Возвращение к себе

Художественный очерк
       Василию Михайловичу Кулькину,
ветерану Великой Отечественной войны



Командир танка второй танковой роты 722 Могилёвского ордена Александра Невского самоходно-артиллерийского полка Кулькин Василий Михайлович, месяц назад получивший звание старшины и должность командира, заботливо и с усердием молодого хозяина осматривал свою боевую машину. Полк, для соблюдения секретности переименованный в 143 отдельный танковый батальон, вытянулся вдоль румынской станции Радно-Липово в ожидании отправки на железнодорожных платформах в Советский Союз. Закончив осмотр, старшина удовлетворённо хмыкнул и, потянувшись, глядя на встающее на востоке солнце, боковым зрением заметил фигуру военного, усталой походкой идущего в его сторону.
– Неужто пополнение? – подумал Василий, внимательно разглядывая бойца.
– Товарищ старшина, старший сержант Кузьменко прибыл в Ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы. Механик-водитель, – добавил он, пожимая протянутую руку Василия.
– Вы вовремя, принимайте машину! Скоро погрузка.
Полк со всем хозяйством был погружен на два эшелона, которые шли друг за другом с перерывом по времени в несколько часов. Зачехленное боевое знамя полка находилось под охраной в штабном вагоне первого эшелона. На железнодорожной станции города Яссы личный состав сошёл на перрон, а всю технику с помощью большого железнодорожного подъёмного крана перегрузили на родные русские платформы. Солдаты закрепили технику. Полк, продолжив своё движение по маршруту, вскоре пересек границу СССР. Вид разрушенных городов и деревень напоминал возвращающимся из Европы воинам о жестоких испытаниях, выпавших на долю населения, оказавшегося на оккупированной фашистами территории.
Апрель 1947 года. По железным дорогам из Европы в Россию идут и идут грузовые составы. Одни везут трофейную технику, другие нефть и оборудование, доставляемое по репарации в Советский Союз. С особым чувством радости советские люди встречают эшелоны, на которых возвращаются домой солдаты и боевая техника. Солдаты-победители – люди многонационального советского государства, сплочённые Великим Духом русского народа, стремлением спасти своё Отечество – что дало возможность победить германский фашизм, подчинивший себе почти всю Европу. А сейчас они едут на Родину, где многие из них не были несколько лет.
В двух эшелонах везли двадцать танков Т-34 и восемнадцать САУ-76, много колёсной техники, и не только трофейной. Здесь были американские форды и студебеккеры, немецкие опель-блицы, мерседесы, маны и даже тяжёлые тягачи Круппа. Во втором эшелоне находился наш герой – Василий, и всё внимание мы сосредоточим на нём. Эшелон шёл через Украину, где во многих местах ещё свирепствовали бандеровские банды, поэтому караульная служба шла в полном соответствии с военным временем. Однако лица даже самых угрюмых солдат день ото дня светлели – они слышали родную речь, видели радостно встречающих их людей. Во время остановок на перронах женщины и дети приветливо предлагали бойцам купить немудрёную домашнюю снедь. Заводились разговоры, были слышны шутки-прибаутки, смех и остроты, на которые горазды русские люди. Покупки радовали и продавцов, и покупателей, но протяжный гудок паровоза звал солдат и офицеров по местам, состав трогался, и снова стучали колёса, приближая конечный пункт, но о нём было известно только командирам эшелона. По мере следования скорость часто менялась, иногда платформы загоняли на запасные пути, меняли паровозы или выгружали какую-то колёсную технику. Так за несколько дней прошли центр России и двинулись по направлению Ростова-на-Дону.
– На юг, – шептались ребята, многие из них призывники последнего военного призыва – осень 1944 года. Кто-то успел понюхать пороху в полной мере, кто-то не очень, но все они были солдаты-победители и все возвращались домой на Родину, кто к мирной жизни, кто продолжать срочную службу на новом месте.
Позади Ростов-на-Дону. Остался последний большой перегон, и здесь только что получивший звание майора комбат Тюрин Николай Петрович объявил:
– Эшелон направляется в Новороссийск, технику приготовить к выгрузке и дальнейшему передвижению к месту дислокации!
–Ура! – невольно вырвалось у многих, ведь в основной массе они были еще мальчишки 20-25 лет.
– Мы увидим море!
Эта весть доставила радость и Василию Кулькину, командиру танка, старшине, а в общем-то, простому двадцатилетнему мальчишке из села Старо-Жуковка Саратовской области. Ведь море он видел только на картинках.
Теплый майский вечер, ароматы цветущих садов, размеренный стук колёс, а над головой звёзды – яркие звёзды на темнеющем ясном небе. Всё наводило на размышления о будущей жизни, и сами собой наплывали воспоминания о родных и близких, о родном селе, которое он покинул два с половиной года назад. Тогда ему ещё не исполнилось восемнадцать лет и его, наконец-то, призвали в армию. Ранее несколько раз просьбу настойчивого парня отклоняли работники военкомата, объясняя тем, что не хватает возраста, тем более, что у него бронь, потому что он хороший механизатор и такие люди очень были нужны в колхозе. Действительно, Василий, проработав несколько лет, был на хорошем счету у руководства. Но мысль о том, что он не успеет отомстить за погибших друзей, не давала покоя.
В семье Вася был младшим, старше двое братьев – Иван и Алексей, 1908 и 1920 года рождения, а средней между ними была сестрёнка Катя – 1910 года рождения. Вася был ещё младенцем, когда, находясь в цветущем возрасте, Катя умерла. Это семейное горе особо отразилось на маме Марии Анисимовне. Сердце матери не смогло перенести эту утрату, и в марте 1938 года она скончалась. Васе только исполнилось 11 лет. Его отец – Михаил Петрович последние годы был членом правления колхоза «Красный Пахарь» и отвечал за животноводство, а с начала войны ещё и за поставки продуктов животноводства в армию. Эта ответственная, почти круглосуточная работа не оставляла времени на семейные дела, а после смерти жены он почти не появлялся дома, поэтому вскоре Василий тоже напросился на работу в колхоз. Сначала он ходил на поля в свободное от школы время, работал в разных местах – на току, на сеялках, помогал трактористам и комбайнёрам, а когда началась война и мужчин забрали на фронт, готов был трудиться на любой сельхозтехнике, и даже сложные ремонтные работы часто поручали именно ему, молодому механизатору. В 1943 году вернулся с фронта старший брат Иван, воевавший под Сталинградом в войсках воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС), а так как он был «ограниченно годен к военной службе», то после победы советских войск под Сталинградом был уволен в запас. На груди брата блестела медаль «За оборону Сталинграда». И это ещё усилило желание Василия попасть на фронт, отомстить за погибших друзей:
– Два Васька, два Железновых погибли! На них пришли похоронки. Я – третий друг, третий Василь, я должен отомстить! – говорил себе он и снова ехал в Карабулакский районный военкомат.
Старший лейтенант с рукой на перевязи, как бы напевая, с улыбкой спросил:
– Куда собрался, боец, сидел бы ты дома – войне уж конец!
– Мне нужно, товарищ командир!
– Нужно ему! Иди в ЗАГС, справку неси, – и, повернувшись к двери, устало произнёс:
 – Следующий!
Работница ЗАГСа долго копалась в папках, перекладывая их с места на место, наконец-то, вытащив из очередной папки несколько листков, просмотрев их, сказала:
– А, вот он, Кулькин Василий Михайлович – рождественский! – и размашистым почерком выписала справку, в которой семёрка без поперечной линии оказалась четвёркой. Из-за этой особенности почерка все последующие документы в графе «Дата рождения» имели запись – 4 января 1927 года, но это не помешало Василию Михайловичу отмечать свой день рождения Рождественским утром. И делал он это, всегда вспоминая слова отца:
– Ты родился в один день с Христом, тебя ждет счастливая судьба, и ангелы будут охранять тебя!
На каком-то полустанке эшелон дёрнулся, завизжали тормоза, и состав остановился на красный свет семафора, паровоз фыркнул, как уставшая от скачки лошадь, и затих. Где-то невдалеке играла гармонь, и тихий проникновенный голос нежно отправлял в небеса слова, уже ставшей легендарной, песни:
– Тёмная ночь, только пули свистят по степи, – звучало в тишине южного вечера. Мелодия будто заполняла пространство, раздвигая его и уходя в бесконечную даль звездного неба. Засидевшиеся на соседней платформе солдаты дружно подхватили:
– Ты меня ждёшь и у детской кроватки не спишь...
Бойцы, что постарше, с нежностью вспоминали своих детей и жён. Были и такие, кто знал, что стал отцом, но почувствовать этого не успел, потому что ушёл на фронт до рождения дочери или сына. Проклятая война! Сколько радостных дней она забрала у людей, а у скольких она забрала жизнь, оставив детей без отцов и старших братьев, без матерей и сестёр.
– Смерть не страшна, – гремело над эшелоном солдатское многоголосье, наполняя сердца такой же силой, как и тогда, когда воины яростно поднимались в атаку на смертельного врага.
 – С ней не раз мы встречались в степи…
Паровоз, выпустив белые клубы пара, продолжительно свистнул и стал набирать скорость по овеянной боевой славой донской степи, а Василий снова провалился в недра своей памяти, вспоминая свой первый бой.
Базарно-Карабулакский районный военкомат отобрал всего трёх человек, в числе которых был и Василий Михайлович Кулькин. Такой «богатый» урожай на призывников случился 28 октября 1944 года. Вечером их посадили на товарный поезд до Саратова. Василия провожал отец Михаил Петрович, ему очень не хотелось отпускать младшего сына, и он решил хотя бы проводить его в областной центр, чтобы узнать, куда судьба заведёт его любимца в ближайшее время. В Саратове пробыли весь день, ждали, когда соберётся остальная часть призывников
со всей области. К вечеру набралось около сотни человек, всех построили в колонну и повели на вокзал. На первом пути стоял паровоз с прицепленными теплушками, прозвучала команда на построение. Молодой бравый капитан в потертой шинели внимательно проверил личный состав по списку и дал команду:
– По вагонам!
Началась погрузка, Михаил Петрович придержал сына за рукав и тихо сказал:
– Возвращайся, сынок!
– Всё будет хорошо, отец, – ответил Василий и, ткнувшись лбом в заросшую щетиной щёку отца, повернулся и запрыгнул на подножку вагона.
Утром поезд остановился в Ульяновске. Между путями на перроне стояло наскоро сколоченное из досок здание с красной вывеской «Агитпункт». Все прибывшие были направлены туда для прохождения мандатной комиссии. Василий был отобран в Первое гвардейское танковое училище. Далее призывников везли на грузовиках в Поливны – пригород Ульяновска, находящийся на правом берегу Куйбышевского водохранилища. Берег здесь высокий, обрывистый, почти перпендикулярно от него располагались корпуса четырёх военно-учебных заведений. Их помещения представляли собой подобие четырёх параллельных улиц. Первой такой «улицей» была территория 1-го гвардейского танкового училища, параллельно ему располагался 26 учебный танковый полк, затем 2-е танковое училище и училище связи. Вновь прибывшие курсанты помылись, переоделись в военную форму. После приема пищи начался учебный процесс.
Василий быстро схватывал всё, чему учили преподаватели, как правило, боевые офицеры. Начальником училища был в это время Гвардии полковник Кашуба, назначенный на эту должность после перенесённого ранения. Перед новым 1945 годом молодежь из последнего призыва была построена по приказу начальника. Стоя перед строем, он серьёзно спросил:
– Кто хочет быть офицером-танкистом?
Затем этот вопрос он задал каждому персонально, начиная с правофлангового. Многие новобранцы стремились успеть повоевать, ибо Советская Армия била фашистов уже на территории пограничной с Германией. Исходя из этого, человек сорок ответили:
– Нет.
Василий тоже сказал:
–Нет.
Кашуба, прихрамывая, отошёл на середину казармы и, повернувшись к строю лицом, спокойно и твёрдо сказал:
–Не хотите быть офицерами?! Но танкистами вас всё равно сделают!
Таким образом, все желающие поскорее попасть на фронт, были направлены в 26 учебный танковый полк, где по ускоренной программе готовили наводчиков, заряжающих и радистов. Рядовой Кулькин был определен в батальон наводчиков. Напоминанием о возможной карьере будущего офицера остались погоны курсанта и шапка. Погоны были оставлены Василию по причине его худощавого сложения, так как армейских такого размера просто не нашлось. Курсантская шапка была лучшего качества, чем солдатская, и по этой причине «ушла» в первую же ночь после переселения из казармы танкового училища в землянки 26 учебного полка в руки нечестных сослуживцев, когда уставшие ребята спали на нарах, укрывшись шинелями. Ну, если шапку снять с головы было можно, то украсть знания, полученные в училище за два месяца обучения – нереально, и Василий продолжал с блеском учиться. Первой целью, удачно поражённой наводчиком Кулькиным на стрельбах, стала ветряная мельница, находящаяся на полигоне танкового училища.
В марте 1945 года из молодых танкистов была сформирована группа для получения танков в городе Нижний Тагил. Там же были сформированы две маршевые роты в составе 20 танков. Экипаж танка, в который В. Кулькин был определён командиром орудия (наводчиком), состоял из четырёх человек. Все кроме Василия, были 1925 года рождения, а двое – механик-водитель и заряжающий, даже успели повоевать. Командиром танка был выпускник Омского танкового училища младший лейтенант Шпорт. Механик-водитель – парень из Москвы по фамилии Артамонов, а заряжающий – в памяти осталось только имя – Николай, потому, что вскоре после отправки эшелона, его сняли по болезни и отправили в госпиталь. Эшелон двигался к линии фронта. В танках Т-34 новой модели с орудиями 85мм очень нуждались наши войска, освобождающие Европу от фашизма. По пути следования эшелона экипаж танка пополнили заряжающим по фамилии Шкляр, но на территории Украины, где вовсю ещё хозяйничали недобитые фашисты и бандеровцы, он сбежал. В двадцатых числах апреля 1945 года эшелон остановился на территории Польши в районе города Краков. За неимением специальных приспособлений для выгрузки танки с платформ прыгали на землю своим ходом и сразу строились в походную колонну. Через несколько часов обе маршевые роты прибыли на место дислокации в расположение 722 самоходно-артиллерийского полка, вышедшего после жестоких боёв на Сандомирском плацдарме на свободную от фашистов территорию для доукомплектования личного состава и боевой техники. Танковые роты стояли обособленно, но были поставлены на довольствие в полку. Была организована караульная служба. В ротах проходили занятия по изучению матчасти, велись политические и тактические занятия.
В начале мая по полку прошла скорбная весть – в медсанбате умер от ран, отказавшийся ехать в госпиталь, полковник Чешук, боевой командир 722 самоходно-артиллерийского полка. Весь личный состав полка и маршевых рот принимали участие в похоронах этого славного офицера. Стоял вопрос о назначении нового командира, через несколько дней пришел приказ о назначении на должность капитана Тюрина Николая Петровича. А до Победы оставались считанные часы… 8 мая 1945 Василий Кулькин заступил в караул, а утром 9 мая 1945 года пришла долгожданная весть:
– Победа!
Не бывавшему там, трудно представить, что тут началось!? Крики, полные радости объятия всех и вся, в воздух полетели головные уборы, началась стрельба из всех видов стрелкового оружия, появились импровизированные столы, спиртное и закуска. Праздник Великой Победы, праздник живых и погибших за Победу! Василий сменился с караула в 14 часов и прибыл в расположение роты. Тут, как и везде, всё «кипело». Возле танка перед ним буквально вырос мехвод Алексей Артамонов с алюминиевыми кружками в руках:
– Вася!! За Победу!
– Я же не пью, – начал было Василий, но сразу же услышал несколько голосов и самый настойчивый – Артамонова:
– За Победу нужно!
Спирт обжёг непривычное горло, он резко выдохнул из груди воздух и, видя радостные лица товарищей, с криком «Ура!» бросился в их объятия. В безоблачном небе светило яркое майское солнце, солнце новой жизни. Пасхальное воскресенье 1945 года было в разгаре.
В 21 час 30 мин полк подняли по тревоге… Танки на предельной скорости шли походной колонной за головным. Направления не знали. Мехвод Артамонов, слегка подавшись вперед, сидел за рычагами. Стараясь держать дистанцию до впереди идущего танка, вёл машину, напряженно вглядываясь в ночную тьму. Соблюдая светомаскировку, колонна шла с выключенными фарами. Разговоров не было ни в эфире, ни среди экипажа, наверное, из-за нештатной ситуации (тревога сразу после победы).
– Экипаж не полный, место сбежавшего заряжающего ещё никто не занял, – эта мысль не давала покоя Василию, – а если в бой, втроём, справимся ли?
Но, глянув на спокойное лицо командира, сам себе ответил:
– Справимся!
В 4-00 неожиданно появились немецкие самолёты, в рассветном небе они с воем пронеслись над колонной, послышались пулемётные очереди. Где-то по броне застучали пули, запрыгали фонтанчики земли вдоль дороги. На башне тяжело хлопнул люк, чуть заглушив слова командира танка:
– Экипаж к бою!
Появились разрывы снарядов, а сквозь потрескивание рации донёсся жёсткий голос командира полка Тюрина:
– Полк, принять боевое построение!
Младший лейтенант, сидя в башне, резко продублировал команду мехводу:
– Артамонов, выполнять! Кулькин, осколочно-фугасный, заряжай!
Противник вёл огонь издалека. Вскоре поступили разведданные с указанием координат места нахождения цели. Произвели расчёты. Вспотевшие ладони наводчика крепко сжали ручки подъёмно-поворотного механизма. Василий привычно, как на учениях, выполнил команду командира по наведению орудия. Танк на секунду остановился, прозвучала команда:
– Огонь!
Танки били по невидимому врагу с коротких остановок и снова шли вперёд, сокращая дистанцию до противника, меняя координаты цели и продолжая огонь. Василий то наводил орудие, то прыгал вниз заряжать, и снова вел огонь, иногда меняясь с командиром ролью заряжающего и наводчика. Около часа длился этот бой с невидимым врагом, который яростно огрызался, нанося потери наступающим. Когда наши машины выскочили на пологую вершину высотки, перед глазами танкистов предстала жуткая картина. Танкист Кулькин впервые видел результаты побоища – в лучах поднимающегося солнца, где-то горело, где-то дымилось ровное, с редкими деревьями поле. Искорёженные танки, перевёрнутые орудия и машины, трупы немецких солдат и офицеров, разорванный в клочья самолёт, изуродованные тела, кровь и стоны раненых ошеломили молодого человека. Сквозь смешанные чувства – тошноты, непонимания, сожаления и возмездия – из глубины души робко поднималась мысль:
– Я отомстил.
Эшелон прошёл полуразрушенную станцию, на которой едва сохранилось подправленное название – Тоннельная, и сбавил ход. Паровоз пронзительно загудел, обращая на себя внимание охраны в расположенной на взгорке будке, рядом с которой стоял часовой с винтовкой в руках, внимательно наблюдавший за проходящими мимо вагонами. Василий поймал цепкий взгляд часового, почему-то приветливо помахал ему рукой и, повернувшись вперёд по ходу состава, увидел, как чёрная пасть тоннеля, один за другим проглатывает вагоны. Примерно через минуту и его платформа нырнула в густую темноту тоннеля, а усилившийся стук колёс и встречный ветер заставили старшину прижаться спиной к холодной броне своего танка, как к чему-то родному и надёжному. Состав выскочил из темноты, и яркие лучи утреннего солнца осветили зачехлённую боевую технику, а свежий ветер принёс аромат цветущих садов и запах моря, Василий глубоко вздохнул и, задумчиво улыбаясь, произнёс:
– Подъезжаем, надо готовиться.
На станции Новороссийск эшелон встал к грузовой платформе. Везде суетились солдаты – кто снимал чехлы с техники, кто убирал приспособления, крепившие её. Послышались характерные звуки запуска моторов и команда к выгрузке. Техника, прибывшая с первым эшелоном, уже стояла на пристанционной территории и начинала выстраиваться в походную колонну. Впереди колонны шли танки первой танковой роты, за ней выстраивалась вторая, далее шли САУ-76, завершала это шествие колесная техника. Вся эта процессия, соблюдая дистанцию в тридцать метров, растянувшись на два километра, следовала в направлении посёлка Верхнебаканский.
В колонне насчитывалось более ста единиц колёсной техники, на которой везли массу вещевого имущества. Поэтому некоторые командиры танков были задействованы в это, можно сказать, свободное время, для учёта, сортировки, выгрузки и перегрузки данного имущества. Старшине Кулькину были поручены четыре автомобиля для проведения требуемых работ, поэтому он вместе с наводчиком Ерполовым и заряжающим Тепляшиным работал на машинах, а танк, где Василий был командиром, находился под командованием механика-водителя старшего сержанта Кузьменко. Первый механик-водитель, с которым пришлось служить Кулькину, принять свой первый бой и встречать Победу, Алексей Артамонов демобилизовался в декабре 1945 и вернулся домой. Экипаж менялся часто.
В марте 1947 наводчик Василий Михайлович Кулькин получил звание старшины и был назначен командиром танка за номером 406948, на котором впоследствии прослужил много лет. Старший сержант Кузьменко пришёл в экипаж перед самой отправкой на родину после госпиталя, где находился на лечении из-за ранения ног. А сейчас он, следуя в колонне, спокойно вел боевую машину. Сумятица в походном строю случилась на развилке дорог на Анапу и Крымск. Командиры передних машин поняли, что вести гусеничную технику по Верхнебаканскому перевалу, значит разбить дорогу, которая и так в то время была никудышной. Танки стали останавливаться. Видя это, Кузьменко принял вправо, и тут резкая боль прострелила ноги, машина круто дёрнулась, старший сержант усилием воли надавил на тормоза и выключил двигатель. Машина качнулась и замерла. Танкист, побывавший не один раз в бою, с ужасом увидел в смотровую щель, что впереди нет земли, а машина, балансируя, на полкорпуса висит над входом в тоннель. Василий с двумя бойцами занимался выгрузкой имущества с трофейного мана на студебеккер, по разнарядке идущий в Крымск, когда подбежал посыльный и с ходу закричал:
– Старшина Кулькин, срочно к командиру роты!
Через пару минут Василий подошёл к месту происшествия. Картина, которую он увидел, ошарашила его и заставила остановиться: тридцатидвухтонная бронированная машина с полным боекомплектом внутри висела над пропастью на высоте более десяти метров, а внизу проходили железнодорожные пути, выходящие из жерла тоннеля. Казалось, достаточно крупной птице сесть на конец орудийного ствола, торчащего над пропастью, и машина, потеряв равновесие, рухнет на железнодорожное полотно. Метрах в двадцати от этого места, на земле, сидел Кузьменко, обхватив голову руками, а в трёх шагах от него стоял командир роты старший лейтенант Леонид Ермаченко. Василий твёрдым шагом подошёл к нему и доложил о своём прибытии. Они знали друг друга уже два года, Ермаченко был командиром маршевой роты, где Кулькин был наводчиком одного из танков, и они прибыли в Польшу для пополнения 722 самоходно-артиллерийского полка. Так что Василий, как танкист, рос у него на глазах.
– Командуй, старшина, – спокойно произнёс командир, – надо спасать машину. Пока нет поездов, действуй!
Командир направился в авангард колонны, а Василий подошёл и тронул Кузьменко за плечо. Тот поднял голову и, глянув виноватыми глазами, тихо сказал:
– За рычаги больше не сяду.
– Ладно, ты отдохни и следуй к санитарной машине. До Анапы доедешь с ними, а там разберёмся, – и Василий направился к ближайшему танку.
Поговорил с командиром, объяснил ситуацию. Было решено зацепить тросом танк, нависший над тоннелем, натянуть трос, не подвергая танк рывкам и удерживать его, пока водитель не возьмёт управление на себя. Сказано, сделано. Трос натянут, машина-спасатель на исходной позиции, Кулькин осторожно пробрался на место водителя и запустил двигатель, остальное было делом техники.
В это время командир полка майор Тюрин дал команду колёсной технике следовать в Анапу прежним маршрутом через посёлок, а танкам и САУ вернуться к Волчьим Воротам и свернуть на станицу Раевскую и далее, через Гай-Кодзор и Бужор, выйти к Анапе. Полк организованно развернулся и, поднимая пыль проселочных дорог, пошёл назад. Когда танки второй роты стали проходить место неслучившегося ЧП, Василий развернул машину и встал на своё штатное место, замыкая роту, следом выстраивалось подразделение самоходных артиллерийских установок. Скоро вышли к станице Раевской. Названная в честь своего основателя генерал-лейтенанта Николая Николаевича Раевского, станица была сильно разрушена в последней войне, но старшина с радостью отметил, что она восстанавливается. То там, то здесь шёл ремонт и строительство домов. Слышны были стук инструментов, крики рабочих и песни женщин, которые замешивали саман. Они ходили друг за другом по жидкой глине с высоко поднятыми подолами и пели, то задорные казачьи песни, то частушки, от которых хотелось пуститься в пляс. Всё это, и цветущая природа, и зелёные виноградники по сторонам от дороги, и мальчишки, весело бегущие за боевыми машинами, настраивало на мысли о созидательном труде, о будущей счастливой жизни…
Вошли в Анапу. Как потом стало известно, шли по Астраханской улице. Маленький курортный городок, практически полностью разрушенный во время войны, только начинал подниматься из руин. Из-за впереди идущих машин Василий вдруг увидел справа каменные ворота – они стояли, как символ незыблемости Русской земли, лишь только камни на верхних углах были посечены осколками снарядов. Как часовые, у входа замерли старинные русские пушки, уже установленные на прежнем месте. Старшина подъехал к воротам, остановил машину и вылез из люка. Большая территория на месте современной набережной и музея «Горгиппия» была загромождена камнями от разрушенных зданий, а за ними старшина впервые увидел море… Синее, сверкающее лазурью в лучах майского солнца, оно катило свои волны на песчаный берег, рассыпало на песке белые барашки и, как бы шептало:
– Солдат, береги меня, береги этот город. Здесь ты найдешь своё счастье, и внуки твоих внуков будут счастливы на этой земле, пока она зовётся Россией!
Прошло много лет. Василий Михайлович Кулькин отметил свой 95-й день рождения. Среди поздравляющих были друзья и соратники из «БОЕВОГО БРАТСТВА» города Анапы, где он является одним из активистов, членом правления. Пришли поздравить военного пенсионера, и представители администрации города и Совета ветеранов. Поздравил Василия Михайловича и гвардии полковник Александр Калиш – командир 1141 гвардейского артиллерийского полка ВДВ, расположенного на территории, где танкист прослужил 27 лет в своей неизменной в/ч 10196. По команде командира полка личный состав в количестве одного взвода, приветствуя ветерана, прошёл перед юбиляром торжественным маршем. Кроме официальных поздравлений на торжестве звучали песни в исполнении заслуженного артиста России, капитана второго ранга Анатолия Калекина, группы «Перевал» ВДВ России. Прозвучало посвященное юбиляру стихотворение Александра Зацепина «Диалог в военкомате» в исполнении автора:
 
В военкомате стоял паренёк.
Он смог бы остаться, да только не мог
И сталью порою сверкали глаза,
В которых таилась мужская слеза.
– Останься, сынок, войне уж конец, –
С тревогой просил его старый отец.
– Останься, родной, у тебя же броня,
Мамани уж нет, пожалей ты меня.
Останься, Василь, я за вас отслужил.
– Но я же фашиста еще не убил.
За двух Железновых, хотя б одного,
Они не щадили совсем никого!
– Храни тебя ангел святой Михаил!
– Бить буду фашистов, сколь есть моих сил, –
Сказал паренёк, и блеснула слеза.
Украдкой он вытер ладонью глаза.
И в мае победном в жестоком бою
Он выполнил клятву мужскую свою…
Фашистов, как расу, бил, глядя в прицел…
Пройдёт много лет, он останется цел.
И будет служить целых тридцать годков,
И жить будет долго за павших дружков!
Был подарен, написанный художником Владиславом Несыновым портрет Василия Михайловича. Всё это мастерски организовал руководитель городского отделения общественной организации «БОЕВОЕ БРАТСТВО» Вячеслав Бабунц.
На празднике, устроенном прямо перед домом ветерана на улице Самбурова, царила добрая и радостная атмосфера, и даже дождь, всю ночь поливавший улицы, утих к началу торжества. Всё было хорошо! Здесь же присутствовала дочь Кулькина – Галина Васильевна с детьми и внуками. Жизнь удалась!
Но,однажды, когда писались эти строки, старый солдат признался автору: «Ты знаешь, Саша, я никогда не хотел быть военным. Всегда хотел работать на земле, под мирным небом, чтобы жизнь становилась краше, добрее и приносила радость людям!»

13 февраля 2022, г-к Анапа.