Встреча русского князя Юрия с царицей Тамарой

Юрий – сын великого русского князя Андрея Боголюбского
прибыл в столицу Иверии со своей дружиной,
Хорошо вооруженными всадниками, как ему и подобало;
Сзади шли мулы, на которых были навьючены тюки с одеждой,
Провизией и дарами.

Юрий вёз в подарок прославленной царице
Изящные эмалевые украшения, им приобретённые
Во время пребывания в Константинополе, а также -
Индийские тончайшие ткани, меха и пару ручных барсов
Для развлечения окружавшей ее придворной знати.
Юрий был в наилучшем расположении духа,
Заранее представляя себе все прелести отдыха
В резиденции иверских царей, славившихся издавна
Своим гостеприимством, богатством и великолепием жизни.

 Он думал об охоте, о пирах, развлечениях, рыцарских состязаниях
И скорее увидеть царицу, и познакомиться с жизнью народа,
 который издавна привлекал его внимание своей храбростью, твёрдостью в вере
и мужественной борьбой с иноверцами. Незаметно в таких приятных мыслях
закончилось путешествие.
Юрий вступил в столицу, не подготовленный к тому, что его там ждало.

…Пока Юрий развлекался с новыми друзьями то на охоте, на собраниях,
То в конных состязаниях, то проводил время на весёлых пирах,
Его дружинник Роман побывал в различных монастырях
И свёл дружбу с Арчилом, восхищаясь его искусством:
Ковать оружие и делать булатные клинки и сабли, рукоятки которых
Были украшены драгоценными каменьями и, по его мнению, не было
На всём свете ему равных.
Арчил уговорил Юрия заказать ему саблю и сам же рассказал, какую царица, 
мудрую политику проводит,
Покровительствуя ремесленникам и торговцам, обширную торговлю ведёт
С заморскими странами – в первую очередь, с Индией и Аравией.

- Ты лучше поведай, как народ живёт? – спрашивал Юрий у Романа часто,
не столько из участия, сколько из желания о положении народа в стране узнать,
где ему предлагали царствовать.
- Смотри не вверх, а вниз. В столице блеска много,
А что за городом делается? – Не расскажешь?!
Как же не расскажешь? – отвечал Роман., задумавшись.
- Народ бедный-пребедный! Земли-то у них мало,
И та не своя, а княжеская, поделённая.
У нас степи, поля – без конца в длину, без края в ширину, а у них – горы и ущелья.

В ущельях много хлеба не соберёшь, а что соберёшь, то князю отдаёшь.
Живут войной, походами, всякими добычами. Народ бедный, действительно.
Поэтому царица милостыню раздаёт. Будь народ богатый, никто бы в ее
 милостыне не нуждался. А городская беднота милостями живёт и только!

Это всё огорчило Юрия. Теперь ему понятно стало,
Почему царица славилась всюду своей щедростью.
Этой щедростью она хотела облегчить вопиющую нужду народа.
Однажды Роман вернулся удрученный из города,
Куда любил ходить, чтобы посмотреть на порядки и обычаи,
И сказал князю:
- Будь осторожен, князь! Не доверяйся воеводам: слышно,
что они замыслили что-то лукавое и недоброе,
И тебя недаром чествуют и ласкают, единовременно.
- А не слыхал ли чего о царевиче Сослане, что известно? –
спрашивал Юрий, огорченный словами Романа,
вспомнив, что ему не пришлось познакомиться пока
 с опальным царевичем, чтобы предложить помощь и дружбу.
- Никто ничего не знает о нём, а может, и говорить боятся незнакомому.
Одни болтают, что он укрылся в монастыре,
а другие – будто видели его в горах невдалеке
от столицы, третьи говорят – уехал в Осетию давно.
Но помни, князь, царица одинока, у нее нет защитников, а войско
Не выйдет из повиновения воеводам, однако.

Несколько охладев в своем великодушном порыве,
Юрий перестал стремиться к запретному свиданию с Сосланом
В то же время, заметив, что при дворе
происходят какие-то тайные переговоры, интриги и недомолвки.
Юрий решил избегать с царицей встречи.

Но Абуласан, пока решался вопрос об отъезде
Сослана в Палестину, всячески оттягивал это свидание,
Опасаясь, что царица может обратиться к русскому князю с жалобами
На своих подданных, склонить к отказу, и тогда
они потеряли бы самого угодного им на трон Иверии претендента.

- Вам надлежит, князь, прежде представиться царской наставнице – Русудан, -
сказал Абуласан, когда Юрий начал просить свидания,
 - царица слушает ее и исполняет все ее ходатайства.

Русудан – первая государева советчица,
Она превыше всего ставит благо своего отечества, -
Хитро добавил Абуласан. – Она вскормила и воспитала
Царевича Сослана, но когда он совершил такое преступление
И покрыл позором царский дом, Русудан первая
воспротивилась его браку с царицей, потребовала
удаления из Иверии мятежника, Давида-Сослана, за пределы.
Всё это было сказано с тонким расчётом, чтобы князь не колебался больше
и не думал о царевиче Сослане, как о своем сопернике.
Он хотел заранее отвести Юрия от благородного стремления оказать помощь царице
и, кроме того, решил подготовить встречу, когда Юрий при всём своём желании даже
не смог бы расстроить планы.

Юрий вспыхнул, возмущённый речами Абуласана,
который без всякого стеснения распоряжался судьбой повелительницы,
но смолчал, поняв, что князья от своего решения не отступятся никогда
и не позволят царице Тамаре с царевичем соединиться, и им осуществить клятвы.

Между тем Юрий только стремился узнать скорей, 
как относится царица к его пребыванию в столице
и предполагаемому избранию его в цари Иверии,
и не даст ли ему поручение –
оказать помощь царевичу Сослану, услышав о его несчастии?
На другой день Юрий поехал во дворец, подбирая в уме слова,
Как ему лучше, изысканней приветствовать царицу и дать понять ей,
что он не пойдёт против её воли и не будет ставленником её врагов, никогда.

Он был одет в парадный великокняжеский костюм,
с чрезвычайно богатой и красивой отделкой; и на нём был кафтан,
 немного ниже колен, малинового цвета, и поверх него синий плащ,
застёгнутый на правом плече, с красным подбоем.
Воротник, рукава, подол были украшены золотом.
 От шеи до пояса шла золотая обшивка с тремя поперечными золотыми полосами.
Сапоги у него были красные, сафьяновые, остроносые, с обшивками.
На голове красовалась синяя шапка с красными наушниками
и зеленоватым подбоем. Он был настолько наряден и привлекателен лицом,
что горожане, торговцы, ремесленники и люди простого сословия заполняли улицы,
и шумными одобрительными возгласами русского гостя приветствовали.
До этого и Русудан отмечала его: что он – с мужественным лицом, с пышными
светло-русыми кудрями и статной фигурой и нисколько не уступал иверским князьям.

Юрия встретила Русудан в пышном царском одеянии и сообщила,
что она исполнила его просьбу, и царица изъявила –
согласие почтить своим присутствием пир, устроенный в честь русского князья.
Это сообщение ободрило и в то же время ещё больше Юрия взволновало.
Он передал Русудан подарок для царицы и не успел оправиться от смущения,
как появилась высокая фигура патриарха, в сопровождении епископов, Микеля…

Меж тем во дворце уже собралось множество гостей –
прекрасных дам, изысканных молодых рыцарей, сановитых князей,
Эриставов, соперничавших друг с другом в изяществе одежды и галантности.
Среди них находился византийский царевич Алексей Комнен, сын Андроника,
вокруг которого собралась большая группа вельмож, оживлённо обсуждавшая
с ним последние придворные новости…

Затем среди глубокой и напряженной тишины раздалось нежное пение,
Звуки тимпанов и цимбал; вошла царица Тамара, окружённая свитой.
Юрий так же, как и все, смотрел не нее, не отрываясь, с сильным биением
сердца, поражённый её величием и красотой.

Золотая ткань покрывала стройный стан царицы;
мантия в изумрудах, диадема и порфира составляли её
царское одеяние.
Корона из офазского золота была унизана драгоценными каменьями,
и весь вид её, могущественной и державной царицы,
казалось, должен был напомнить князю о неосуществимости
его помыслов и заранее внушить мысль о неизбежном отказе.
Юрий замер на мгновение, поражённый явлением.
Весь пышный зал, пленивший его своим великолепием,
сразу исчез из его глаз; он не видел кругом никого и ничего,
потрясенный, стоял и смотрел в сторону царицы пристально.
Если бы Юрий не был в таком смятении, лишившем его обычной находчивости
и рассудительности, он заметил бы, как в зал вошёл
вместе с царицей молодой рыцарь и неотступным взглядом за ним следил.

Но Юрий стоял, как глухонемой, и очнулся от своего неподвижного состояния
в тот момент, когда твёрдая и властная рука Микеля коснулась его плеча…
Вблизи царица показалась ему ещё более прекрасной,
поражая своей скромностью и величием.
Вместе с восторгом он испытывал страх невольный
от взгляда её больших черных глаз, сверкавших умом
и наблюдательностью живой.

Юрий забыл всё, о чём хотел сказать ей, все слова показались пустыми
 и ничтожными, он боялся даже вымолвить приветствие,
которое могло вызвать презрительное отношение к нему царицы.
Вероятно, его немое, но искреннее восхищение
тронуло и удивило Тамару; слабая, едва уловимая улыбка
мелькнула на ее лице и пробудила
к жизни застывшего в безмолвном созерцании князя.

Он, неожиданно для самого себя, обрёл слова и воскликнул:
- О богоподобная царица! Я – раб Ваш.
Мне ли, рабу, слабому и безгласному, слагать Вам хвалу,
Когда никто из смертных не может достойно восхвалять Вас!
Повелите мне исторгнуть свою жизнь и бросить её,
Как опалённую солнцем траву, к Вашим ногам!
Ибо не подобает жить тому,
 кто раз увидел Вас и у кого сердце насмерть ранено
Вашей красотою!
… Вероятно, Тамара угадала душевное состояние князя.
Вместо того, чтобы отнестись к нему с негодующим презрением,
как к неосторожному смельчаку, дерзнувшему искать ее руки и сердца,
она снисходительно посмотрела на него, милостиво приветствовала гостя
из дальней, но дружественной страны и пожелала ему приятно провести у них время.
Князь Юрий от звука ее тихого, мелодичного голоса
пришёл в ещё большее возбуждение.

- О, незаходящее солнце!
Пока Ваши лучи светят, нам тепло и хорошо,
даруйте нам радость, чтобы мы всегда
Вас славили! – воскликнул Юрий вне себя от восторга
и низко поклонился ей, как бы свидетельствуя,
что передаёт в ее полное распоряжение и жизнь и душу навсегда.

Неожиданное пылкое объяснение Юрия глубоко запечатлелось в сознании
того молодого рыцаря, который сопровождал солнце ликую царицу на приёме.

Гагели, грузинский азнаур, явился на пир с единственной целью увидеть князя,
Чтобы судить, насколько он серьезен как противник Сослана,
Как сильно подчинили его себе Микель и Абуласан, врагов Царицы и ее двора.
Он мгновенно понял душу князя, поняв, что он занемог неизлечимым недугом –
любовью к царице и тем самым делался послушным ставленником 
вельмож, домогавшихся через него получить власть в Иверии.
Гагели, передавший Сослану весть об отъезде в Палестину видел всё его горе,
начиная с мрачного отчаяния, яростного гнева и кончая тихой меланхолией в беде.

Постепенно, однако, Сослан увлёкся мыслью о высоких подвигах,
зажегся жаждой славы и желанием скорей - 
выполнить высокое поручение царицы и вернуться на родину с победой.
И в это же время на пути его нечаянно вставал русский князь, на земле, для него чужой.

Гагели успел заметить, что Абуласан и некоторые именитые вельможи
вели себя как заговорщики, тайно переговаривались между собою
и слишком много внимания уделяли византийскому царевичу Комнену Алексею.
Поведение их показалось Гагели подозрительным. Он с исключительным вниманием
стал наблюдать за всем происходящим на пиру, стараясь постичь, чем заняты их мысли,
чтобы предохранить своего друга от всяких роковых случайностей и ударов судьбы.

За обедом князь Юрий весьма предусмотрительно оказался возле царицы, и она
Не выразила недовольства его близостью. Обед начался шумно и весело,
С застольными речами, стихами, и сопровождался игрой на арфах, пением.
Музыка и пение ещё более подогрели счастливое княжеское возбуждение.
Он не заметил пристальных взглядов Гагели, сидящего напротив него.
Но Тамара, как видно, чего-то ждала от князя и, когда гости несколько
отвлеклись от них, тихо спросила:
- О чем Вы хотели поведать мне, князь? По какому неотложному делу
Вы прибыли в Иверию?

Вопрос царицы, означавший, что Русудан передала ей его просьбу, привёл Юрия
 в смущение, так как сейчас он меньше всего был склонен говорить о царевиче Сослане.
Но он тут же внутренне устыдился своего отступничества и укрепился в желании
быть великодушным и честным с царицей в общении.
 - О, царица! Не гневайтесь на меня, если я скажу Вам правду.
Прибыл я сюда, чтобы помочь Вашему горю.
Услышав о несчастии царевича Сослана, решил я со своею
 храброй дружиной встать на его защиту.
Сколь ни мала моя помощь, - еще тише промолвил он, - но
я с радостью готов сложить свою голову за Ваше счастье!

Эти грустные, простые слова, лишённые всякой самонадеянности и бахвальства,
растрогали Тамару. Она увидела в нем человека доблестного и правдивого,
воодушевленного самыми благородными побуждениями, и лучшего защитника
и друга она не могла бы сыскать Сослану в его борьбе с врагами.
Но никакая помощь не была в силах изменить создавшего положения
И поколебать принятого ею решения отправить Сослана в Палестину,
где он мог стяжать славу не только для себя, но и для Иверии

Не желая привлекать чьего-либо внимания, Тамара с ответом замедлила,
Но уверившись, что громко звучавшие кастаньеты и хор заглушали их речь,
А Микель с Абуласаном ничего об истинном характере беседы не подозревали
И готовы были всячески содействовать сближению с князем, Тамара тихо сказала:
- Приятно мне было выслушать Вас и узнать о Вашем желании, князь, помочь
 нашему другу. Но если Вам известно, какие бури колебали наше царство,
а также коварные происки наших врагов, то не утаю от Вас правды.

Мы решили для блага нашего отечества искать средства к защите царевича,
 надеясь, что всевышний даст ему иным путём завоевать себе славу.
Сердце Юрия наполнилось радостью. Он понял, что Тамара отнеслась к нему
С полным доверием, полагаясь на его рыцарскую честь и благородство.

- О, царица! – с жаром произнёс Юрий. – Если бы мне пришлось ради Вас биться
день и ночь, рука моя не знала бы устали! Какая брань устрашит меня,
позабывшего о радости, утерявшего отцовский престол,
странника и пришельца на земле чужой?         
 Нарушит ли клятву царица?