Дневники ноябрь 2009

2.11.09. Сегодня был на Тихвинском (Алексеевском) кладбище. Завтра – встреча с о. Фернандо. Читаю Хайдеггера, готовлю лекцию о нем. Как говорит Хайдеггер, плотника тянет к разным породам дерева… В принципе, любой философский текст может стать предметом лекции. Хёйзинга труднее всего дался, потому что он не философ. С Гуссерлем и Хайдеггером – легче. Очень легко с Розановым. Легко и с Флоренским. А будет ли легко с Лосевым, когда я до него доберусь? А я доберусь обязательно.
4.11.09. Праздник Казанской Божьей Матери. Вчера был на исповеди у о. Фернандо. Он посоветовал почитать Анри де Любака «Драма атеистического гуманизма». Написал письмо в Кармил в Новосибирск. Читал Дионисия Картузианца (его толкования  на Апокалипсис).
+++
Философия должна быть беседой, воспоминанием о предыдущих беседах, записью бесед. Только та философия живая, которая обращена к живым людям.
5.11.09. Вечером читал Гегеля, думал о будущей лекции об Апокалипсисе. Главное, конечно, это идея развития. Дух развивается, проходя стадию тельца, льва, человека и орла. Идея развития есть у Гегеля, у Фейербаха и у Конта (и у Ницше в Заратустре: верблюд, лев, ребенок). Т.е. с моей идеей я могу читать любые тексты, она как антидот, как оберег от всех злых сил и влияний. Еще читал «Дневник писателя» за 1873 год – воспоминания Достоевского о Белинском (в частности, об увлечении Белинского Фейербахом). 
6.11.09. Schaedelstaette – Голгофа. Редкое слово, его нет даже в Большом немецко-русском словаре. Гегель: «Schaedelstaette des absoluten Geistes»: “Цель, абсолютное знание, или дух, знающий себя в качестве духа, должен пройти путь воспоминания о духах, как они существуют в нем самом и как они осуществляют организацию своего царства. Сохранение их [в памяти], если рассматривать со стороны их свободного наличного бытия, являющегося в форме случайности, есть история, со стороны же их организации, постигнутой в понятии, – наука о являющемся знании; обе стороны вместе – история, постигнутая в понятии, – и составляют воспоминание абсолютного духа и его Голгофу, действительность, истину и достоверность его престола, без которого он был бы безжизненным и одиноким; лишь –
Из чаши этого царства духов
Пенится для него его бесконечность”.
8.11.09. 31 год со дня встречи с Георгием Давыдовичем Фридманом. Встречался с Леной Макуниной в магазине ОЗОН (около станции метро «Третьяковская», за Третьяковской галереей).
10.11.09. Купил в Институте философии книгу богословских сочинений Хомякова.
16.11.09. Вчера прочел катехизаторам лекцию о Хайдеггере. Сегодня купил «Бытие и ничто» Сартра. Следующая лекция будет о Сартре. Надо этот месяц читать Сартра, размышлять о Сартре. Уже несколько дней читаю «Бесы» (впервые читал осенью 1974 года). Надо использовать Сартра, чтобы сказать своё. Как это сделать?
18.11.09. Читаю «Бесы» Достоевского, а также «Бытие и ничто» Сартра. Любопытно, что Хайдеггер прочел только первые сорок страниц «Бытия и ничто» и потом отдал Гадамеру. Кстати, о Гадамере. Каковы его отношения с Хайдеггером? У Сартра – свобода (контингентность), поэтому он критикует Спинозу и Гегеля. Пьеса Сартра «Некрасов» - не о поэте, а о каком-то русском невозвращенце, на редкость бездарная. Хайдеггер бы до этого не опустился. Иногда надо держать паузу, молчать: Хайдеггер здесь мастер. Сартр и Хайдеггер встретились лично во Фрайбурге 23 декабря 1952 года, когда Сартр приехал туда прочесть лекцию. Еще у Сартра важно: «Ад – это другие». У него страх перед бытием. Хайдеггер тоже говорит о страхе (Furcht), только у него страх «нарисованный», а у Сартра – реальный. Хайдеггер бесстрастен, как древний стоик. Интересно, что и Ницше был кроток: в отелях – идеальный посетитель, вежливый, не капризный. И еще, конечно, парадоксы свободы – тут Сартр силен. И «садизм-мазохизм»: думаю, Хайдеггер не стал бы вводить это в философию. Это у Сартра от Фрейда. А Хайдеггер упоминает Фрейда лишь мельком, например, в лекциях 1933-1934 года (изданы в 2001 под заголовком «Sein und Wahrheit»).
20.11.09. Вчера в 22.45 был убит о. Даниил Сысоев. Requiesce in pace et ora pro nobis! Сегодня был на Алексеевском кладбище (день рождения Ларисы).
22.11.09. У Шопенгауэра «Мир как воля и представление» начинается с эпиграфа из Руссо (из его книги «Юлия, или Новая Элоиза», которая произвела в свое время огромное впечатление на Канта): «Расстанься с детством, друг, пробудись!». Вся линия зашла в тупик. С Ницше начинается новая линия: Ницше – Шпенглер – Хайдеггер.
25.11.09. У Сартра обратить внимание на «садизм» и «мазохизм». Здесь влияние психоанализа. Хотя в трактовке «самообмана» Сартр расходится с Фрейдом. У Фрейда, как и у Спинозы, главное – понять. А у Сартра есть морализм, взятый у Канта (или у Маркса?). Вообще, меня всегда приводит в изумление морализирование материалистов.
26.11.09. Сартр включил тему сексуальности в философию: у Гуссерля и Хайдеггера этой темы не было.
30.11.09. Все это время читаю «Бесы» (давно уже не перечитывал, по крайней мере, лет 25). В прошлое воскресенье (22 ноября) были с Леной и с Беном в Третьяковской галерее, там видел портрет Достоевского работы Перова (1872 год). 20 декабря – лекция о Сартре. Что главное: свобода, понимание свободы. Человек свободен только в том случае, если есть ничто. Ничто как условие свободы. Сама свобода в основании всего. Она ничем не ограничивается (тут вспомнить impedimenta libertatis по Нольдину). Потом еще одно важное понятие у Сартра: Другой (с большой буквы) и Третий (тоже с большой буквы). Т.е. Троица. Четвертый, пятый – это уже «мы» (Mitsein по Хайдеггеру), толпа. Это особый разговор. Сначала – Другой. Тут два тупика: любовь-мазохизм и ненависть-садизм. Третий необходим, чтобы вывести эти отношения из тупика. Кто Третий? Иисус? Ближний? Посторонний (по Камю)? Сверхчеловек (по Ницше)? Бог? Человечество возможно только тогда, когда его кто-то наблюдает извне. Т.е. Бог. Без Бога нет человечества, есть только отдельные люди. Также нет и рабочего класса, если нет капиталистов. Видя «других», «эксплуататоров», эксплуатируемый осознает, что он эксплуатируем. Здесь гегелевская идея: дух не может осознать себя без человека, который для духа – Другой. Появляется Другой – он раб или господин (по Гегелю) – и отсюда все начинается.