Плетью по обуху. Записки следователя. 6

                Л.З. Костенко

                6

       Наравне с теми, уже предоставившими требуемые следователем сведения: и Халанские, и Сотник Поночовный, и жители г.Темрюка и ст. Варениковской, следователь написал тогда же отношения бывшему Смотрителю рыболовных участков Есаулу Серомахе и Войсковому Старшине Семеняке и вышел с требованиями своими через Темрюкскую градскую полицию о доставлении лицами благородными к делу нужных от них сведений:
       «№ 10. 28 апреля 1863 года. В Темрюкскую градскую полицию.
Прилагая при сем два пакета за №№ 5-м и 8-м, имею честь покорнейше просить Темрюкскую градскую полицию, по прибытии в г.Темрюк Г.Г. Семеняки и Серомахи, пригласив их в присутствие полиции, просить: не выходя из присутствия, на отношениях моих изложить свое объяснение, каждый отдельно порознь. Получив от них те объяснения, не оставить, в возможной скорости, доставлением их ко мне посредством почты, адресуя на имя мое и при том же на почтовую Копыльскую станцию. Капитан Пушкарев».
       Адресовав ответ полиции на почтовую Копыльскую станцию, следователь надеялся, что пока он встретится с казаками ст. Варениковской, завершит здесь намеченные дела и, возвращаясь в Екатеринодар, доберется до Копыльской станции, туда подоспеет и ответ. Но ответа там не оказалось. Не получил он ответа и по прошествии двух недель.

       По возвращению в Екатеринодар следователь сразу же занялся вопросом - кем и почему именно не дано своевременного жалобам Поночовного надлежащего хода, и кто виновен в утрате подлинных жалоб его.
       1 мая Капитан Пушкарев обратился в Канцелярию Наказного Атамана Кубанского казачьего войска:
       «Из дела мною производимого по жалобе отставного Хорунжего Поночовного видно: как Г-н Поночовный в отзыве своем объявляет, что докладную записку от 13-го октября 1860 года на имя, исправляющего тогда должность Начальника Штаба Полковника Борзикова он отправил в г. Екатеринодар с сыном своим Урядником Василием Поночовным. Сей последний при допросе 28 апреля настоящего года показал, что он действительно, отправляясь в Екатеринодар по поручению отца своего Хорунжего Поночовного по хозяйственным делам, получил для доставки Полковнику Борзикову запечатанный конверт, который по прибытию в г. Екатеринодар Василий Поночовный, не зная, что заключалось в конверте, отдал тако-вой в Войсковое Дежурство какому-то офицеру, которого вовсе не знает и в принятии конверта расписки не получил.
       Вторую докладную записку Хорунжий Поночовный подал 9-го декабря 1860 года на имя Генерал - Майора Кусакова, но лично ли, или отправил через почту, он этого не помнит. В докладных записках этих Поночовный объясняет свою жалобу на Посполитаки в отнятии им рыболовной ставки и нанесении побоев.
 И этих то самых двух подлинных докладных записок Хорунжего Поночовного, при наведении справки в делах Судного отделения Войскового Дежурства не оказалось. Между тем в предписании ко мне Г-на исполняющего должность Наказного Атамана от 20 апреля № 1269-й, мне поручено раскрыть кем и почему именно не дано своевременно жалобам Поночовного надлежащего хода, и кто виновен в утрате подлинных жалоб его.
       А так как докладные записки и все вообще просьбы просителей, адресованные на имя начальствующего лица, поступают очень часто в присваиваемую ему канцелярию, то поэтому я, имею честь покорнейше просить Канцелярию Наказного Атамана навести вернейшую по делам справку не поступали ли подлинные две докладные записки Поночовного, 1-я от 13 -го октября и 2-я  от 9-го декабря 1860 года на имя Полковника Борзикова и Генерал-Майора Кусакова, и если таковые в делах Канцелярии окажутся, то препроводить их ко мне для приобщения к делу, с уведомлением на сем же и в возможной скорости, было ли сделано какое либо распоряжение по жалобам Поночовного».

       Отправляя этот запрос в Канцелярию Наказного Атамана, Капитан Пушкарев был почти твердо убежден, что Полковник Борзиков, не мог бы способствовать утрате докладной записки Хорунжего Поночовного с жалобой на Посполитаки и отправил ее по назначению.
       На Полковнике Борзикове огромным черным пятном лежало первое прибытие англо-французской эскадры в Ейск в 1855 году, где он был командиром Ейского отряда.
       24 мая 1855 года 18 английских пароходов стали на якорь на внешнем рейде севернее города. Поскольку город не был готов противостоять вооруженному натиску противника, и у страха глаза велики, было принято решение вступить с англичанами в переговоры.  25 мая на берег высадился отряд из 30 человек. Их встретила делегация купцов и мещан, которую возглавляли городской голова, купец первой гильдии Н.Л. Мордовцев и бургомистр города Л.В. Редовский. Командиру английского отряда были поднесены хлеб и соль. Руководству города пришлось выполнить все требования парламентеров: были уничтожены запасы казенного хлеба и сожжены склады сена на набережной, после чего парламентеры покинули город, а в городе начались беспорядки. По этим беспорядкам началось следствие, в ходе которого выяснилось, что полковник Борзиков 25 мая 1855 года вступил в переговоры с неприятельскими пар-ламентерами, об истреблении бывших в городе казенных и частных запасов провианта и фуража. Не имея никакой инструкции на подобный случай, Борзиков согласился по предложению неприятеля истребить без боя означенный провиант и фураж, которые и были сожжены им в присутствии тех же парламентеров.
       Государь Император отметил, что командир Ейского отряда Полковник Борзиков, которому поручено была защита города Ейска не имел права входить в переговоры с неприятелем и заниматься истреблением казенного имуществ. Он должен был или защищать город, или же, если силы его отряда были для этого недостаточны, отступить с вверенными ему войсками.
По указанию Государя Императора Полковника Борзикова предали военному суду.
Генерал-аудиториат - высший военно-юридический орган в России в 1797-1867 годах. Имел коллегиальное устройство, возглавлялся президентом - генерал-аудитором, подчинённым Сенату и Императору.
       Генерал - Аудиториат признал подсудимого Полковника Борзикова виновным:
       1. В неуместном дозволении себе иметь с неприятельскими парламентерами переговоры и в допущении через то не свойственного русскому солдату поступка - жечь по приказанию неприятеля казённое и частное имущество.
       2. В неосновательном, по необдуманности своей, донесении начальству, что жители Ейска не соглашались вывести из города казённый провиант, тогда как они были на то согласные, но только не имели никаких средств перевозки.

       По сему Генерал - Аудиториат полагал:
       1. Полковника Борзикова за означенные проступки, беря во внимание к прежней 38-летней беспорочной отличной его службы, проведённой большей частью в военных действиях, искреннему раскаянию в опрометчивости своей, при нападении неприятеля на город Ейск, выдержать 6 недель под арестом в крепости на гауптвахте, а потом обратить на службу по назначению начальства.
       2. Удержать с Полковника Борзикова 429 руб. серебром на прогоны и суточные членам Военно - судной комиссии.

       Но и то, что встретила англичан делегация купцов и мещан с хлебом и солью, которую возглавляли городской голова, купец первой гильдии Н.Л. Мордовцев и бургомистр города Л.В. Редовский, случай - из ряда вот выходящий. Зачем Мордовцеву нужно было именоваться купцом первой гильдии? Просто - городской голова Н.Л.Мордовцев. На Руси всегда ценилось честное слово купеческое, а в данном случае и о чести, и о совести нужно забыть… Не зря же произошли после визита англичан и истребления провианта и фуража волнения, и грабежи в Ейске. Возмутился народ честью чиновников.

       Купечество -сословие купцов, профессионально занимающихся торговлей, не являющееся ни наследственным, ни пожизненным, утрачивалось при не возобновлении соответствия свидетельству. Не возобновил гильдейского свидетельства в срок, и ты уже ни купец. Поэтому выражение: «Я - потомственный купец», - просто коробило Капитана Пушкарева.
       Сенатский указ от 25 мая 1775 года уточнил имущественное деление купцов трех гильдий. По Высочайшему указу от 14 ноября 1824 года купцы III-й гильдии должны были иметь капитал 8 000 руб., II-й гильдии - 20 000 руб. и купцы I гильдии - 50 000 руб.
       В 1863 году произошли изменение: вместо трех купеческих гильдий осталось только две. Первая гильдия давала право на оптовую и розничную торговлю по всей империи, позволяла содержать фабрики и заводы, принимать подряды, поставки и откупа без ограничения суммы.
Члены второй гильдии получили право на розничную торговлю в своем уезде (где купец получал патент), могли содержать фабрики, заводы, ремесленные заведения, а также принимать подряды, поставки и откупа на сумму не выше 15 тыс. рублей каждый.
 
       Первый «визит» английских кораблей дорого обошелся не только городу, но и командиру Ейского отряда Полковнику Борзикову. Поэтому Капитан Пушкарев и был глубоко убежден, что после такой ситуации, если его еще не отправили в отставку, а пригрели в Штабе, то пускаться в новые аферы и плести какую-то канитель, может только человек, не имеющий головы на плечах.
       4-го мая 1863 года Управляющий Атаманскою Канцеляриею, Старший Адъютант, Сотник Прага на отношение следователя Капитана Пушкарева, уведомил, что две докладные записки Поночовного за №№ 699 и 796 и медицинское свидетельство за № 208-м, переданы в Войсковое Правление, в принятии коих расписались Урядники Вишневецкий и Ержов.
       Капитан Пушкарев был доволен, что не ошибся в своих расчетах. А там, как говорится, с чем черт не шутит, когда Бог спит.

       Тут же следователь, представляя настоящую переписку в Войсковое Правление, покорнейше просит распоряжения, о скорейшей и самовернейшей справке, куда именно переданы или где ныне находятся две подлинные докладные записки за №№ 699-м и 796-м, поданные отставным Хорунжим Петром Поночовным. Какое так же было сделано по докладным запискам распоряжение и если таковые при делах Войскового Правления окажутся, то не оставить их препроводить к следователю в возможной скорости, и при этом же, для приобщения к делу и дальнейшего его производства по сему предмету.
       Войсковое Правление в отзыве своем от 6 мая отозвалось, что дело по жалобе Поночовного на Посполитаки препровождено в Войсковое Дежурство 21 июня 1861 года за № 8041-м, вероятно были в этом деле и разыскиваемые ныне две докладные записки Хорунжего Поночовного, как заключающие жалобу Поночовного о выше объясненном предмете, ибо другого подобного рода дела в сем Правлении не отыскано.
       10 Мая 1863 года представляя всю эту переписку Войсковому Дежурству Кубанского казачьего войска, Капитан Пушкарев покорнейше просил распоряжения его о наведении вернейшей справки в делах Дежурства по судному отделению, куда именно поступило дело, в коем вероятно были и две докладные записки Хорунжего Поночовного, которые если окажутся в деле при наведении справки, то не оставить препроводить их к нему для приобщения к делу. Распоряжения Войскового Дежурства и уведомления его на сем же, он имел честь ожидать в непродолжительном времени. Обратно получено 1 июля 1863 г.

       Прошло еще две недели. По неполучению от Темрюкской градской полиции, Войскового Старшины Семеняки и Есаула Серомахи, таки равно и от Войскового Дежурства Кубанского казачьего войска, нужных к делу сведений, дело в производстве своем остановилось. Поэтому 13 мая 1863 года следователь Капитан Пушкарев, составив протокол, счел нужным вторично требовать нужные к делу сведения от Есаула Серомахи и Войскового Старшины Семеняки.
       А 24 мая 1863 года, так и не получив никаких нужных к делу сведений и по случаю отъезда следователя Капитана Пушкарева из Екатеринодара в станицы Лабинскую и Курганную, в следствие предписания Г-на Начальника Штаба Кубанского войска, дело Хорунжего Поночовного в производстве своем остановилось. Следователь Капитан Пушкарев, составив протокол, написал третий раз в Темрюкскую градскую полицию о понуждении ГГ. Семеняки и Серомахи к доставлению ими сведений.

       Отправлялся Капитан Пушкарев в служебную поездку в станицы Лабинскую и Курганную так же для производства следствия. И чтобы не страдать от дорожной скуки, он прихватил последний номер «Кубанских войсковых ведомостей».Этот собственный печатный орган на Кубани совсем недавно начал выходить в свет. О местных событиях - ежегодных ярмарках или войсковых парадах, появлялись немногочисленные публикации только на страницах тифлисской газеты «Кавказ», бывшей главным печатным органом всего Кавказского края в те годы.
       В начале XIX века родной язык был уже настолько вытеснен при дворе, что главным языком гостиных был не русский, а французский.В защиту русского языка выступил Император Николай I. Именно он потребовал, чтобы родной язык пришел на смену французскому. Каждый придворный должен был знать и говорить на русском языке. Все делопроизводство стало вестись на русском языке, за исключением дипломатических писем. Иностранцы, поступавшие на службу, должны были знать и говорить на русском языке. Теперь все говорили на русском языке, невзирая на чин и пол.
       Именно в этом направлении в 1837 году Государь Император Николай I издал Указ об обязательном наличии в каждом губернском городе местных ведомостей.Наказные Атаманы Черномории ни Николай Степанович Заводовский, ни Григорий Антонович Рашпиль ( с 26 ноября 1842 года по 1 октября 1852 года), ни Яков Герасимович Кухаренко (с 1 октября 1852 года по 30 июля 1856 года) этот Указ не выполнили. Шла Кавказская война. Однако ситуация менялась, население Кубанской области росло, и создание собственного периодического издания становилось все более нужным.
       В июле 1855 года в должность Наказного Атамана Черноморского казачьего войска вступил Генерал-Лейтенант Георгий Иванович Филипсон (с 6 июля 1855 года по 12 сентября 1860 года). Он стал первым Наказным Атаманом этого войска не казачьего происхождения. «Солидное образование и его высокие личные качества отводят ему очень почтенное место в рядах лучших администраторов». Г.И. Филипсон направил в столичный департамент военных поселений соответствующее прошение. И 13 апреля 1858 года Александр II утвердил Высочайший указ за №33015: «Об учреждении при Исполнительной экспедиции Черноморского казачьего войска особого Газетного стола для издания «Черноморских Вой-сковых Ведомостей». Через два года земли Черномории были преобразованы в Кубанскую область. И лишь 30 марта 1863 года читатель увидел первый номер, но уже не «Черноморских», а «Кубанских войсковых ведомостей».
       Первый номер «Кубанских войсковых ведомостей» был посвящен визиту Великого Князя Михаила Николаевича на Кубань: «Приезд 21 февраля в город Екатеринодар Его Императорского Высочества Михаила Николаевича. Осмотр войсковых учреждений. Обед от Екатеринодарского дворянства. Пожертвования Его Высочества по пятьсот рублей в пользу бедных и Екатеринодарского уездного училища. Отъезд 22 февраля утром в Крымское укрепление».
       Великий Князь Михаил Николаевич родился 13 октября 1832 года в Петергофе, Санкт-Петербургской губернии - четвёртый и последний сын Императора Николая I и его супруги Александры Федоровны. В службу вступил в 1846году.С начала Крымской войны и по 20 мая 1855 года, в двадцатилетнем возрасте, находился при действующей армии - командир гвардейской артиллерийской бригады. Отправляя своих сыновей, Великих Князей Николая и Михаила, в Крым, ныне почивший, Император Николай I сказал: «Если есть опасность, то не моим детям избегать ее!»
       Вследствие расстроенного своего здоровья Князь А.И. Барятинский просил Государя об увольнении от должности Наместника и указывал себе преемника в лице Великого Князя Михаила Николаевича. С 6 декабря 1862 года Михаил Николаевич назначен Наместником Его Императорского Величества на Кавказе и Командующим Кавказской армией.
       В «Кубанских войсковых ведомостях» предполагалось наличие двух отделов -«официального», предназначенного для публикации указов и распоряжений центральной и местной власти, и «неофициального», регулируемые статьей 767-й Свода гражданских законов. Он гласил:«B части неофициальной губернских ведомостей могут быть помещаемы относящиеся до местности сведения и материалы географические, топографические, исторические, археологические, статистические, этнографические и проч.; о чрезвычайных явлениях и происшествиях в губернии; о явлениях метеорологических; статьи и сведения о сельском хозяйстве, об урожае, промыслах, торговле, фабриках, ярмарках, рынках, судоходстве, о рыночных и справочных ценах, состоявшихся торговых и других обществах, о выданных привилегиях на изобретения; некрологи известных в губернии лиц и проч. Кроме того, частные объявления о продаже, покупке, отдаче в наем, о предложении услуг или о вызове для сего; о бежавших и без вести пропавших, о потерях и покражах доверенностей; о потерях, покражах и уничтожении других актов; о вызове частными людьми кредиторов и должников и вообще все приличные и уместные объявления частных лиц».

       Возвращаясь из этой служебной поездки, Капитан Пушкарев решил, что хотя и ездил он в разные станицы, но, не касаясь сути дел, в принципе по одному и тому же вопросу, в основе которого - покорение горцев и ношение ими оружия.
       Основное назначение любого оружия - самооборона. Отсутствие у горцев устойчивого единого государственного объединения, способного управлять взаимоотношениями в обществе - основная причина необходимости самообороны у горцев. Прежде горцы не были уверены не то, что в завтрашнем дне своей жизни, но и даже в минуте, чему способствовали распри внутри обществ, основанные на почве материальных ресурсов, где надежда была только на себя, поэтому и средства защиты всегда были при них. Многовековая необходимость обороны от врагов, выработала особое отношение у народа к оружию. Никогда черкес не снимал кинжал с пояса даже, находясь дома, а не то, чтобы выходил без оружия из своей сакли. Оно составляло основную ценность и богатство горца, было предметом гордости, атрибутом мужественности и свободы. Оно переходило из поколения в поколение, передавалось от отца к сыну и считалось самым ценным достоянием. Оружие было единственным украшением стен жилища горца. Так как оружие имело такую высокую материальную ценность, то оно играло и большую роль при жизненно важных расчетах.Значение оружия в жизни горца невозможно переоценить.
       В горских обществах исторически военное мастерство и способность защищать свою семью и общину считались важнейшими качествами мужчины. Умение обращаться с оружием, навыки верховой езды и стрельбы были не просто практическими навыками, они формировали не только боевую способность, но и моральные устои общества. В результате все мужчины горского населения Кавказа прекрасно владели оружием, хорошо знали военное дело и были готовы к отражению опасности в любое время. Конфликты между горцами, возникающие на почве ущемления собственного достоинства, нередко перерастали в кровную месть.
       Теперь, в связи с окончательным вхождением Закубанского края в состав России и утверждением российского законодательства, необходимость ношения оружия в жизни горцев постепенно утрачивалась. И бесконтрольное и поголовное вооружение горцев было несовместимо с российскими порядками. Но долг личной мести так укоренился среди горцев, а отсюда и привычка к самоуправству еще так сильна между ними, что ни одному горцу и в голову не придет обратиться к начальству с жалобой о нанесенном ему оскорблении.
       И в то же время лишать горцев оружия в короткие сроки - непредусмотрительно, это безусловно настроит горцев против России. Да и необходимо помнить, что условиями прекращения Кавказкой войны горцам гарантировались сохранение мусульманской веры и право ношения оружия.
Так что, горцев можно будет считать покоренными, когда они выполнят самое тяжелое для горца требование - перестанут носить оружие.
       А если говорить о переселении горцев, и особенно в Турцию, одно можно сказать, что здесь закручивается такой Гордиев узел, который, пожалуй, не рассечь никаким мечем.


                (Продолжение следует).