Плетью по обуху. Записки следователя. 7

                Л.З. Костенко


                7

       Через две недели, вернувшись в Екатеринодар из Лабинской и Курганной, следователь не нашел ответов ни от Темрюкской градской полиции, ни от Войскового Дежурства Кубанского войска. А вот от Войскового Старшины Семеняки и Есаула Серомахи были неутешительные ответы.

       25 мая Войсковой Старшина Семеняка уведомил, что отношения от 28 минувшего апреля он не получал, и потому, не зная содержания оного, не может дать на таковое удовлетворительного ответа, до получения настоящего запроса.
Есаул Серомаха 26 мая сообщил, что получив вторичное отношение от следователя, писанное 13 мая и полученное им 26 числа сего месяца, на которое имеет честь уведомить Г-на Следователя, что первого отношения, посланного 28 апреля за № 5-м, получено и по сие время не было и где таковое находится, ему не известно и по какому производимому следственному делу нужен от него ответ, ему так же из вторичного отношения следователя не видно.

       Следователь Пушкарев тут же обращается к Начальнику Штаба Кубанского казачьего войскаГ-ну Генерал-Майору и Кавалеру Суходольскому: «2 июня 1863 года. Имею честь покорнейше просить распоряжения Вашего Превосходительства о понуждении Войскового Старшину Семеняку и Есаула Серомаху, к немедленному доставлению ими, просимых мною от них тремя отношениями каждого, объяснений к делу по жалобе отставного Хорунжего Поночовного».

       Тут же обращается Капитан Пушкарев и к Темрюкской градской полиции:«При отношении моем от 28 минувшего апреля № 10, приложив два пакета за № 5-м на имя Есаула Серомахи и № 8-м на имя Войскового Старшины Семеняки, я просил Темрюкскую градскую полицию по прибытии означенных лиц в Темрюк, предложить им вопросы, изложенные в отношениях моих №№ 5 и 8. Не получая ответов, как от полиции, так и от помянутых лиц, я отношением моим, просил оную полицию поспешить исполнением требования моего, на то ответа и до сего времени не получено. Между тем сего числа я получил уведомление от Есаула Серомахи от 26 мая за № 10-м. Офицер этот отзывается, что он отношения моего к нему № 5-й не получал и где таковое находится ему не известно.
       В следствие этого я имею честь покорнейше просить четвертый раз Темрюкскую градскую полицию поспешить выполнением отношения моего за № 10, а между тем уведомить меня по какому случаю Есаул Серомаха и до настоящего времени не получал отношения моего к нему № 5, для доклада об этом Его Сиятельству Графу Сумарокову - Эльстону».

       Отношение Темрюкской градской полиции получено 6 июня 1863 года, написанное 31 мая в г.Темрюке:
       «Препровожденные при отношении Вашего Благородия от 28-го апреля сего года два пакета: на имя Есаула Серомахи и на имя Войскового Старшины Семеняки в этой полиции получены 29-го апреля, но Есаул Серомаха и Войсковой Старшина Семеняка, еще до получения сего отношения выехали из г. Темрюка в ведомство Таманского Окружного Сыскного Начальства, куда сего числа отосланы и пакеты, так как неизвестно когда поименованные лица возвратятся в г.Темрюка. О чем Темрюкская градская полиция имеет честь уведомить Ваше Благородие. Городничий - Александрович».
       - 29-го апреля получены и только 31 мая отосланы в Таманское Сыскное Начальство. Не скажешь, что работают безотлагательно, - заметил следователь.
Направляет следователь отношение и Таманскому Окружному Сыскному Начальству, которое находится в ст. Полтавской: «Сего числа Темрюкская градская полиция отношением своим от 31 мая за № 2596 -м, уведомила меня, что пакеты за № № 5-м на имя Есаула Серомахи и 8-м на имя Войскового Старшины Семеняки она отправила в Сыскное Начальство 31 мая. Между тем Г.Г. Серомаха и Семеняка, отношений моих и до сего времени не получали и где отношения мои находятся им неизвестно. Поэтому покорнейше прошу Таманское Окружное Сыскное Начальство, буде оно получило пакеты за №№ 5 и 8-м, немедленно передать их по адресу, и об неполучение этого, меня, как наипоспешнейше и на этом же, уведомить».
       11 июня Капитан Пушкарев получил уведомление из Штаба Наказного Атамана Кубанского казачьего войска: «О немедленном удовлетворении требований Ваших по следственному делу об отнятии Войсковым Старшиною Посполитаки рыболовной ставки у Хорунжего Поночовного, вместе с сим предписано Войсковому Старшине Семеняке и Есаулу Серомахе».
 
       26 июня, по неполучению и до настоящего времени, ответов от Войскового Дежурства, Есаула Серомахи и Войскового Старшины Семеняки, дело в производстве своем остановилось. Поэтому следователь, составив протокол, счел необходимо нужным написать в Таманское Окружное Сыскное Начальство вторично: «Осторожно прошу Таманское Окружное Сыскное Начальство, как можно поспешнее уведомить меня, для доклада Г-ну Наказному Атаману отправлены ли отношения мои № № 5-й и 8-й на имя Войскового Старшины Семеняки и Есаула Серомахи, если отправлены, то когда именно и за каким номером».
27 июня 1863 года следователь напомнил Есаулу Серомахи и Войсковому Старшине Семеняки, поспешить доставлением к делу объяснения их на отношения его от 28 апреля.

       Ожидая доставления лицами благородными к делу нужных от них сведений, Капитан Пушкарев неустанно занимался поиском двух докладных записок.
Еще 10 мая 1863 года он покорнейше просил Войсковое Дежурство о наведении вернейшей справки в делах Дежурства по судному отделению, куда именно поступило дело, в коем вероятно были и две докладные записки Хорунжего Поночовного, которые если окажутся в деле при наведении справки, то не оставить препроводить их к нему для приобщения к делу.
       Ответ последовал только 30 июня: «Судное отделение Войскового Дежурства Кубанского казачьего войска уведомляет следователя Капитана Пушкарева, что упоминаемых докладных записок в оном отделении не оказалось, как удостоверяет наводивший справку Аудитор Луганин».

       1 июля 1863 года следователь Пушкарев рапортует Войсковому Правлению: «По производимому мною следственному делу Хорунжего Петра Поночовного, необходимо нужно спросить Урядников Вишневецкого и Ержева. Поэтому я покорнейше прошу распоряжения Войскового Правления о немедленной высылке ко мне помянутых Урядников для поясненной надобности».
       Войсковое Правление 9 июля отправило к следователю для допроса в чем следует Урядника Вишневецкого, присовокупив, что Урядника Ержева нет в Войсковом Правлении, а есть Хорунжий Ержев.
9 же июля в присутствии Капитана Пушкарева Урядник Кубанского казачьего войска
       Нестор Вишневецкий о необходимом спрашиван и показал: «Звать меня Нестор Иванов сын Вишневецкий, от роду мне 26 лет, вероисповедания православного, на исповеди и у Святого причастия ежегодно бываю, грамотный, в штрафах и под судом не был, холост; показываю: что, как помню, в 1860 году в ноябре месяце, но какого именно числа не помню, я был дежурным по Войсковому Правлению и действительно мною была принята докладная записка Хорунжего Поночовного с приложением при оной медицинского свидетельства за № 208-м; записка сия была записана по передаточному журналу Канцелярии Наказного Атамана за № 699-м и в числе других пакетов была мною тогда же подана в присутствие Войскового Правления, где по вскрытии пакетов, передана была бывшему столоначальнику Уряднику Василию Моесеенко, которого расписка в настоящее время имеется во входящем реестре. Сам же Моесеенко ныне исправляет должность секретаря Адагумского полка; более мне ничего по делу сему неизвестно. Все сие, что я показал, сущая справедливость, в том и подписуюсь. К сему показанию Урядник Нестор Вишневецкий руку приложил». 
      Следователь Пушкарев 10 июля покорнейше просит Хорунжего Ержева, чтобы, по получении сего и на этом же Хорунжий уведомил его: кому именно и когда он, приняв помянутые докладные записки Поночовного, передал таковые, а так же, как эти докладные записки были им приняты в деле или отдельно и неизвестно ли ему: где дело то, или где докладные записки Поночовного в настоящее время  находятся. 
Хорунжий  Ержев пояснил: « Две докладные записки, поданные отставным Хорунжим Петром Поночевным с жалобою, переданы из Атаманской Канцелярии в запечатанных конвертах, получены в Войсковом Правлении, в получении коих за одну расписался я, а за другую - Урядник Вишневецкий, и по раскрытии оных в присутствии, переданы бывшему столоначальнику Уряднику Василию Моесеенко, которого расписка в настоящее время имеется во входящем реестре.

       Капитан Пушкарев покорнейше просит 11 июля Полковое Правление Адагумского казачьего полка спросить формальным порядком исправляющего должность Секретаря в оном правлении Урядника Василия Моесеенкова, куда переданы им две докладные записки, поданные отставным Хорунжим Петром Поночевным в 1860 году с жалобами на отставного Войскового Старшину Александра Посполитаки, препровожденные при передаточном журнале.
       Через неделю, 19 июля, следователь вторично просит Полковое Правление Адагумского полка поспешить выполнением его требования о доставлении к делу показания Урядника Моесеенкова, ибо по неполучении оного, дело в производстве своем остановилось и без этого окончено быть не может.
       Остановилось оно и по неполучении сведений от Таманского Окружного Сыскного Начальства; и 20 июля, следователь составил протокол, и опять написал Таманскому Сыскному Начальству и Полковому Правлению Адагумского полка о том, что их ответы к делу этому оказались необходимо нужными. 

       А через неделю, 26 июля Капитан Пушкарев третий раз покорнейше просит Полковое Правление Адагумского казачьего полка о том же, ибо по неполучении помянутого показания, он не может доложить о ходе производства дела Г-ну Исправляющему должность Наказного Атамана Кубанского казачьего войска.
2 августа 1863 года следователь Капитан Пушкарев пишет рапорт Г-ну Начальнику Штаба Кубанского войска: «Полковое Правление Адагумского казачьего полка я просил три раза о доставлении показаний, отобрав таковые от Урядника Моесеенкова, в том именно: куда он во время бытности его в Войсковом Правлении столоначальником передал, принятые от Урядников Ержова и Вишневецкого, две докладные записки Поночовного с жалобою на Посполитаки в 1860 году. На что Полковое Правление Адагумского полка, и до сего времени не только не доставляет требуемого мною показания, но и уведомления никакого я не получил.
Об этом почтительнейше докладывая Вашему Превосходительству, честь имею покорнейше просить распоряжения о понуждении Полкового Правления Адагумского казачьего полка, к скорейшему доставлению к делу требуемого мною показания Урядника Мойсеенкова».

        И 8 августа следователь Пушкарев, не получая и до сего времени от Таманского Окружного Сыскного Начальства просимых им к делу показаний, третий раз покорнейше просил сие Начальство поспешить выполнением требования.
       13 августа 1863 года следователь получил эту переписку:
       1. Первое отношение его от 11 июля 1863 года из г. Екатеринодара, через Тамань в станицу Анапскую, в Полковое Правление Адагумского казачьего полка.
       2. Ответ от 18 июля за председателя Войскового Старшины Лазаренко: «От Полкового Правления Адагумского полка предписывается Исправляющему должность Секретаря Уряднику Моесеенко, требующееся сведение представить Полковому Правлению в надписи на сем же немедленно».
       3.«18 июля Полковому Правлению Адагумского полка почтительнейше доношу, что упомянутые в настоящей переписке две докладные записки отставного Хорунжего Петра Поночовного с медицинским свидетельством по делу его с Войсковым Старшиною Посполитакою, за бытность мою Столоначальником в Войсковом Правлении сего войска, как припоминаю, действительно были получены, но в каком именно году не припоминаю, а так же не могу вполне уверить, по давности времени, и о том находятся ли они в настоящее время в Войсковом Правлении неразрешенными, или куда-либо переданы к производству следствия. Урядник Моесеенко».
       4. Настоящую переписку 31 июля Полковое Правление Адагумского полка препроводило Следователю по Кубанскому казачьему войску Крымского пехотного полка Капитану Пушкареву.

       - Больше месяца исполнялось отношение, и результат - отрицательный, - досадовал следователь, - 11 июля я написал в Полковое Правление Адагумского полка, Урядник Моесеенко дал показания 18 июля. И где болтался этот ответ почти месяц до 13 августа? К тому же в отзыве своем Моесеенко объясняет, что действительно были получены в Войсковом Правлении докладные записки и медицинское свидетельство Поночовного, не ссылаясь на расписку во входящем реестре. Поночовного помнит. Но в каком году - не помнит и в настоящее время, где записки находятся, не знает. Урядник Моесеенко был Столоначальником в Войсковом Правлении, теперь - исправляющей должность Секретаря Полкового Правления Адагумского казачьего полка. Вряд ли можно назвать это повышением по службе.
       Кто-то искусно прятал, убирал с глаз долой, свидетелей, ставших игрушкой в нечистоплотных играх. То, что докладные записки исчезли именно здесь и как, узнать и доказать невозможно. Время ушло. Да и вообще, была ли эта возможность?..

                (Продолжение следует)