином и сделать несколько жарких заслонов из огня. Можно было всё. Вот именно-было.
   Беспечность и халатность.
   Как бы всё надуманное сейчас пригодилось для разгона шайки щелкозубов.

   Четыре пса в нескольких шагах ожидали дальнейших моих действий, остальные разделились на две группы по обе стороны от меня. В одной насчитала три солдата, в другой два; прямо настоящая военная операция со своим стратегическим планом и тактикой. Теперь точно не сбежать, путей отступления нет, их отрезали. Я не смогу справиться и с одним взбешенным животным, тем более их здорово разъярили предыдущие огнестрельные события.

   У меня правда есть ещё кинжал в ножнах под гольфом. Он всегда со мной, прикреплен к голени, но в данной закрутке, думаю, клинок не поможет. Ретировалась неспеша, без резких движений, не поворачиваясь спиной к агрессорам. Обмотав левую руку безрукавкой, выставила её вперед. Попробуйте слупить бурду! Запор с дисбактериозом обеспечен! Обманная уловка, наверно, выручила бы, когда один на один, а так, всё равно цапнули два раза, в живот и ногу, чуть выше колена, не смогла вовремя увернуться.
 
   Альтернативы нет, надо прыгать с моста. Приходится смываться экстремальным способом. Зверски рычать, безжалостно грызть до победного завершения и  претворять в жизнь тему "и один в поле воин" не вышло. Придурковатая, утопическая фантазия. Самообольщение. Всё равно коллективно завалят, квалифицированно положат плашмя и клыкасто вычеркнут из багрового настоящего.
 
   Перспектива выплыть ещё имеется. Я оглянулась назад-а здесь отсутствует бесповоротно.
   Никогда раньше не прыгала не то, что с вышки, с тумбы в бассейне не пробовала. Плавать-то умею, но на короткое расстояние и жутко паникую, когда длительно ощущаю под ногами пустоту. Если бы не мои многочисленные заплывы у соседей, никогда бы не вознамерилась на сумасбродный поступок.

   Высота приличная, двадцать девять метров, глубину не знаю, однако бессчетно раздробить себя на числители и знаменатели несложно и с двухметровой покатой горки. Благополучно осев на удобную мысль, одобрила решение в пользу скоростного спуска. Распотрошив свой рюкзак, побросала в группу из двух псов всё, что в нем имелось, а так же любимую полицейскую кепи. И пока они увлеченно отвлекались, пробежала немного назад, поближе к середине моста. Может мне повезет, и я не войду врезающимся землебуром в дно.

   Сняла с себя почти всю одежду, обувь. Сняла и гольфы, тесак тоже оставила-лишний балласт. Укусы были очень чувствительные, прихватили кожу ощутимо, но не до крови, остались только четкие следы от зубов. Заклеймили, кусаки! Сто раз пожалела, что нет надувного жилета, что не обмозговала, не взвесила все надумки раньше, не учла и такую модификацию меняющихся условий.
 
   Перелезла через перила, стояла на краю до последнего, надеялась, что грозовое настроение псов погодно переменится.
   Не переменилось. Всё так же хмуро, ненастно, с признаками неминуемой бури.
   Диплодоки! Вынуждают самоустраниться до конечного исхода.

   Со словами "да что б вас всех разорвало", я сиганула вниз. Десантировала ногами вперед, солдатиком, который нелепым образом перевернулся и вошёл в воду не под тем углом. У новобранца что-то перевесило не в ту сторону. И это была не моя сметливая рассудительность.
   Приводнение прошло неважнецки.
   Козлятский перевёртыш!

   Удар об поверхность оглушил, я не сразу пришла в себя и прежде чем легко всплыть пробковым поплавком, набулькалась жидкости всласть и немерено. Некоторое время не могла нормально вздохнуть. Сегодня у меня в рационе щедрое вливание и заглатывание неисчерпаемого водоисточника со скидочным купоном на промывание желудочно-кишечных и мочегонных путей.

   Хоть и лето, но вода ледяная. Течение в месте резвого ныряния с головой  не очень  сильное, до берега довольно прилично. Река очистилась от древесины и мусора, только уровень затопления остался прежнем и со временем не спал. Я доплыла до опорной колонны моста, немного отдохнула, ухватившись за небольшую выемку в камне. Долго отплевывалась и  отхаркивала содержимое пищеварительного тракта.
 
   Слишком холодно, побултыхала дальше, до следующей несущей конструкции не добралась, снесло внезапным потоком. Гребла к берегу натруженными взмахами и тихими всплесками.
   Я почти на исходе.
 
   Вылезла на отмель бывшего небольшого островка, который раньше особенно нравился рыбакам с лодками. Сейчас здесь все под водой, мне по щиколотку, но постоять долго не смогла: окончательно вымерзла, задубела, кожный покров приобрел синеватый оттенок. Окунуться бы в гольфстрим и поплескаться в данный момент в геотермальной купели с бьющим горячим ключом. Зубы выбивали стаккатную дробь и я не могла удержать ритмичный степ. Челюстные мышцы сокращались так яро, что жевательные органы прикусили язык и внутреннюю часть нижней губы. Не хватало еще утопиться из-за переохлаждения.

   Вдобавок свело ногу. Растирала её, щипала, дёргала за пальцы и выгибала их в обратную сторону. Не помогло. Маленькая булавка, прикрепленная к трусам меня не выручила. Я немилосердно протыкала кожу, кровенила-всё вхолостую. Пришлось найденным осколком стекла основательно  продрать икру и пустить добровольно себе кровь. Вытекло немного, зато помогло. Нужно продолжать плыть дальше. Работала одними руками, боясь повторного спазма.

   Всё же добралась  до берега, долго не могла найти место на галечной насыпи, где можно было незатруднительно подняться наверх. Вся в царапинах и ссадинах, на четвереньках выбралась по ступенькам на сухой настил пристани. Лежала недолго. Необходимо быстрее уходить отсюда и добраться до ближайшей, оставленной мною машины. Рассматривать другие варианты случайных автомобилей нет времени и шуметь сейчас не желательно. Надеюсь, что мстительная стая не возьмёт мой след, не будет подкарауливать и  преследовать, а иначе конец. Он будет неизбежным и мучительно темповым.

   Передвигалась медленно и осторожно, от подъезда к подъезду, быстрыми перебежками не получалось. Ногу волочила, потому как тупая боль от судороги не утихала. В одной девятиэтажной панельке все пять подъездных металлических дверей были наглухо заварены сваркой. Швы прочные, неразъемные.
   Ситуация!
   Ещё одна ботва!
 
   Когда подсохнут мои промокшие мозги, обязательно сюда вернусь. Сейчас некогда, очень спешу. До нужного мне пункта было еще далеко. Продумала, вроде, все, но оказалось, что не безупречно. Надо будет лучше устраивать укрепленные позиции.

   Я собралась немного перевести дух в рабочей бытовке около недостроенного дома. Осторожно ступая по строительной площадке и обходя завалы щебенки, облицовочных плит и пустых ящиков, наступила на гнилую досточку с гвоздем. Аж взревела, всасывая в себя сплошные междометия. Насадила острую железяку в ступню полностью, по самую ржавую шляпку, благо, что штырек был недлинный. Отрывала трухлявую планку, разделывая и чихвостя себя разными неприличными прозвищами, не жмотничала на фольклорную скабрёзность, которая раньше утаивалась в моём культурном, воспитанном сленге.

   Не утерпела. Озлилась и осерчала на жизненную вежливость. Незачем теперь держать в себе элегантный, интеллигентный слог.
   Задевайся куда-нибудь любезная, складная словесность!
   Пришпорили! Потащили в приятно-душистую среду загрязняющую, вульгарную муру! Разбавим благорастворенную грацию в лингвистике и гармоничную симметрию в природоведении.

   Из ряда вон выходящее.
   Пип-пип-пип-п-и-и-и-п...
   Кем же надо быть, чтобы дважды исколоть одну и ту же страдальную ходулю.
   Пип-пип-пип-пип...
   И так далее и тому подобное...
 
   До вагончика я дошла, только отдыхать не стала. Нашла в помещении засаленную, дырявую тельняшку без рукавов, из обуви-разношенные кирзачи.  На стопы соорудила портянки из грязных тряпок и прихватив арматурину,  устремилась дальше.

   Наконец, добралась до машины. Она была открыта, но ключа  в тайничке не оказалось. Облазила всё и везде-не понимаю, как могла произойти неизъяснимая накладка. Я устала, да еще как, но пришлось идти до следующего автомобиля.
 
   Мозоли натерлись очень быстро. Один квартал и острые спицы боли проткнули пятки и мизинцы. Твердые голенища неудобных сапогов тоже постарались мне насвинячить. Они намяли обнаженную кожу до красноты. Пришлось скинуть хлябающие, громоздкие "скороходы". Тем более, что в них я цокала звонкими набойками не как лилипутская, подкованная пони, степенно гуляющая в парке, а как тяжеловесная, неподъемная коняга, хлестко подстёгнутая обманным поощрением.
 
   Косолапив и припадая на одну ногу, я про-пип-пи-кала почти весь путь, изобретая всё новые и новые трескуче-убедительные слова с логическим, ударным содержанием. Никогда бы не подумала, но грубый, отборный разговорник помогает, даже очень. И уши не свернулись в трубочки и не отпали и на бесстыдном языке ничего не выскочило от велико-могучих, отвязных идиоматических выражений. Тут я не филонила,  старалась испытать и употребить практически весь алфавит.
 
   Попробовала "Й" куда-нибудь концептуально стругануть и твёрдый знак прямолинейно задействовать.
   Заводная бодрилка для упаренных!

   Собаки встречаются часто и поодиночке, все равно я сразу  прячусь. Мне не нужна хлопотливая шумиха и суматоха в животном мире. Кошек мало, их не особо боюсь, хотя кто теперь знает этих усатых, вчерашних  мурзилок. Вдруг нынче они тоже познали и отведали мятежную решительность и конфликтную антипатию.

   Докостыляла до заправочной станции. Там должен стоять допотопный, тёмно-синий почтовый фургончик.
   Проклятье!
   В который раз сегодня возглашаю себя обреченным бандерлогом и провальным сливкоснимателем. Вдалеке два пса, затеявшие бои без правил, решили переместить свою схватку поближе к топливораздаточным колонкам. Я присела в густую траву. Если приметят и переключатся на случайного свидетеля разборки, то транспорт мне уже никогда не понадобится.

   Зданий рядом нет, имеется только будка распределительного устройства, стоящая на невысоких бетонных сваях. Просвет и размер полости между днищем подстанции и землей, позволял мне втиснуться в укрытие. Так я незамедлительно и проделала. Ноги пришлось немного поджать, чтобы не высовывались. Одно отверстие прикрыла небольшой веткой с листьями и через них смотрела на ринг, где затеялась отчаянная свара.

   Бульдожка явно уступала трёхногой, лохматой, со спутанными длинными кудряшками собаченции. Вскоре к приплюснутой морде с отвисшими брылями присоединился белый карликовый пуделек, который разбегаясь требушил неродовитого полкана.
   Тебе-то какая вожжа под хвост с кисточкой попала, цивильно-стриженная рукастым грумером, нарядная скотинка в красочной попоне?
   Паркур решила освоить?

   Отсутствие у дворняги одной задней ноги, никак не отражалось на её боевых качествах. Она сражалась технично и умело, точно настоящий ниндзя. Предметом раздора является какая-то штукенция, которую пока невозможно определить.

   Я лежала на фантиках, объедках, луковой шелухе, окурках и большом количестве скорлупы грецких орехов, которые болезненно впивались в меня острыми зазубринами. Исполнительный  уборщик прилежно смел сюда разную дрянь при наличии урны в нескольких метрах. Аккуратист мусорный! Тем не менее, лучше покоиться в вонючей помойке с колким массажёром, чем в глубокой отключке после нокаута с завершающим счетом "десять".
 
   Давясь в ладони надрывным кашлем, желала только одного, чтобы меня не засекли. Напрасно тряслась. Стоял такой буйный шухер и шум борьбы драчунов, что моё приглушенное, надсадное бухание и хрипение были неразличимы в злобной буче.
 
   Когда перекипел накал страстей, поостыл нещадный поединок и противоборствующие бретёры примирились и разбежались, я вылезла из своего туннеля с затекшими от неудобной позы, конечностями. Подступ к машине был свободен, ключ зажигания был именно там, где я его и спрятала. Мотор завелся без проблем, на раз. Бензина был полный бак и можно беспрепятственно возвращаться домой.

   Детская игрушка, смятый и изжеванный динозаврик с дыркой в боку-вот за что они смертельно боролись и готовы были передушить и распотрошить друг друга. Только и всего? А сейчас он валяется никому не нужный и забытый после бешеной потасовки.

   Я залила свои раны перекисью водорода, залепила лейкопластырем, не стала переодеваться в свою одежду, надела только кеды.
   Криповые, двухдневные собачьи бега за длинным, полуголым кроликом  пошли на убыль.
   Пожалуй, ещё нет.
 
   На ближайшем перекрестке увидела всё тех же ярых гладиаторов, которые после компромисса решили взять ошеломительный матч-реванш, но теперь на другой арене и под другим предлогом. Встопорщенный пудель уже не вмешивался в кровопролитный тарарам с делёжкой местного губернаторства и ценного барахлишка. Стоял тихомолком, перебирая аристократическими, ухоженными лапами. Комнатную чистокровку малость прищучили и оттаскали за нашампуненную гриву с чубчиком и ангорские манжеты.

   Разминка двух кикбоксеров закончилась и зверская выясняловка возрастала в геометрической прогрессии. Теперь схлестнулись всерьез, вгрызаясь в глотки, безжалостно рвали друг друга на части. Максимально допустимый момент кульминации надо было как-то упрощенно сгладить и я решила побыть немного главным рефери. Вовсю сигналя, направила свой драндулет прямо на визжащий сцепившийся клубок, вояки бросились врассыпную.

   Второй переломный раунд за звание неоспоримого чемпиона был приостановлен.
   Надолго ли?
   Неистовые турниры здесь на каждом углу и в каждом тупичке, их  нельзя отсрочить и пресечь. Я предвижу скорую пролонгацию состязания, ведь ничья-это ничто, это поражение обоих. Всегда должен быть победитель. Только один.
 
   Всё-хорош на сегодня.
   Мне пора сматываться на свою безопасную заимку, в свою фортификационную цитадель.