История Пажеского корпуса ч. 8. Негодяи и авантюри

История Пажеского корпуса ч. 8.
Негодяи и авантюристы.

(Продолжение. Предыдущая глава: http://proza.ru/2025/10/06/864)


Продолжим рассказ о судьбах различных воспитанников Пажеского корпуса и различных необычных происшествий с ними.
Согласитесь, что особый интерес представляют свидетельства современников, особенно когда они не заурядные обыватели, а уважаемые и авторитетные люди, свидетели или непосредственные участники тех событий.

В предыдущей главе мы говорили о знаменитом государственном деятеле эпохи Николая Второго, Иване Логгиновиче Горемыкине и его памятнике, установленном в 2020 году, в его честь, в Сочи, современными администраторами.

Далеко не всем царским министрам, даже «злодейски убитым» эсэровскими террористами, сейчас принялись устанавливать памятники.


Несомненно, что для этого у покойных должны быть особые заслуги перед Россией и её народом, верно?!

Частично о «заслугах» И.Л. Горемыкина речь уже шла: он был знаменит как активный участник «кружка Распутина» и славился тем, что несмотря на его престарелый возраст (75 лет) он был, по его собственным словам, царём  «вытащен из нафталина, как зимнее пальто», чтобы возглавить правительство.

Но, может быть, И.Л. Горемыкин ранее действительно был уважаемым государственным деятелем и славился своей заботой о населении России?!


Давайте посмотрим, что записала о Горемыкине, в своих дневниках, генеральша А.В. Богданович (о них мы уже упоминали в предыдущей главе)

Ее муж,  Евгений Васильевич Богданович, был заметной  фигурой: генерал от инфантерии, член совета министра внутренних дел.
С конца XIX века он состоял старостой Исаакиевского собора, был почетным членом правления "Исаакиевского братства" и т.д. и т.п.

(В дневнике жена именует его инициалами Е.В.)

В их петербургском салоне, хозяйкой которого и была генеральша А.В. Богданович, на протяжении почти четырех десятилетий конца XIX – начала ХХ века, собирался весь цвет «высшего общества» той эпохи, там обсуждались политические события, оценивалась деятельность отдельных должностных лиц, и наиболее животрепещущие события.

Вот одна из её дневниковых записей о И.Л. Горемыкине:
 «8 февраля 1898 года.
   Е. В. сказал, что с губернаторами Горемыке нет времени говорить, их выслушать.
Когда тульский губернатор Шлиппе ему сказал, что его заботит голод в этой губернии, Горемыкин ему отвечал:
"Охота вам думать о корме для этих скотов", т.е. мужиков."



Замечательная оценка со стороны царского министра внутренних дел (кем и был тогда Горемыкин) голодавших, православных русских мужиков (и их семей, разумеется), не правда ли?!
 
Такое, действительно следует «отливать в граните»!!!


Другая запись о Горемыкине, от 17 марта 1899 года:


   «Сегодня по телефону Дейтрих сказал, что в Казанской губ. был голодный бунт…
 
   По городу гуляет следующая депеша от Драгомирова к Горемыке, который телеграфировал насчет студентов:

   "Университет оцеплен войсками. Все спокойно. Неприятель не показывается".

Эта депеша сильно рассердила Горемыку.
Про бывшие в Петербурге 8 февраля беспорядки говорят, что они прошли не "боголепно, а горемычно".»


Это, кстати, довольно известная история.
Во время беспорядков в Киевском университете, Горемыкин потребовал у генерал-губернатора применить войска и огнестрельное оружие, «для наведения порядка»
Генерал Драгомиров и ответил ему этой знаменитой телеграммой, сильно рассердив «Горемыку».

Можно привести и другие свидетельства о нём но, пожалуй – достаточно.



(Я понимаю, что большим начальникам сегодня некогда читать историческую литературу, чтобы иметь реальное представление о тех, или иных чиновниках царской эпохи.

Но, перед тем как принимать решение об установке им памятников, следует поручить кому-то из своих помощников обратиться к РАЗНЫМ, не ангажированным историкам, чтобы потом не «садиться в лужу» в памятником тому, кто не стеснялся называть «скотами» голодавших  русских мужиков).




И еще имеются дополнения к «портрету» бывшего воспитанника Пажеского корпуса, генерала от инфантерии, члена Военного совета, одного из организаторов строительства Закаспийской железной дороги, М.Н. Анненкова.
(О нем тоже шла речь в предыдущей главе).

 В начале 1899 года Анненков, во избежание публичного скандала из-за своих махинаций, покончил с собой.

(К сожалению, в прошлой главе я допустил неточность, написав, что он «застрелился» (как и полагалось бы сделать генералу и дворянину в безвыходной ситуации).
Однако, оказалось что он «отравился», как забеременевшая, от заезжего гусара, институтка.)


Давайте посмотрим, как обсуждало «высшее светское общество» Петербурга это самоубийство:

«11 января 1899 года.
   Вот что рассказал Мясоедов-Иванов по поводу смерти Анненкова.
Анненков явился к кн. Хилкову и, рассказав ему о своем безвыходном положении, просил, чтобы правительство купило у него шпалы, которых у него очень много, и выдало бы ему немедленно авансом 100 тыс. руб., так как время не терпит.
 
Хилков обещал навести справки в департаменте и тогда уже дать ему ответ в четверг.
В четверг Анненков явился к нему и получил отказ, так как оказалось, что его шпалы заложены в страховом обществе за 75 тыс. и по другой закладной еще за 25 тыс.
На этом они расстались.

В пятницу был доклад Хилкова у царя, который одобрил, что Хилков отказался купить.
Анненков же, вернувшись от Хилкова, видя свое безвыходное положение, отравился.
Перед смертью он послал к Хилкову и просил его, чтобы приостановил печатать в "Инвалиде", что он увольняется по 3-му пункту, говоря, что не доживет до завтра.
Неизвестно еще, за какое уголовное дело должен был быть уволен Анненков из Военного министерства».


Упомянутый тут князь Михаил Иванович Хилков – с апреля 1895 года – министр путей сообщения Российской империи.

Стало быть, хитроумный генерал М.Н. Анненков пытался «втюхать» министру путей сообщения России (который когда-то был его подчиненным) свои, уже дважды заложенные (!!!), шпалы.
 
Афера не удалась.

 
Есть в дневниках А.В. Богланович и еще одна запись об этом скандальном отравлении генерала Анненкова:
   
«12 января1899 года.
   Оказывается, что у Анненкова был большой долг в Военное министерство.
Ему разрешена была высочайшая ссуда в 50 тыс. руб., вторая за этот год, с тем, чтобы эти деньги были им внесены в Военное министерство.
Он же их взял, но не внес, а растратил.

Куропаткин велел его о них запросить и объявить ему, что если не внесет, то будет предан суду.
Внести оказалось невозможно - он испугался суда и покончил с собой.

   Вспоминали сегодня об участии Анненкова в постройке Сибирской дороги, которое выразилось только в том, что, когда Александр III задумал строить этот путь, Анненков привлек в Петербург французскую компанию Decouville, которую надул на 200 тыс. франков, обещая им выхлопотать постройку, если раньше они дадут ему эту сумму, чтобы дать взятки, кому надо будет.»

(Читая о похождениях этого незаурядного растратчика и афериста, невольно вспоминаю строчки из знаменитой «блатной» песни «Окурочек»:
 
«Негодяй, ты на воле растратил,
Миллион на сиятельных дам...»

Понятий типа: «откат», «кидалово», «распил» и «занос» тогда еще не придумали, но «сиятельные» высокопревосходительства вполне успешно применяли эти схемы).



Раз уж зашла речь об отравлениях, к которым, порой,  прибегали различные высокопоставленные негодяи, надо бы рассказать еще об одном грандиозном скандале той поры.


У знаменитого героя русcко-турецкой войны (1877-1878 г.г.)  генерал - фельдмаршала и генерал-адъютанта Иосифа  Владимировича Ромейко-Гурко, был сын Николай (1874 г.р.)

(Сам Иосиф Гурко, кстати, был воспитанником  Пажеского корпуса, из которого выпущен 12 августа 1846 г. корнетом в лейб-гвардии гусарский полк.)

Его сын Николай, также как и его старшие братья, Василий, Евгений и Дмитрий, тоже получил образование в Пажеском корпусе и получил назначение в Гвардейский морской экипаж.

Именно ему выпало доказать справедливость поговорки «в семье - не без урода».

Официальные данные о нем очень кратки:
«Николай Иосифович Гурко, лейтенант Гвардейского морского экипажа, будучи в отпуске уехал в Монако, где крупно проиграл в карты и пытался ограбить отдыхавшего в Монте-Карло отставного госсекретаря А. А. Половцова, но был арестован.
До суда покончил жизнь самоубийством, отравившись ядом, доставленным ему братом.
Похоронен в Париже».


А вот в книге А.В. Богданович «Три последних самодержца», содержатся значительно более подробные (и омерзительные) подробности этого происшествия:

«18 октября.
   Сегодня морской министр Тыртов рассказал ужасную вещь про сына фельдмаршала Гурко, моряка гвардейского экипажа.
Этот моряк Гурко украл в Монако у находившегося там известного богача А. А. Половцова шкатулку с деньгами и драгоценной парюрой.
 
Он пробрался к Половцову ночью в спальню и стал наносить ему удары палкой по голове, так что палка даже сломалась.
Чтобы Половцов не кричал, Гурко засунул ему руку в рот.

Половцов укусил ему руку и стал кричать: "Берите мои деньги, только оставьте мне жизнь!"
Вор схватил шкатулку и выпрыгнул в окно.

Тогда Половцов призвал помощь.
Призванный доктор констатировал, что пострадала только кожа на голове, но удары были не опасны. Половцов в тот же день дал описание вора.
Полиция начала за ним следить, и в Париже он был арестован.
 
Гурко признался, что шкатулка принадлежала Половцову, а кольца, которыми были унизаны все его пальцы, сказал, что взял у фельдмаршала Гурко.
Назвал он себя Иваном Ивановым.

   Шереметьевский (сыскная полиция) просто ужасы рассказывал про этого Гурко, как он в последнее время воровал в домах своих знакомых.
 
Валь обвиняет во всем Клейгельса, что он мог не довести до этой кражи, задержав Гурко тогда, когда он украл у Ванлярских 7 тыс. руб. из шкапа, но что всем известны отношения Клейгельса к m-me Гурко и поэтому делу кражи не было дано законного хода».

Александр Александрович Половцов, которого лейтенант Гвардейского экипажа Николай Гурко в Монте-Карло бил палкой по голове, засунув ему, при этом, руку в рот (!!!) - это сенатор, действительный тайный советник и бывший госсекретарь Российской империи, на свою беду тогда приехавший «проветриться» в Монте-Карло.

На его счастье, «моряк Гурко», обломавший палку о голову этого сенатора, не стал его убивать, а просто забрал его «шкатулку с деньгами и драгоценной парюрой» (что это  такое, кстати?!) и выпрыгнул с ней в окно, успев потом добраться аж до Парижа, где и был арестован французской полицией.

Видимо потом, кто-то из его старших братьев сумел передать ему в тюрьму яд, которым сей злодей и отравился…
 


Крайне интересная фигура и Николай Васильевич Клейгельс.
В годы русско-турецкой войны он служил под началом фельдмаршала И. В. Гурко, при котором, после окончания боевых действий, Клейгельс  состоял в должности адъютанта.
 
В  декабре 1895 года он был назначен Санкт-Петербургским градоначальником.
В 1891 году он был произведён в генерал-майоры, 6 декабря 1899 года — в генерал-лейтенанты, а в 1903 году пожалован в генерал-адъютанты.
24 декабря 1903 года назначен Киевским, Подольским и Волынским генерал-губернатором.

После публикации манифеста 17 октября 1905 года на подведомственных ему территориях прокатились еврейские погромы, самым большим из которых стал погром в Киеве 18—19 октября.
«За попустительство погромщикам» 19 октября 1905 года Клейгельс отчислен от должности генерал-губернатора, с оставлением генерал-адъютантом.
 
Был известен своим мздоимством и, в частности, нажил несколько миллионов на постройке Троицкого (в советское время – Кировского)  моста в Санкт-Петербурге, в ходе ревизии в 1904 году на его даче был обнаружен ранее исчезнувший полицейский катер-пароход, которых он использовал для прогулок.

(Трудно удержаться от комментария.
Удивительные люди эти «сиятельства» и «превосходительства». Денег у всех них, как правило – «как у дурака махорки», а туда же…

Хоть что-нибудь, да норовят прикарманить.
Казалось бы, сумел он «нажить» несколько миллионов при постройке Троицкого моста, так и успокойся.
Нет, зачем-то еще и полицейский катер прикарманил.

(Все чаще вспоминаю, как различные «демократические» пропагандоны 90-х годов с экранов ТВ постоянно уверяли «дорогих россиян», что надо все наши фабрики и заводы отдать богатым «эффективным менеджерам» в управление.
Ибо: «Богатые люди воровать не станут, у них и так много денег!!!»)

Вот петербургский градоначальник Н.В. Клейгельс - яркая иллюстрация  «мудрости» этого изречения!)


Я насчитал у этого «финского шведа» 10 российских орденов и 17 (!!!) иностранных. 
Это – к слову о «заслуженности» и «престижности» орденов у многих царских чиновников.


Не берусь судить, насколько верны сведения о  «известных отношениях Клейгельса к мадам m-me Гурко» (супруги фельдмаршала), но это, увы, вполне могло быть правдой.

Молодые адьютанты постоянно выполняли различные поручения  жен своих возрастных начальников (а Клейгельс был моложе Иосифа Гурко на целых 22 года)
Порой между адьютантом и супругой его начальника, действительно могли вспыхнуть «романтические» отношения.

 Жена Иосифа Гурко— графиня Мария Андреевна Салиас-де-Турнемир, была младше мужа на 14 лет. Она была - старшая дочь писательницы Евгении Тур.

По словам современника, император Александр II долго не мог простить И. Гурко его женитьбы, так как образ жизни его тёщи был крайне неблагонадёжным и вызывал пристальное внимание со стороны Третьего отделения.

Так что, вполне возможно, что «мадам Гурко» могла попросить петербургского градоначальника Н.В. Клейгельса «по старой дружбе» «замять» дело своего непутевого младшего сына Николая (когда тот «украл у Ванлярских 7 тыс. руб. из шкапа»), о чем генерал от кавалерии и член Государственного Совета Российской империи Виктор Вильгельмович фон Валь, который был градоначальником Петербурга до Клейгельса, и рассказал в салоне генеральши А.В. Богданович.


Кстати, семейство Вонляровских было одним из богатейших в Петербурге.
 
Глава этой семьи, статский советник Александр Александрович Вонлярлярский, «сказочно разбогател» на подрядах при  постройке шоссейных и железных дорог в Западных областях Российской империи.

«В 1846 году ему было поручено строительство 500-верстного шоссе от Москвы до Варшавы на участке Малоярославец—Бобруйск за 5 100 000 рублей и цена эта была завышена более чем в шесть раз.
Результатом его деятельности было то, что строительство продолжалось дольше положенного срока, а израсходовано было 9 000 000 рублей.»

Он был  прозван современниками «Monte-Cristo» за свою роскошную жизнь.
Так что 7 тысяч рублей у них дома, в «шкапе» вполне могли находиться.

В общем, знал Николай Гурко, у кого можно «поживиться» деньгами…



Ну, и еще одна интересная запись о том, что обсуждали в салоне генеральши А.В. Богданович:
«20 февраля 1893 год
   Вчера Анастасьев произвел на нас неприятное впечатление своим рассказом, как он сек во время холерного бунта: 200 человек были наказаны розгами.
Он с возмущением говорил, что 20 молодых солдат, которые были свидетелями этой экзекуции, упали в обморок, по его мнению, это доказательство, какое ничтожество наши солдаты.
 
Батьянов же, который знает солдат, сказал потом, что такое повальное сечение, при котором каждому давалось 100 розог, доказывает, что даже и солдаты, которые не страдали слабыми нервами, и те не могли вынести этого возмутительного зрелища.
 
   Во время этой экзекуции один казак подошел к Анастасьеву, дернул его за полу сюртука и сказал: "Знай, что громада - великая сила".
С приходом войска он приказал первого разложить этого казака и дать ему 100 розог, говоря: "Вот я тебе покажу, какая сила эта громада".
 
Когда казак поднялся, он спросил: "Ну, понял теперь, что такое закон?"
Тот, почесываясь, отвечал: "Да, теперь понял закон".

Все это Анастасьев рассказывал с видимым удовольствием.

Я думаю, что не дай бог России такого министра, как Анастасьев».


Отличная иллюстрация обычаев и нравов «России, которую мы потеряли», не правда ли?

 Массовые порки русских крестьян (впрочем, как и солдат, и матросов) розгами  было ОБЫЧНЫМ и ПРИВЫЧНЫМ делом.
Наказание это назначал вовсе не суд, а обычный царский администратор.


В данном случае это был Александр Константинович Анастасьев,  Пермский и Черниговский губернатор, член Государственного Совета. Очень известный и «заслуженный» царский чиновник.
11 апреля 1885 года он был назначен Черниговским губернатором и исполнял обязанности губернатора до 22 июля 1892 года.
Скорее всего именно в это время он и производил массовые порки своих «освобожденных» крестьян.

В 1891 году Анастаьев был произведен в тайные советники.
22 июля 1892 года он был  назначен членом Государственного Совета.
 
Не случайно А.В. Богданович опасалась, как бы этого любителя массовых телесных наказаний не назначили министром Российской империи.

Современники считали А.К. Анастасьева незаконным сыном генерала Ф. Ф. Трепова, благодаря которому он сделал блестящую карьеру, хоть и был «уличен в сребролюбии и любостяжании» в самом начале своей службы.
(Дневник А. А. Половцова за 1893 год // ГА РФ. Фонд 583. Оп. №. 1. ед. хр. 68. С. 27.)


По словам председателя Черниговской губернской земской управы В. М. Хижнякова, однажды он (Афанасьев) вошел в свою гостиную, где сидело несколько дам, приехавших навестить его больную жену.
Он застал разговор о том, как плоха теперь прислуга.

Жена прокурора возмущалась дерзостью и разными провинностями своей кухарки.
Когда прокурорша вернулась домой, то застала кухарку в истерике.
 
Оказалось что Афанасьев, выслушав сетования прокурорши и желая сделать любезность даме, тот час же распорядился по телефону, чтобы её кухарку выпороть, что с большим усердием и было выполнено.


Сия  замечательная история прекрасно характеризует ту эпоху и ее дИвных администраторов.

Просто для того, чтобы «сделать любезность» жене прокурора, губернатор по телефону (!!!) приказал выпороть (!!!) ее кухарку, что и было «большим усердием» выполнено.

Разумеется, никому и в голову не пришло заступиться за эту несчастную женщину, или судиться с губернатором.

Это все, что нужно знать «о правах и обязанностях» российских подданных (а никаких «граждан», до Февраля 1917 года, у нас не существовало) времен правления Александра Третьего, «Миротворца».


И, чтобы не заканчивать эту главу перечислением всех этих злодеяний, расскажем об одном забавном происшествии в Пажеском корпусе.
В 1889 году в корпусе «случилось страшное».
Паж Роберт Ойген Блофиельд, сын генерал-лейтенанта Роберта Карловича Блофиельда сбежал из Пажеского корпуса в …Африку!!!

После энергичных поисков полиция обнаружила беглеца и вернула его в «родные пенаты», для разбирательства.

Выяснилось, что паж Роберт Ойген Блофиельд совершил свой проступок «из патриотических чувств», так как он хотел принять участие в экспедиции казака Ашинова, для обороны крепости Обок в Абиссинии»!!! (Ныне эта страна называется Эфиопией).

Учитывая безупречное поведение пажа ранее, Директор корпуса ходатайствовал не отдавать его под суд, а только наложить строгое дисциплинарное взыскание с оставлением его в корпусе.
В итоге паж Блофиельд получил 16 суток ареста и был переведен в третий разряд по поведению.

Его отец, Роберт Карлович Блофиельд, был  был членом Финляндского сейма от дворянского сословия и с  21 июня 1886 до конца жизни служил военным комиссаром 1-го призывного округа Васы.

В конце того же, 1889 года он скончался в возрасте 60 лет.
Думаю, что треволнения, связанные с попыткой побега его сына в далекую Абиссинию, сыграли немалую роль в его ранней кончине.


Ну, а что же была за героическая оборона крепости Обок, участие в которой так стремился принять юный Блофиельд?!

Сейчас у нас почти никто и не знает о таинственной «экспедиции казака Ашинова» в Абиссинии, и обороне какой-то «крепости Обок», а в те времена эта история «гремела», и даже некоторые пажи, никогда не слыхавшие об «интернациональном долге», норовили его там исполнить.

Наверное, стОит кратко рассказать об этом.
«Дело-то громкое было!», как говорилось в одном хорошем фильме.


Любовь к авантюризму помогла казаку Николаю Ашинову в  1883 году, вместе с отрядом таких же искателей приключений, прибыть в Абиссинию.
Эта африканская страна лишь формально была тогда независимой, а по факту входила в сферу влияния Франции.
 
Но европейская держава особо не вмешивалась в дела этого захолустного государства, поэтому на появление там казаков французы почти не обратили внимания.
На это Ашинов и рассчитывал.
Он был уверен, что Абиссинию можно спокойно увести из парижского «кармана».


В 1888 году Ашинов вместе с делегатами, представлявшими Абиссинское духовенство, прибыл в Киев.
 
Только эти люди не имели никакого отношения к африканской стране.
На самом же деле монахи были послушниками Абиссинского монастыря в Иерусалиме, но об этом казак решил не распространяться.

Благодаря многочисленным связям Ашинов сумел устроить встречу этих монахов и государя.
 
Вот только его самого на этот светский раут не позвали.
Кроме Александра III, пообщаться с заморскими гостями решил и Константин Петрович Победоносцев, обер-прокурор Святейшего Синода.
 
Он был прекрасно знаком с Ашиновым и знал от него, что и правитель, и духовенство Абиссинии, якобы, хотят сблизиться с Российской империей максимально сильно.
Встреча прошла хорошо.
 
Государя и обер-прокурора заинтересовала Абиссиния.
Началась подготовка духовной миссии к экспедиции в Африку. А её руководителями стали казак Ашинов и схимонах Паисий.
 
Причём насчёт второго похлопотал первый: казаку было важно, чтобы духовный лидер стал его полноценным союзником.
Ораторское искусство Ашинова впечатляло, поскольку продвинуть своего человека было сложно.
 
Дело в том, что Паисий, управлявший подворьем Афонского Свято-Пантелеимоновского монастыря в Стамбуле, обладал, мягко говоря, весьма запятнанной репутацией.
Он не чурался мирских удовольствий, а когда «сверху» на него надавили, то ушёл в скопцы, которых церковь вскоре стала считать сектантами.
 
Многих отправили в ссылку в Сибирь, но Паисий избежал этой незавидной участи.
Он подделал документы и укрылся в Таганроге, устроившись на работу в семью Антона Павловича Чехова. (!!!)

А уже оттуда, когда страсти по скопцам улеглись, перебрался на Афон.
Здесь он и познакомился с Ашиновым.
Два авантюриста быстро спелись.

Руководить духовной миссией не мог простой схимонах, поэтому Синод повысил Паисия до архимандрита.
Решив эту проблему, авантюристы принялись собирать средства на экспедицию.


Александр III проникся идеей «русской Абиссинии», но денег не дал.
Вместо этого он выделил Ашинову оружие и боеприпасы, а также распорядился подготовить корабль для путешествия.
 
Пока Паисий искал деньги, Ашинов собирал отряд казаков.
 Вскоре под его началом собралось более сотни человек — этого было достаточно для полноценной экспедиции.
(Вот туда-то и рвался юный паж Роберт Ойген Блофиельд!)


Когда уже всё было готово, произошёл инцидент.
Синод узнал о былых похождениях Паисия, параллельно выяснилось, что Ашинов просто сбежал из Абиссинии, бросив там своих людей.

Эти несчастные каким-то чудом сумели добраться до французской крепости Обок, а оттуда — до российского посольства в Стамбуле.
Грянул скандал, который, впрочем, быстро улёгся.
 
Ни государь, ни церковь не стали препятствовать экспедиции.
К тому же никто оружие и деньги у миссии отбирать не стали.
Ашинов, Паисий и их компания отправились в путь.
 
В отряд вошли не только казаки: среди участников похода были и медики, и кузнецы, и педагоги. На них Ашинов возлагал большие надежды, потому что мечтал надолго обосноваться в Абиссинии.

В начале 1889 года экспедиция добралась до Таджура, расположенного в Абиссинии. Пополнив запасы провианта и питьевой воды, Ашинов и Паисий начали думать, что делать дальше.
Им повезло.
От местного населения они узнали, что недалеко от Таджура находится египетская крепость Сагалло, которая уже много лет заброшена.
Ашинов рассудил: раз она заброшена, значит, ничья.
Вот только он ошибся.
 
В Сагалло действительно давным-давно никто не жил, но у неё был хозяин — Франция.
Французы выкупили крепость, что называется, на всякий случай.

Но казак-авантюрист этого не знал и приказал своему отряду обустраиваться на новом месте.

На крыше сохранившейся казармы Паисий установил палатку, а рядом поставил крест.
 На этом работы по возведению походной церкви были закончены. Ашинов распорядился поднять над крепостью русский флаг.
 
Затем казак произнёс торжественную речь, в которой объявил, что теперь Сагалло — это Новая Москва.

(Интересно, не из этой ли истории черпал вдохновение Остап Бендер, на знаменитой лекции для членов «шахматного клуба четырех коней»,  рассказывая им про «Нью-Васюки» и «Старую Москву»?!)


Французы, глядя, как русские поселенцы разбивают сады и огороды возле их крепости, удивились такой наглости.
И вскоре из Обока к "Новой Москве" подошёл военный корабль.
 
Капитан судна мягко и вежливо объяснил Ашинову, что Сагалло принадлежит Франции, и попросил казаков покинуть крепость.
Николай Иванович отказался.
 
Поскольку французы не хотели идти на конфликт с Россией, судно вернулось в Обок.
Пришла очередь дипломатов: французский посол поинтересовался у Александра III насчёт колонистов.

Российский государь сделал вид, что не понимает, о чём речь, и заявил дипломату, что французы могут действовать на своё усмотрение.

После этого военный корабль из Обока вновь прибыл в Сагалло.
И вновь французы проявили удивительную мягкость — они не расстреляли казаков, а просто отплыли.
Париж официально попросил Санкт-Петербург разобраться с Ашиновым.
Александр лишь отмахнулся, повторив ответ.
 
К счастью, отношения между Россией и Францией в те годы не были напряжёнными, напротив — две страны стремились закрепить союзнические отношения.

В феврале 1889 года несколько военных кораблей Франции подошли к Сагалло.
Ашинову предложили добровольно покинуть крепость и после отказа открыли огонь.
По факту, боя даже не было, спустя несколько минут колонисты вывесили белый флаг.
Французы взяли в плен всех поселенцев и отправили в Обок.
А оттуда уже переправили в Россию.
 
Паисий обосновался в одном из монастырей в Грузии, а Ашинов — в имении жены в Черниговской губернии.
Грандиозная авантюра завершилась полным провалом.
 
До конца своей жизни Николай Иванович мечтал вернуться в Абиссинию, но не сложилось — он скончался в 1902 году в родной Саратовской губернии.
(Павел Жуков. «Авантюра казака Ашинова. Новая Москва в Абиссинии»).


Так бесславно и закончилась попытка российской колонизации в Африке.
Поведение «распиаренного» ныне царя-Миротворца тоже  удивляет: сначала он благословил миссию Ашинова и Паисия, дал им корабль и вооружение, а потом  сделал вид, что ничего о них не знает и предложил французам «действовать на своё усмотрение» в отношении своих подданных.

Хорошо, что Франция, кровно заинтересованная в укреплении недавно заключенного с Россией антигерманского военного союза, действовала с русскими авантюристами крайне деликатно, попросту выдворив их из Абиссинии домой.

На фото: вольный казак Ашинов.
Жаль что не сохранилось изображение скопца-архимандрта Паисия...

(Продолжение:http://proza.ru/2025/11/10/740)