Закономерное восстановление доктрины меркантилизма

Китай, как известно, с 1980-х годов откровенно демонстрировал свою приверженность неолиберальной экономической политики, что подразумевает практику ограниченного государственного экономического вмешательства и регулирования экономики для установления чётких принципов конкуренции и законов свободного рынка, не допуская никаких сомнений в том, что свободный рынок и неограниченная конкуренция – это основные средства обеспечения прогресса и достижения социальной справедливости, возможных, прежде всего, на основе экономического роста, который измеряется валовым внутренним продуктом. Данное обстоятельство является неоспоримым подтверждением того факта, что неолиберализм с конца ХХ века стал господствующей в мировом пространстве экономической моделью. При этом критики неолиберального капитализма и неолиберальной глобализации указывают на пагубность неолиберальной экономической политики для разрешения проблем кризисных экономик и поддержания социальной справедливости, а также на такие её последствия, как существенное снижение стандартов в сфере труда, наступление на права профсоюзов и нарастающий ущерб окружающей среде.

Вместе с тем, некоторые региональные экономические системы, с высокой эффективностью копирующие несколько особо успешных меркантилистских политик, таких, как, к примеру, экономическая система Японии, в начале нового века стали называться в мировой торгово-экономической сфере «неомеркантилистскими». Надо сказать, что под неомеркантилизмом ныне  понимается политический режим, который поощряет экспорт, препятствует безрассудному импорту, контролирует движение капитала и централизует применение финансовых инструментов по валютному курсу в руках центрального правительства. Цель неомеркантилистской доктрины – увеличение резерва иностранных валют, находящихся в распоряжении правительства, что позволяет проводить более эффективную денежно-кредитную и фискальную политику.

Вообще же неомеркантилизм можно отнести к старейшей школе экономической мысли в области международной политической экономии, поскольку он произрастает из доиндустриальной доктрины меркантилизма, завоевавшего устойчивую популярность ещё во время промышленной революции. Что же касается в целом политики меркантилизма, то великий Джон Мейнард Кейнс не уставал повторять, что она неизменно способствовала улучшению как внутренних, так и внешних расходов – внутренних, поскольку такая политика снижала внутреннюю процентную ставку, и внешних, так как благодаря ей, как правило, создавался благоприятный торговый баланс, что приводило к увеличению иностранных  инвестиций. Он также утверждал, что мотивация производственного процесса так же важна, как и стимулирование потребления.

Кроме всего прочего, мало кто из действующих политических деятелей, прочно стоящих на неомеркантилистских позициях, сомневается в том, что государственная  власть играет центральную роль в современных глобальных отношениях. Так, в Соединенных Штатах неомеркантилизм был принят в конце ХХ века на фоне политико-экономического движения по поддержке американской промышленности для принудительного снижения агрессивного конкурентного давления со стороны высокого качества японской промышленной продукции. Вдобавок ко всему в начале XXI века экономические аналитики зафиксировали факт того, что Китай, отдавая в экономике приоритет производству, проводит, по сути, неомеркантилистскую торговую политику, которая необратимо подрывает международную экономическую структуру, сложившуюся после Второй мировой войны.

Ну и в довершении к вышесказанному надо отметить, что цивилизованный мир был крайне удивлён тем, что после переизбрания Дональда Трампа на пост президента США в 2024 году Майкл Стрейн из консервативного аналитического центра American Enterprise Institute обозначил проводимую им политику как возвращение к доктринальному меркантилизму: «Мы видим сочетание искреннего меркантилизма, шокирующего невежества в отношении того, как работает мировая экономика, и шокирующей некомпетентности в планировании и реализации экономической политики». При этом введение Трампом пошлин на импорт, торговых блоков и других барьеров против большинства стран мирового сообщества – это ни что иное, как неомеркантилизм, факт чего знаменует собой символический конец глобального неолиберализма.

Теперь уже многими экономистами признаётся, что неолиберализация достигла своих пределов – к 2025 году жизненный ресурс неолиберализма полностью исчерпал себя, а его легитимность безвозвратно утрачена из-за сопутствующих ему экономических кризисов и авторитарных мер, которые применялись власть имущими при его практическом внедрении, в результате чего как транснациональный, так и национальный капитал теперь ориентируется на неомеркантилистскую политику властей государств и геополитических экономических блоков, в пространстве которых он осуществляет свои системные функции.


19.09.2025



Сергей БОРОДИН