Крест

Крест

Был я как-то я в санатории "Переделкино" недалеко от городка писателей, там есть музеи, мы их посещали, а как-то мой сосед меня завёл на кладбище, где похоронены известные писатели, поэты и другие люди творческих профессий.

Были там интересные постаменты, но меня поразило царящее  запустение, слишком много заброшенного, неухоженного. То ли отпрыски уехали за границу, то ли были обделены наследством, а может просто померли.

Я вспомнил благодатное кладбище не так уж далеко от своего подмосковного города, там под берёзкой покоится моя Нина, вокруг сосны, клёны, всё ухожено, красиво.

Последний раз был там с внуком, я не удержался и сказал, - Как же здесь хорошо!
Внук усмехнулся, - Здесь остаться хочешь?  Нет, всё-таки я старый, обижаюсь невинной шутке.

Кстати, внук отличный парень, привозит, прибирается.

Рассказывает сюжеты фантастических фильмов, книжек, компьютерных игр, потому что я умею слушать. А я ему интересные эпизоды далёкого прошлого, он удивляется, как я это помню, а я помалкиваю, что зато не помню, зачем пришёл на кухню.

Как сказал Лев Толстой: - Самая большая неожиданность, это старость.
Меня эта неожиданность потрясла, я слишком долго был молодым, и другие молодым считали.

Молодёжь считаю, в некотором плане, лучше нас, они почти совсем не пьют, а мы-то были ого-го! времена были застольные. Недаром бытовала прибаутка - Чем больше выпьет комсомолец, тем меньше выпьет хулиган.

В тот день я возвращался в санаторий из маркета "Магнит", туда бывало прибегали наши старички за винцом, чтобы вести себя раскованней на танцах. Но у меня были намерения благие, купил зубную пасту, свою забыл дома.
Дорожка сначала вела прямо, а после разветвлялась, был поворот на санаторий, он находился близко.

Навстречу мне шли два парня, приличные и модные, в разноцветных кроссовках. Один из них нёс крест, который на могилы ставят, деревянный, небольшой, сделанный витиевато, частично закутан тряпкой. Крест был явно не новый, и я ничуть не сомневался, что они его взяли для дурацкого прикола.

Я встал посреди тропинки, развёл руки, как на зарядке, - Верните крест, где взяли!
Они вполне могли бы обойти меня, но справа были заросли густой малины, а слева простиралась лужа. Нарядные кроссовки им пачкать было явно неохота.

Тот, кто пониже ростом спросил проникновенно, - Дедушка, неужели вас не учили в школе, что совать свой нос в дела чужие, это плохо?

Меня взбесило обращение - Дедушка. Я продолжал стоять, растопырив руки.
Второй, повыше, он и нёс крест, выражался погрубее, - Дед, освобождай дорогу, я, конечно, уважаю старость, но всему есть предел.

И мне стало очевидным, что сейчас я сяду в лужу в буквальном смысле слова.
Тут за моей спиной раздался галдёж какой-то, это три наших кумушки возвращались из "Магнита" в санаторий, поди, за сладким приходили.

Я круто развернулся к ним, указал на парней - Вот, они спёрли крест с кладбища!
Тут начались такие причитания, одна из них стала делать вид, что куда-то звонит, парни не выдержали визга, а может разочаровались в своей затее, высокий сунул крест в заросли малины, выругался, и они ушли обратно по тропинке.

А мы остались со своим трофеем. Воцарилась пауза.

Потом две тётушки сказали, что уже обед в санатории и быстрым шагом удалились.
Оставшаяся, представилась Варварой Алексеевной, кстати, весьма приятная особа.

Мы рассмотрели крест, какой-то Николаев, судя по полустёртым датам, давно уже помер. Невнятное, выгоревшее фото.

- Нельзя здесь оставлять, - сказала Варвара Алексеевна. И я потащил тяжёлый крест поближе к санаторию. Там спрятали его в кустах, хорошо запомнив место. Кладбище в округе было лишь одно - Переделкино, если по прямой, километрах в десяти.

Потом пошли в администрацию, и там всё чистосердечно рассказали. Их было двое, мужчина и женщина лет около пятидесяти. В жизни я не видел, что глаза так быстро могут округляться.

Женщина в отчаянии вопрошала, - Зачем? зачем? зачем?
Мужик молчал, потом промолвил, - Ну, пенсы, вы даёте, вас тут холят и лелеют, а вы...Спасибо, что не притащили в санаторий.

Я уже хотел ретироваться, но Варвара подошла столу и положила перед мужчиной схему, где спрятан крест, когда только успела нарисовать.
Добавив, - Надеюсь, всё сделаете, как надо. Здесь кладбище одно в округе - Переделкино. Уверены, что парни его оттуда взяли. Если мы туда поедем, с нами говорить не станут. А вы, администрация, совсем другое дело.

Мужик хотел ответить что-то, но лишь рукой махнул.

На другой день мы увидели, что креста уже нет на месте, а больше мы ничего не знали.

Из хорошего получилось только то, что я подружился с этой Варей, ну и хохотушка, давно ни с кем так не смеялся. И мы были с ней из одного города.

Иногда вечерами мне становилось как бы неудобно перед Ниной, что мне так хорошо с Варварой. Нина перед кончиной сама мне говорила, - Вдовей не больше двух лет, а лучше меньше, нельзя мужчине одному.  Уже шесть лет прошло. И при чём здесь наказы Нины, я и сам знаю, что мне делать.

Накануне отъезда мы с Варей вечером гуляли по аллеям парка и увидели того администратора, он пытался свернуть в сторонку, но не тут-то было. Варя бросилась наперерез и запыхавшись спросила, - Что нового? Как дела?

Мужик ответил, - Отвёз я ваш крест в Переделкино на кладбище, у меня не было выбора, выкинуть не мог, и недалеко от санатория ему не место. А там администрация сидела без заботы и печали, кладбище давно закрыто для захоронений, зато огромные архивы, компьютеризация их почти что не коснулась, или лишь частично, тут живых-то еле разнесли в поликлиниках. И первый их вопрос был весьма логичен, - Откуда взяли, что это наше?

Ну я сказал, - Так вы же рядом!   А мне ответили, - Вы как-то узко мыслите, господин администратор. Мало ли, что бывает в лесах Подмосковья. И в конце концов у всех имеются потомки, они следить должны! Так нет же!

Короче, я им всё-таки передал крест и взял расписку, что вручил, и не таких пройдох видал, стоило пригрозить им прессой, а там есть чего заснять. А вы когда уедете?

Переход был довольно резкий, но Варя радостно ответила, - Завтра!
- Я тоже очень рад! Счастливой вам дороги!

Что ещё добавить, Нину я не забываю, навещаю, Варя со мной из-за тактичности не ездит. После этого несуразного случая я почему-то стал забывать, что старый, хотя здоровье, в принципе, не изменилось. А Варя всего на три года меня моложе, но ей и в голову не приходит про старость думать.

Ещё Марк Твен заметил как-то - Жизнь иногда бывает слишком длинной для одной любви.